![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbeka11 сентября. Вчера фронт белый пришел в Воронеж. Беспрерывная пальба, стрельба, буханье всех видов оружия.
В доме очень чисто и красиво от цветов маминых. Запасла много книг. Из дома выходить нельзя. Печей топить нельзя. Никаких продуктов в доме нет. Редкие выстрелы орудий похожи на колокол. Палочные и ременные звуки ружей и суетливое тарахтенье пулеметов. Рамы окон звенят и охают. Солдаты, пригибаясь, бегают с места на место, иногда прыгая в ямки. Я не могу понять, кто от кого защищается, кто нападает — они все одинаковые. Как они узнают, в кого стрелять и кого защищать?
В доме очень чисто и красиво от цветов маминых. Запасла много книг. Из дома выходить нельзя. Печей топить нельзя. Никаких продуктов в доме нет. Редкие выстрелы орудий похожи на колокол. Палочные и ременные звуки ружей и суетливое тарахтенье пулеметов. Рамы окон звенят и охают. Солдаты, пригибаясь, бегают с места на место, иногда прыгая в ямки. Я не могу понять, кто от кого защищается, кто нападает — они все одинаковые. Как они узнают, в кого стрелять и кого защищать?
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
1922
Date: 2021-04-25 05:59 pm (UTC)Дорога через леса, холмы, долины, неизбывные еще снега. Тихий рассвет. Валя.
Первый монах, у которого мы спросили, где гостиница, приветил нас пригоршней горячего картофеля и двумя солеными огурцами. Это, вероятно, какой-нибудь истопник — весь он выпачкан и закопчен сажей, как трубочист. Приветливо указал нам гостиницу. Стало сразу легко дышать, и как свечи зажглись — радость, нежность, доверие (ко всему вообще: к утру, к земле и небу, так непохожими на город).
Поднялись во второй этаж гостиницы по чистой начисто лестнице — сосновый, тихий, чистейший коридор с половичком-дорожкой посредине. Большая икона Богоматери с лампадкой и чистым расшитым полотенцем. В этих стенах чисто и легко дышать. И как чудесно тихо.
— Хорошо, что приехали.
— О, да!
Отец Тимолай, монах-гостинник, привел нас в маленькую уютную комнатку. Окно смотрит на снежные холмы и леса. На снегу путаные следы — заячьи? — легкие, с петлями, узорами по снегу. Крупными хлопьями, как белыми цветами, закружился тихий снег.
Валечка начала читать вслух тихонько главу о Дружбе (с книгой Флоренского не могли расстаться, взяли ее с собой, Валя уедет и не успеет всего прочитать, а взять с собой нельзя — книга из библиотеки). Глава о Дружбе начинается так: «Бесконечными кругами кружится метелица, тонким прахом засыпает окно». Почему-то эта фраза поразила нас, как колдовство, мы сразу вошли в волшебную музыку и ритм этой главы...
Монастырская служба имеет свои особенности, и общий тон богослужения совсем не походит на богослужение в городских приходских церквях. Пока смотрю со стороны: «У них», «Они».
no subject
Date: 2021-04-25 06:03 pm (UTC)Стихи говорила Астар хорошие, но от вечера получилось чувство неловкости — от отсутствия хозяйки комнаты, от скептического (не проявившего своего скептицизма, но очень сдержанного Степуна, и еще от чего-то, что не могу уловить и определить).
Ночевала у Анны Васильевны Романовой. Миллион приключений у меня, Майи и Танечки с ключом, хозяйкой и пилой. Майя и Таня ночевали в ледяной передней, перед запертой дверью своей комнаты, а я в час ночи явилась к Анне Васильевне. Она приняла меня прекрасно — никогда этого не забуду. Ей пришлось проснуться, встать, дать мне постельное белье.
А у Добровых столпотворение. Семья Коваленских (Шурочка, ее муж и отец и мать ее мужа) перебралась в два дня в дом Добровых. Два переполненных вещами дома совместились в один. Невероятно, как в этих дебрях вещей люди ухитряются шевелиться и передвигаться. Настроение у всего дома неунывающее, бодрое. Вряд ли выйдет толк. Но это — один единственный путь отмежеваться от террора В.В. <Веры Владимировны, свекрови Шуры Добровой — Н.Г.>.
Саша Добров все еще болен. Лежит красивый и неуклюжий, как прекрасный принц, забытый в столпотворении, — среди книг, гравюр, красивых вещей. Мечтает о юге, о даче. Может быть, скоро уедет на дачу под Москвой. По поводу столпотворения сделал выразительные страшные глаза.
— Саша, все бегают, как ветры-зефиры. У меня есть 10 свободных минут. Говорите, не нужно ли вам что-нибудь сделать, принести, устроить, принять.
— Посидите со мной эти 10 минут, а то я ошалел от топота и грохота и переселения народов.
Мимоходом, наскоро, — в комнате Шуры расточила по форматам и заковала в два больших шкафа книжные горы — непроходимые. Каких только книг там нет? Чтобы не ахать много, ахнула сразу надо всей дюной книг.
Валечка в это время помогала чистить картофель в кухне. Вера Владимировна, мать Александра Викторовича, душевно больная, по временам ножницами режет все, что ей попадется под руку. Саша комментирует:
— Этого, кажется, в нашем доме еще не бывало.
Филипп Александрович метеором промчался сквозь хаос вещей, весь как вот-вот готовый уже извергнуться вулкан. Урчит что-то, но пока еще подземно.
Шурочка к вечеру свалилась на диван и вышитые подушки как подкошенная. Но прежде, чем свалиться, ей пришлось убрать с ложа фарфор (старинный и чудный) — и какие-то картонки всех форм и величин.
Александр Викторович весь прозрачный, хрупкий, замученный и чудесный более, чем когда-нибудь. Елизавета Михайловна очень нежна и добра к нему, — какое у него прекрасное лицо и какие-то уж и, правда, звездные глаза.
Вавочка ушла ночевать к Анне Васильевне, а я и Валя к Тане и Майе. Какое невероятное соседство в комнате — Таня Епифанова, сама хорошесть, и Майя Кудашева. Она очень интересная собеседница, но сегодня я неожиданно подумала, что это же очень страшная гадина, которая приняла форму женщины.
в первом браке княгиня Кудашева
Date: 2021-04-25 06:07 pm (UTC)Матерью Марии была гувернантка Мекка Кювилье, швейцарка по происхождению, отцом — русский дворянин, имя которого осталось неизвестным, погибший при Цусимском сражении во время Русско-японской войны 1904—1905 годов[2]. Мария родилась вне брака и носила фамилию матери, но была крещена по православному обряду и раннее детство провела в семье отца. Некоторое время жила во Франции у своей тетки, затем в католическом монастыре[3]. В 1902 году вернулась с матерью в Россию. Они жили в доме актера Незлобина, где её мать работала гувернанткой[4].
Юность
Майя (так её звали близкие и друзья) училась на Высших женских курсах, интересовалась искусством, рано начала писать стихи на русском и французском языках. В самом начале 20-х Кювилье начала вращаться в кругах поэтической богемы, была частым гостем в квартире Елизаветы и Веры Эфрон в доме на Кривоарбатском переулке, где собирались люди искусства, молодые художники и поэты. Тогда же она познакомилась с Мариной Цветаевой. Её сестра, Анастасия Цветаева, позже писала в своих «Воспоминаниях»: «Марина и Майя крепко сдружились. В их лицах, „прическе пажа“, […] в их профилях было сходство». В «Воспоминаниях» Майе посвящена целая глава[4]:
Майя Кювилье! Я не помню первой с ней встречи. Её не было, первой. Мы всегда знали друг друга — столь все было родное в ней, настоящее, так близко было от лица — к душе, от взгляда, улыбки, движений — к сердцу. […] Майя была — наша, не в нашем доме родившаяся, сестра.
В Советском Союзе
С 1921 до 1931 года Кудашева работала личным секретарем президента Государственной Академии Художественных Наук Петра Когана. Она продолжала писать, делала переводы стихов Жоржа Дюамеля, Шарля Вильдрака, Марселя Мартине. Майя была переводчиком и гидом для посетивших СССР Жоржа Дюамеля и Люка Дюртена.
В 1923 году поэтесса написала письмо французскому писателю Ромену Роллану, в котором поделилась своим мнением о его романе «Жан-Кристоф». Между ними завязалась переписка. Издательство «Время» решило в 1929 году выпустить полное собрание сочинений французского писателя, тот же потребовал, чтобы представителем издательства выступала Кудашева. Усилиями Максима Горького и самого Роллана удалось получить визу и в августе Мария посетила писателя в Швейцарии. Встреча оказалось плодотворной, и Роллан пригласил Марию приехать вновь. Их следующая встреча состоялась в августе 1931 года; Кудашева так и осталась с писателем в Швейцарии.
no subject
Date: 2021-04-25 06:12 pm (UTC)«Принцесса Турандот» — изящная, яркая сказка Карло Гоцци. Поставлена очень талантливо, необычно и изящно. Непохоже ни на какой другой спектакль, — сказочно и очень остроумно.
Валя во время спектакля вдруг очень покраснела и смутилась.
— Ты что?
— Ах, на кого сейчас похож был... кого напомнил китайский император... ни за что не скажу, это ужасно...
И когда я опять взглянула на доброго императора, какое-то его покачивание головой, какое-то движение, нотка в голосе — сквозь гротеск — в тонкой игре актера, напоминало каким-то образом старца в Зосимовой пустыни.
no subject
Date: 2021-04-25 07:08 pm (UTC)Не понравились его руки, искривленные, с расширенными плоскими концами пальцев. Не форма его рук, а какое-то неприятное выражение рук — не то хищное, не то еще хуже. И тусклые, поблескивающие глаза. Потом — вот уж это совсем не могу объяснить и даже понять сама — я испугалась (не испугалась, а мне стало неприятно) чего-то густого и темного. Такое было ощущение: густое и темное. А что и про что это — не знаю. Мне захотелось за руки вывести моих милых подруг из этого какого-то подвала, вроде подполья, где мыши, крысы, пауки. А комната — самая обыкновенная и даже светлая. Хотелось все время уйти как можно скорее, чтобы не дышать после.
Вечером мне и Вале предстояло идти в театр Вахтангова на «Чудо святого Антония», но уже разместившийся дом Добровых оставил нас у себя на весь вечер. Разговоры, встречи, рада им всем (и они!). Валя ушла ночевать к своим знакомым, а я осталась было у Добровых, но очень поздно вечером (после 12 часов) за мной пришла Таня и увела меня к себе. Полчаса говорили о том, что может перевернуть и направить в другую колею всю мою и ее жизнь. Женя, кажется, ушла уже с головой... Я прямо сказала Тане о своем смутном, неприятном впечатлении и даже про «густое и темное». И Таня вдруг почему-то очень пораженная стала допытываться про это подробнее, но я ничего не могла объяснить. Я сама не знаю, что это такое мне показалось. И совсем было сконфузилась, как Таня вдруг и говорит: «А ведь и мне что-то кажется там — “густое и темное”, только я и этих двух слов не сумела найти
для определения, а вот как услышала, так даже страшно стало: именно это самое ощущение — “густое и темное!”».
Тут мы почему-то обе рассмеялись, и я показала и «выражение его рук», и представила «тусклоту и блестки» его глаз, и две- три интонации его голоса, и два-три движения головой. Таня смеялась как будто и со страхом, и сказала мне, чтобы я не говорила всего этого Жене, — Женя серьезно обидится, будет задета. И еще Таня с удивлением сказала, что в моих гротесках, изображающих А.С., он «до ужаса похож». [Запись 1942 года. Этот человек — искатель Нового Бога, с учетом добрых дел и прочее, оказался провокатором на мистику, ловившим и погубившим целый круг молодежи. Таня не вошла в его паутину, а Женю спасло в то время только нервное расстройство, а то погибла бы и она.]
13 марта, когда я только что вернулась из Москвы к себе в Сергиево, и только что успела поскорее стать на горячую лежанку и начала оттаивать и сушиться, вдруг вошла в комнату Валя, моя Валя Виткович, Затеплинская. Она приехала ко мне погостить недели на две, на три, а может быть, и больше. «И вообще будет, что Бог даст. Не спрашивай, расскажу сама».
Скоро пришла Вавочка с лекции, а у нас уже был приготовлен горячий чай с пышным пирогом из Екатеринбурга. Валя приехала скорым поездом, ехала 2,5 суток, пролетела Сергиево, пересела на следующий какой-то поезд и приехала в Сергиево вместе со мною. И пока она ехала ко мне на извозчике через весь город (иначе проехать нельзя), я успела дойти на своих ногах по прямой железной дороге и уже водвориться на кафельную лежанку. Я пошла зачем-то в кухню, а когда через две минуты вернулась, Валя уже поплакала с Вавочкой, но не катастрофически, а так же тихо, кротко и неудержимо, как в первые моменты около печки...
...Екатеринбург... рады... рады. Слава Богу... Виктор, брат, Наталия Иосифовна, Великий пост, церкви, скиты, лыжи, Москва, издательство, стихи, Педагогический Институт, Михаил Владимирович, Наталья Дмитриевна, Добровы, Варвара Федоровна, мы, и вы, а как, а что, а когда, о Господи, как хорошо.
— Да, а теперь, когда он явился ко мне, мы уже вместе заново будем ждать его — благословенного гостя.
— Устала? Рано лечь, да, да!
— Расскажи... Нет, ты только послушай только!
— Хорошо бы Пасху вместе — нет, нельзя. Надо вернуться.
no subject
Date: 2021-04-25 07:21 pm (UTC)Сон. Летаю высоко над водой и землей, выше облаков, над горами, долинами и городами. Приблизившись к земле, среди многих выбираю одного человека. Увидит меня тот, кого я выберу. Стоит. Увидел. Не прикасаясь к земле, остановилась перед ним. Происходит нечто, что в средние века называлось искушением. Смятенный, затаивший дыхание, он говорит что-то о клятве, о жене. Беззвучно рассмеялась и взлетела высоко-высоко. Рванулся за мной, а крыльев нет. И я начала дразнить его. Приблизилась к нему близко, почти прикасаясь к нему, и взвивалась от него к облакам, и кружилась, и медлила, и не давалась ему.
Лицо его стало затихать, холодеть. Опрокинулся навзничь, и кровь хлынула изо рта его горячим ярким потоком. Острая незнакомая жалость пронизала меня. И прикоснулась к нему мгновенным молниеобразным касанием, легким движением прикоснувшись к нему — как бабочка, прикасается к огню крыльями. Лицо его вспыхнуло радостью — ослепительно.
Варвара Григорьевна Малахиева-Мирович
Date: 2021-04-25 07:26 pm (UTC)В молодости работала гувернанткой в семье богатого киевского промышленника Даниила Григорьевича Балаховского, который был женат на Софье Исааковне Шварцман (1869—1941), старшей сестре философа Льва Шестова. Познакомилась с Шестовым, однако не была готова к серьёзным отношениям, тогда как её сестра Анастасия сама призналась в любви к Шестову. Шестов, не понимая, к кому из сестёр он больше расположен, уехал за границу, где тайно вступил в брак со студенткой Анной Березовской. По словам Малахиевой-Мирович,
« С моей стороны уязвила и пугала этого человека [Шестова] неполнота моего ответа на полноту его чувства. И все это перенеслось для него в философское искание смысла жизни и в тяжелую нервную болезнь, которая привела его в одну из заграничных лечебниц и потом на целые годы за границу. Я „уступила”, наконец, его сестре, но он за год заграничной жизни встретился с женщиной, которая с величайшей простотой и безо всяких с обеих сторон обязательств привела его на своё ложе. Она стала его женой. Он стал крупным писателем. Сестра заболела душевно и окончила свои дни в психиатрической лечебнице. А я по какой-то унизительной живучести осталась жить и без него, и без сестры, и „без руля и без ветрил”[6].
Однако и после своей женитьбы Шестов сохранил с Малахиевой дружеские отношения. Так, он помог ей устроиться в журнал «Русская мысль», где она стала заведовать отделом беллетристики. С начала XX века Малахиева стала публиковаться в киевской, московской, петербургской периодике, выступала, в том числе, как театральный критик. Тогда же начала использовать псевдоним «В. Мирович». Известны, в частности, её рецензии на спектакли Московского художественного театра «Горе от ума» (1906 г.) и «Жизнь человека» (1907 г.), опубликованные в газете «Речь».[источник?] В 1907 г. опубликовала несколько детских сказок: «Упрямый дятел», «Три облака», «Изумруды», «Кузнечик на высоте», «Все от Солнца»[7].
В 1909 году Малахиева посетила в Ясной Поляне Льва Толстого и взяла у него интервью (одно из последних в жизни писателя). О посещении Толстого оставила воспоминание[8]. Сам Толстой в своём дневнике за 13 декабря 1909 года отметил: « [13 декабря] Вечером приехала г-жа Малахиева. Кажется, серьезная женщина. Я, странно, показал ей мой дневник, п[отому] ч[то] в нём было написано то самое, о чём она спрашивала»[9]. Упоминается Малахиева и в переписке А. П. Чехова[10].
В круг знакомств Малахиевой в 1910-е гг. входили многие известные деятели культуры России того периода: Елена Гуро, Михаил Пришвин, Алексей Ремизов, актриса МХАТа Надежда Бутова (с которой Малахиева была особенно дружна) и т. д.[6]
no subject
Date: 2021-04-25 08:08 pm (UTC)no subject
Date: 2021-04-25 08:39 pm (UTC)Флоренский, Павел Александрович
Date: 2021-04-25 08:43 pm (UTC)Фотография из следственного дела П. А. Флоренского
26 февраля 1933 года последовал арест и через 5 месяцев, 26 июля, — осуждение на 10 лет заключения. Выслан по этапу в восточно-сибирский лагерь «Свободный», куда прибыл 1 декабря 1933 года. Флоренского определили работать в научно-исследовательском отделе управления БАМЛАГа. Находясь в заключении, Флоренский написал работу «Предполагаемое государственное устройство в будущем». Наилучшим государственным устройством Флоренский полагал диктатуру, изолированную от внешнего мира. Возглавлять такую диктатуру должен вождь с выдающимися волевыми качествами. Переходной, несовершенной стадией в движении к такому вождю Флоренский считал Гитлера и Муссолини[14]. Работу эту он писал с подачи следствия в рамках сфабрикованного процесса против «национал-фашистского центра» «Партия России», главой которого якобы являлся сам Павел Флоренский, давший по делу признательные показания[17].
10 февраля 1934 года он был направлен в Сковородино (Рухлово) на опытную мерзлотную станцию. Здесь Флоренский проводил исследования, которые впоследствии легли в основу книги его сотрудников Н. И. Быкова и П. Н. Каптерева «Вечная мерзлота и строительство на ней» (1940).
Соловки
17 августа 1934 года Флоренский был помещён в изолятор лагеря «Свободный», а 1 сентября 1934 года отправлен со спецконвоем в Соловецкий лагерь особого назначения.
15 ноября 1934 года он начал работать на Соловецком лагерном заводе йодной промышленности, где занимался проблемой добычи йода и агар-агара из морских водорослей и запатентовал более десяти научных открытий[18].
25 ноября 1937 года особой тройкой НКВД Ленинградской области он был приговорён к высшей мере наказания и расстрелян[19].
no subject
Date: 2021-04-25 08:49 pm (UTC)На платформе показала мне поэта Владимира Маяковского. Очень умыт, одет и держится, как игрок в теннис. Окружен молодежью, дамами. Высок, строен, крепкая шея, коротко острижен. Взрывы хохота вокруг него, а он не смеется.
Лиля <Шик. — Н.Г.> рассказала, что как-то на даче четверо мужчин несли Лилю Брик на простыне голую после купанья в реке, а Маяковский шел рядом и поливал ее водой из лейки. Эпатировали буржуа, вероятно. И зачем таким большим людям (он крупный поэт) нужны все эти эскапады? Не надоели им самим эти хулиганские веселья? Неужели так уж обязательна эта идилия с лейкой?
no subject
Date: 2021-04-25 08:52 pm (UTC)Потом я совсем и забыла об этом эпизоде. Но Саша не справилась с этим событием и несколько раз приступала к Софье Владимировне, стараясь узнать ее мнение об этом. Про свое раздевание она не решалась, а обо мне робко спросила:
— Ведь это грех, показывать свою плоть?
Софья Владимировна что-то не на тему ответила ей, что Ольга Александровна очень хорошая девушка.
Саша сама не выдумала бы такой постановки вопроса — это она пропиталась атмосферой дома, среды. И зачем это люди во что бы то ни стало стараются выдумать грех?
Было очень просто, было жарко. Небо, земля, сено, горячий ветер, солнце. Я и разделась. Стало легко и радостно работать («Слава тебе, Господи, как хорошо».) И в голову не пришло, что это плоть, да еще моя, да еще грешная или греховная, да еще что я показываю ее. Копне сена, что ли, или Саше?
Вавочка все старается объяснить мне, что мир во зле лежит, мир ущербен, плоть не просветлена, не преображена.
no subject
Date: 2021-04-25 08:58 pm (UTC)Наташа ахнула и закрыла уши. И выпроводила из комнатки Серафима (почти коленкой выпроваживала его, боясь отпустить руки от ушей). Сергей Павлович сидел спокойно в сумеречном лампадном свете, Вавочка была не уверена в исходе диспута и не проявляла себя. Но Мария Федоровна Мансурова, мягко, но категорически и решительно стала на мою сторону и заставила Наташу принять участие в горячей встрече мира сего и иного. И заговорили все. Я сначала даже и духом смутилась было, но уж очень не хотелось выдавать солнце и землю, и все земное.
Сергей Павлович удивительно помог мне сказать все, что я могла и хотела сказать, помог почти безмолвно, но явно доброжелательно.
Наташа говорила искренно, фанатически и категорически, почти сплошь текстами, как бы не сама от себя, а «от церкви», (от писания), но диспут был веден такой искусной рукой (безмолвным Сергеем Павловичем, главным образом, и Марией Федоровной — моей сторонницей), что под конец и Наташа смягчилась и должна была признать, что все земное сотворено Богом, и нельзя на него махать рукой, и так далее. (Не так уж плохо!) Она даже подсела ко мне поближе и уже совсем добрым голосом уговаривала меня, что нельзя же совсем не различать, что земное, а что небесное, хоть и «все Божье», а я говорила ей, что совсем не надо чураться всего земного, что ему можно радоваться.
no subject
Date: 2021-04-25 09:06 pm (UTC)Вавочка сегодня прекрасна. Синие искрящиеся глаза (даже какие-то лиловые, как фиалки), серебряные искры волос и лица, и руки — как искры. Не лучи, не тихий свет, а искры и молнии. И как она еще молода и красива, просто по-женски красива! А ей уже 53 года!
Без даты. Есть на свете такое диво — гром, золотой дождь, Ярило, художник, скульптор Ефимов. Когда-то он был богатым помещиком. И когда от всего, что у него было, у него осталось сколько-то тысяч, он хотел застрелиться, потому что не мог представить себе существования с такими грошами.
Жена его, художница, очень умный и творчески одаренный человек, послала его на фронт проветриться. Он «поехал, встряхнуться, дурь с него сошла»... А тем временем исчезли и двести тысяч, но это уже не казалось катастрофой на фоне событий. «А вот теперь они — петрушечники». Жена его, когда была помещицей и барыней, увлекалась кукольным театром как художница. А потом увлеклась балаганчиком, как профессией, «и втянула мужа в петрушечники». От состояния, имения, дома, павильона в парке, где были собраны его и другие работы, не осталось камня на камне. Они оба давно уже, несколько лет, не прикасаются — он к глине, она к живописи.
Он не выше высокого роста, но от широких ли плеч или от манеры держаться кажется великаном. Он очень красив, очень русский, очень барин, — из тех русских европейцев, которые по своему положению, роду и одаренности от Европы взяли все, что им нравится, самое лучшее, не потеряв самобытности и всех возможностей русского барина, да еще художника. Ему все можно. Он прежде всего художник, и от этого — все остальное.
Сыну его Адриану 16 лет. Жена его — живая, с красивым голосом, легкая, без возраста — менее заметна, чем муж, но может быть, главнее его, еще не знаю. Она племянница В. Серова, тетка Марии Владимировны Фаворской и ее сестры Елены Владимировны Дервиз. (Елена Владимировна — тихая, красивая девушка, обаятельная и скромная.)
Дети, молодые и старые женщины и мужчины влюбляются в него, и, вероятно, никому нет охоты ревновать — по всему небу, по всей земле грохочет солнечный Ярила. Говорят, что на него иногда находит хандра, прострация, он тогда лежит, спит по целым неделям, и никто не подходи.
Первый раз я увидела его в церкви. Он зашел, вероятно, по дороге на базар, поставил свечу на канон и ушел. И даже старушки-богаделки и нищенки оглянулись на него все, как по команде. Он как-то необычайно красив, не как просто человек, а как явление (6 августа 1922 года).
Слова, вещи, люди — даже самые скучные — все оживает, загорается, искрится, легко дышит при его появлении, от его внимания. Он очень прост и свободен, и ни тени, ни намека на грубость, самомнительную назойливость, на что-либо такое, что как-нибудь можно бы задеть, покоробить. Ну, как солнце светит, как лес шумит — Ярило.
no subject
Date: 2021-04-25 09:11 pm (UTC)Я внимательно слушала ее и еще более внимательно приготовила своей гостье ужин, постель и все, что надо, и готовила дом для торжественного дня — посещения Флоренского, так как в 7 часов утра надо было уехать в Москву, и дом не был бы в порядке. Старалась, чтобы было тихо, быстро и не суетливо, — кругом спали. Она сначала было раздражилась, что я убираю, привожу в порядок книги, но когда я просто сказала — да ведь завтра же Флоренский придет в эту комнату, мне хочется приготовить горницу, она смягчилась и дружелюбно заинтересованно воззрилась огненными черными своими глазами. Она уже седая, старая, но красива от серебра волос, от ярких умных глаз, от живости движений.
урождённая Комарова
Date: 2021-04-25 09:14 pm (UTC)В художественно-мемуарных книгах «Сумасшедший корабль» (1930) и «Ворон» («Символисты», 1933) писательница рисует жизнь петроградской художественной интеллигенции двух первых десятилетий XX века, создаёт портреты современников (М. Горький, А. А. Блок, Ф. Сологуб и др.)[3]. Эта оригинальная дилогия о модернистах — плод художественной обработки реальных происшествий, свидетелями которых была Форш. Обе книги подвергались нападкам со стороны пролетарской критики и долгое время не переиздавались.
На склоне лет Ольга Форш пользовалась заслуженным почтением со стороны коллег; её произведения часто переиздавались многомиллионными тиражами. После перестройки её имя было забыто не только в литературных, но и в читательских кругах.
Семья
Мать — Нина Георгиевна Шахэтдинова. Двоюродный дядя — отец Павел Флоренский.
Муж — Борис Эдуардович Форш (1867—1920), военный инженер, переводчик немецких поэтов. Участник Первой мировой войны (подполковник). Умер от сыпного тифа.
Дочери — Надежда и Тамара
Внучка — Ольга Дмитриевна Форш (полная тёзка бабушки)
Двоюродный брат — Павел Мещерский
Двоюродный брат — академик В. Л. Комаров.
no subject
Date: 2021-04-25 09:19 pm (UTC)От случайного движения Вавочкиной руки, волосы мои распустились, как плащ, как лава, — тяжелые, вьющиеся тяжелыми крупными волнами, кольцами и локонами. Я сама удивилась.
no subject
Date: 2021-04-25 09:33 pm (UTC)Как по-разному красивы Мария Федоровна и Софья Владимировна. Мария Федоровна — Примавера Боттичелли (Боттичелли — одно и то же лицо у Весны, у Венеры и у всех его Мадонн, как будто все они написаны с Марии Федоровны).
Есть очень хороший портрет Серова — Софья Владимировна у печки (рука прислонена к печке) — высокая, тонкая, великолепные глаза с пушистыми длинными ресницами, темные волосы. В молодости, видно, была очень красива, теперь она уже немолода и всецело поглощена самой черной работой по дому, в поле, на огороде. И как главное (и отдых, и жизнь) — церковь.
no subject
Date: 2021-04-25 09:34 pm (UTC)И на лекции Ефимова не буду ходить. И когда он будет в Сергиеве — буду нарочно уезжать в Москву.
no subject
Date: 2021-04-25 09:37 pm (UTC)На полпути вдруг увидели яркую лунную радугу. Я помолилась (ей?) о работе его. Чтобы он начал опять работать как скульптор. Он 8 лет не работал (после разорения и разгрома мастерской в имении). Он дал мне кусочек хлеба, который дал ему Флоренский «на дорогу в лес».
В сумерках, когда мы были на высоком снежном холме, увидели большую звезду на небе, взялись за руки и быстро и легко «пошли на звезду» по твердому насту снега.
А на другой день Вавочка продиктовала мне написанные вечером стихи (я еще не успела, не говорила ей о звезде).
no subject
Date: 2021-04-25 09:41 pm (UTC)С лекции мы вышли вместе, четверо, но Фаворский очень скоро ушел от нас, хотя в театр ему было еще рано. Ефимов даже и не звал меня к себе особенно, как будто не пойти к нему на ужин было не естественно, а само собою разумеется, что надо идти с ним и Флоренским к Ефимовым на ужин. Как будто было заранее так условленно, — так вот вышли и пошли. Удивительно, что и для Флоренского это было как будто так и надо — ужинать у Ефимовых в доме втроем — Иоанн, он и я.
Пили вино, был тонкий изысканный ужин. И как удивительно, как странно, что совсем не боялась, не смущалась, а все принималось так, как будто так и надо, а иначе и быть не могло.
Флоренский с половины дороги поехал куда-то по другой дороге, чтобы очень скоро потом прийти к Ефимову. А мы в это время купили вместе, что было нужно для ужина, а дома Иоанн быстро и умело все приготовил, собрал, подал. Достал старинные бокалы, какие-то драгоценные тарелки, чудные чашки... «Венецианское стекло».
«Мы будем праздновать начало моей работы. Я начал опять работать, лепить, я очень рад сейчас этому ужину с вами и с Флоренским»..
Едва только приготовился ужин, как пришел и Флоренский. Говорили за ужином означении имени, о лекциях во ВХУТЕМАСе, («Я никогда не готовлюсь к лекциям и никогда не знаю, что буду говорить, до того момента, пока не увижу перед собой аудиторию, и уже нельзя ни на минуту отложить лекцию. И тогда говорю, что там нужно... как бурсаки начинали отвечать урок, когда их несколько раз побьют палкой, чтобы вспомнили урок»), о гаданиях, о картах. Я рассказала о записях Вавочки- ных видений с закрытыми глазами о разных людях. Иоанн тоже рассказал, Флоренский внимательно выслушал, расспросил. Иоанн был поражен соответствием того, что наговорила ему Вавочка, с некоторыми явлениями и событиями в его внешней и внутренней жизни (может быть, даже психики или какой-то подсознательной области). О безнравственности спирали и кругообразных линий «дурная бесконечность». О символике цветов (цвет — краска, а не цветок). (Статья в «Маковце»).
Иоанн показал сокровища из волшебной шкатулки: граненый хрусталик, красная «капля» застывшего стекла («привезли из Венеции, капля застыла у нас на глазах»), игрушки, талисман.
Флоренского проводили до самого дома. Потом от его дома до трамвая у Красных ворот меня довел Иоанн, и по домам.
Иван Семёнович Ефимов
Date: 2021-04-25 09:46 pm (UTC)Семья
Был женат на художнице Нине Яковлевне Симонович-Ефимовой (1877—1948), дочери пионеров общественного дошкольного образования в России Аделаиды Семёновны Симонович и Якова Мироновича Симоновича, двоюродной сестре художника Валентина Серова и тёте лауреата Нобелевской премии, молекулярного биолога Андре Львова[4].
Эротика
При жизни скульптора и продолжительное время после его смерти мировая общественность ничего не знала про его эротические работы. Ефимов пытался издать их дважды (в Российской империи и в СССР), но оба раза безуспешно. Широкой публике о них стало известно лишь после распада СССР. Количество эротических рисунков Ивана Ефимова составляет около одной тысячи листов и состоит из разных тематических серий. Православный священник и философ Павел Флоренский, друг семьи Ефимовых, был одним из немногих, кто видел эротическое творчество скульптора при его жизни. Ознакомившись с рисунками Ефимова, Флоренский произнёс слова: "Мораль повысилась бы, если бы обнародовать Ваши рисунки"[6][7].
no subject
Date: 2021-04-25 09:49 pm (UTC)Совершенно исключительный талантливый актер Игорь Ильинский — голос, каждое слово, каждый жест. На Ефимовых «Великодушный рогоносец» произвел очень сильное впечатление. Конструктивная постановка, декорации сумасшедшие, но выразительные очень. Не то тонкий лед, не то кулак по голове, но зрители в полной власти режиссера, актеров, пьесы.
no subject
Date: 2021-04-25 09:51 pm (UTC)Завтра приедет Иоанн. После лекции его и Нины Яковлевны, может быть, состоится поездка в лес на санях. А если не поездка (побольше народу, Фаворские, Ефимовы, Вавочка и я), то бродить по снежным холмам и лесам в валенках.
Радоваться. Разговаривать. Молчать. Целоваться?
Завтра уеду в Зосимову Пустынь.
Два длинных долгих раза заметила, что Владимир Андреевич всматривается как-то внимательно, будто что-то понять хочет, и смотрит не враждебно, а как-то внимательно очень. Пусть не боится за Нину Яковлевну. И ничего не было и уже прошло все, от чего могло бы стать больно. И не будет никогда.
А этот? Что это? Дитя, стихия, неуемный Великолепный кусок прекрасного земного, по-детски потянувшегося к чему-то, чего сам не знает, а просто подвернулось ему на глаза. Дерзкий он, неуемный, все сразу хочет, а выбора-то и нет! И беспомощный. Он пропал бы сию же минуту, если бы Нина Яковлевна оставила бы его. Пропал бы сию же минуту без жены, без няни, без крепкой руки, которая держит его за ухо, а сам-то огромный, кажется — двинет, шевельнется, и мир перевернет.
no subject
Date: 2021-04-25 09:57 pm (UTC)...Если бы пришел он опять, неуемный, и позвал бы опять в лес, — я бы уже не послушалась.
Хотела бы ли я, чтобы он был так же внимателен? Да, в лес я уже не пошла бы.
no subject
Date: 2021-04-26 06:11 am (UTC)17 января.
Умерла мать Сергея Павловича Мансурова. Отец Ипполит через Таню Розанову прислал мне наивную трогательную картинку. Розы в вазе и какой-то микроскопический снимок, по- видимому, с картины Рождения Христа или Богоматери с полулежащей фигурой на ложе и несколькими женщинами. Отец Ипполит — удивительный человек. Он был самым образованным монахом Лавры. Летом жил всегда один в крошечной избушке в лесу, «в пустыньке», жил аскетом, построил много школ вдеревнях. Он — художник, у него были прекрасные книги. Ему лет 80, легкий, стройный, серебряный, кроткий. Живет в ужасном темном сыром подвале под Митрополичьими покоями, как почти и все оставшиеся в Лавре монахи. Темная конура-келейка и днем всегда освещена крошечной керосиновой коптилкой. Сам всегда очень опрятный, чистый.
У Розановых я увидела его первый раз и говорила с ним не больше 3-4 минут. И на другой же день через Варвару Дмитриевну (Таня пришла за мной, чтобы я зашла к ее матери) подарил мне эту самодельную картинку. Он сам делает такие кар- тиночки и дарит их кому хочет. Меня очень тронул этот подарок — картинка, сберегу его.
no subject
Date: 2021-04-26 06:17 am (UTC)Опоздала к обедне в Пятницкую церковь. Опоздал и Флоренский с Васей. Встретила его на дороге, он мне сказал, что церковь так полна, что и на паперть войти нельзя. По упрямству и от огорчения я все-таки пошла. Конечно, пришлось вернуться. И не успев убояться, я вдруг позвонила к Флоренскому. Дверь отворил он, и не успела я сказать что-нибудь, как он быстро и приветливо сказал: «Вот и хорошо». В доме были только дети, Анна Михайловна и бабушка. Живая вода.
И вообще, у Флоренского Бог — не кроткий Христос, Утешитель, а, если и Христос, так такой, мимо которого — подай Бог — проскочить благополучно с помощью заклинаний, крестов. Недаром он все крестится и крестит, и заклинает.
...Когда на Крещение после молебна отец Павел пошел в другие комнаты, чтобы окропить их, сказал мне, как будто шутя (но серьезно): «Надо за шиворот воды налить». Когда я осталась на минуту одна в комнате, я сделала это. Потом пришли дети и Анна Михайловна и все по очереди налили себе за шиворот воды ложкой. Дети делали это весело, но как маленькие жрецы, колдунята.
Я что-то в угрюмости, исподлобья сейчас. Ничего не хочу, ничего не надо. Отдам кому-нибудь и билеты, не хочу в театр. Побуду лучше вечер с Александром Викторовичем. Он болен. После свадьбы Саши Александра Викторовича зальют в гипс. Прозрачный, легкий, светлый весь.
Часто хожу в церковь, и хочется все больше. Если бы не церковь, я пропала бы. Мне очень тяжко и трудно — о Варваре Федоровне, о папе, о братьях, вообще о жизни.
Пожаловаться мне не на что. Помоги только, Господи, дай силы жить, если обязательно надо жить, пока смерть придет.
Много слышу разговоров о книге Шпенглера «Закат Европы».
no subject
Date: 2021-04-26 06:23 am (UTC)На свадьбе у Саши больше 45 человек гостей. Ужин, вино, танцы, красивые платья. Почти все гости со стороны Ирины. Не понравились. Все они очень не подходят к тону добровско- го дома. Танцевали «тустеп» — отвратительный танец, а вероятнее, так его танцевали три молодые женщины, очень неприятно, некрасиво.
Когда в церкви все пошли к амвону поздравлять новобрачных, было очень торжественно. Ирина Филатова — жена Саши — девочка 16 лет, легкая, тоненькая, вся кружевная. Держала себя очень тактично и на вечере дома была точкой встречи антиподов дома и гостей. Саша целовал дамам руки, очень устал. За ужином Шура шепнула Александру Викторовичу мне и Дане тост — «за просветление двух душ», и мы выпили полные бокалы.
Сегодня (6 февраля) перед отъездом в Сергиево зашла к Ефимовым за своим мешком. Была не больше получаса. Иван Семенович показал мне свои рисунки: лань, слон, крылатый тигр, козел. Нарисовал их вчера после катка на Чистых Прудах. А дома от 8 до 11 часов у них был отец Павел, — зашел к ним прямо с поезда.
Мы сидели за столиком Адриана, я и Иван Семенович. Нина Яковлевна, Елена Владимировна и Владимир Дмитриевич были в этой же комнате чем-то увлечены около печки, все трое живо что-то рассказывали. Я случайно повернула штепсель стоящей на столе лампочки с зеленым шелковым колпачком, и она, закрывая свет от меня, осветила лицо Иоанна снизу. Он не закрыл глаз и смотрел, как и до этого на меня. И было лицо его такой нечеловеческой красоты, что нет слов рассказать.
no subject
Date: 2021-04-26 07:37 am (UTC)"Старшим дома Добровых был доктор Филипп Александрович Добров. Он был человеком громадной, редкой и возвышенной культуры и редкой внутренней скромности.
Обычно вечером, часов в 10, Филипп Александрович уходил в свою комнату, — и там ложился на свою кровать, и читал часов до 12 ночи.
Сосредоточенно, вдумчиво и глубокомысленно Филипп Александрович читал книги по вопросам искусства, литературы, философии и истории. Ночная тишина и спокойствие в доме давали Филиппу Александровичу ту внутреннюю собранность и углубленность, которые помогали ему вникать в глубину мысли читаемых книг. В течение
20—25 лет Филипп Александрович все свои вечера проводил за такими чтениями, и понемногу эти его чтения давали ему большой и разнообразный материал, который складывался постепенно в его своеобразное, индивидуальное мировоззрение, глубоко и вдумчиво обоснованное, прочувствованное и значительное, представлявшее собою нечто цельное и единое. Встречаясь с людьми, Филипп Александрович не отказывался вступать с ними в серьезные, этико — философские обмены мыслей, не скрывал своих убеждений, слушал возражения или согласия. Такая беседа была непроизвольной, оба участника не добивались убедить противника в верности своей мысли и в ошибочности мысли ему возражавшего. Это был в полном смысле обмен мыслями и ни в коем случае не споры. И такой, чуждый спора, обмен мыслей, давал и Филиппу
no subject
Date: 2021-04-26 07:37 am (UTC)Судя по рисункам Даниила, Добровым вскоре после революции пришлось потесниться, хотя семья была многолюдной. Из девяти комнат у них осталось три, квартира стала коммунальной. Но в тесноте жила вся Москва. Петроградец Чуковский после поездки в столицу заметил, что "в квартирах особый московский запах — от скопления человеческих тел"[42]. Кабинет Филиппа Александровича стал жилой комнатой, хотя рояль стоял на прежнем месте. Комнату, в которой жил Даниил, разделила занавеска. Здесь устроили Ирину Кляйне.
С лета 17 года и почти до Шуриного замужества у Добровых жила ее подруга Эсфирь. В тетради Даниила есть стихотворение, посвященное "Эсфирюшке" — "Гимн Венере". Под ним дата 6–7 ноября 1918 года. Строчка "Красавица вечера, ты блестишь в небесах!" или эпитеты "Опалово — яркая, жемчужно — прекрасная", хотя и относились к утренней звезде, должны были ей польстить, по мнению щедрого автора. В 22–м Добровы приютили сироту, старшую дочь умершего от чахотки сибирского священника — Фимочку. Мать ее умерла раньше, на пути в Москву от тифа, оставив восьмерых детей.
Над ними, на втором этаже, живут некие Михно. Об этом мы узнаем из рассказа в рисунках "Водопад в миниатюре": "Я сплю". "Внезапно ночью от Михно начинает течь". "Наконец я не выдерживаю и ставлю таз". "Но можете себе представить мой ужас, когда об таз капает все громче!!!"
Даниил был самым младшим, его все любили, баловали. И, по крайней мере, пока послереволюционная действительность не сделала жизнь семьи трудной, детство было счастливым. По воспоминаниям Аллы Александровны Андреевой, "… он благодарил за это Бога до последних дней и помнил много веселых и забавных эпизодов из своего детства. Например, к Дане приходил домашний учитель, который установил две награды, вручавшиеся в конце недели за успехи в учении и поведении. Вручались — одна буква санскритского алфавита и одна поездка по Москве новым
no subject
Date: 2021-04-26 08:04 am (UTC)Автор книги воспоминаний, с детских лет до 1997 года[2]. Трагически погибла при пожаре в своей квартире[3].
http://rodon.org/aaa/pknk/
no subject
Date: 2021-04-26 07:20 pm (UTC)Ирина — тоненькая, высокая, некрасивая, но очаровательная девочка. Ее можно находить очаровательной. Может быть, в каком-нибудь мопассановском смысле. А может быть, и иначе. Она ведь еще совсем девочка. На свадьбе она вела себя с большим тактом, в обществе, очень разном по своему духу. Круг ее родственников и знакомых мне очень не понравился. Нарядная, веселящаяся, пустая, и, в сущности, некультурная орава. Совершенно спокойно можно было бы представить их всех без языка, а может быть, и без головы, но голова все-таки нужна для украшения, для соображения, — может быть, очень цепкого. Может быть, я не права — это очень с птичьего полета показалось так.
Ирине сказано: «Ириночка, в ваших руках ваша и Сашина жизнь. Из Саши вы можете сделать все, что сумеете». Ирина быстро перекрестилась и сказала: «Господи, помоги, Господи, помилуй».
Саша неожиданно для себя оказался поддержкой для нее. Это сначала очень испугало его, потом тронуло, потом стало выпрямлять и самого.
no subject
Date: 2021-04-26 07:32 pm (UTC)Знойный день... Подружилась с детьми старшей группы милой Юлии Николаевны.
...После разговоров о сокращении штатов в столовой разговорились сестры, сотрудницы канцелярии, фельдшерицы. Никогда в жизни не слышала таких неприличных, распущенных разговоров. И шутки... Не весело, не смешно. Страшно. Невыносимо и непристойно.
no subject
Date: 2021-04-26 07:48 pm (UTC)Вечером в стеклянной столовой — чай, гости, торты, вино (в честь Раисы Алексеевны, кажется ее день рождения). Разговоры о Москве, о выставках, о новых книгах. Ночью — буйное веселье. Пели — «налей бокал» и «иже не херувимы», и что-то слишком веселое, финальный аккорд — слезы и поздний ропот за тонкой стеной, и энергичный шепот подруги: «Молчи! Не плачь! Нечего уж тут! Куда из столовой бутылки деть?». «Спрячь в шкаф. Накрой остатки скатертью. Завтра уберем». Все это кончилось в 5 утра.
24 сентября. Не успеваю отдыхать днем, устаю от занятий с Валей, дочерью фельдшерицы. Придется прекратить эти занятия в дневной перерыв в работе.
С Пальминой гуляем вместе. Рассказывает мне о Крыме, о семье, об исцелении своем от костного туберкулеза ног. Она не ходила 7 лет. И вдруг встала и начала ходить, когда пришлось таскать мешки, картофель — в голодные годы, после разорения.
5 ноября.
«Почему так давно не была, почему запропала?» — «Потому что». Да. Трудно было бы выговорить: «Люблю вашего мужа и не хочу лжи доброй знакомой». Если бы мы стали близкими, ложь осквернила бы и запачкала самое дорогое и радостное мне существо.
no subject
Date: 2021-04-26 07:51 pm (UTC)Вавочка была дома. Болезнь Варв<ары> Фед<оровны> после операции прошла, но с постели она уже не встает. После обязательных общих разговоров и чая у Варв<ары> Фед<оровны> я и Вавочка были вместе до 3 часов ночи. Были рады друг другу и говорили обо всем. Она говорила, что ей без меня трудно, одиноко, плохо и странно в жизни — без меня. Что только теперь она поняла, как бережно и невидимо, — без суеты охранялось мною ее житье. Еще сказала, что ей некому читать ее новые стихи и она не знает, какие они выходят. С утра сегодня привелись в порядок и переписались начисто ее стихи, нашли свои места рукописи, книги, все потерянные вещи и одежды Вавочки.
Вместе сходили к Сергеюшке. Рада была видеть милое лицо с лучистыми глазами Нат<альи> Дм<итриевны> (Мари Болконская без грима — она могла бы появиться на сцене как Мари Болконская). Хорошо было идти по березовой большой аллее. С высокого холма конца этой улицы увидела и Черниговский, и Вифанию, и леса, и холмы, и пруд. И странно потом после дня, проведенного неразлучно вместе, — странно было уезжать куда-то почему-то «домой». И «особенно странно» это казалось Ва- вочке. Я согласилась с ней. Если бы вСергиеве нашлась для меня все равно какая работа, пусть с минимальной оплатой, я рада была бы жить в Сергиеве, лишь бы жить на свой заработок, не быть на чьей-нибудь заботе и как-то участвовать в житье-бытье Вавочки. Но теперь этого нельзя. Не случайно я живу теперь в Долгих Прудах. Так лучше. И работа с детьми мне дорога, и я не хочу быть в ложном положении по отношению к Нине Як<овлевне>. Не хочу, чтобы дорогие мне люди имели бы повод что-то допускать и оправдывать в моей жизни. Если бы Нина Як<овлевна> знала, как я рада ее мужу, я ни перед ней, ни перед сыном его Адрианом, и ни перед кем другим — не опустила бы глаз. Мое дело — принять или не принять теперешнюю мою судьбу «между небом и землей». Но и теперь уже многое может меня ранить, и даже не меня, а то, что мне дороже себя самой. Мне ли быть расселиной в плотине, которая еще бережет мою Радость от моря, имеющего власть каждую минуту затопить мою страну? Внимание чужих, «все-таки» уважение близких и их естественная тревога, горечь, невысказанные вопросы обо мне и все, что есть на этом свете, и все, чего я, может быть, еще и не знаю...
no subject
Date: 2021-04-26 07:53 pm (UTC)С ними занимаются проф<ессор> Огнёв, Тучкова, Варв<а- ра> Григ<орьевна>, Борис Павл<ович> М<ансуров> и другие.
За 2 часа в неделю за лекции вТехникуме Вавочка получает 3 миллиарда. Весь ее заработок там — 5 миллиардов (5 000 000 000 р).
no subject
Date: 2021-04-26 07:58 pm (UTC)ине. Ты просишь рассказать тебе о санатории, об окружении, о работе, о детях?
Дети — больные костным туберкулезом. Всех возрастов — от малышей трех лет до 15-16. Больше детей пролетарских, но есть и другие. Есть дети и с голодного Поволжья. Есть дети «обреченные», есть и с надеждой на выздоровление, есть и совсем уже выздоравливающие. Все прикованы к постелям. Почти все лежат на спинах в гипсовых формах, сделанных по форме искривленного горбатого тела и ног. Некоторым разрешается ложиться на живот во время еды и занятий (по школьной нормальной программе). Все дети привязаны к своим постелям особыми приспособлениями «фиксаторами», бинтами, гипсовыми корсетами. И изо всех этих систем и фокусов этих корсетов и сетей наши ребята ухитряются выскальзывать и стремятся ходить не только на ногах и руках, но и на голове, и вверх головой, что одинаково катастрофически нельзя. Кормят ребят более чем хорошо — изысканно, обильно, прекрасно приготовленное все поварами и кухарками высокой квалификации. Особое, усиленное питание — очень внимательное и разнообразное — одно из условий лечения. Чистый воздух, солнце, питание, неподвижность больных мест тела, «хорошее настроение» — занятость интересующими детей занятиями, играми, работой, книгами — все это на высоком уровне и помогает лечению.
Главный доктор санатория — замечательный человек, самоотверженный работник, прекрасный целитель, врач, доктор. Дети почти все, за исключением очень уж тяжко больных («обреченных»), жизнерадостны, живы, шаловливы. Дефективных очень мало. И довольно много прогенеративных, одаренных, повышенно развитых. В моей группе на 19 человек — только одна недоразвитая для своего возраста девочка. У нее ужасная семья. Отец — наркоман, часто лечится на Канатчиковой даче, кажется, из следователей, явно больной человек, обожающий свою девочку. Он посещает ее, всегда заваливая дочь игрушками, всякими подарками и сладостями, которые здесь не нужны — их и так много для детей. Девочка очень добра. Раздает детям все свои гостинцы и подарки, замечает все беды и огорчения детей, плачет, когда у кого что-нибудь очень болит.
Дети все очень хрупки здоровьем, несмотря на свой цветущий вид — загорелые все, хорошо упитанные, на вид здоровые. Поражающе терпеливо переносят страшные свои «процессы» болезни — гнойники, раскрытые раны, «закрытые очаги». Некоторым делают операции (ряд операций), вскрытия, надрезы, уколы, перевязки, и легкие, и мучительно трудные. У моих детей, в моей группе нет открытых ран.
no subject
Date: 2021-04-26 07:58 pm (UTC)Тяжело знать о дальнейшей судьбе большей части детей. Многие из приютов. После выздоровления они растасовываются всюду, где оказываются для них свободные места; некоторые и в инвалидные дома. И после исключительно высокого уровня условий жизни в санатории (питание, занятия, внимание к ним) они попадают кто куда. И не раз я слышала, как 5-7-летний философ и сообразительный человек говорит, что он и не хочет выздоравливать, так зачем же ему лежать прямо или есть котлету, когда он ее не любит.
Какое у меня жалование, заработная плата? Не знаю точно. В этот месяц получу 3 1/2 червонца. Из каждого месяца жалования всякие вычисления — какие-то и золотые, и другие займы, союзы...
Много говорят теперь об охлаждении земной коры, перемещении земной оси, полюсов... Если все это и возможно, что же поделаешь... а может быть, это и россказни, вроде как старинных ожиданий «конца света», бывало, что и сроки были указаны, и люди «торопились жить», раздавали и развеивали свое имущество, переставали работать и одурачивались. А может быть, не так уж и плохо — раствориться бы сразу всем вместе, вместе с любимой планетой Землей, и все сразу оказалось бы в Вечности? Не нарочно, конечно, а если бы это произошло само по себе, независимо от нашего участия в «мировой катастрофе». Возникают и потом куда-то деваются миры, планеты, звезды всякие, и разве в этом участвует воля «царя вселенной» — человека?
no subject
Date: 2021-04-26 08:02 pm (UTC)Я зашла к Тане (Тат<ьяне> Дмитр<иевне> Епифановой), моей ростовской знакомой, очень ее люблю. У нее застала похудевшую, но все еще огромную Шуру Дзбановскую, только что вернувшуюся из Крыма в совершенно новом аспекте, чем я знала ее. Сейчас почтим молчанием прежние ее, очень разные полюсно противоположные «аспекты». Она оставила свой вульгарный демонстративный тон яростной коммунистки, утишилась, перестала говорить ругательства и какие-то жаргонные слова сквозь стиснутые зубы (о гниющих буржуях, падали, живых трупах). Теперь она просто красивая, крупная женщина, крепко взявшая в крепкие (маленькие и красивые) руки встретившийся ей кусок жизни. Ярко у нее было тяготение быть «comme il faut», потом, после острого горя и трудных испытаний, разорения, крушения в личной своей семейной жизни (муж-гвардеец уехал за границу, не оглянувшись на нее), после смерти младшей сестры, она отняла у своей подруги мужа, приняла его «в свою личную жизнь как суррогат». Писала о нем Нусе Крашенинниковой: «В. — великолепный любовник, я стала совсем распутной». Потом испытала измену, неверность этого суррогата (он вернулся к своей жене) и некоторое время жила кроткой и скромной жизнью, «вроде монашенки» в Сергиевом Посаде, и не то училась, не то собиралась учиться в Педагогическом Институте там; потом она в Москве училась в Университете и одновременно работала в качестве экономки в большой семье (мне хорошо знакомой и очень дорогой); потом в острой жадности к жизни ополчилась на старый мир, старый режим, на недорезанных буржуев и эксплуататоров (сама она из семьи помещика); потом — «фешенебельная» веселящаяся курсистка в Петрограде. И стала искать «новые формы жизни», а может быть, и устроения — с ненасытной жаждой жизни, работы, деятельности, личного счастья и всего, что есть на свете, кроме бедности, разорения и «грошовых расчетов». Вот тогда-то она и «ударилась в коммунизм». И, к сожалению, я помню ее замечательную фразу, может быть, и в шутку сказанную, но она сумела сказать: «Хоть бы подвернулось встретить какого-нибудь жида или коммуниста порасторопнее. Надоело быть неодетой, неустроенной, в грошовых расчетах и заботах».
Теперь она ударилась в личную жизнь. Дама, изящно одетая. Спокойная. В этот раз у меня было чувство отдохновения от прежних слишком ярких впечатлений от ее громоздкой жизни и фигуры и от всех ее метаморфоз.
Потом пришла Женя Бирукова. Она стала очень хорошенькая. Высокая, стройная, фарфоровая, с большими яркими синими глазами, милой неловкостью движений и несоответствием своего хрупкого фарфорового лица и детских губ со своими дерзкими стихами. Она была очень хороша в васильковом синем платье в темно-синей Таниной комнате. Она издает сказку за сказкой (в стихах), учится в Университете, занята в каких-то заседаниях, обещала дать мне три тетради своих стихов.
Очень разные собрались мы в Таниной красивой комнате. Шура — крупная, несколько тонкая дама в черном, низко вырезанном платье, фарфоровая, васильковая, высокая и хрупкая Женя, тихая, жемчужная, кроткая Таня в парчовой душегрейке с опушкой из меха соболя, и я в мягкой шелковой кофточке такого яркого зеленого цвета, что озимая рожь показалась бы тусклой.
Все вместе было красиво, был какой-то верный, удачный тон во всех этих цветах и красках, объединивший — синее, зеленое, васильковое, черное, ковровую парчу и соболь, васильковые тяжелые шелковые портьеры и шторы на окнах, яркие красивые диванные подушки и волосы, цветов от темного золота к более светлому, ореховому — до тихого каштанового.
Досада. Не вышла моя картина. Получился винегрет в моих строчках. А тогда в комнате было хорошо. Еще и молодость всех четырех женщин, хотя мне уже 27 лет.
no subject
Date: 2021-04-26 08:16 pm (UTC)У Ефимовых.
30 декабря. ...Когда я пришла в Мастерскую, мы поцеловались с Ниной Яковлевной (она поцеловала меня, я ответила). И тем же движением я потянулась к очень близко стоявшему Иоанну. В ту же секунду я остановила это движение. Засмеялись все трое, в то время как Иоанн спас положение, поцеловав меня в лоб.
Во всяком другом случае это было бы только смешно и забавно, что-нибудь на тему «жест-обличитель». Я сделала это совершенно невольно, без всякого осознания. Ведь нет же привычки целоваться при встрече и прощании. Обычно он целует мне руку.
А-ах, раскачалась, как на трапеции. Звезды вверху, звезды внизу — легко сорваться...
...Трудно было Иоанну показать мне свои рисунки. Только теперь увидев их, я поняла степень трудности. В этот вечер Иоанн и Нина были как бы одно целое, и оба они не были уверены — можно ли показать мне эти его рисунки.
Потом лицо его стало сурово, строго, обострилось светлой четкостью, движения его стали точными, плавными, ритмическими (как в работе в Мастерской быка). Он вымыл руки, принял со стола книги, достал из низкого комода (вроде высокого сундука или стола), достал пласт рисунков. В молчании внятном, как откровение в музыке, вынимал из ящиков пласт за пластом и показывал рисунки, изредка откладывая в сторону некоторые из них. Нина, мельком взглянув на них...
— Да, эти и я не люблю, эти не надо.
Художник Иоанн знал и силу поднявших и растущих крыльев, и все большую глубину ранености, острой, чрезмерной трудности, видения, ведения и человеческой женской боли моей.
Рисунки Иоанна — горн. Переплавляющее пламя, а может быть, и кристальный холод. Раскаленное докрасна железо или побелевшее от мороза, невыносимое для прикосновения к живому телу. Откровение. Подлинность. Искусство высокое — ничего лишнего, все настоящее, совершенное. Не придуманное, а как явленное, как мир возник, как вода от земли отделилась. Линия одним дыханием (движением, без перерыва) возникшая и создавшая целую композицию (иногда сложную) рисунка. Некоторые рисунки явились в две-три минуты, как будто они уже были на бумаге, а художник только выявил, обвел их линией. А в некоторых рисунках не линии, а какие-то не то тени или светы — неуловимо, чем и легко, и ярко так, и точно явлены изображения.
Странно. Художник втрое выше, чем это можно увидеть сразу, и в то же время врос в землю, может быть, до самого ее центра. Смотришь. Видишь. Знаешь. Приобщение к тайне творчества, искусства — большего, чем можешь осознать. Но прикосновение его — человеческое — вынесла бы так, как прикосновение раскаленным железом к глазам, как какое-то время еще живут люди с ободранной кожей.
Когда кончились пласты рисунков, я замкнуто сказала: «Спасибо. Спокойной ночи». Он ушел принять давно приготовленную ему ванну. А я успела совсем овладеть своим отчаянием и состоянием неофита, введенного за священно неподвижную занавеску.
1924
Date: 2021-04-26 08:20 pm (UTC)На моей елке горело 20 свечей о двадцати самых моих любимых и дорогих людях. В огнях свечей на елке все они совместимы. Брат Всеволод у меня. Все, что говорил Всева о себе, о Воронеже и обо всем остальном, на грани бреда.
Удачно и весело прошла детская елка. Всева был на елке и был праздничным явлением на елке. Старшие дети не могли наслушаться его рассказов (после обычных песенок, стихов, разыгранной пьески). И сам Всева был с детьми простой, веселый, остроумный и занимательный.
О рисунках Иоанна. Так играли боги на Олимпе? Рисунки эти можно было бы назвать « И гры богов», потому что для людей и для зверей — это чересчур много. Или чересчур мало. Одного только рисунка я не могу принять. Я не пожелала бы указать на него. Он как-то не нужен в веренице других. Все остальные — живут, появились на свет и имеют право быть, потому что прекрасны. Странно жить на свете.
no subject
Date: 2021-04-26 08:24 pm (UTC)Расскажу по порядку с 5 января.
В 4 часа дня 5-го января приехала в Москву не по железной дороге, а в теплой легковой машине. 17 верст пролетели в 20-25 минут (проводила домой одну из больных девочек — в машине отца этой девочки).
С тремя туго связанными елками, с покупками для санатория (бумага, карандаши и прочее), со своим свертком — не могла попасть на трамвай и с горя взяла извозчика. Попалась хорошая лошадь. Очень быстро — сквозь мороз, движение трамваев, предпраздничную суету улиц, огни — к огромному дому у Красных ворот. Во дворе этого дома — железные какие-то мостки и краны, блоки, цепи, большие бочки, доски и всякое что-то. Пахнет вином, пивом, коричневыми яблоками (склад вина Сарад- жиева).
Отворил дверь Иоанн, оживленный, праздничный, парадно одетый.
— О, хорошо! У нас Бакушинский!
— Это не страшно?
— Нет, это очень хорошо, и хорошо, что пришли и вы.
Я озябла. Адриан и Елена Влад<имировна> закутали меня в тулуп и всячески отогревали.
На второй зов Иоанна сказала: «Нет, надо отогреться». В просвете полуоткрытой двери мелькнул бесцветный белый череп гостя, с испугавшей пристальностью внимания коснувшегося меня взглядом. Адриан распутывал одну из елок. Запах елки и снега на весь дом. Нина Я ковлевна вернулась из церкви. Елена Влад<имировна> и Адриан рассказывали о вчерашнем кукольном спектакле в частном доме. Елена Влад<имировна> нарядила меня в греческую белую тунику из тонкой шерсти. Что-то чуточку изменила в моей прическе — тяжелую косу спустила пониже, к шее, получилось красиво с этой одеждой.
Чудесное вино, сразу согревшее всех. Стали показывать старинные вещи — гобелены, ткани, кружева, вышивки, камеи, табакерки, браслеты, заколки, медальоны, мозаики, брегет с музыкой, талисманы, ожерелья, веера, венецианское стекло, сабо из Голландии и другие вещи. Разговор вел Бакушинский тихим ровным голосом. Каждая фраза — отточенная художественная ворожба, о чем бы ни шла речь — о вещах, рисунках, о зверях Иоанна, о картинах, о тамбовских и елецких бабах Нины Яковлевны, о Флоренском, о рисунках Чек- рыгина, о самом Чекрыгине.
Бакушинский приковал к себе общее внимание, приворожил, приколдовал. Удивительный человек.
Ой. Кончается свет, и изнемогаю от усталости после трех елок на Сочельнике и сегодняшней елки в Долгих Прудах. И от всего, что было и чего не было.
no subject
Date: 2021-04-26 08:32 pm (UTC)— А вы что?
— Я вытер руки своим платком.
С ними были покровительственно и бестактно любезны. А потом, когда среди приезжающих гостей оказалась одна дама, более важная, чем хозяева дома, очень хорошая знакомая Ефимовых (радостно встретилась с ними), хозяева буквально разинули рты и уже совсем смешно спохватились и не знали, куда деть свою благосклонность и покровительство.
О Чекрыгине. После смерти этого замечательного художника Бакушинский устроил выставку его рисунков. О ранней смерти его, как о неизбежности в условиях жизни Чекрыгина. Новгородское сказание о Рае.
Васи́лий Никола́евич Чекры́гин (6 [18] января 1897 года[1], Жиздра Калужской губернии — 3 июня 1922 года, станция Мамонтовка Московской области) — русский живописец, график, один из основателей и наиболее ярких художников «Маковца».
В начале 1920-х годов творчество художника переживает расцвет. Чекрыгин создает несколько графических циклов «Расстрел» (1920), «Сумасшедшие» (1921), «Голод в Поволжье» (1922) и «Воскрешение мёртвых» (1921—1922). Активно участвует в организации и написании будущего манифеста союза художников и поэтов «Искусство-жизнь» («Маковец»). Среди теоретических работ Чекрыгина наибольшую известность получил труд «О Соборе Воскрешающего музея» (1921), посвященный памяти философа Николая Федорова.
Творческий и жизненный путь художника оборвался очень рано. В возрасте двадцати пяти лет Чекрыгин трагически погиб, попав под поезд. Первая персональная выставка состоялась через 34 года после смерти художника в 1956 г. В 1964 г. в Музее Маяковского было показано 130 работ Чекрыгина. Большая выставка художника прошла в ГМИИ им Пушкина в 1969 г.[3]
no subject
Date: 2021-04-26 08:34 pm (UTC)no subject
Date: 2021-04-26 08:38 pm (UTC)— Никого чужого нет?
— Нет, все свои, а Адриан в библиотеке.
— Я пришла проститься с вами.
— Вы уезжаете?
— Я не приду больше в ваш дом.
— Почему?
— Потому что я полюбила вашего мужа. С этим трудно справиться, и не надо, чтобы создалось ложное положение. Весь ваш дом, и вы, и все вместе — для меня как бы священное. Все это вместе некуда деть в жизни. И не надо ничего. Так лучше.
Нина категорически оставила меня у себя. Я разделась в неосвещенной комнате Адриана, и ни я, ни Нина ничего не сказали на вопросы Ел<ены> Вл<адимировны> и Ив<ана> Сем<е- новича>, почему говорим тихо, почему не раздеваюсь, почему не вхожу к ним. «Ив<ан> Сем<енович>, покажи свои рисунки к басням Эзопа». Смотрели все вместе. Потом они рассказали мне свои новости, я — свои, а когда я уходила, меня пошли проводить Нина, Ив<ан> Сем<енович> и Ел<ена> Вл<адимировна>.
И опять был снежный склон Рождественского бульвара, Ел<ена> Вл<адимировна> со мною поехала к Вавочке, а Нина и Ив<ан> Сем<енович> — к издательнице (чего-то).
По бульварам мы шли рука в руки — Ив<ан> Сем<енович>, Нина и я. Они были рука с рукой, значит, все хорошо и я не напортила. Этот жест и еще что-то в Нине по отношению к мужу дали мне точку опоры, покоя, взлета. Но эта крошечная точка, явная в Нине, вся же она в этот вечер неведома мне. Она сумела ничего не сказать мне всеми словами, улыбками, взглядами, голосом. При Ив<ане> Сем<еновиче> еще у них в доме я сказала:
Нина Як<овлевна>, вы скажите Ив<ану> Сем<еновичу>, что я вам сказала. Хорошо?
— Хорошо.
— Я на воле? Совсем, совсем свободна?
no subject
Date: 2021-04-26 08:56 pm (UTC)Потом был траурный концерт — прекрасный хор, оркестр. А на экране — над эстрадой — похороны Ленина. Было особенное, сильное впечатление от сознания, что все это было именно здесь, в этих стенах. Грандиозное, многомиллионное, народное траурное действо, зрелище скорби страны, народа — траур народа, перелившийся из Москвы по всей стране. Многие плакали — тихо, безмолвно. И тут же бутерброды с колбасой и крымские румяные яблоки.
После доклада ко мне подошел человек, которого я не замечала, хотя и видела в канцелярии. Он сказал, что я с большим тактом «выдвинула» Марьюшку, как «опытного агитатора». Я ахнула (не вслух, конечно).