Про Булгакова

[arbeka]

Про Булгакова
Читаю воспоминания.

https://imwerden.de/pdf/vospominaniya_o_mikhaile_bulgakove_1988_text.pdf

Записки сестры показались слишком приглаженными.
А вот запись воспоминаний первой жены - очень живыми.
Тема их развода осталась нераскрытой.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

"Это были двадцатые годы. Бедствовали. Одевались во что попало. Булгаков, например, один раз появился в редакции в пижаме, поверх которой у него была надета старая потертая шуба.И когда я через много лет это ему напомнил, он страш­но обиделся и сказал: «Это неправда, никогда я не позво­лил бы себе поверх пижамы надевать шубу!»

[belkafoto.livejournal.com]

"что именно таким образом он проделал осенью 1921 года часть пути из Батуми до Киева — к своим родным, откуда уже выехал в Москву. — М. Ч.)Было видно, что жилось ему плохо, я не представляла, чтобы у него были близкие. Он производил впечатление ужасно одинокого человека. Он обогревался в нашем до­ме, хотя мы сами жили тогда бедно. У нас была боль­шая квартира в шесть комнат; шесть окон смотрели на Тверскую, четыре во двор. Он был голоден, я поила его чаем с сахарином, с черным хлебом; я никого с ним не знакомила, нам никто не мешал. Мой отец был командир дивизиона, генерал, брат кончил Пажеский корпус; оба перешли позже на сторону советской власти, но в то время, когда появился Михаил Афанасьевич, мы еще, как бы сказать, не перековались... Однажды он пришел веселый: «Кажется, я почувствовал почву под ногами». Он пос­тупил тогда секретарем Лито Наркомпроса. ...Он жил по каким-то знакомым (в комнате Б. А. Земского, в которой ни он, ни Татьяна Николаевна не были прописаны, и их все время грозили выселить. — М. Ч.)у потом решил напи­сать письмо Надежде Константиновне Крупской. Мы с ним письмо это вместе долго сочиняли. Когда оно уже было на­печатано, он мне вдруг сказал: «Знаете, пожалуй, я его лучше перепишу от руки». И так и сделал. Он послал это письмо,- и я помню, какой он довольный прибежал, когда Надежда Константиновна добилась для него большой 18-метровой комнаты где-то в районе Садовой.

Я уехала с этой квартиры весной 1924 г. — в апреле или мае. У меня осталось впечатление, что мы не кончили романа — он кончил его позднее. Когда я уеха­ла на другую квартиру, знакомство наше, собственно, прервалось, но через несколько лет я через знакомых по­лучила от него билеты на премьеру «Дней Турбиных». Спектакль был потрясающий, потому что все было жи­во в памяти у людей. Были истерики, обмороки, семь человек увезла скорая помощь, потому что среди зрителей были люди, пережившие и Петлюру, и киевские эти ужа­сы, и вообще трудности гражданской войны... И в моей семье были бедствия — с отцом, братом; дети; очень ранняя болезнь и смерть мужа, трудности... И воскрес для меня Михаил Афанасьевич только при появлении «Мастера и Маргариты».

[klausnick.livejournal.com]

семь человек увезла скорая помощь

Такая сила искусства.

семь человек увезла скорая помощь

[belkafoto.livejournal.com]

Городская (театральная) легенда? Но в 1960 была битломания... с близкими эффектами.

Re: семь человек увезла скорая помощь

[curiosus002.livejournal.com]

Посттравматический синдром? Я думаю, после гражданской войны если не все, то большая часть взрослых людей была более или менее ненормальной.

была более или менее ненормальной.

[belkafoto.livejournal.com]

В литературе это отразилось, к примеру, "Гадюкой". А вот (исторических) исследований на эту тему не припомню. Подобная травма должна остаться и после ВОВ.

Re: должна остаться и после ВОВ.

[curiosus002.livejournal.com]

Она и осталась. Просто говорить об этом было не принято. Виктор Астафьев только под конец жизни заговорил. Даже смерть близких оставляет след в душе. Что уж говорить о той мясорубке, которую довелось пережить нашим дедам. Война ужасна.

говорить об этом было не принято

[belkafoto.livejournal.com]

На Западе, кажется, эту тему стали трогать после Великой войны ("потерянное поколение"). После 2 мировой, надо думать, продолжили. Достаточно известен "вьетнамский синдром".

А у нас, "афганский".

Re: говорить об этом было не принято

[curiosus002.livejournal.com]

То есть, я имел в виду, что обычный человек сейчас редко имеет возможность видеть больше одной-двух смертей за всю жизнь, и даже это оставляет тяжелый след в душе. Что уж говорить о людях, переживших десятки и сотни смертей. Тут мне попался где-то, не вспомню где, отрывок из воспоминаний одного ветерана ВОВ, кстати. Он сам признает, что первое время был, видимо, не совсем нормальным. Так, он постоянно думал о том, кому поручить делать то-то и то-то, если убьют того, кто сейчас этим занимается. Хотя война уже кончилась.

переживших десятки и сотни смертей

[belkafoto.livejournal.com]

Не знаю. С одной стороны, так оно. С другой, чувства притупляются. Ленинградцы теряли и хоронили сотнями. Как это сказалось на каждом из них?
Мне кажется, начинают срабатывать какие-то защитные механизмы. Тело (да и душа) хочет жить. А для этого надо заблокировать память и мысли типа "Был(а) ли я моральным человеком?"

Re: переживших десятки и сотни смертей

[curiosus002.livejournal.com]

Сугубое ИМХО.
При переживании всего этого, да еще в голоде, в холоде, при переутомлении, восприятие, действительно, притупляется. А вот потом, у выживших, все более или менее вылезает обратно, и что-то потом, со всем этим, надо делать. Ну вот как у Варлама Шаламова, например. Он сам пишет, что в какие-то периоды, наиболее трудные, вел существование почти бессознательное, реагируя только на холод, голод, крик, побои. А потом, когда жить стало полегче, не мог не писать, чтобы как-то с этим опытом справиться.

потом, у выживших, все более или менее вылезает обратно

[belkafoto.livejournal.com]

Соглашусь. Но вот с какой поправкой. Чувствительность человека все еще измерить никак нельзя. Чисто теоретически, ее можно расположить по шкале от 0 до 100%.

То есть, кто-то настолько чувствителен, что от неосторожного взгляда в петлю лезет. А кому-то - "все по барабану".
Это одно.
Другое, чувствительность бывает разная не только по количеству, но и "по качеству". Например, один остро реагирует на физическое насилие, другой на психологическое.

В концлагерях выживали. Велика была роль случайности, но были, конечно, и закономерности. Отмечают, скажем, что "круговая порука", "мафия" или групповая поддержка могла быть решающей.

А ведь еще мог иметь место и "стокгольмский синдром", описанный в "Ночном портье".

Обширная, конечно, тема.

Re: переживших десятки и сотни смертей

[curiosus002.livejournal.com]

Многие ветераны, кстати, писали воспоминания десятилетия спустя, потому что впускать травматический опыт в сознание не хотели, когда нужно было работать, жениться, растить детей, – жить, одним словом. А в старости им все равно пришлось обратиться к этому опыту, попытаться что-то с ним сделать, потому что избавиться от него не получилось.

[belkafoto.livejournal.com]

"Алексей Толстой жаловался, что Булгакова я шлю ему мало и редко. «Шлите побольше Булгакова!»Но я и так отправлял ему материалы Булгакова не ре­же одного раза в неделю. А бывало, и дважды. С 1922 года Алексей Николаевич Толстой редактировал еженедельные «Литературные приложения» к берлинской русской газе­те «Накануне».Однако, когда я посылал Толстому фельетон или от­рывок из какого-нибудь большого произведения Михаи­ла Булгакова, материал этот не всегда доходил до редак­ции «Литературных приложений»: главная редакция еже­дневной газеты нередко «перехватывала» материалы Бул­гакова и помещала их в «Накануне».С «Накануне» и началась слава Михаила Булгакова.

в темных скучных платьях

[belkafoto.livejournal.com]

"Он был не один в те годы и все-таки словно один. Его жена, Татьяна Николаевна Лаппа — высокая, худая, в темных скучных платьях, — держится так неприметно, так ненавязчиво, будто чувствует себя посторонней в его жиз­ни. Не спутница, а попутчица, соседка по комнате (не она ли «добрая соседка, жена мастера», которая отпаи­вает больного Максудова бульоном в «Театральном ро­мане»?). У нас Булгаков бывает всегда без нее. Да, по- видимому, не только у нас.Когда и где они познакомились? Почему соединились? Не знаю. Со мной он об этом не говорит. Он вообще не из тех, кто легко раскрывает другим интимные стороны сво­ей жизни. Только однажды, вскользь, скорее себе само­му, чем мне, роняет раздумчиво: «Если на одиннадцатом году совместной жизни не расходятся, так потом остают­ся вместе надолго...»1

[belkafoto.livejournal.com]

Булгаковы венчались в 1913 г. Значит, описанный эпизод произо­шел незадолго до того, как они разошлись, что, по свидетельству второйжены Булгакова, Л. Е. Белозерской, случилось летом 1924 г. (т. е. имен­но на одиннадцатом году супружества Булгакова), а не в 1925-м, как да­лее утверждает автор. Заблуждение его объясняется тем, что он про­должал видеться с Михаилом Афанасьевичем в кв. 34 до 1925 года.

Судя по всему, это кризис. В 1925 году они расстают­ся. На том кончается его пребывание в квартире 34. Через некоторое время Татьяна Николаевна переезжает в под­вальный этаж того же подъезда, в квартиру 26. Он еще, говорят, навещает ее иногда, но вскоре она выходит за­муж.

[belkafoto.livejournal.com]

А вот Юрий Слезкин. Неужели это тот самый петербургско-петроградский любимец, об успе­хах которого у женщин ходили легенды? Ладный, темно­волосый, с живыми черными глазами, с родинкой на щеке на погибель дамским сердцам... Вот только рот неприятный, жестокий, чуть лягушачий. Он автор нашу­мевшего романа «Ольга Орг»

[belkafoto.livejournal.com]

Булгаков и Лаппа обвенчались 26 апреля 1913 года. Ещё до брака Татьяна забеременела и сделала аборт. После свадьбы Татьяна оставила учёбу, а летом 1916 года вместе с мужем поехала на фронт, где работала сестрой милосердия в госпиталях в Каменец-Подольском и Черновцах. В сентябре 1916 года Лаппа переехала в село Никольское[4] Сычевского уезда Смоленской губернии, где Булгаков служил земским врачом. Из-за морфинизма мужа в это время Татьяна решилась на второй аборт, операцию жене выполнил сам Булгаков[5].

В апреле 1924 года на почве становящегося известным увлечения писателя другими женщинами Лаппа и Булгаков развелись. При расставании Булгаков просил Татьяну никому не рассказывать то, что знает о нём[6].

Татьяна Николаевна Лаппа провела с Булгаковым самые тяжёлые годы его жизни. В смоленской глуши Татьяна не дала мужу погибнуть от морфинизма, во Владикавказе в 1920 году выходила Булгакова от тифа, а в Москве провела вместе первый, голодный год[3].

После развода Лаппа пыталась стать машинисткой, училась на швею, работала на стройке разнорабочей. Булгаков время от времени помогал бывшей жене материально. После получения профсоюзного билета Лаппа работала в регистратуре поликлиники при Белорусско-Балтийской железной дороге[3].

В 1933 году Лаппа встретилась с братом бывшего друга Булгакова Ивана Павловича Крешкова Александром Павловичем и в 1936 году уехала с ним в Иркутскую область, где Крешков работал педиатром. Их брак был фактическим и не был зарегистрирован[3].

По утверждению Татьяны Лаппы, в марте 1940 года она со своим вторым мужем Крешковым собирались приехать в Москву:

«И вдруг мне Крешков газету показывает: Булгаков скончался. Приехала, пришла к Лёле (сестре писателя Е. А. Булгаковой). Она мне всё рассказала, и то, что он меня звал перед смертью… Конечно, я пришла бы. Страшно переживала тогда. На могилу сходила».

В 1945 году Крешков вернулся с фронта с другой женщиной, и Лаппа переехала с матерью в Харьков. После этого она год снимала комнату в Москве и работала библиотекарем. Вышла замуж за бывшего друга Булгакова адвоката Давида Александровича Кисельгофа (с которым познакомилась в Москве ещё в 1923 году) и в 1947 году уехала вместе с ним в Туапсе. Для жителей города эта дружная семейная пара была образцом старой интеллигенции. Вместе с супругом Татьяна Николаевна часто посещала туапсинскую библиотеку, следила за литературными новинками; именно там она впервые прочитала роман Булгакова «Мастер и Маргарита». До смерти Давида Кисельгофа в 1974 году почти не общалась с биографами писателя, однако затем понемногу стала встречаться с булгаковедами, которые и записали её устные воспоминания[7].

[belkafoto.livejournal.com]

28 февраля 1929 года, на масленицу, предположительно в московском доме художников Моисеенко, Елена Сергеевна познакомилась с уже известным тогда писателем, журналистом и драматургом Михаилом Афанасьевичем Булгаковым. Вот как она описывала это знакомство: «Это было в 29-м году в феврале, на масляную. Какие-то знакомые устроили блины. Ни я не хотела идти туда, ни Булгаков, который почему-то решил, что в этот дом он не будет ходить. Но получилось так, что эти люди сумели заинтересовать составом приглашённых и его, и меня. Ну, меня, конечно, его фамилия… В общем, мы встретились и были рядом. Это была быстрая, необычайно быстрая, во всяком случае, с моей стороны, любовь на всю жизнь».

В феврале 1961 года в письме к брату Елена Сергеевна добавляет такую интересную подробность:

На днях будет ещё один 32-летний юбилей — день моего знакомства с Мишей. Это было на масленой, у одних общих знакомых. <…> Сидели мы рядом, <…> у меня развязались какие-то завязочки на рукаве, <…> я сказала, чтобы он завязал мне. И он потом уверял всегда, что тут и было колдовство, тут-то я его и привязала на всю жизнь. <…> Тут же мы условились идти на следующий день на лыжах. И пошло. После лыж — генеральная «Блокады», после этого — актёрский клуб, где он играл с Маяковским на биллиарде… Словом, мы встречались каждый день и, наконец, я взмолилась и сказала, что никуда не пойду, хочу выспаться, и чтобы Миша не звонил мне сегодня. И легла рано, чуть ли не в 9 часов. Ночью (было около трёх, как оказалось потом) Оленька, которая всего этого не одобряла, конечно, разбудила меня: иди, тебя твой Булгаков зовёт к телефону. <…> Я подошла. «Оденьтесь и выйдите на крыльцо», — загадочно сказал Миша и, не объясняя ничего, только повторял эти слова. Жил он в это время на Бол. Пироговской, а мы на Бол. Садовой, угол Мал. Бронной, в особнячке, видевшем Наполеона, с каминами, с кухней внизу, с круглыми окнами, затянутыми сиянием, словом, дело не в сиянии, а в том, что далеко друг от друга. А он повторяет — выходите на крыльцо. Под Оленькино ворчание я оделась <…> и вышла на крылечко. Луна светит страшно ярко, Миша белый в её свете стоит у крыльца. Взял под руку и на все мои вопросы и смех — прикладывает палец ко рту и молчит… Ведёт через улицу, приводит на Патриаршие пруды, доводит до одного дерева и говорит, показывая на скамейку: «Здесь они увидели его в первый раз». И опять — палец у рта, опять молчание… Потом пришла весна, за ней лето, я поехала в Ессентуки на месяц. Получала письма от Миши, в одном была засохшая роза и вместо фотографии — только глаза его, вырезанные из карточки… С осени 1929 года, когда я вернулась, мы стали ходить с ним в Ленинскую библиотеку, он в это время писал книгу <…>

[belkafoto.livejournal.com]

Воспоминания родственников

Первая жена М. А. Булгакова Т. Н. Лаппа вспоминала:

"… Варя его (Л. С. Карума) любила. Она потом Михаилу такое ужасное письмо прислала: «Какое право ты имел так отзываться о моём муже… Ты вперёд на себя посмотри. Ты мне не брат после этого…»

Вторая жена писателя Л. Е. Белозерская вспоминала:

«Посетила нас и сестра Михаила Афанасьевича Варвара, изображённая им в романе „Белая гвардия“ (Елена), а оттуда перекочевавшая в пьесу „Дни Турбиных“. Это была миловидная женщина с тяжёлой нижней челюстью. Держалась она, как разгневанная принцесса: она обиделась за своего мужа, обрисованного в отрицательном виде в романе под фамилией Тальберг. Не сказав со мной и двух слов, она уехала. Михаил Афанасьевич был смущён».

Эта сцена произошла в 1925 году, и с тех пор контакты сестры с Булгаковым почти прекратились.

[belkafoto.livejournal.com]

Его старший брат Михаил старался материально помочь Николаю и высылал ему деньги за границу. Однако с 1929 года в связи с прекращением публикаций в печати и снятием с репертуара пьес Михаил Афанасьевич уже не мог больше посылать денег. После окончания Загребского университета Николай остался там при кафедре бактериологии в аспирантуре.

В 1929 году Николай защитил диссертацию на степень доктора философии — его специализацией были бактериофаги. На работы Николая Булгакова обратил внимание первооткрыватель бактериофага профессор Феликс д’Эрелль и вызвал к себе в Париж. Туда Николай Афанасьевич прибыл в августе 1929 года, о чём сообщил 17 августа брату в Москву: «Условия дают мне возможность скромно жить, ни от кого не завися, я этого давно не имел».

В 1932 году Николай Афанасьевич женился на Ксении Александровне Яхонтовой, дочери профессора-эмигранта. В декабре 1935 года по поручению д’Эрреля отбыл в Мексику, где в течение трёх месяцев читал лекции.

Николай Булгаков в 1941 году (после начала германо-югославской войны) как подданный Югославии был арестован немецкими оккупационными властями во Франции и отправлен в лагерь для интернированных в районе Компьена, где работал врачом. Он участвовал в Движении Сопротивления, в том числе содействовал побегу нескольких узников.

После войны Николай Афанасьевич работал в Пастеровском институте.

За научные достижения французское правительство наградило Николая Афанасьевича орденом Почётного легиона.

Умер Николай Афанасьевич Булгаков 13 июня 1966 года от разрыва сердца в парижском пригороде Кламар. Он был похоронен на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.