![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbeka((Да, сравнение этих Гражданских войн так и напрашивается. Но и различиями не следует пренебрегать. К 1936 году Европа изрядно клонилась к фашизму. Даже в той же Англии.
Историю делают личности. В Испании не нашлось (к счастью?) деятелей уровня Ленина-Троцкого-Фрунзе.
А так, для сравнения, можно и Кубу припомнить. Которая не без чьей-то изрядной помощи, смогла устоять перед Штатами.))
.................
Россия и Испания: истории-сестры.
Сравнение нашей гражданской войны и гражданской войны в Испании это некое общее место у историков, не брезгующих жанром Public History. Сравнивают и сопоставимый уровень взаимного ожесточения сторон (попросту говоря, зверств), но главное - почти всеобщая уверенность в том, что если бы белые победили, то Россию ожидал бы "франкистский сценарий" дальнейшей истории.
Но вот Борис Колоницкий состыковал Россию и Испанию довольно оригинальным образом.
Он не согласен с тезисом, который разделяют, наверное, почти все историки (его негласно признавали даже советские историки-марксисты) - если бы Россия каким-то образом избежала участия в I мировой войне, то никакой революции не случилось бы, и Россия продолжила нормальное поступательное развитие имени 1913-го года.
https://langobard.livejournal.com/8616674.html
Историю делают личности. В Испании не нашлось (к счастью?) деятелей уровня Ленина-Троцкого-Фрунзе.
А так, для сравнения, можно и Кубу припомнить. Которая не без чьей-то изрядной помощи, смогла устоять перед Штатами.))
.................
Россия и Испания: истории-сестры.
Сравнение нашей гражданской войны и гражданской войны в Испании это некое общее место у историков, не брезгующих жанром Public History. Сравнивают и сопоставимый уровень взаимного ожесточения сторон (попросту говоря, зверств), но главное - почти всеобщая уверенность в том, что если бы белые победили, то Россию ожидал бы "франкистский сценарий" дальнейшей истории.
Но вот Борис Колоницкий состыковал Россию и Испанию довольно оригинальным образом.
Он не согласен с тезисом, который разделяют, наверное, почти все историки (его негласно признавали даже советские историки-марксисты) - если бы Россия каким-то образом избежала участия в I мировой войне, то никакой революции не случилось бы, и Россия продолжила нормальное поступательное развитие имени 1913-го года.
https://langobard.livejournal.com/8616674.html
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2020-05-20 08:25 pm (UTC)В 17 лет Ингрид после проб была принята в Королевский драматический театр в Стокгольме, но уже через год она покинула его ради возможности сниматься в фильмах. Свою первую роль она сыграла в 1934 году в фильме Э. Адольфсона «Граф из Мункбру» (вышел на экраны в январе 1935 года; до этого Ингрид снялась в эпизодической роли — девочки, ждущей в очереди, — в фильме «Международный» Г. Скуглунда, вышедшем в прокат в марте 1932 года, в титрах её фамилия не указана). Снявшись в более чем десяти шведских и одном немецком фильмах, она получила приглашение в Голливуд от продюсера Дэвида Селзника на съемки в фильме «Интермеццо» (1939).
В сороковых годах Ингрид училась актёрскому мастерству в школе Михаила Чехова.
Она была председателем жюри фестиваля в Каннах в 1973 году[6]. Примерно тогда же у Ингрид Бергман обнаружили рак груди. После девяти лет борьбы с болезнью, в свой 67 день рождения 29 августа 1982 года, она скончалась.
no subject
Date: 2020-05-20 08:31 pm (UTC)On 27 August 1945, two days before her 30th birthday, as Ingrid Lindstrom, she and her husband both filed "Declaration of Intention" forms with the United States District Court, Southern District of California.[28]
During her marriage with Lindström, Bergman had a brief affair with Spellbound co-star Gregory Peck.[29] Unlike her later affair with Rossellini, the affair with Peck was kept private until he confessed it to Brad Darrach of People in an interview five years after Bergman's death. Peck said, "All I can say is that I had a real love for her (Bergman), and I think that's where I ought to stop ... I was young. She was young. We were involved for weeks in close and intense work."[30][31][32]
Bergman and Schmidt, 1961
Bergman returned to Europe after the scandalous publicity surrounding her affair with Italian director Roberto Rossellini during the filming of Stromboli in 1950. In the same month the film was released, she gave birth to a boy, Renato Roberto Ranaldo Giusto Giuseppe ("Robin") Rossellini (born 2 February 1950). A week after her son was born, she divorced Lindström and married Rossellini in Mexico. On 18 June 1952, she gave birth to the twin daughters Isotta Ingrid Rossellini and Isabella Rossellini. In 1957, Rossellini had an affair with Sonali Das Gupta and soon after, Bergman and Rossellini separated. Rossellini later married Sonali Das Gupta in 1957.[33][34]
In 1958, Bergman married Lars Schmidt, a theatrical entrepreneur from a wealthy Swedish shipping family. Curiously, while vacationing with Lars in Monte Gordo beach (Algarve region, Portugal) in 1963, right after recording the TV movie Hedda Gabler, Ingrid got ticketed for wearing a bikini that showed too much according to the modesty standards of conservative Portugal.[35] After almost two decades of marriage, Ingrid and Lars divorced in 1975. He was however, by her side when she died.[36]
Bergman was a Lutheran,[37] once saying of herself, "I'm tall, Swedish, and Lutheran".[38]
no subject
Date: 2020-05-21 09:11 am (UTC)Альбом включал в себя 10 фотографий, на которых обнажённая женщина играла и заигрывала со скелетом:
TANGO CALIENTE - TANGO ARGENTINO - NEW AGE - NEW TANGO
Date: 2020-05-22 10:24 am (UTC)Edward G. Robinson
Date: 2020-05-22 07:54 pm (UTC)Родился 12 декабря 1893 года в Бухаресте в еврейской семье. В 1903 году семья эмигрировала в Нью-Йорк. В Нью-Йорке он окончил среднюю школу, а затем Городской колледж Нью-Йорка. Затем он поступил в двухлетнюю Американскую школу драматических искусств, где сменил имя.
no subject
Date: 2020-05-22 07:56 pm (UTC)In noticeable contrast to many of his onscreen characters, Robinson was a sensitive, soft-spoken and cultured man who spoke seven languages.[2] Remaining a liberal Democrat, he attended the 1960 Democratic Convention in Los Angeles, California.[20] He was a passionate art collector, eventually building up a significant private collection. In 1956, however, he was forced to sell his collection to pay for his divorce settlement with Gladys Robinson; his finances had also suffered due to underemployment in the early 1950s.[6]:120
Robinson was known for his turbulent lifestyle and was a regular subject of the tabloid press.
In 1952, at age 19, Robinson eloped to Tijuana with the first of his three wives. His furious father later threw him out of the house.
Robinson performed in Invasion USA (1952) and Tank Battalion (1958).
He lost a role in Bride of the Gorilla (1951) because he was accused of writing a bad check.
In 1958, Robinson published his autobiography, My Father, My Son, written with William Dufty.[1] Robinson was a close friend and sometime lover of Marilyn Monroe[citation needed] and was the prototype for the character Eddie G. in Blonde (2001), the TV mini-series about Monroe, based on the novel by Joyce Carol Oates.
Robinson appeared in some films and numerous television series during the 1950s and early 1970s. He appeared briefly in Some Like It Hot (1959), as the murderer of George Raft's "Spats" Colombo character. He was the last-billed of the sixteen credited cast members in the film. He also appeared in television series like Wagon Train, Laramie, Gunsmoke and Markham.
In 1968, Superior Court judge Marvin A. Freeman adjudged him the legal father of a daughter, Shawn, born in 1966 to him and Lucille Kass. He was arrested for and accused of drunk driving during the 1950s.[2]
In the early 1970s, Robinson's health declined due to alcoholism. He died of a heart attack at the age of 40 in Los Angeles on February 26, 1974, thirteen months after the death of his father.
no subject
Date: 2020-05-22 08:05 pm (UTC)no subject
Date: 2020-05-23 09:04 pm (UTC)Several years after he spent four years in prison for drug dealing, during which time he has studied business administration and gotten married, Kurdish-German Nuri Şekerci lives happily with his German wife, Katja, and their 6-year-old son, Rocco. One day, Katja drops Rocco off at Nuri's office, a small travel agency in Hamburg where he also does translation and taxes, so she can spend the afternoon with a friend. Heading out, she warns a young blonde woman leaving her new bicycle in front of the store that it will get stolen if she doesn't lock it up. When Katja returns that night, the street is blocked off. A nail bomb has gone off, injuring dozens and killing Nuri and Rocco. Katja tells the police about the woman with the bike, which had a travel compartment.
The police rule out a Jihadist motive as Nuri was neither religious nor political and initially focus on revenge by drug traffickers, though they release a composite sketch of the blonde woman. After Katja declines Nuri's parents' request to bury the bodies in Turkey, Nuri's mother coldly informs her at the funeral that her grandson would still be alive if Katja had been a better mother. Devastated, Katja uses drugs and later attempts suicide by slashing her wrists, but changes her mind and bandages them upon hearing a phone call come in (while she was bleeding) that Neo-Nazi suspects have been caught.
Married couple André and Edda Möller go on trial. Disgusted with his son, André's father testifies how he found bags of nails, fertilizer, and diesel in the garage, but the defense establishes that unknown people could have gained access to the garage through a hidden key. Forensics match the bomb to the material found in the garage, which bears fingerprints from the couple and an unknown individual, who could have been a store employee but who the defense claims could have been the real culprit. Nikolaos Makris, a Greek hotel owner, claims the Möllers were staying in Greece at the time of the bombing, but it is revealed he is also a member of the far-right party Golden Dawn and the Möllers liked Facebook photos of him at a rally in Germany. Katja testifies about seeing Edda outside the office but the defense calls her testimony into question by pointing out her drug use. The couple are acquitted by the court and go into hiding.
Katja searches for the Möllers in Greece by finding Makris' hotel. Katja follows Makris and finds the Möllers living in an RV on the beach. She builds a nail bomb and plants it under the vehicle in a backpack, but changes her mind and retrieves it. After a few days' contemplation, she returns to the beach and sees the Möllers enter the RV. After a few moments, she enters wearing the backpack; the vehicle explodes within seconds.
no subject
Date: 2020-05-23 09:08 pm (UTC)Katja es una mujer que vive con su esposo Nuri Sekerci y su hijo de cinco años en la ciudad de Hamburgo. Ella conoció a Nuri hace años atrás cuando era estudiante. Katja se casó con el cuando este se encontraba detenido en la cárcel. Ella accedió a que se lleve a cabo los trámites para la boda, aunque sus padres no estaban de acuerdo. Desde el nacimiento de su hijo Rocco, Nuri dejó el tráfico de drogas, estudió administración de empresas mientras estuvo en la cárcel y desde entonces comenzó a trabajar en la ciudad, en una oficina de traducción y de impuestos.
Un día, ella deja a su hijo en la oficina de su marido, mientras se ocupa de otros asuntos. Cuando Katja regresa por la noche, descubre que la carretera está bloqueada. Luego, se acerca un policía y le informa que un hombre y un niño han muerto debido a un ataque de bombas que se produjo en la ciudad. El análisis de ADN confirma que las víctimas son su esposo y su hijo.
Poco antes del ataque, Katja vio a una joven rubia en la escena, y notó que no encadenó su motocicleta a la barandilla, aunque la bicicleta parecía nueva. La cesta de la bicicleta contenía un paquete negro. Ella le dice a la policía lo que vio, pero su investigación inicialmente se centra en la venganza de los narcotraficantes. Katja sospecha que el origen kurdo de su marido podría tener algo que ver con el ataque. Sin embargo, la policía arresta a dos sospechosos, André y Edda Möller, una joven pareja neonazi con conexiones internacionales, y la acusación los acusa de doble asesinato, basado en pruebas supuestamente impermeables.
En la última audiencia judicial, un experto científico describe todos los horribles detalles del ataque con bomba. Katja asiste con el abogado Danilo Fava. También conoce al padre de André Möller, quien no se desespera por el hecho de su hijo y la invita a tomar café y tarta. Los dibujos de su hijo y el pequeño ancla de plástico de su barco pirata en el baño, hacen recordar a Katja los recuerdos que le queda de Rocco y Nuri; ella está tan desesperada que no ve ninguna razón para seguir viviendo. Pero luego Katja decide que quiere justicia y venganza.
no subject
Date: 2020-05-23 09:09 pm (UTC)Kruger nació en Alemania, su madre Maria-Theresia trabajaba en un banco y su padre, Hans-Heinrich Heidkrüger, era impresor. De niña estudió ballet en la escuela Freese-Baus. Destacó mucho en la danza, así que a la edad de 13 años la enviaron a estudiar ballet con el Ballet Real en Londres. Sus padres se divorciaron más tarde, a raíz de los problemas de su padre con el alcohol.
A los 15 años formó parte en el concurso de modelos Look of the Year, donde llegó hasta la final. Se trasladó luego a París, la ciudad más importante en el mundo de la moda, y abandonó la enseñanza secundaria. Fue fichada por la agencia Elite y pronto desfilaría por las pasarelas con firmas como Dior, Yves Saint Laurent o Giorgio Armani.
Diane estudió arte dramático en París y Nueva York, y luego quiso actuar en la película de Luc Besson El quinto elemento, pero no pudo hacerlo pues no hablaba francés con la suficiente fluidez.
Dorothy Malone
Date: 2020-05-24 08:18 pm (UTC)Дороти Элоиз Мэлоуни (англ. Dorothy Eloise Maloney) родилась 30 января 1925 года в Чикаго. После её рождения семья переехала в Даллас, где юная Дороти стала сниматься в качестве модели и принимать участие в школьных театральных постановках. Во время обучения в Южном Методистском университете её заметил агент «RKO» и вскоре она подписала контракт с этой кинокомпанией. В 1942 году состоялся её кинодебют.
Malone, a Roman Catholic,[33] wed actor Jacques Bergerac[34] on June 28, 1959, at a Catholic church in Hong Kong, where she was on location for her 1960 film The Last Voyage. They had two daughters, Mimi (born 1960)[3] and Diane (born 1962)[3] and divorced on December 8, 1964.[3][35]
Malone then married New York businessman and broker Robert Tomarkin on April 3, 1969, at the Silver Bells Wedding Chapel in Las Vegas, Nevada. Her second marriage was later annulled after Malone claimed that Tomarkin married her because of her money.[3]
Malone married Dallas motel chain executive Charles Huston Bell on October 2, 1971, and they divorced after three years.[3][36]
Circa 1971, Malone moved her daughters from Southern California to suburban Dallas, Texas, where she had been raised.[7][1]
Susan Hayward
Date: 2020-05-24 09:05 pm (UTC)Энергичная рыжеволосая дива продолжала оставаться в центре внимания публики и в течение пятидесятых годов. После получения главной награды американской киноиндустрии в 1958 году карьера Хэйворд вступила в полосу кризиса. Кинокритики обвиняли её в растущей склонности к сентиментальным ролям. В 1964 году она была вынуждена объявить о своём уходе из большого кино.
Хэйворд была замужем за актёром Джессом Баркером (англ.)русск. и у них было двое детей — сыновья-близнецы Грегори и Тимоти Баркер (род. 19.02.1945). Брак был описан в колонках сплетен Голливуда, как «турбулентный». Они развелись в 1954 году, после чего Хэйворд предприняла попытку самоубийства. В 1957 году Хэйворд вышла замуж за бизнесмена и владельца ранчо, бывшего федерального служащего, Флойда Итона Чокли. Этот брак оказался счастливым, но окончился трагично. Чокли умер 9 января 1966 года и Хэйворд погрузилась в многолетний траур. Она мало снималась в кино в течение следующих лет, и переехала из Джорджии во Флориду, потому что она не могла жить в её прошлом доме после смерти мужа, а ещё позже переехала в Калифорнию.
Последние два года своей жизни Хэйворд боролась с опухолью головного мозга. Хэйворд был поставлен диагноз в 1973 году. 14 марта 1975 году у неё случился припадок дома в Беверли Хиллз, после которого она скончалась в тот же день в 57-летнем возрасте. Похороны актрисы состоялись 16 марта. Многие связывают её смертельную болезнь со съёмками фильма «Завоеватель» в Неваде близ Невадского испытательного полигона, где в 1953 году проходили испытания ядерного оружия[1]. Всего в съёмках принимало участие 220 актёров и членов съёмочной группы, из которых к концу 1980-х годов, согласно журналу People, разными формами рака заболел 91 человек, из которых 46, включая Джона Уэйна, Агнес Мурхед, Педро Армендариса, Дика Пауэлла и саму Хэйворд, не смогли победить болезнь[2].
Double Indemnity
Date: 2020-05-25 01:18 pm (UTC)В 1992 году Библиотека Конгресса включила «Двойную страховку» в Национальный реестр фильмов; критики характеризуют её как «наиболее полное, одобренное и рекомендованное учебное пособие по фильму-нуар»[2][3]. Барбара Стэнвик воплотила в этом фильме один из самых ярких образов роковых женщин в истории кинематографа[4][5]. По словам М. Трофименкова, лента Уайлдера «стала образцом для десятков фильмов о женщинах-вамп, которые губят честных парней»[1]. В 1981 году оригинал был переснят под названием «Жар тела».
Название фильма воспроизводит традиционный для страховых полисов тех лет пункт, гарантирующий выплаты в двойном размере, если застрахованный погибает от маловероятного несчастного случая (в фильме — на железной дороге).
Привлекательный страховой агент Уолтер Нефф[6] (Фред Макмюррей) встречает «роковую блондинку» Филлис Дитрихсон (Барбара Стэнвик). Дитрихсон (чьё имя и манеры отсылают к Марлен Дитрих) без особого труда очаровывает Неффа. Она манипулирует им и убеждает избавить её от жестокого мужа, а заодно и обеспечить собственное совместное будущее, подсунув обречённому мужу на подпись полис с «двойной страховкой». Преступники искусно исполняют намеченное.
На следующий день в дело вступает сослуживец и друг Неффа — страховой детектив Бартон Киз (Эдвард Г. Робинсон). Не подозревая Неффа, он тем не менее превращает жизнь убийцы в кошмар.
Повесть Кейна основана на реальном преступлении 1927 года, которое всколыхнуло всю Америку. Первые сценарные наброски появились в 1935 году, однако были заблокированы цензорами кодекса Хейса, которые сочли эту историю аморальной.
Уайлдер выбрал для съёмок фильма уединённые калифорнийские особняки 1920-х годов, выдержанные в колониальном стиле.
В одном из кадров запечатлён сценарист Раймонд Чандлер, случайно попавший в объектив кинокамеры.
Перед самым выходом в прокат из картины были удалены финальные морализаторские сцены: суд над Уолтером и его казнь в газовой камере[7].
Barbara Stanwyck
Date: 2020-05-25 01:24 pm (UTC)Став сиротой в возрасте четырёх лет, Стэнвик частично воспитывалась в приёмных семьях, постоянно работала. Один из её режиссёров, Жак Турнеур, сказал о Стэнвик: «Она живёт только двумя вещами, и обе они — работа». Стэнвик начала свою профессиональную карьеру в 1923 году, появившись в 16 лет на сцене в хоре как девушка Зигфелда и в течение нескольких лет играла в пьесах. Затем она сыграла свою первую главную роль в «Бурлеске» (1927), став звездой Бродвея. Крупный прорыв актрисы в кино произошёл в 1930 году, когда Франк Капра выбрал её для своей романтической драмы «Дамы для досуга», после чего к ней начали поступать предложения сняться в главных ролях других фильмов.
Актёрская карьера Стэнвик складывалась удачно как в кино, так и на телевидении. Она была фавориткой таких режиссёров, как Сесил Б. Демилль, Фриц Ланг и Франк Капра. За 38 лет работы в кино она снялась в 85 фильмах, а затем перешла на телевидение.
While playing in The Noose, Stanwyck reportedly fell in love with her married co-star, Rex Cherryman.[10][62] Cherryman had become ill early in 1928 and his doctor advised him to take a sea voyage to Paris where he and Stanwyck had arranged to meet. While still at sea, he died of septic poisoning at the age of 31.[63]
On August 26, 1928, Stanwyck married her Burlesque co-star, Frank Fay. She and Fay later claimed they disliked each other at first, but became close after Cherryman's death.[10] A botched abortion at the age of 15 had resulted in complications which left Stanwyck unable to have children, according to her biographer.[64]
Marjorie Reynolds
Date: 2020-05-25 06:16 pm (UTC)Дочь доктора и его жены, Рейнольдс родилась под именем Марджори Гудспид в Буле, штат Айдахо[2]. Она играла в кино как под фамилией Гудспид, так и под фамилией Мур. Когда ей было 3 года, её семья переехала в Лос-Анджелес, штат Калифорния[3]. Она начала брать уроки танцев в возрасте 4-х лет. Она училась в средней школе Лос-Анджелеса[4].
Начиная с 6 лет, Рейнольдс была признанной детской актрисой, играя в таких немых фильмах, как «Скарамуш (англ.)русск.» (1923). Её первая «говорящая» роль состоялась в фильме «Убийство в деревне Гринвич (англ.)русск.» (1937). Она появилась в эпизодах в многочисленных фильмах, в том числе «Унесённые ветром» (1939). У Рейнольдса есть звезда в телевизионном разделе Голливудской аллеи славы, на 1525-й улице Вайн, которую она получила 8 февраля 1960 года[5].
В 1936—1952 годы Марджори была замужем за кастинг-директором Джеком Рейнольдсом (1909—1990)[6][7], от которого родила свою единственную дочь — Линду Рейнольдс (род. 19.11.1946). Линда начинала свою карьеру как актриса, но позже стала кастинг-директором, как отец. Через год после развода с Рейнольдсом, 18 мая 1953 года, актриса вышла замуж за киномонтажёра и актёра Джона Уитни. 4 мая 1985 года, ровно за две недели до их 32-й годовщины свадьбы, Уитни скончался после продолжительной болезни в возрасте 67-ми лет[2][8][9].
1 февраля 1997 года Рейнольдс, страдавшая от застойной сердечной недостаточности, потеряла сознание и умерла на Манхэттен-Бич, штат Калифорния, во время прогулки со своей собакой. Ей было 79 лет[10].
Ministry of Fear is a 1944
Date: 2020-05-25 06:16 pm (UTC)Graham Greene's protagonist, Arthur Rowe (Stephen Neale in the film), is profoundly tormented with guilt for his having murdered his wife. In the movie, that is a simple mercy killing, an assisted suicide, and Neale holds his wife's hand as she passes away. In the book, Rowe slips the poison into his wife's milk – "how queer it tastes," she says – and leaves her to die alone. Despite the official finding of a mercy killing, he believes "that somewhere there was justice, and justice condemned him." He knows that the deed was not so much to end her suffering, as to end his own. This overwhelming sense of guilt, pervading the novel from beginning to end, is absent from the film.
The film omits all of Rowe's incarceration in Dr Forester's private asylum with amnesia, after the bomb in the booby-trapped case of books explodes. Gradually he works out that the institution is run by Nazi agents and that inmates who find out too much are eliminated. Painful though it is to regain his memories, he realises that he must remember all he can and get out to inform the police.
His love interest, Anna Hilfe (Carla Hilfe in the film), appears in Fritz Lang's movie to be uninvolved in her brother's spy activities. In the novel, she does not shoot her brother dead, and there is no rooftop shootout with Nazi agents. Her brother Willi Hilfe, armed with a gun with a single bullet, commits suicide, in a railway station lavatory, when he cannot escape. Anna (Carla) must forever fear exposure as a spy, just as Rowe (Neale) fears exposure as a murderer. They go on together, lovers, but hardly the happy and carefree couple portrayed in the film: "They had to tread carefully for a lifetime, never speak without thinking twice ... They would never know what it was not to be afraid of being found out." That, not the spy pursuit of the film, is at the heart of Graham Greene's novel.
no subject
Date: 2020-05-25 06:23 pm (UTC)Родилась в нью-йоркском районе Астория, и в начале своей карьеры работала в качестве фотомодели. Дебютировав на большом экране в начале 1940-х годов, она сменила имя на более короткое и благозвучное, а также выработала особый акцент, напоминающий британский, чтобы как-то выделить себя на фоне других начинающих актрис. За годы своей кинокарьеры Брук снялась в четырёх десятках картин, среди которых «Шерлок Холмс и голос ужаса» (1942), «Шерлок Холмс перед лицом смерти» (1943), «Джейн Эйр» (1943), «Министерство страха» (1943), «Женщина в зелёном» (1945), «Захватчики с Марса» (1953) и «Человек, который слишком много знал» (1956). В 1950-е годы актриса много работала на телевидении, где запомнилась своими ролями в сериалах «Шоу Эбботта и Костелло», «Я люблю Люси», «Моя маленькая Марджи», «Перри Мейсон» и «Майкл Шейн».
Актриса дважды была замужем: первый брак закончился разводом, а со вторым супругом, сотрудником студии «MGM» Реймондом А. Кланом, она была вместе до его смерти в 1988 году. От второго мужа она родила сына Дональда Куна, а также стала приёмной матерью его дочери от первого брака. Хиллари Брук умерла от лёгочной эмболии в 1999 году в возрасте 84 лет.[1]
no subject
Date: 2020-05-26 05:12 am (UTC)Очень годная отечественная фантастика. Как это я такой фильм пропустила?
Не про рептилоидов, а про что-то вагиномордое с космоса, но сделано добротно.
Чекист
Date: 2020-05-26 05:30 am (UTC)Будни провинциального, губернского ЧК, где-то в Сибири, потому что часто упоминаются те, кто служил у Колчака. Приговоры, приговоры, расстрелы, расстрелы. По пять человек заводят в подвал, заставляют раздеваться и убивают выстрелами в затылок из наганов или револьверов, черт их поймет. Повседневная жизнь Чрезвычайной комиссии.
Показано это многократно, очень натуралистично, особенно погрузка голых трупов в грузовик после расстрелов. Там еще всякие мелкие детали: чтобы не слышно было выстрелов, включают граммофон с громкой музыкой, а жертвы ведут себя очень по-разному.
No Man of Her Own
Date: 2020-05-26 06:53 am (UTC)Рабочими названиями этого фильма на разных этапах его создания были «С этим кольцом» (англ. With This Ring), «Ложь» (англ. The Lie), «Они зовут меня Патриция» (англ. They Call Me Patrice) и «Я вышла замуж за мертвеца» (англ. I Married a Dead Man)[5].
Рассказ Корнелла Вулрича, по которому поставлен фильм, изначально назывался «Они зовут меня Патриция», и был впервые опубликован в журнале Today’s Woman. Позднее Вулрич переработал рассказ в роман под названием «Я вышла замуж за мертвеца», выпустив его под псевдонимом Уильям Айриш (англ. William Irish)[5].
Уже после выхода фильма на экраны режиссёр Митчелл Лейзен в одном из интервью заявил, что не был удовлетворён изначальным вариантом сценария, который написала Сэлли Бенсон, и был вынужден практически полностью переписать его с помощью Кэтрин Терни, которая написала вступительную часть. По словам Лейзена, он не указал своё имя в титрах как сценариста, так как на тот момент не был членом Гильдии киносценаристов[5].
По информации «Нью-Йорк Таймс», персонаж Барбары Стэнвик был первоначально написан так, как будто она была проституткой. Как отмечалось в газете, Администрация производственного кодекса отказалась утвердить сценарий, так как, согласно Производственному кодексу, персонаж, показанный как проститутка, должен заплатить за свой «грех» смертью, а в планы Лейзена не входил «такой трагический финал»[5].
По информации Американского института киноискусства, в мае 1949 года Администрация Производственного кодекса отвергла первый вариант сценария, заключив, что «он имеет слишком определённый привкус, оправдывающий убийство как средство избавления от шантажиста». В письме студии Paramount Администрация также отметила: «Ваши симпатичные главные герои виновны в попытке совершить преднамеренное убийство, и серьёзном вмешательстве в процесс осуществления правосудия, при этом эти действия им удаётся успешно скрыть от полиции». Администрация предложила продюсерам «ввести более сильный и весомый голос в защиту моральных ценностей» и «переписать финал так, чтобы Хелен и Билл определённо сознавались полиции в своей незаконной деятельности, и чтобы полиция дала им ясно понять, что им придётся отвечать за последствия их действий»[5].
Этот фильм стал кинодебютом для театрального актёра Лайла Беттгера, который в дальнейшем он стал одним из самых востребованных характерных актёров в Голливуде[6][5].
no subject
Date: 2020-05-26 06:56 am (UTC)После выхода фильма на экраны журнал Variety дал ему позитивную оценку, отметив, что он «сочетает историю любви взрослых людей и мелодраму, которая протекает c интенсивностью цветущей полным цветом мыльной оперы», при этом всё выполнено «с хорошим экранным драматизмом»[7]. Кинообозреватель «Нью-Йорк Таймс» Босли Краузер обратил внимание на «ощутимый объём театральности» в картине, далее указав на то, что «это пылкая и мрачная искусственная история полна надуманных ситуаций и сознательно введённых романтических штампов». По мнению критика, «этот тип женского страдания, при котором мораль безответственно уступает место эмоциональному воздействию, никого не может взволновать, кроме разве что очевидных простаков»[8].
Современные историки кино оценивают фильм преимущественно высоко. В частности, Спенсер Селби оценил его как «пылкий и напряжённый женский нуар, который, кажется, поднимает изначальный материал Вулрича на новый уровень»[9], Майкл Кини назвал его «увлекательным, но растянутым мыльным нуаром» [2], а Дэвид Хоган написал, что фильм «увлекательно неправдоподобный и пенистый, как мыльная опера» [10], подытожив своё мнение словами, что это «женская картина с мужской остротой»[11].
В рецензии журнала TimeOut фильм назван «отличным маленьким триллером» благодаря «плотной поставке Лейзена и мощной игре Стэнвик». По мнению автора рецензии, «фильм постоянно удивляет и безумно неправдоподобен»[12]. Журнал TV Guide называет картину «мыльной оперой», которая «полна всякого рода манипулятивных приёмов, большинство из которых публика может почувствовать», однако это не портит впечатления от фильма[6].
Крейг Батлер отмечает, что «как и приличествует фильму по роману Корнелла Вулрича, над ним витает аура надвигающегося мрака и обречённости, ощущения, что Рок непременно нанесёт удар по счастью — вопрос лишь в том, когда этот удар придёт и в какой форме». И потому финал фильма — «который сильно отличается от книжного — выглядит совершенно нелепо». Критик обращает внимание на серьёзное отступление от литературного первоисточника, что плохо сказывается на атмосфере и правдоподобии картины. При этом критик замечает, что «к счастью, у фильма есть ослепительная звезда и уверенный режиссёр, которые преодолевают эти ухабы». В итоге, по мнению Батлера, «неспособность справиться со своими недостатками» не позволяет этой ленте «стать по-настоящему большим фильмом, однако Стэнвик делает его более чем достойным»[13].
no subject
Date: 2020-05-26 06:57 am (UTC)По словам Дэвида Хогана, тема внебрачной беременности была сравнительно новой для голливудского кино 1940-х годов. Впервые она возникла лишь в 1949 году в режиссёрском дебюте Айды Лупино «Нежеланная» (1949) с Сэлли Форрест в роли несчастной молодой матери[1]. Как пишет Хоган, данный «фильм рассматривает ситуацию, неприемлемую для женщины того времени — быть беременной и не замужем. Так как женщинам не давали серьёзных возможностей обеспечивать себя самостоятельно, и не ожидали от них этого, многие в положении Хелен были обречены не только на проблемы с социальной адаптацией, но и на эмоциональную изоляцию и нищету (это в том случае, если они не решались рискнуть на аборт в какой-нибудь подворотне)». По словам Хогана, в 1949 году, когда снималось это кино, «в обществе были всё ещё свежи те иллюзорные ценности, которые помогали мотивировать Америку во время Второй мировой войны — свобода, дом, семья, порядочность и прочие туманно-лицемерные качества. И не дай вам Бог в то время оказаться в ситуации Хелен»[10]. Общество того времени воспринимало в качестве главного греха Хелен «не тот факт, что она выдала себя за Патрицию», а то, что она «плохо оценила ситуацию, когда оказалась в объятиях Стива, не взвесив перед этим последствия»[1].
no subject
Date: 2020-05-26 06:59 am (UTC)По мнению Краузера, сценарий Бенсон и Тёрни по роману Айриша представляется «глупой и небрежной работой с множеством неестественных ситуаций и откровенных штампов»[8]. Батлер также указывает на то, что «сценарий фильма содержит с избытком моментов, в которые трудно поверить. Некоторые из них придумали сценаристы Сэлли Бенсон и Кэтрин Тёрни, но некоторые пришли и из начального источника — от Вулрича». По словам критика, «оторванные от самобытного литературного голоса Вулрича и без той богатой атмосферы, которую он привносит на страницы книги, сюжетные повороты выступают как искусственные приёмы, которые излишне растягивают границы правдоподобия». Вместе с тем, Батлер высоко оценивает режиссёрскую работу Митчелла Лейзена, который «привносит в постановку уверенность, опровергая тот факт, что большинство его фильмов не были столь „жёсткими“, каким в итоге становится этот»[13].
Дэвид Хоган полагает, что «роман Вулрича был уже сценарием сам по себе, и Лейзену вместе с Бенсон и Тёрни надо было изменить совсем немного»[1]. При этом киновед обращает внимание на продуманность визуального решения картины, которое обеспечили Лейзен и оператор Дэниел Л. Фэпп. Так, они «наполнили острым мраком начальные сцены с участием Хелен и Стива в Нью-Йорке, затем сделали поворот, смягчив визуальный стиль после того, как в поезде Хелен познакомилась с четой Харнессов. Затем визуальный ряд вновь сменился на кошмарный мрак, когда поезд сошёл с рельс и перевернулся»[1]. Дома с мамой и папой Харкнессами визуальная тональность снова стала тёплой и мягкой, дополняя впечатление о доброжелательной природе большого любвеобильного дома. «Когда Стив снова вторгается в жизнь Хелен, резкие тени возвращаются, сохраняясь до конца картины». Как отмечает Хоган, в финале картины «великолепная студийная съёмка с имитирующей тёмные слякотные улицы тщательной постановкой света придаёт эпизоду с избавлением от тела особую зловещую силу»[11].
no subject
Date: 2020-05-26 07:02 am (UTC)Критики высоко оценили актёрскую игру, особенно выделив Барбару Стэнвик в главной роли. Так, после выхода картины Краузер отметил, что «киноаудитория уже должна была привыкнуть к тому, что Барбара Стэнвик регулярно появляется на экране в роли дамы, которую преследуют всевозможные последствия какого-либо неблагоразумного нарушения общественных норм. Наряду с Бетти Дейвис и Джоан Кроуфорд она стала одной из постоянных страдалиц на экране. Кажется, что каждый раз, когда мисс Стэнвик делает картину, она делает неверный шаг — в творческом плане. Люди уже знают, чего от неё ожидать, и последний фильм не стал исключением»[8]. В этой картине Стэнвик играет «в основе своей очень порядочную девушку, которая разрывается между любовью к своему ребёнку и уважением к дедушке с бабушкой, которых она обманывает. В результате её самые высокие эмоциональные реакции вступают в болезненное противоречие. На менее высоком уровне она разрывается между нарастающим желанием заполучить члена благородного семейства и страхом перед бандитом, который может всё разрушить. И надо сказать, к чести Стэнвик, что она, кажется, справляется с тем, чтобы передать все эти напряжённые эмоции вполне достойно»[8]. Краузер также отмечает, что «Джон Лунд силён в роли неоднозначного молодого человека, а Джейн Коул и Генри О’Нил достойно играют дедушку и бабушку в добросердечном стиле. Лишь Лайл Беттгер в роли злодея держится так, как будто знает, что этот фильм — сплошное надувательство, и откровенно играет свою роль именно так»[8]. Журнал Variety написал, что «Стэнвик прекрасна в роли героини», отметив также «хорошую работу Лунда», который создаёт образ человека, «влюбляющегося в девушку, которую считает вдовой своего погибшего брата»[7].
По мнению Крейга Батлера, «трудно представить лучшую Хелен, чем блестящую и при этом крепко стоящую на земле Барбару Стэнвик. Кажется, вообще не способная сыграть невдохновенно, Стэнвик заставляет свою героиню жить и дышать, и зритель готов принять абсолютно всё, что происходит на экране, когда видит Стэнвик». Кроме того, критик положительно оценил игру Джейн Коул, которая «обеспечивает крепкую игру второго плана». Вместе с тем, по его мнению, «Лайл Беттгер вышел немного чрезмерным, а Джон Лунд — немного скучным»[13]. Журнал TimeOut также обратил внимание на «мощную игру Стэнвик», при этом указав на «предсказуемость игры Джона Лунда в роли романтического главного героя»[12].
no subject
Date: 2020-05-26 07:05 am (UTC)Несмотря на то, что сюжет его книг часто движет «роковая женщина», сам Вулрич вёл гомосексуальный образ жизни, хотя и был женат на Глории Блэктон три месяца. После смерти матери (1957) он впал в депрессию, спился. Прогрессирующая гангрена потребовала ампутации ноги, застарелый диабет давал о себе знать. Вулрич скончался 25 сентября 1968 года. На его состояние была основана стипендия имени матери Вулрича для студентов Колумбийского университета.
While in Hollywood, Woolrich explored his sexuality,[3] apparently engaging in what Frances M. Nevins Jr. describes as "promiscuous and clandestine homosexual activity" and by marrying Violet Virginia Blackton, the 21-year-old daughter of J. Stuart Blackton, one of the founders of the Vitagraph studio. Failing in both his attempt at marriage and at establishing a career as a screenwriter (the unconsummated marriage was annulled in 1933; Woolrich garnered no screen credits), Woolrich sought to resume his life as a novelist
The Glass Key
Date: 2020-05-26 04:13 pm (UTC)Журнал Variety положительно оценил фильм, написав: «Расследование таинственного убийства на фоне политических интриг, царей азартных игр, любовной истории и похотливых действий, эта обновлённая киноверсия романа Дэшила Хэммета — первый раз он был экранизирован в 1935 году — хорошая картина в своем жанре… В результате удачного смешения получился увлекательный детектив с существенным акцентом на темы политики и организованной преступности, сделав фильм прекрасным развлечением для широкой аудитории. Донлеви делает все возможное в роли политического лидера, который пробивается наверх „другим путём“»[2].
Критик Деннис Шварц написал: «Фильм сделан главным образом для развлечения, настолько легко он перескакивает через коррумпированный политический процесс, используя его просто как фон для неправдоподобной любовной истории, развивающейся между помолвленной Лейк и бесчувственным, холодным Лэддом. Фильм содержит много неразвитых тем фильма нуар, которые использованы в других фильмах. „Большой сон“ Говарда Хоукса взял многое из „Стеклянного ключа“»[3].
Критик Хэл Эриксон написал: «„Стеклянный ключ“ Дэшила Хэммета, история политической коррупции в большом городе, впервые был экранизирован в 1935 году, в нём снялись Эдвард Арнольд в роли двуличного политического босса и Джордж Рафт в качестве его лояльного заместителя. Нынешний ремейк 1942 года лучше первого фильма, особенно благодаря смене вялого Рафта на харизматичного Алана Лэдда… Значительно менее сложный, чем роман Дэшила Хэммета (и значительно менее осуждающий американскую политическую систему), „Стеклянный ключ“ ещё более увеличил кассовый доход новой команды „Парамаунта“ в составе Алана Лэдда и Вероники Лейк»[4].
Veronica Lake
Date: 2020-05-26 04:16 pm (UTC)Констанс Фрэнсис Мари Окельман (англ. Constance Frances Marie Ockelman) родилась 14 ноября 1922 года в Бруклине в семье работника нефтяной компании немецкого и ирландского происхождения Гарри Окельмана и ирландки Констанс Тримбл.
Вероника Лейк в трейлере к фильму Странствия Салливана в 1941 году
Выиграв местный конкурс красоты, она приехала в Голливуд со своей матерью в 1938. Год спустя дебютировала в кино на студии «RKO», где после первой же роли привлекла к себе внимание одного из продюсеров «Paramount Pictures» образом сексапильной блондинки с длинными волосами, закрывающими один глаз, благодаря которому в дальнейшем она и запомнилась зрителям.
Лейк была кумиром многих женщин, а её причёска с распущенными светлыми волосами до плеч, получившая название «игра в прятки», была одной из самых популярных в те годы[4]. Несмотря на большую популярность среди зрителей, она считалась актрисой с тяжёлым характером, работа с которой постоянно осложнялась какими-либо конфликтами[5].
В 1944 году Лейк, будучи беременной, упала во время съёмок одного из фильмов, что в итоге привело к скорым родам и смерти новорождённого младенца[6]. Это событие сильно повлияло на жизнь актрисы — спустя год она развелась с первым мужем, а вскоре у неё начались проблемы с алкоголем. Будучи и без этого женщиной со сложным характером, она стала ещё чаще нарываться на скандалы со съёмочным руководством, и в итоге в 1948 году студия «Paramount» решила не продлевать с ней контракт.
К середине 1950-х годов безуспешные попытки продолжить работу на телевидении и в театре ни к чему не привели, и её карьера окончательно рухнула. После развода с третьим мужем в 1959 году Лейк всё чаще стала попадаться полицейским за хулиганство и пьянство в общественных местах, живя при этом в дешёвых гостиницах Бруклина. Вскоре один из репортёров «New York Post» обнаружил её работающей буфетчицей в одном из отелей Манхэттена, из-за чего актриса вновь попала на страницы газет и привлекла к себе внимание общественности. На этой волне ей даже удалось вновь попасть на экран: Вероника некоторое время была ведущей одной из телепрограмм в Балтиморе.
Тем не менее её психическое состояние неуклонно ухудшалось, что в итоге привело к развитию у Лейк паранойи[7]. Актриса скончалась 7 июля 1973 года от гепатита и почечной недостаточности, вызванной алкоголизмом, в городе Берлингтон в штате Вермонт в возрасте 50 лет[8]. Она была кремирована, а её прах развеян на побережье Виргинских островов, как она сама пожелала.
За свой вклад в развитие киноискусства Вероника Лейк была удостоена звезды на Голливудской аллее славы.
no subject
Date: 2020-05-26 04:22 pm (UTC)The Keanes lived in Saranac Lake, New York, where young Lake attended St. Bernard's School. She was then sent to Villa Maria, an all-girls Catholic boarding school in Montreal, Quebec, Canada, from which she was expelled. Lake later claimed she attended McGill University and took a premed course for a year, intending to become a surgeon. This claim was included in several press biographies, although Lake later declared it was bogus. Lake subsequently apologized to the president of McGill, who was simply amused when she explained her habit of self-dramatizing.[7] When her stepfather fell ill during her second year[vague], the Keane family later moved to Miami, Florida.[8] Lake attended Miami High School, where she was known for her beauty. She had a troubled childhood and was diagnosed with schizophrenia, according to her mother.[9]
Constance Keane
In 1938, the Keanes moved to Beverly Hills, California. While briefly under contract to MGM, Lake enrolled in that studio's acting farm, the Bliss-Hayden School of Acting (now the Beverly Hills Playhouse). She made friends with a girl named Gwen Horn and accompanied her when Horn went to audition at RKO.[8] She appeared in the play Thought for Food in January 1939.[10] A theatre critic from the Los Angeles Times called her "a fetching little trick" for her appearance in She Made Her Bed.[11]
She also appeared as an extra in a number of movies.[12] Keane's first appearance on screen was for RKO, playing a small role among several coeds in the film Sorority House (1939). The part wound up being cut from the film, but she was encouraged to continue. Similar roles followed, including All Women Have Secrets (1939), Dancing Co-Ed (also 1939), Young as Your Feel (1940), and Forty Little Mothers (also 1940). Forty Little Mothers was the first time she let her hair down on screen.[13]
no subject
Date: 2020-05-26 04:27 pm (UTC)Lake attracted the interest of Fred Wilcox, an assistant director, who shot a test scene of her performing from a play and showed it to an agent. The agent, in turn, showed it to producer Arthur Hornblow Jr., who was looking for a new girl to play the part of a nightclub singer in a military drama, I Wanted Wings (1940). The role would make Lake, still in her teens, a star.[8] Hornblow changed the actress's name to Veronica Lake. According to him, her eyes, "calm and clear like a blue lake", were the inspiration for her new name.[14]
It was during the filming of I Wanted Wings that Lake developed her signature look. Lake's long blonde hair accidentally fell over her right eye during a take and created a "peek-a-boo" effect. "I was playing a sympathetic drunk, I had my arm on a table ... it slipped ... and my hair — it was always baby fine and had this natural break — fell over my face ... It became my trademark and purely by accident", she recalled.[15]
Hairstyle change
During World War II, Lake changed her trademark peek-a-boo hairstyle at the urging of the government to encourage women working in war industry factories to adopt more practical, safer hairstyles.[25] Although the change helped to decrease accidents involving women getting their hair caught in machinery, doing so may have damaged Lake's career.[26][27] She also became a popular pin-up girl for soldiers during World War II and traveled throughout the United States to raise money for war bonds.[27]
Decline as star
Lake's career faltered with her unsympathetic role as Nazi spy Dora Bruckman in The Hour Before the Dawn (1944), shot in mid 1943. Scathing reviews of The Hour Before the Dawn included criticism of her unconvincing German accent.[citation needed] She had begun drinking more heavily during this period, and a growing number of people refused to work with her. Lake had a number of months off work, during which time she lost a child and was divorced.
no subject
Date: 2020-05-26 04:35 pm (UTC)After her third divorce, Lake drifted between cheap hotels in New York City, and was arrested several times for public drunkenness and disorderly conduct. In 1962, a New York Post reporter found her living at the all-women's Martha Washington Hotel in Manhattan, working as a waitress downstairs in the cocktail lounge.[37] She was working under the name "Connie de Toth". Lake said she took the job in part because "I like people. I like to talk to them".[38]
The reporter's widely distributed story led to speculation that Lake was destitute. After the story ran, fans of Lake sent her money which she returned as "a matter of pride".[35] Lake vehemently denied that she was destitute and stated, "It's as though people were making me out to be down-and-out. I wasn't. I was paying $190 a month rent then, and that's a long way from being broke".[39] The story did revive some interest in Lake and led to some television and stage appearances, most notably in the 1963 off-Broadway revival of the musical Best Foot Forward.[39][40]
In 1966, she had a brief stint as a television hostess in Baltimore, Maryland, along with a largely ignored film role in Footsteps in the Snow. She also continued appearing in stage roles.[27] She went to Freeport in the Bahamas to visit a friend and ended up living there for a few years.[15]
Lake's memoirs, Veronica: The Autobiography of Veronica Lake, which she dictated to the writer Donald Bain, were published in the United Kingdom in 1969, and in the United States the following year. In the book, Lake discusses her career, her failed marriages, her romances with Howard Hughes, Tommy Manville and Aristotle Onassis, her alcoholism, and her guilt over not spending enough time with her children.[16] In the book, Lake stated to Bain that her mother pushed her into a career as an actress. Bain quoted Lake, looking back at her career, as saying, "I never did cheesecake like Ann Sheridan or Betty Grable. I just used my hair". She also laughed off the term "sex symbol" and instead referred to herself as a "sex zombie".[35]
Lake in trailer for her final film Flesh Feast (1970)
When she went to the UK to promote her book in 1969 she received an offer to appear on stage in Madam Chairman.[15] Also in 1969, Lake essayed the role of Blanche DuBois in a revival of A Streetcar Named Desire on the English stage; her performance won rave reviews.[41] With the proceeds from her autobiography, after she had divided them with Bain, she co-produced and starred in her final film, Flesh Feast (1970), a low-budget horror movie with a Nazi-myth storyline.[citation needed]
no subject
Date: 2020-05-26 04:40 pm (UTC)Lake's first marriage was to art director John S. Detlie, in 1940. They had a daughter, Elaine (born in 1941),[43] and a son, Anthony (born July 8, 1943). According to news from the time, Lake's son was born prematurely after she tripped on a lighting cable while filming a movie. Anthony died on July 15, 1943.[44] Lake and Detlie separated in August 1943 and divorced in December 1943.[43]
In 1944, Lake married film director Andre DeToth with whom she had a son, Andre Anthony Michael III (known as Michael DeToth), and a daughter, Diana (born October 1948). Days before Diana's birth, Lake's mother sued her for support payments.[45] Lake and DeToth divorced in 1952.[46]
In September 1955, she married songwriter Joseph Allan McCarthy.[47] They were divorced in 1959. In 1969, she revealed that she rarely saw her children.[15]
Death
In June 1973, Lake returned from her autobiography promotion and summer stock tour in England to the United States and while traveling in Vermont, visited a local doctor, complaining of stomach pains. She was discovered to have cirrhosis of the liver as a result of her years of drinking, and on June 26, she checked into the University of Vermont Medical Center in Burlington.[41]
She died there on July 7, 1973, of acute hepatitis and acute kidney injury.[48] Her son Michael claimed her body.[49] Lake's memorial service was held at the Universal Chapel in New York City on July 11.[50]
She was cremated and, according to her wishes, her ashes were scattered off the coast of the Virgin Islands. In 2004, some of Lake's ashes were reportedly found in a New York antique store.[51]
no subject
Date: 2020-05-26 05:53 pm (UTC)no subject
Date: 2020-05-26 05:56 pm (UTC)no subject
Date: 2020-05-26 07:07 pm (UTC)Грэм приезжает в родной город (который покинул девять лет назад) по приглашению Джона, приятеля по колледжу, — ныне преуспевающего адвоката, имеющего отличный дом, любящую жену Энн и в качестве страстной любовницы её сестру Синтию. Но на самом деле Энн мучается от непонимания и неудовлетворённости совместной жизнью с Джоном, пока не узнаёт о его неверности. Возникшая симпатия Энн к Грэму перерастает в чувства, и она уходит от Джона.
«Секс, ложь и видео» (англ. Sex, Lies, and Videotape) — американская психологическая драма режиссёра Стивена Содерберга, повествующая о взаимоотношениях женщины, разочаровавшейся в своей семейной жизни, и мужчины, отчаявшегося найти счастье в любви.
Дебютный фильм Стивена Содерберга получил главную премию на Каннском кинофестивале, а исполнитель главной роли был удостоен приза за лучшую мужскую роль. Лента является одной из наиболее важных для независимого кинематографа США[3]. В 2006 году картина была включена в Национальный реестр фильмов США[4].
no subject
Date: 2020-05-26 07:42 pm (UTC)Вскоре пришло его письмо. «Дорогая госпожа Бергман. Я не писал Вам довольно долго, потому что хотел знать наверняка, что могу Вам предложить. Прежде всего я должен сказать, что у меня существует свой собственный стиль в работе. Я не пишу заранее сценарий, который — я так думаю — сужает, ограничивает возможности. Безусловно, когда я начинаю, у меня есть достаточно четкие идеи, различные диалоги, которые я, по мере того как ввожу их в действие, отбираю и улучшаю. Сказав так много, я хочу, чтобы Вы знали, в каком неописуемом волнении я нахожусь, когда теперь появилась возможность работать с Вами. Приблизительно в конце февраля прошлого года я ехал на машине вдоль Сабины (место к северу от Рима) . Около источника на Фарфе мое внимание привлекла необычная сцена. В поле, окруженном вьюокой колючей проволокой, сбились в кучу, как дикие козы в загоне, несколько женщин. Я подъехал ближе и понял, что это были иностранки — из Югославии, Польши, Румынии, Греции, Германии, Латвии, Литвы, Венгрии. Война согнала их с родных мест, они объехали пол-Европы, познав ужас концентрационных лагерей, принудительных работ и ночных грабежей. Они были жертвами солдатни двадцати различных национальностей. Сейчас, охраняемые полицией, они находились в лагере, ожидая возвращения домой. Солдат приказал мне отойти. С этими несчастными нельзя было разговаривать. С другого конца поля, стоя в совершеннейшем одиночестве за колючей проволокой, на меня смотрела светловолосая миловидная женщина, одетая в черное. Стараясь не привлекать внимания, я подъехал ближе. Она знала только несколько итальянских слов К ее щекам приливала краска. Она была из Латвии В ее чистых глазах можно было прочитать немое от чаяние. Я протянул руку через проволоку, и она схватила ее, как утопающий — проплывающую мимо доску Солдат, выкрикивая угрозы, подошел ближе. Я вернулся в машину. Воспоминание об этой женщине преследовало меня. Я добился разрешения у властей посетить этот лагерь вновь. Но ее уже там не было. Женщины сказали, что она убежала с солдатом. Они должны были пожениться, и тогда она могла бы остаться в Италии. Он был с островов Липари. Могли бы мы поехать вместе и разыскать ее? Могли бы мы представить ее жизнь в маленькой деревушке поблизости от Стромболи? Скорее всего. Вы не знаете островов Липари, не многие из итальянцев знают их. Они заслужили горькую славу во времена фашизма, потому что там в заключении находились многие антифашисты. Там, в Тирюнском море к северу от Сицилии, есть семь вулканов. Один из них — Стромболи — постоянно действующий. У подножия вулкана, в заливе, расположилась маленькая деревушка. Несколько белых домов — все в трещинах от землетрясений.
no subject
Date: 2020-05-26 07:42 pm (UTC)no subject
Date: 2020-05-26 08:02 pm (UTC)no subject
Date: 2020-05-26 08:06 pm (UTC)Она родилась в доме, стоявшем в сотне ярдов от этого театра, где внизу, на первом этаже, находился отцовский фото-магазин. На той же Стрэндвэген. Она взглянула на широкие каменные ступени. Четыре круглые опаловые лампы, как огромные луковицы, парили над входом. По обе стороны двери стояли позолоченные фигуры муз, включая и ее любимую Талию — покровительницу театра. Она обогнула здание и через служебный вход прошла в контору, где служащий театра просматривал список кандидатов, которым на утро назначено было прослушивание. «Мисс Бергман? У вас шестнадцатый номер. Это значит, что вам придется немного подождать, пока вас вызовут». e-reading.club
no subject
Date: 2020-05-26 08:09 pm (UTC)Итак, я подготовила эту сценку. Стоя за кулисами, я ждала, когда меня вызовут. На сцену я выходила одна, а поддерживать диалог должен был кто-то из-за кулис. В данном случае со мной работал юноша, игравший деревенского парня, он же мог стать суфлером, если я забуду текст. Итак, мой выход. Пробежка, прыжок в воздухе, и вот я стою посредине сцены с широчайшей радостной улыбкой на лице, способной оживить даже мертвого. Едва переведя дух, я готовлюсь к первой фразе. И тут мой взгляд падает вниз, через свет рампы, на жюри. В это невозможно поверить! Они не обращают на меня ни малейшего внимания. Члены жюри, сидящие в первом ряду, спокойно переговариваются с теми, кто расположился во втором. Я застываю в полном ужасе. Я не могу вспомнить следующую строку. Юноша бросает мне реплику. Я ее ловлю, но теперь члены жюри говорят, жестикулируя, в полный голос. От отчаяния я просто отупеваю. В конце концов, они могли хотя бы выслушать меня, дать мне закончить. Я не могу собраться с мыслями, не могу ничего вспомнить. Свистящим шепотом спрашиваю у парня: «Какая следующая строка?» Но, прежде чем он успевает что-либо ответить, я слышу голос председателя: «Все. Достаточно. Благодарю вас. Следующий, пожалуйста, следующий». Я ухожу со сцены. Я ничего не вижу и не слышу вокруг себя. Прохожу через фойе. Выхожу на улицу и думаю: теперь надо идти домой, к дяде Отто. Надо рассказать, как меня вышвырнули со сцены через тридцать секунд. Я должна признаться: «Они не слушали меня. Они даже не сочли нужным внимательно меня разглядеть». Теперь я не могу и подумать о том, что стану актрисой. Поэтому жить не стоит. Я иду по направлению к набережной. И знаю: единственное, что я должна сделать, — это броситься в воду и покончить с собой. e-reading.club
no subject
Date: 2020-05-26 08:14 pm (UTC)Несомненно, что смерть матери Ингрид, когда девочке было три года, как и смерть отца, ей тогда исполнилось тринадцать, оказала на нее сильное влияние. Юстус Бергман был единственной опорой Ингрид в первые двенадцать лет ее жизни. Он был олицетворением радости, жизнелюбия и всеобъемлющей любви. Я так гордилась им, хотя временами он не мог испытывать такую же гордость за меня. Дело в том, что ребенком я все время воображала себя кем-то: то птицей, то уличным фонарем, то полицейским, то почтальоном, то цветочным горшком. Помню день, когда я решила стать щенком. И ужасно расстроилась, когда отец стал решительно отказываться надеть на меня ошейник и вывести на прогулку. Однако делать ему было нечего. Я терлась о его ноги, задевала прохожих и у каждого дерева задирала ногу. Не думаю, что этот спектакль доставил ему много радости. Все это происходило оттого, что я была очень одинока и предоставлена самой себе. Я любила наряжаться... и отец помогал мне примерять смешные шляпы, я надевала очки, во рту у меня была трубка... Отца страшно интересовало искусство фотографии, и он фотографировал меня в каком-нибудь забавном виде: то ли в его больших туфлях, то ли еще в чем-то... Стоя перед зеркалом, я представляла всех: от больших медведей до старых дам и юных принцев, я играла все роли и придумывала их сама, потому что играть я начала раньше, чем научилась читать. Потом отец сказал, что мне нужно учиться петь, потому что было бы замечательно, если бы я не произносила слова, а пела. Мне нужно стать оперной певицей, говорил он. Мне еще не было восьми лет, когда я стала брать уроки пения. Я пела и пела, а отец захотел, чтобы я еще и играла на рояле. Тут уж ему пришлось пустить в ход свою власть, поскольку никакого желания заниматься музыкой у меня не было. Время от времени я указывала ему на то, что он не совсем правильно меня воспитывает. За мной надо было присматривать, как за всеми другими детьми. Мне, например, хотелось, как вое остальные дети в школе, получать по кроне в неделю на карманные расходы. Но когда спросила у отца, могу ли я иметь свои карманные деньги, он засунул руку в карман, выудил оттуда горсть монет и протянул мне: — Возьми, сколько тебе нужно. — Нет-нет, здесь слишком много. Ты не должен этого делать, папа, ты не должен меня баловать, — сказала я. — Мне нужна только одна крона в неделю. — Ну, не глупи. Деньги для того и существуют, чтобы их тратить. Бери. — Нет, папа, не возьму. Смотри, я беру две кроны. Остальные убери. Тебе нужно научиться беречь деньги. Итак, я воспитывала его в области моего воспитания. e-reading.club
no subject
Date: 2020-05-26 08:17 pm (UTC)no subject
Date: 2020-05-26 08:22 pm (UTC)Каждый год отец возил меня в Германию, чтобы навестить там немецких бабушку с дедушкой и двух тетушек. Отец вручал им меня, а потом, оставив на их попечение, отправлялся в Англию или еще куда-нибудь в Европу. То, что он бросал меня, было ужасно, ужасно! Я убегала в туалет, запиралась и плакала. Бабушка, обеспокоенная тем, что я слишком долго там нахожусь, стучала в дверь: «Что ты там делаешь? Что ты там делаешь?» Я старалась приглушить свои рыдания, чтобы она не услышала их. Ведь она была просто фурией, и плакала я из-за того, что оставалась с ней. Я по-настоящему боялась их всех и вовсе не чувствовала себя с ними счастливой. Дедушку я вспоминаю как сильного, сурового человека. Они были ужасно строги и воспитывали своих детей в жестких традициях. Я же так любила своего отца, так была привязана к нему, будто это был мой старший брат. Думаю, именно в те приезды я получила заряд немецкой дисциплинированности. Наверное, поэтому я теперь так люблю во всем порядок. Однажды бабушка разбудила меня среди ночи только потому, что я бросила свою одежду на стуле, а не сложила ее как следует. Она заставила меня встать с кровати (мне было около десяти), собрать всю одежду и положить ее на стул. Затем взгляд ее упал на мои ботинки. Я сказала: «Но, бабушка, я почистила их и поставила рядом со стулом». «Нет, дитя мое, они не очень чистые, и кроме того, нужно, чтобы они стояли носок к носку». Такие вещи оказывают влияние на всю жизнь, поэтому теперь меня просто преследует стремление к порядку. Я не могу жить в доме, где царит беспорядок, я просто заболеваю от этого. В Италии я приходила в комнату Робина, все там мыла, чистила, пока он был в школе, а он, возвращаясь, заявлял: «Послушай, мама, в моем беспорядке я нахожу свои вещи, но в твоем порядке найти их не могу». И он победил в этой борьбе. Не пускать меня в свою комнату он не мог, поскольку дверь не запиралась. Он просто отвинтил дверную ручку и взял ее с собой в школу. Это меня убило. Но, как бы то ни было, сейчас он стал гораздо опрятнее. e-reading.club
no subject
Date: 2020-05-26 08:28 pm (UTC)Думаю, именно отцовское восхищение моими актерскими данными подтолкнуло меня в выборе пути. Впервые он взял меня в театр, когда мне было около одиннадцати. Я уже бывала с ним в опере, но нельзя сказать, что это меня очень тронуло. И вот — первая пьеса. Я глядела во все глаза. Взрослые люди занимались на сцене тем, что я делала в жизни только для себя, для собственного развлечения. И им платили за это! Они этим зарабатывали себе на жизнь! Я никак не могла взять в толк, как же это актеры ведут себя так же, как я, создавая выдуманный мир, да еще и называют это работой? В первом же антракте, повернувшись к отцу, я громко и взволнованно, так что, наверное, весь зал слышал, произнесла: «Папа, папа, это как раз то, что я хочу делать». Эго чувство осталось неизменным по сей день. Я встаю в шесть, иду на студию, эта работа доставляет мне наслаждение, и я счастлива. Я иду в театр, захожу в свою уборную, накладываю грим, надеваю костюм и говорю себе: «Мне тоже за это платят». e-reading.club
no subject
Date: 2020-05-26 08:28 pm (UTC)no subject
Date: 2020-05-26 08:30 pm (UTC)no subject
Date: 2020-05-26 08:33 pm (UTC)no subject
Date: 2020-05-26 08:36 pm (UTC)