Kiss-кис, May-мяу

[arbeka]

Kiss-кис, May-мяу

(С новым годом, с новым gato-м)

В человеческом общежитиии не принято говорить о планах на (светлое) будущее. А шоб не сглазить.
Сподвигнуться огласить намерения, меня сподобило лишь мизерность оных.
Итак, примечтался мне такой проект:
"Kiss-кис, May-мяу"

Суть проста до слез.
Время от времени прохаживать вокруг мест, где обитают кисы Бездомные ("sin techo") и отщелкивать их рррегулярно.
В идеале, надо бы сиднем сидеть, но на такое мне Б. терпения не дал.

Сегодняшнее наблюдение.
Ночью пал дождь.
По этому поводу, бом-жеватые котики исчезли в местах неведомых.
Места их обитания, общественные столовые, блистают отсутствием.
Прекрасное, надо сказать, начало.

Comments

[lj-frank-bot.livejournal.com]

Здравствуйте!
Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категории: Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.

[belkafoto.livejournal.com]

в больницу скорой помощи привозят человека с ножом в спине.
доктор:
- больно?
человек:
- только когда смеюсь.

[belkafoto.livejournal.com]

завтра я уеду жить к братцу, т.к. он с женой на 2 недели уезжает в римини, племяшка под новгородом, а жить мне дома не представляется никакой возможности. вот вам несомненный плюс наличия старших братцев. как только братец с женой вернутся, я в тот же день уеду к морюшку, потом заеду в мск и поеду обратно домой. через пару дней после моего возвращения мама уедет в ростов-на-дону на 2 недели. подозреваю, что эти последние две недели плохо кончатся - либо я буду жить на улице, либо я скину папашу с балкона. такой расклад.

[belkafoto.livejournal.com]

Сага о Ленине

А помещу-ка я сюда один свой старый-престарый сон. Не правда ли, какая оригинальная мысль?

- Снится мне, как будто мы приходим все на лекцию, а по расписанию должна быть сначала Малиновская, а второй парой Чанышев. И вот Малиновской нет, а вместо неё приходит сразу Чанышев и заявляет, что она заболела, но это совершенно не значит, что у нас будет подряд две философии, а что он сам попытается провести вместо неё сначала зарубежку, а потом уж философию. И вот он в своей обычной издевательской манере спрашивает, что мы вообще читали из древнеисландских саг. Ну, народ там что-то ему отвечает, а он говорит: ну, это всё ерунда... а вот помните ли вы текст саги о Ленине? Ну, никто, разумеется, не помнит, потому что вообще никогда о таком не слышал; ну, и Чанышев всех поносит, говорит, что этот текст надо знать дословно и что он нам его сейчас перескажет... Да нет, прямо процитирует. И рассказывает примерно следующее. Значит, Хёгни, сын Агни, и Бьярни, сын Торфинна, были два величайших вора в Исландии. Их знала вся Исландия. Ну, примерно как Джефф Питерс и Энди Таккер. Это были великие люди и виртуозы своего дела. И вот однажды у них был какой-то простой в делах, что ли, и они нанялись на переправе перегонять паром. В один прекрасный день к берегу подходит какой-то человек, невзрачный с виду, и вроде ему надо переправиться. Ну, они тут же перемигнулись: а, мол, это какой-то фраер, – мы сейчас его обчистим (заранее предвкушают). А у него там и часы золотые на цепочке, и кошелёк, – короче, есть чем поживиться. И вот пока они плыли на пароме, один из них у него вытаскивает часы, другой – кошелёк, и они такие довольные пристают к берегу, прощаются, и этот человек уходит. Тут они, потирая ручки, решили посмотреть свою добычу. Полезли по карманам и тут с изумлением обнаружили, что там нету не только его часов и кошелька, но что и их собственные часы и кошельки тоже исчезли и вообще у них исчезло абсолютно всё, вплоть до того, что из-под верхней одежды пропало нижнее бельё (это их вообще уже поразило, до глубины души). И вот тут-то они и поняли, что это им встретился сам Ленин. А с Лениным им, конечно, не тягаться. Вот такая вот история.

[belkafoto.livejournal.com]

А вот стихотворение из одной строчки, которое сочинил мой папа (собственно, он просто шел по улице и констатировал то, что видел):

Навстречу китайцам китайцы идут.

Сначала мы думали, что к этой первой строчке можно еще что-то добавить, но потом поняли: нет, это исчерпывающе.

[belkafoto.livejournal.com]

Из коллекции шедевров
Это неправда, что китайские студенты начального этапа обучения не в состоянии выполнять творческие задания. Они в состоянии.

Задание: Напишите диалог. Разговаривают муж и жена. Муж очень поздно пришёл домой. Жена думает, что он был не на работе.

Фу Чэнь, 7-ая неделя обучения:

Муж: (Тук-тук).
Жена: Кто?
М.: Можно? Дорогая!
Ж.: Кто? Отель уже закрыт. Пожалуйста, завтра утром.
М.: Да это я!
Ж.: Вы? Иван? Наш домохозяин? Не пассажир?
М.: Да. Да. Да.
Ж.: Мой муж никогда не приходит домой поздно. Ты разбойник?
М.: Нет! Я твой муж.
(Жена открывает окошко в двере).
Ж.: А! Дорогой! Почему стоишь в снегу? Очень холодно. Где ты гулял?
М.: Дорогая, открой дверь.
Ж.: А? Почему?
М.: Я работал сверхурочно в заводе.
Ж.: А! Водка вкусная.
М.: Нет, я работал сверхурочно.
Ж.: “Локомотив” победил “Ливерпуль”?
М.: Нет, я на заводе. А мои все деньги тебе.
Ж.: А!
(Жена закрывает окошко).

(Две часы проехают).

Ж.: Иван, Иван! Ты где?
М.: Тут, тут!
Ж.: А, чёрт.

Задание: Напишите диалог. Разговаривают мать и дочь. У дочери новый друг. Матери этот друг не нравится.

Фу Чэнь, 8-ая неделя обучения:

Дочь: Мама, это мой новый друг, Антон.
Мать: А кто он?
Д.: Он студент в МГУ.
М.: Студент? А, он не работает. А у вас есть много деньги?
Антон: Нет.
Д.: Мама, Антон - студент-биолог. Доктор.
М.: Моя дочь, доктор не деньги. А ваши родители богачи?
Д.: Мама!
А.: Нет, они не богачи. Мой отец работает в институте, он физик. Моя мать тоже работает в институте, она химик.
М.: Молодой человек, сейчас культура не колбаса. А я не понимаю, почему вы поддерживаете знакомство с моей дочерью?
Д.: Мама!
А.: Любовь! Потому что у нас любовь!
Д.: Да, дорогой Антон.
М.: Что вы есть? Где вы живёте? Только любовь?
Д.: У нас есть руки и ноги. Мы умеем работать.
М.: Два душевнобольной людь.

[belkafoto.livejournal.com]

анекдот:
- Вас сегодня просто не узнать!
- Что, хорошо выгляжу?
- Не в этом дело. Вы блять кто?
....................

анекдот
Корпоративная вечеринка подходит к концу.
- Светлана, вы любите сухое вино?
- Насыпайте.

[belkafoto.livejournal.com]

вчера у нас вёл занятие Генрих Саакович Маранджян (оператор-постановщик 58 картин, среди которых "Балтийское небо", "Порожний рейс", "Рабочий поселок", "Живой труп", "День счастья", "В городе С.", "Салют, Мария!", "Плохой хороший человек", "Единственная", "Ася". фильм-балет "Анюта", "Трое в лодке, не считая собаки", "Мы смерти смотрели в лицо", "Магия черная и белая", "Сирано де Бержерак", "Шинель").
Ему 80 лет. У него армянский акцент и юные руки, практически без единой морщины. Руки музыканта. Очень красивые.
Рассказывал о своей семье ("и вот мои две тётушки-художницы подарили городу свои картины, а город открыл музей"), о своём детстве ("я рисовал, занимался авиамоделированием (первое место по союзу в 8 лет), начинал играть на скрипке, но в итоге освоил флейту... мне катастрофически не хватало времени!"), о том, как любил кино ("я смотрел всё, что было - а было мало. фильм "цирк" я видел сто раз. в голодное время мы приходили на эту картину ради одной сцены, той, где показывают торт. потом вставали и уходили - то, что нужно, мы уже увидели"), как поехал поступать во вгик ("мама с сестрёнкой уехали, а я увидел объявление о наборе студентов. мы с другом обошли всех родственников, собрали денег, сели на поезд и через 7 дней были в москве"), как поступал ("для тех, у кого русский неродной, был диктант. я сидел рядом с морячком, он увидел, что я мучаюсь и сказал: "смотри у меня". я посмотрел, а у него сплошные запятые. "ты что, - говорю, - не может столько быть!" он обиделся: "не хочешь - не смотри". и отсел. морячок получил 2, я - четвёрку"), как пытался попасть в музей ("я подошёл к зданию музея современного искусства. в окно была видна пара картин. а я же вообще все картины знал! а тут - не репродукция! я стоял перед закрытым входом, подпрыгивал и пытался увидеть побольше. вышел сторож - "ты что тут елозишь?" "картины смотрю. а когда музей откроется?" "не откроется он больше. иди вон в то здание. там в окно второго этажа ещё четыре сможешь рассмотреть". я пошёл и смотрел в окно на ещё четыре."), как учился ("дипломной работой у меня был игровой фильм. мы набрали всю группу из дипломников. поехали в экспедицию. нам нужно было поле цветуще гречихи, и мы рвали газеты на маленькие кусочки и привязывали кусочки нитками к стеблям. получилось!"), как сложно было после окончания ("мне дали направление на мосфильм, через 10 дней мой пропуск порвал вахтёр и сказал: "ты уволен". сталин решил, что кинематограф не нужен, кинопроизводство игровых картин было приостановлено. три месяца я ничего не делал. меня вызвали телеграммой к министру (?), где устроили разнос по поводу того, что я нигде не работаю. я сказал - дайте мне направление на игровые картины, и я буду работать. он рассвирипел, выгнал меня. потом вернул: "хорошо, умник. в ленинграде сейчас кино практически нет. я даю тебе направление туда. выкручивайся, как хочешь".).

[belkafoto.livejournal.com]

еду сегодня кормить бабушку. мама оставила огромный список: что привозить из еды и где что искать в бабушкиной квартире (бабушка всё прячет и ничего не помнит). в числе прочего, например, есть такие пункты:
4. Ножи могут быть за подушкой, в диване, у спинки или в стенном шкафу напротив ванной в упаковке от «бонжура».
5. Обязательно смотреть нижние полки в «стенке» (мама иногда кладёт туда еду вместо холодильника) или в постели на спинке или под подушками или в ногах под одеялом.

собственно, если вдуматься, всё наше взаимодействие с бабушкой сводится к тому, что мы что-то привозим, кормим бабушку, ставим остальную еду в холодильник, прячем нужные в нашем присутствии вещи, чтобы она их не спрятала куда-то, где потом будет не найти (посуда, приборы и проч.), приезжаем через два дня и ищем всё, что было привезено или просто находилось в квартире. так и живём: мы прячем, она находит, перепрятывает, мы ищем, находим (с переменным успехом), перепрятываем и т.д., и т.п.

[belkafoto.livejournal.com]

бабушка
бабушка несколько раз обращалась ко мне на "вы", несколько раз делала вид, что верит в то, что я это я, и несколько раз называла меня "гуленькой" (это показатель того, что она действительно понимала, кто перед ней, т.к. гуленьками у неё всегда были только внуки).
искали с ней ложку (она теперь ест только ложкой). обычно она носит её в своих многочисленных карманах. сегодня предлагала мне взамен что угодно, кроме искомого. расчёску вот, например. я говорю: "бабушка, это расчёска, ею причёсываются". "а и можно вот как ты", - отвечает. исчерпывающе. бусы ещё предлагала. ложку я нашла под подушкой (нож там тоже был). под одеялом нашла бутерброды с рыбой (свежие, похоже, перед моим приходом положила) и пакет с сахарным песком. под подушкой на стуле лежала одна тапка. на полу, зарытая среди вещей, была подставка от электрического чайника. всё расставила по местам (надолго ли?). "бабушка, ты, пожалуйста, убирай еду в холодильник! она же испортится! тебе потом плохо будет!" в ответ два варианта: либо "ну, конечно, гуленька!", либо "как вы сказали? а что это?". такое ощущение, что в голове у неё кто-то выключатель поворачивает, и она то нормальная, то нет. даже взгляд разный.
в большой комнате на нижней полке стенки стоит блюдо. вокруг блюда расставлены (явно ею, больше некому) довольно крупные фарфоровая собака с фарфоровым тигром и маленький игрушечный цыплёнок (который с ключиком раньше был). на блюде выложены остатки печенья. цыплёнок уткнулся в кусочек. видимо, бабушка играла... я не стала убирать. бабушка кивает на цыплёнка: "ему жалко, что он здесь".
уже ухожу, бабушка (тревожно): "я его боюсь". я: "кого?" бабушка: "ну вот этого же", - подходит к блюду, показывает на тигра, сама стоит в метре, явно не решается приблизиться. "бабушка, ну ты что, это же игрушка". возмущённо: "ну что ты мне говоришь!". думаю. "бабушка, ну они же у тебя столько лет уже живут. они тебя знают, и ты их знаешь. разве он сможет сделать тебе что-то плохое? смотри, его даже гладить можно!". смотрит. заинтересованно. может быть, сейчас сидит и гладит...

[belkafoto.livejournal.com]

обнаружила на одном сайте чудный прайс
Изготовление шрамов и порезов на человеке за 1 шт 4500 - 6000
Изготовление шрамов и порезов в виде накладок за 1 шт 4500 - 6000
Накладки и изготовление на человеке пулевых отверстий за 1 шт 4000 - 5000
Изготовление ожогов различной степени и любого объема за 1 шт 6000 - 10000
Изготовление масок (портрет) за 1 шт 10000
Изготовление масок (портрет, мимика) за 1 шт 15000 - 18000
Изготовление масок (монстры ) за 1 шт 12000
Изготовление рук, ног (пальцы, со слепком) за 5 шт 4000
Изготовление частей тела (руки, ноги, со слепком) за 1 шт 12000 - 15000
Изготовление портретной головы со снятием слепка за 1 шт 21000
Изготовление головы человека (не портрет) за 1 шт 12000
Изготовление открытого перелома конечностей в одежде за 1 шт 4000
Изготовление открытого перелома конечностей на открытой поверхности за 1 шт 10000
Изготовление деталей лица (уши, носы, подбородки - со слепком) за 1 шт 5000
Перерезание горла в кадре с изготовлением накладки и защиты (натуральным ножом) за 1 дубль 14000
Перерезание горла как спецэффект или пластический грим (через стоп-кадр) за 1 дубль 9000
Изготовление портретного манекена (точная копия) за 1 шт 45000
Изготовление торса :
а) с руками за 1 шт 20000
б) с руками и головой за 1 шт 30000
в) без рук и головы за 1 шт 12000
Изготовление бедер :
а) с ногами за 1 шт 20000
б) без ног за 1 шт 10000
Изготовление предметов, втыкающихся в тело: телескопы, детали, фиксаторы, защита и т.д. за 1 шт 10000 - 20000
Изготовление манекена (имитация человека) за 1 шт 20000
Изготовление масок под горение
а) произвольная за 1 шт 15000
б) портрет за 1 шт 10000
Старение человеческого лица за 1 чел. за 1 дубль 7000
Имитация моложения ("голливудская подтяжка") за 1 чел. за 1 дубль 10000
Система подачи крови на человеке за 1 чел. за 1 дубль 6000
Система подачи крови (автомат) 12000

http://www.stgcinema.ru/archive/labkv.xls

[belkafoto.livejournal.com]

в однополых отношениях есть одна вещь, которую невозможно исправить и с которой невозможно смириться: ты н и к о г д а не сможешь иметь детей от человека, которого любишь.

[belkafoto.livejournal.com]

старение - это, видимо, отставание. отставание от актуального для тех, кто моложе. непонимание его. недоразвитие, в общем.
я, вот, явно старею. пусть даже и все думают, что я младше - по роже и поведению. и иногда я даже сама в это верю. однако же нет - старею и всё тут.
даже примеры есть.
ехала год назад на поезде спб-мск. рядом ехали подростки. лет 15-ти. я реально не понимала половины того, что они говорили. сленг уже не тот. не, ну надо же! просто вот не понимаю - и всё.
или вот, например, современные штуки. у меня не возникает прямых ассоциаций при словах "ай-под" (как, кстати, пишется?) или "коммуникатор". нет, я примерно представляю, что это, но не врубаюсь полностью. есть куча действий с компом, которые обычны для кучи людей, но не освоены мною. я устареваю. реально. слово "подкасты" вообще вызывает у меня священный ужас.
ну и вот ещё: рассказываю человеку, который лет на 10 моложе, о сайте, где можно найти и заказать дешёвые билеты. спрашивает, намного ли дешевле. говорю, что вроде так же, как напрямую от компании. "а за счёт чего тогда они существуют?". о как. мне в голову не приходил этот вопрос. ну, есть компания, которая дёшево продаёт, и хорошо. а фиг ведь. за счёт чего. сайт в контакте - кто их спонсирует. сайт с дешёвыми билетами - за счёт чего существуют. типа нет альтруистов нонче. и это ведь реально так. это не плохо. это нормально. а я не ловлю.

альтруистов нет. старость есть. и нужно это просто принять. ломки прям..

пысы: старение, кстати, от возраста не зависит. ну, получается так. т.е. есть люди старше меня, и они не стареют пока так сильно, как я. ну и что это? лень? тупость? ещё что-то?
в общем, чем дальше копаешь, тем печальнее.

[belkafoto.livejournal.com]

я сегодня... я сегодня плохое сделала(
стыдно прям...
захожу я сегодня в метро, карточку вынимаю (проездной, если по-московски), к турникету иду.
а там кто-то копается. а мне же столько раз по метрошному радио говорили, что "турникет готов к работе сразу после начала поворота вертушки". ну т.е. если чел впереди проходит, то можно не ждать, пока красный после него загорится, а можно сразу свою карточку прикладывать и идти. он типа "накапливает информацию". ну, я и не стала дожидаться. как только чел впереди стал проходить - приложила карточку и тоже пошла. а турникет вдруг пищит. я обратно - там уже тётушка с карточкой в руках. смотрю - не, зелёный горит. ну, я снова пошла. и прошла. а потом вот в метро села и вдруг поняла - сегодня-то 17-е. а у меня карточка только до 15-го действительна. это что ж получилось? получилось, что я прошла по карточке той тётушки, стоящей за мной... а она как же? у нас же не как в мск, у нас нужно 10 минут ждать прежде чем можно будет снова карточкой воспользоваться. ну, может за ней тоже кто-то вот так шёл, ну а потом как?
ужас прямо.
тётенька, извините...

[belkafoto.livejournal.com]

Эрих фон Штрогейм (нем. Erich Oswald Stroheim; 22 сентября 1885, Вена — 12 мая 1957, Морпа) — американский кинорежиссёр, актёр, сценарист.

В Австрии (1885—1908)

Эрих Штрогейм сочинил свою биографию. Оказавшись в Соединённых Штатах, он присвоил себе аристократическое имя и титул (граф Эрих Освальд Ганс Карл Мария фон Штрогейм и Норденвалль); позже, в Голливуде, превратился в офицера с богатым военным прошлым[1]. На самом деле он родился в состоятельной еврейской семье; отец, Бенно Штрогейм, коммерсант, женившись на пражанке Йоханне Бонди, с помощью её богатых родителей открыл фабрику, выпускавшую соломенные и фетровые шляпы; в дальнейшем фирма «Stroheim & Co» производила не только шляпы[2][3].

По окончании средней школы Штрогейм в 1901—1904 годах учился в Граце в Коммерческой академии, некоторое время работал на отцовской фабрике. С детства влюблённый в военную форму, в апреле 1906 года он пытался поступить на военную службу, однако из-за своего невысокого роста (168 см) и физической слабости был признан непригодным для строевой службы; чуть больше полугода он находился в армии, в кавалерии, в качестве вольноопределяющегося, но в декабре был уволен[4]. Несбывшуюся мечту Штрогейм в дальнейшем осуществит в своих собственных и в чужих фильмах: сыграет около двух десятков офицеров, от лейтенантов до фельдмаршала.

В 1908 году обстоятельства, до сих пор не вполне выясненные, заставили Штрогейма покинуть Австрию.

[belkafoto.livejournal.com]

В США (1909—1929)

В 1909 году он впервые пересёк океан и в конце ноября оказался на берегах Америки. Много лет спустя Штрогейм утверждал, будто первые три года своего пребывания в стране он служил в американской армии; однако, как и многое в его свидетельствах, это не соответствует действительности: в январе 1911 года он действительно записался в эскадрон первого кавалерийского полка штата Нью-Йорк, но уже в марте того же года был отчислен[5][3]. К этому времени он успел исколесить всю Америку; представившись по прибытии австрийским аристократом, Штрогейм в первые годы зарабатывал на жизнь в качестве чернорабочего, грузчика, мойщика посуды, официанта. В конце концов он стал журналистом, писал небольшие пьесы, одновременно выступал в варьете.

Желание стать режиссёром в 1914 году привело Штрогейма в Лос-Анджелес. Он работал в Голливуде, в том числе у Д. У. Гриффита в фильмах «Рождение нации» (1915), «Нетерпимость» (1916) и «Сердца мира» (1918), в качестве ассистента режиссёра, технического директора, художника по костюмам, использовался одновременно как статист и каскадёр. В 1915—1917 годах он снимался в основном в таких ролях, которые не указывали в титрах; после вступления Соединённых Штатов в войну Штрогейм, с его легендой о богатом армейском прошлом и самовольно присвоенным офицерским чином, оказался востребован и как консультант, и как актёр: среди его ролей появились Лейтенант, Офицер, Адъютант — сначала безымянные, в 1918 году уже с именами: лейтенант Курт фон Шнидитц («Неверующий»), фон Бикель («Варвар внутри»); но больше всего запомнился зрителям его Эрих фон Эберхард в фильме Алана Холубара[en] «Сердце человечества[en]», — Штрогейм настолько преуспел в создании образа врага, циничного и безжалостного (в фильме Холубара его герой, помимо прочего, выбрасывал из окна ребёнка, мешавшего ему своим плачем), что ненависть американцев в конце концов обратилась на него самого[6].

[belkafoto.livejournal.com]

Во время съёмок «Карусели» между Штрогеймом и руководством студии возник конфликт, закончившийся его отстранением от работы над фильмом незадолго до окончания съёмок; сменивший его Руперт Джулиан переснял большую часть уже отснятого материала, и, поскольку Штрогеймом под этим фильмом подписываться отказался, в титрах был указан только Джулиан. В октябре 1922 года фирма расторгла контракт; однако, несмотря на слухи (нередко преувеличенные) о его безумной расточительности, репутация Штрогейма-режиссёра к тому времени была уже столь высока, что, едва выйдя за порог «Юниверсал», он тотчас получил предложение от «Метро-Голдвин-Мейер», со значительно более высоким окладом.
«Алчность», финал в Долине Смерти

Здесь Штрогейм уже в конце 1922 года приступил к работе над фильмом «Алчность» по повести Фрэнка Норриса «Мактиг. Сан-францисская история». Этот фильм стал вершиной его режиссёрской деятельности: хотя не все поклонники Штрогейма считают «Алчность» его лучшим созданием, именно этот фильм по различным опросам занимает самые высокие позиции среди лучших фильмов всех времён. Однако против воли Штрогейма фильм был многократно (с 42 катушек до 10) сокращён по требованию продюсеров. Поскольку сам режиссёр согласился сократить фильм лишь до 24 катушек, дальнейшее сокращение произвела киностудия. Окончательную версию сам Штрогейм отказался признать своей, однако именно в таком, изуродованном виде фильм известен зрителям; оригинальная версия, по-видимому, не сохранилась[10].

Оскорблённый режиссёр тем не менее оказался вынужден продолжить работу на «Метро-Голдвин-Мейер» и по заказу киностудии экранизировать оперетту Франца Легара «Весёлая вдова». Штрогейм предложил весьма своеобразную трактовку оперетты, съёмки проходили в постоянных конфликтах со «звёздами», назначенными на главные роли руководством студии (сам Штрогейм всегда предпочитал работать не со звёздами); дело дошло до того, что по требованию исполнительницы главной роли Штрогейм был отстранён от работы над фильмом; спасла его съёмочная группа, отказавшаяся работать с другим режиссёром.

[belkafoto.livejournal.com]

Эрих фон Штрогейм был одним из тех режиссёров, которые в своих фильмах открывали новые возможности молодого вида искусства. От своего учителя Гриффита Штрогейм унаследовал потребность в эпическом размахе, реализованную, однако, принципиально иначе, на совершенно ином материале[8]. В отличие от Гриффита и многих других современников, он стремился к созданию реалистичного кинематографа — к максимальной достоверности, вплоть до мельчайших подробностей, не только костюмов, реквизита и декораций (даже если декорация показывалась всего одним планом и тут же уничтожалась пожаром), но, в первую очередь, к подлинности переживаний, к воссозданию сложности человеческих характеров. В фильмах Штрогейма реалистично само течение времени: оно замедляется, растягивается в ключевых моментах, позволяя режиссёру запечатлеть все детали и нюансы, которые именно в такие моменты приобретают важность для его героев[8].

О причудах режиссёра слагали легенды и анекдоты, достоверность которых сейчас уже трудно проверить; однако исследователи принимают на веру рассказ о том, как во время съёмок «Весёлой вдовы» Штрогейм пришёл в ярость, обнаружив, что дверной колокольчик не работает. Снимался немой фильм, но режиссёру нужна была естественная реакция актёров на реальный звук.

Перфекционизм Штрогейма оказался преждевременным: в 20-х годах владельцы многих компаний ещё не рассматривали кинематограф как вид искусства, ещё не было телевидения — для демонстрации фильмов большой протяжённости, слабо развитый прокат вынуждал производителей ограничивать бюджеты фильмов смехотворными по нынешним временам суммами, в которые Штрогейм в принципе не мог уложиться. Но, изданные на DVD, фильмы Штрогейма и в настоящее время находят всё новых и новых поклонников[16].

Как актёр Эрих фон Штрогейм снялся более чем в 70 фильмах.

[belkafoto.livejournal.com]

Ну, давайте посмотрим. Вы знаете, вот хочу вам сказать о гениальности Пушкина. Ну, гений – он и есть гений. Он действительно, знаете вот, нутром ощущал коммуникативные параметры русских единиц. Вот, в частности, вспомните его знаменитое: «Татьяна – ах! медведь – за нею...». Вот это «ах» Пушкина дорогого стоит. Тут, во-первых, глагола нет, а кстати, безглагольность даёт импульс ситуации в русском языке, об этом я ещё вам буду рассказывать. А что значит «Татьяна – ах! медведь – за ней»? Вот почему ему дальне не понадобилось говорить: «Она побежала, а медведь побежал за ней»? Вот почему это можно не говорить? Потому что русское «ах» ввело следующие параметры: значит, медведь... Татьяна – ах! Она увидела медведя; это что? – спонтанность, непосредственность восприятия неожиданной, новой информации на фоне информационного нуля, что – обратите внимание! – существенно для деятельности говорящего. Всё это сообщает русское «ах». И это «ах» уже сказало, что она побежала. Она уже побежала, поэтому медведь за ней. «Ах» уже прописало, что она восприняла новую информацию, существенную для деятельности говорящего. Пушкин выжимает из всех этих параметров... видите, как он это коммуникативно оформил? До него как бы написали? Представьте себе. «Татьяна увидела медведя, ахнула и бросилась в лес. Он стал ломиться вслед за ней...» Понимаете? А тут: «Татьяна – ах! медведь – за ней». Гений! Так и сейчас-то мы не скажем. Тут инварианты двух единиц работают: из «ах» он выжимает максимум и из безглагольности выжимает максимум. Он сжал эту информацию, и это стало гениально для русских, но при этом не очень понятно для иностранцев. Поэтому Пушкин мало известен – где? – в других странах. Эта катастрофа всегда будет. Почему? Потому что гений использует в квадрате возможности системы своего языка. Это невозможно перевести. И так всегда будет. Потому что то, что выдадут в переводах Пушкина – это некий сюжет, но отнюдь не та красота слога, системы русской... Её нельзя перевести ни на китайский, ни на итальянский. Так же, как мы не можем перевести ваши системы. Как ни стараемся. Но это какое-то слабое подобие того, что написано на итальянском или на китайском, понимаете? То, что мы знаем – это же вот... ну не то. И это вот надо понимать, что перевод... Конечно, бывают гениальные переводчики, которые так же гениально могут вызвать тот же эстетический эффект. Но всё-таки изначально это эффект, вызванный системой русского языка, а не китайского, корейского или итальянского.

[belkafoto.livejournal.com]

Хоакин Феникс (Оскар за роль в Джокере) проходил, оказывается, весь год до церемонии в одном и том же смокинге - но не от бедности, а в знак своей борьбы за окружающую среду. После вручения ему награды он произнес речь в защиту животных, в частности, коров; он сообщил собравшимся, что люди отбирают у коров молоко, чтобы добавлять его себе в кофе или в чай - в то время как самим коровам молоко нужно, чтобы давать его своим малым детям.

Это то, что я услышал только что по радио в процессе приготовления рассольника. Мимоходом для себя отметил, что Феникс, как я и подозревал, оказался простым клиническим идиотом.

[belkafoto.livejournal.com]

28 октября, первый день моего пребывания в СИЗО. Я вообще должен был попасть на карантин, который происходит в корпусе «Титаник». Меня завели в камеру 5.2, меня закрыли там. Через две минуты зашли около шести, может быть, семи сотрудников ФСБ. Двое из них были в форме «мультикам», которую используют сотрудники ФСБ. В том числе я узнал в них людей, которые меня конвоировали до этого. И люди в «гражданке», которые, собственно, оперативники. Мне сказали: «Раздевайся». Я первый раз в такой ситуации, я не представлял ничего — возможно, еще какие-то досмотры или еще что-то — в конце концов, я чистый. Я разделся. Мне сказали: «Садись на лавочку». Я сел на лавочку, и после того, как мне начали приматывать к лавочке ноги скотчем, я понял, что… ну, как бы, пиши пропало.

Достали из сумки динамо-машинку, поставили ее на стол. Все сотрудники были в балаклавах и медицинских перчатках.

Мне замотали руки за спиной, я был в одних трусах, примотали ноги к лавочке скотчем. Сотрудник, которого зовут Александр, зачистил канцелярским ножом провода и примотал мне их к большим пальцам ног. Ни вопросов мне никто не задавал, ничего — просто начали сразу крутить динамо-машинку. Собственно, ногами примерно до колена я ощутил ток — это ощущение, как будто сдирают кожу заживо, а когда [подача тока] прекращается, как будто ничего не было вообще. Потом никакой боли нет, когда прекращается.

Ну, вытерпеть это нереально. Меня били [током], может быть, раз пять без вопросов — чтобы подавлять мою волю, вероятно, или еще как-то. Потом сказали: если, мол, ты не понял, ты в руках ФСБ, мы играть не будем, тебе нужно сейчас будет отвечать на вопросы. Ответы «нет», «не знаю» и «не помню» — это неправильные ответы.

Они мне говорят: «Сеть». Я: «Что сеть?». Они крутят. Я минут 15 тупил — мне положили в рот кляп, он абсолютно осушил рот, он был марлевый. В очередной раз, когда мне засовывали в рот кляп, естественно, он уже засох, язык просто зацепился, уздечка порвалась, весь кляп пропитался кровью. Меня спросили: «Откуда кровь?». «Не знаю». А вы помните, да, что ответ «не знаю» — неправильный? Меня просто за это ударили током. То есть они просто фактически убивали меня там.

[belkafoto.livejournal.com]

У меня на животе уже был синяк, как будто в меня метеорит попал, и в итоге меня бросили на пол, начали стягивать трусы для того, чтобы подстегнуть к гениталиям провода. Я сказал: «Окей-окей, я понял. Как там вопрос звучал последний?». Они говорят: «Ты организовал террористическое сообщество "Сеть"?». Я говорю: «Ну да, я». Они: «Ну все, молодец, садись».

Я сел, они достали ноутбук и начали с ноутбука читать какие-то там совершенно несуразные вещи. Прям в камере, черный ноутбук — был сотрудник Шепелев, который неоднократно его потом приносил. Я на тот момент видел их всех второй или третий раз в жизни, но, естественно, я голоса их запоминал, а потом, когда с ними пересекался, я понимал, что это они. Там же в [камере] 5.2 находились, кроме Шепелева Вячеслава Геннадьевича, Воронков Сергей Васильевич… На тот момент мне казалось, что там был еще и Токарев, наблюдал за всем, как это происходило. Сам он вслух не говорил.

— А вы не ошибаетесь? Токарев? Вы раньше не говорили об этом, — уточняет адвокат Олег Зайцев.

— Я говорил с самого начала, но он мне говорит: «Нет, меня там точно не было». Ну хорошо, пусть так, пусть не было.

— По каким приметам вы его опознали, что Токарев находился в той же камере?

— Он был в той же одежде, в которой он меня задерживал и в которой я его видел в ФСБ. То есть я его видел и понимал, что это он. Но я был не уверен потом в итоге, и я не стал говорить, что он был — если не уверен, зачем просто так оговаривать человека. Но я стал убеждаться в том, что он как минимум осведомлен о пытках, когда он сам стал со мной о них разговаривать.

— Кто руководил всем этим?

— Вячеслав Геннадьевич [Шепелев], он там ведущий был. Собственно, он со мной разговаривал на все темы, он мне с ноутбука читал, что мне нужно будет говорить в дальнейшем. В общем, у меня выбора просто не оставалось — не считал возможным, что такое вообще происходит с людьми. Но они даже не пытались выяснить, знаю я что-то или не знаю — они знали, что я ничего не знаю, поэтому вместо того, чтобы задавать вопросы о каких-то реальных обстоятельствах, они задавали вопросы для того, чтобы я сам соображал, что мне надо отвечать. Я им говорил: «Вы соображаете, это вообще не вяжется с нами?». Они: «А как вяжется?». Я уже поправлял: «Ну вот так, вот так реалистично». Они говорят: «Ну все, молодец, будем, значит, так работать».

<…> Меня когда кинули на пол, мне разбили коленки об пол, кровь из них текла. Мне сделали замечание за то, что у меня слабые коленки. Когда они уже уходили, мне Шепелев бросил кляп и сказал протереть коленки, чтобы никакой крови не осталось. Я протер, бросил ему обратно, а он говорит: «Если спросят, что кричал, скажешь: пел». Я говорю, окей, скажу, пел. Он говорит: «А если спросят, коленки почему разбиты?». Я говорю: «Скажу, молился». Он: «Ну, ладно». И ушел.

Меня увели обратно в камеру 5.1. Я расстелил матрас, посидел-подумал и понял, что так не должно быть вообще. Как обычно делают арестанты? Я не боялся, что если я сейчас вскроюсь, то меня не успеют спасти, потому что понимал, что раз такое происходит, они в течение всего допроса говорили, что, мол, «мы увезем твою жену в лес, на твоих глазах ей голову отрежем, а потом вас вместе прикопаем — ты че, хочешь этого?». Понятно, что они, может быть, и лукавили отчасти, но на тот момент не приходилось сомневаться в правдивости их слов. Я согласился со всем этим и понял, что жизни дальше они мне не дадут.
День второй. «Вы помните, я вскрылся?»

Разбил бачок унитаза на следующий день, 29 октября, и разрезал руки, горло — арестанты так делают, чтобы их не истязали. Когда к ним применяют физическое насилие, они вскрываются. Я сделал то же самое — и даже если бы у меня не было возможности об этом заявить, я бы потом сказал: «А вы помните, я вскрылся? А это произошло, потому что меня, блин, током пытали».

На следующий день или через день ко мне пришел следователь из Следственного комитета Нестеров и намекнул, что он пришел от сотрудников ФСБ, которые назначили его. Просил дать объяснения, в которых я никого не называю и ничего не говорю. Я дал ему такое объяснение, мол, никто не виноват, я сам. Он ушел, отказал в возбуждении уголовного дела.

[belkafoto.livejournal.com]

Затем 1 ноября с утра я думал, что ко мне должен прийти адвокат. Мне сказали, что, мол, собирайся, сейчас адвокат придет. Я ему написал большую записку — он мне сказал просто до этого, что здесь везде запись стоит, тебе нельзя разговаривать вслух на темы, которые не хочешь, чтобы они знали. Написал записку ему, что здесь меня бьют током, и говорят признавать так-то и так. Что мне делать?

Привлекайте, пожалуйста, средства массовой информации, привлекайте, пожалуйста, «Комитет против пыток», давайте, пожалуйста, прекратим это, потому что они меня убьют. Я положил эту записку в карман, меня вызвали, я пошел, думал, что это к адвокату, а оказалось, на выезд. А когда выводят на выезд, нас полностью досматривают, у меня эту записку, естественно, нашли, эту записку отдали сотрудникам ФСБ, вместо того чтобы приобщить к делу. Они все должны приобщаться к делу.

Мы поехали в ФСБ, меня завели к оперативникам. Я также там [в этой записке] написал, что в камере осталась кровь и я могу указать, только, пожалуйста, приведите того, кому мне ее указать. Они меня спрашивают: где кровь осталась? Я говорю: ну мол там и там. На самом деле я просто первое, что в голову пришло, сказал — кровь по-прежнему там осталась. Он позвонил и говорит: «У лавочки две капли». То есть человек, который был на том конце провода, знал, о чем сейчас будет речь. Как я в дальнейшем узнал, он разговаривал с оперативником.

И, собственно, мы с ними сели. Они продолжали мне угрожать, продолжали мне говорить, что я закончу в лесу, что они меня вывезут и убьют. Там стоял телевизор и они сказали: сейчас твоя Ангелина в этом телевизоре появится и ты будешь видеть, что с ней делают то же самое, что с тобой позавчера. Ты хочешь это? Я сейчас сниму трубку и она через 10 минут появится здесь. Я говорю: хорошо-хорошо, я все сделаю, как надо. Они просто учитывали, что я записку написал, значит, все-таки я их не послушал и отказался с ними сотрудничать.

Я говорю: ну хорошо, все-таки буду сотрудничать, давайте, все подпишу. И они говорят: хорошо, ладно, рассказывай. Ты говорил, что нереалистично, давай рассказывай, чтобы было реалистично. Я думаю, ну ладно, и начал рассказывать просто историю, как все на самом деле обстояло. Они через слово вставляли: терроризм, терроризм, терроризм, терроризм.

Это был просто опрос, я его подписал, естественно, потому что у меня выбора не было. И мы вместе с моим защитником, на тот момент [Алексеем] Агафоновым, отправились к [следователю ФСБ] Токареву Валерию Витальевичу на допрос. На этом допросе Токарев сказал: ну что, оперативники уже составили рыбу, давайте тогда просто распечатаем, подпишем и поедем по домам?

На что Агафонов сказал: ну вообще я не согласен, типа, я че тут пришел, я адвокат, давайте все-таки хотя бы почитаем, что ли, прежде чем распечатать. Он говорит: «Ну хорошо». Он прочитал абзац и говорит: «Ну что, Дмитрий, подтверждаешь?». Я говорю: «Нет». Он прямо смотрит: ну как так не подтверждаешь, тебя че мало током, что ли, били, ну окей, не подтверждаешь, а как? Ну, и я начал все редактировать, и вот все, что оперативники написали там про терроризм, не про терроризм, я редактировал. Ну, естественно, я понимал, что слишком сильно редактировать тоже нельзя, вину признаю, конечно, но нигде не был, ничего не видел. Естественно, Токареву это не понравилось. Я уехал в СИЗО.

[belkafoto.livejournal.com]

Все это время ко мне [в СИЗО] приходили сотрудники ФСБ Вячеслав Геннадьевич Шепелев и Сергей Васильевич Воронков. Им для того, чтобы прийти, не нужно брать разрешения, они просто приходят по звонку и заходят беспрепятственно. Приходили ко мне в том числе прямо в корпус, то есть вот пустой корпус, где я сижу, там никого вообще нет, они ко мне прямо туда приходили. Им на территории следственного кабинета-то перемещаться без разрешения нельзя, а они там по территории следственного изолятора прошли полностью.

И, собственно, 8 ноября примерно во время ужина, где-то в пять часов, пришли ко мне три сотрудника ФСБ. Один из них присутствовал раньше, другой конвоировал меня, третьего — тоже видел, не помню, где. Но они были переодеты в робы заключенных. Они меня начали избивать и говорят: мы блаткомитет, нам из-за тебя перекрыли кислород, если ты сейчас не будешь сотрудничать с мусорами, то мы тебя вообще убьем, опустим, у нас руки длинные, мы твою жену достанем и так далее.

А я смотрю на них и думаю: вы че, клоуны, вы же меня конвоировали вчера, какой вы блаткомитет, вы вообще о чем? И понимаю, что происходит какая-то просто сюрреалистическая совершенно ситуация. И они мне говорят: на тряпку, мой унитаз, мы будем на видео снимать. А я просто вот так стою и не понимаю вообще, что мне дальше делать. Они посмотрели на меня еще немножко, пять минут, сказали: ну ты понял, у тебя неделя — и ушли.

Я бы даже, наверное, не осмелился предполагать на тот момент, когда у меня будет следующий допрос, но допрос следующий произошел на следующий день как раз после этого. И на следующем допросе, если сравнить мои показания… на первом допросе я говорю — ну, там был страйкбольный привод, туда-сюда, следующие показания: слово в слово то же самое, но только вместо страйкбольного привода уже был короткоствольный карабин. Вместо «готовился к войне с исламистами, нацистами и интервентами» там уже добавлено, что еще и «с врагами революции». Фразы там просто волшебные: так может рассуждать только следователь по особо важным делам.

Дальше после этого меня первое время не вывозили. 1 декабря меня вывезли для предъявления первоначального обвинения. Первоначальное обвинение было просто неимоверно абсурдным. Нас обвиняли в принципе во всем том же самом, что и сейчас, но только без каких-либо вообще аргументов. Ну окей. Мне говорят: подписывай. Со мной уже на тот момент был адвокат [Игорь] Ванин. Он прочитал и говорит: нас это не устраивает.

«Ну, Дим, ну ты же понимаешь, что у нас есть способ заставить тебя подписать?». Это мне говорит Токарев Валерий Витальевич. Я говорю: я понимаю, дайте мне свидание с женой. Они говорят: хорошо, конечно, конечно, вот ты сейчас подписываешь — даем тебе свидание, не подписываешь — едешь в СИЗО от нас обратно.

Ладно, подписываю, иду к жене и говорю ей: Ангелин, срочно привлекай средства массовой информации, всe всем рассказывай, но пока ничего не публикуй. Рассказал ей про то, как меня пытали, рассказал ей о многом. И в то же самое время она обратилась к «Общественному вердикту», правозащитной организации, которая занимается, в частности, заключенными, которых пытают, и они сказали, ну че, публикуем? Она сказала: «Пока не надо, Дима сказал, что если только что-то произойдет с ним или вообще как-то ситуация изменится».

И, собственно, некоторое время ничего не происходило, а 14 декабря нас вывезли на продление меры пресечения. Там в стакане в автозаке нас посадили вместе с Арманом Даулетовичем [Сагынбаевым], где Арман Даулетович спросил, били ли меня током, и сказал, что и его тоже.

[belkafoto.livejournal.com]

В один момент 3 ноября — у меня все это время дверь была открыта, то есть я с открытой дверью жил — и мне ее закрыли 3 ноября. Я спросил: а в чем, собственно, дело, зачем ее закрыли? Они мне говорят: ниче, ниче, ниче, все в порядке. И я услышал, как люди прошли по коридору. И думаю: ну все, ко мне пришли. Я говорю: пожалуйста, я вас умоляю, не пускайте ко мне эфэсбэшников, вы зачем вообще здесь стоите, на вас шеврон, вы сотрудник ФСИН. Я говорю: вы понимаете вообще, что такое закон? Он мне говорит: с тобой ничего не будет, я тебе обещаю. И через пять минут я слышу: как в соседней камере или через несколько камер на моем продоле кто-то орет, и я понимаю, что там кого-то пытают током, точно так же, как пытали меня.

И 14 декабря я встретился с Арманом Даулетовичем, который тоже рассказал мне о том, что его подвергали пыткам. И дальше у меня долгое время не было выездов.
Январь — февраль. «Снова били током, но уже другие сотрудники»

В январе [2018 года] задержали фигурантов из Санкт-Петербурга, но благодаря тому, что у них все-таки есть общественная наблюдательная комиссия адекватная, они к ним пришли и зафиксировали все их повреждения. У них обнаружили следы электрического тока, у Игоря Дмитриевича Шишкина была сломана кость под глазом, глазница, было сотрясение мозга сильное. И они, естественно, все дали признательные показания, а потом к ним пришли члены общественной наблюдательной комиссии, все зафиксировали, а они им все рассказали — точнее, Филинков сказал о том, что его подвергали пыткам, Игорь Дмитриевич, к сожалению не рассказал, но зато потом рассказывал мне — еще об этом расскажу.

И когда информацию публиковали о них, заодно опубликовали информацию и обо мне, то есть я не хотел, чтобы ее публиковали, я очень боялся, но так вышло просто, что без моего спроса, точнее, без осведомления меня эту информацию опубликовали, она попала в интернет. Ко мне пришел прокурор и составил опрос. Он сначала написал: говорить о пытках не могу и не желаю. Я сказал: я желаю, просто не могу. И он зачеркнул «не желаю». Если этот опрос поднять, то там будет видно, что зачеркнуто слово «не желаю».

Затем ко мне пришли оперативники Шепелев и Воронков и сказали, мол, мы взяли питерских, тебе нужно их опознавать. Я сказал, что никого опознавать не буду. Они сказали: мы тебя будем снова тогда приходить пытать. Я говорю, мне плевать, делайте, что хотите. Я начал орать, чтобы меня увели в камеру.

Следующий мой допрос… После этого ко мне приехал мой защитник [Олег] Зайцев, мы подписали с ним соглашение. И 1 февраля меня вывезли на допрос в ФСБ. 1 февраля я отказался от дачи показаний и взял 51-ю. Потому что если бы я сказал, что, мол, все обстоит так и так, то они бы сказали: все, достаточно пока, давай в другой раз, а к другому разу из меня уже выбьют новые показания и у меня не получится дать в полном объеме те показания, которые я хочу. Поэтому я взял 51-ю.

[belkafoto.livejournal.com]

Я пришел в камеру и написал огромное заявление, в котором я изложил все, как было на самом деле, все обстоятельства страйкбольных игр и мероприятий всевозможных. И я приехал 8 февраля и предоставил следователю это заявление, начал давать показания и, как я и, собственно, ожидал, следователь сказал: все, достаточно, достаточно, давай в следующий раз. Когда в следующий раз вам удобно, адвокаты, защитники. Защитники сказали, ну нам удобно… Определились на 14 февраля. Все согласились. Я уехал, ну, думаю, в следующий раз.

Приезжаю я в СИЗО и на следующий же день меня переводят снова в этот пустой корпус, в котором никого нет, и я уже понимаю, зачем меня туда переводят. Меня перевели в этот пустой корпус, снова в ту же самую камеру. А на следующий день ко мне пришли сотрудники ФСБ, которые снова били меня током, но уже другие сотрудники. И сказали, чтобы я, собственно… Если мне говорит следователь, что это белое, а я вижу, что это черное, то я все равно должен сказать, что это белое. Если мне следователь говорит откусить палец и съесть его, то я должен себе откусить палец и съесть. Ну и так далее, много таких вещей.

Угрожали опять моей жене и много что происходило. Я сказал: хорошо, хорошо, я вернусь к своей старой программе. Договорились. У меня было разбито все лицо, потому что меня просто возили об пол, а пол там шершавый цементный, покрашенный краской, у меня было все лицо просто порвано.

И я возвращаюсь в камеру, жду допроса, уезжаю на допрос и Токарев Валерий Витальевич встречает меня и говорит: Ну что, Дима как будем дальше работать? Я говорю: по старой линии. Он говорит: ну все, сейчас придут твои защитники, мы [адвоката] Зайцева не пустим, вместе с Ваниным напишешь отказ от Зайцева. Я говорю: Валерий Витальевич, я сижу в одиночной камере, пожалуйста, не нужно лишать меня общения, давайте я поговорю с Зайцевым, он никак не будет меня защищать, я уговорю его и пусть остается, пожалуйста.

Потому что я реально понимал, что Зайцев Олег Валерьевич не просто адвокат, он правозащитник, он реально может мне в этом смысле помочь. Не просто смотреть на то, как я оговариваю сам себя, оговариваю других, а именно помочь, предать этот вопрос огласке, дать возможность сказать то, что я считаю нужным сказать, в конце концов, говорить правду.

И Олег Валерьевич [Зайцев] все-таки приходит вместе с Игорем Алексеичем [Ваниным] ко мне на допрос. И мы просто копируем старый мой допрос и вставляем в начале листа, следователь вписывает, мол, я дал тогда-то тогда-то ложные показания с целью ухода от уголовной ответственности, подумав некоторое время, я решил говорить всю правду относительно своей преступной деятельности. Естественно, я такими словами никогда не выражался и очевидно, что это написано не мной. Но в итоге этот абзац, после него стоят мои старые показания, но я сказал: Валерий Витальевич, все правильно, да-да-да, но я хочу внести некоторые корректировки. И снова начал вносить те корректировки, которые его не устраивают. Так, например, я больше не называл — в своих первых показаниях я называл Армана Даулетовича анархистом, хотя он не является — тут я уже изменил на то, что он трансгуманист, каковым он является. И много таких моментов было.

Мне сказали, что нужно тебе еще на видео сказать. Да, хорошо, скажу. Меня снимают на видео: я сижу с разбитыми руками, с разбитым лицом, совершенно поникший. И меня спрашивают: «Тебя пытали?». Я говорю: «Нет, меня не пытали». И я сказал, что соврал, хотел избежать уголовной ответственности и все прочее. Вы планировали там то? Ну, вообще-то не планировали, но, возможно, и планировали. Короче, просто несу чушь.

[belkafoto.livejournal.com]

Мне начинает задавать вопросы Олег Валерьевич [Зайцев]. По этим вопросам можно было понять, что я сейчас сам себя оговариваю, то, что на самом деле меня пытали, он хотел меня спросить: откуда у вас эти следы на лице? Но следователь Токарев начал орать, запретил ему задавать вопросы. Хотя он должен был вести протокол, но он, естественно, это не делал.

Собственно, после этого мне сказали: а теперь, Дима, сейчас придет Ангелина, и тебе нужно будет сказать ей, чтобы она не общалась с правозащитниками, чтобы она не общалась с журналистами и вообще никак тебе не помогала, кроме того, что пусть письма пишет и мы будем вам свидания давать. Пришла Ангелина, увидела, что у меня все лицо разбито, что у меня разбиты костяшки. Я попросил взять с собой какую-то одежду, чтобы я мог переодеться, потому что у меня одежда вся была порвана и в крови. Она принесла мне одежду и я при ней разделся, она увидела, что у меня все тело в ссадинах, в синяках. Она спросила: кто тебя бил?

С нами стоит следователь Токарев. Я говорю: меня никто не бил, все в порядке. Но, естественно, мы женаты четыре с лишним года и она, конечно же, поняла, о чем я молчу. И я сказал: не общайся, пожалуйста, с журналистами, с правозащитниками и так далее и так далее и так далее. И, собственно, с тех пор не вышло с ней ни одно интервью, она, по-моему, не сказала ни слова журналистам, правозащитникам. И на меня продолжали давить ей.

Следующие следственные действия были только 23 мая. Но там произошло еще очень много интересного, я хотел рассказать. После 14 февраля, на следующий день после того, как я дал нужные показания, меня снова привели обратно в общий корпус. И на следующий день ко мне пришли уполномоченный по правам человека и прокурор по надзору.

Прокурор попросил меня показать мои колени, ноги, руки. Я ему показал и он спросил: «Откуда это все?». Я говорю: «Упал». Он говорит: «Ну, а зачем неправду говорил?». Я говорю: «С целью ухода от уголовной ответственности». Он говорит: «Тебя учили так говорить или ты сейчас правду говоришь?». Я так посмотрел на него: ну че ты, тебе что, непонятно, что ли, почему так. А он сказал: «Ну нет — нет».

После этого ко мне зашла [Елена] Рогова, это уполномоченный по правам человека Пензенской области. Я был уже настолько поникший, что просто не мог разговаривать, у меня голова была опущена, она видела только, что у меня лоб разбит. И спросила меня, почему я сообщил о пытках, а сейчас говорю, что никто меня не пытал. Я сказал: «С целью ухода от уголовной ответственности». Она меня перебила, она мне даже договорить не дала: «Зачем ты сейчас… Я вижу, что с тобой что-то происходило. Зачем ты сейчас врешь. Расскажи мне, пожалуйста, доверься мне».

А как я могу довериться вообще кому-либо? Я вот доверился. И ко мне пришли второй раз. И не просто вывезли меня куда-то на свою территорию, а пришли в СИЗО. Там огромное количество людей. И прокурор в курсе, и УФСИН в курсе, ФСБ, естественно, в курсе, вплоть до верхов, которые санкционируют подобные действия, потому что я не думаю, что оперативники способны что-то делать сами.

Пчелинцев рассказывает, как после посещения прокурором его водили к врачам, которые не стали фиксировать телесные повреждения. «Хотя они меня раздели и видели, что у меня все тело в гематомах». Затем подсудимый вспоминает, как следователь Меркушев опрашивал его по жалобе на пытки. «Меркушев меня спрашивает: "Пытки были?". Я просто промолчал, голову вниз опустил. Он говорит: "Ну я тебя понял". И написал все, что там сам хотел».

Я не хотел просто, чтобы ко мне снова пришли сотрудники ФСБ и снова били меня током. У меня уже был такой опыт: я заявил, они ко мне пришли. И что касается того, что изначально он не посмотрел видеокамеры. Там записи хранятся в течение месяца или двух, он говорил, вот если бы он тогда посмотрел камеры, он увидел бы, что действительно меня выводят из камеры, куда-то ведут, там, куда меня привели, тоже были камеры, и он бы увидел, как меня пытали и как меня ведут обратно, что я весь с разбитым лицом.

[belkafoto.livejournal.com]

Перед ним я сидел с разбитым лицом — и он мне не задавал вопросов совершенно никаких, его не интересовало, почему у меня лицо разбито. И в дальнейшем, когда мы снова заявили, что применялись недозволенные методы, он написал, что видеозаписи с камер не сохранились. Как они не сохранились, если видеозапись от 29 октября по-прежнему существует, а записи, которые были буквально месяц назад, уже не существуют? Ну вот как так? И то, что существуют записи от 29 октября, это совершенно достоверный факт, потому что в конце апреля вышел фильм НТВ, где были эти видеозаписи. И мне понятно, почему это происходило, потому что он даже не пытался вести расследование.

<…> Собственно, заявил о пытках второй раз я, кажется, 22 апреля. Ко мне пришел следователь из Следственного комитета по поводу сотрудников ФСИН. И сказал: «Если ты сейчас упомянешь, что там были сотрудники ФСБ, тогда получится, что у них есть новая информация, они обязаны рассмотреть ее и отменить постановление об отказе в возбуждении уголовного дела». Я сказал: хорошо, упомянул сотрудников ФСБ.

И этот следователь неожиданно уходит во внеплановый отпуск и вместо него приходит тот же самый следователь, который в самое первое время пришел ко мне по поводу попытки суицида. И я понял, что опять все очень плохо, потому что это следователь пришел не просто так, он пришел, потому что сотрудники ФСБ ему доверяют и он будет, естественно, подыгрывать им. Естественно он тоже вынесет отказ в возбуждении дела, но этот отказ я даже не планировал обжаловать, потому что это совершенно бесполезно. Там столько бреда сумасшедшего написано, что он не выдерживает даже поверхностной критики. Банальных грамматических ошибок там не менее семидесяти.

Так вот, в мае я приехал на следственные действия, дал показания, в которых сказал, что меня пытали, а что раньше я отказался — это было связано с тем-то и тем-то. Приложили свой адвокатский опрос, как раз в мае в котором я излагал очень подробно, как происходили истязания 10 февраля. И после этого я уже долгое время не менял позицию. Затем меня увезли в Санкт-Петербург, несмотря на 51-ю [статью].

Прошу прощения, что возвращаюсь к началу, учитывая, что у меня 51-я, меня вообще не могли вывозить и допрашивать. Но тем не менее у меня в деле есть заявление, в котором я прошу допросить меня по дальнейшим ко мне вопросам и это заявление датировано тем же самым днем, когда меня вывезли. То есть меня вывезли и сказали: пиши заявление. А почему они меня вывезли, откуда они знали, что я напишу такое заявление? Да потому что они уверены были, что я заявление напишу, если они только что меня били током.

[belkafoto.livejournal.com]

Я взял 51-ю, чтобы не ехать в Санкт-Петербург, потому что я был уверен, что им нужна эта поездка для того, чтобы между городами меня снова истязать. Несмотря на 51-ю, меня повезли в Петербург, благо по дороге меня не истязали, но они, поскольку все-таки не просто МВД, а ФСБ, которая ищет разные психологические подходы. Начали вместо кнута использовать пряник, относились ко мне хорошо, по-доброму со мной разговаривали, говорили: ты вообще нам не враг, мы же все понимаем. Оперативники со мной нормально общались. Ну и в итоге доехали мы до Санкт-Петербурга благополучно в целости и сохранности.

Там меня привезли к дому, который мне нужно было опознать — но я там никогда не был, я его не опознал. <…> Мы подъехали туда по инициативе следователя Токарева. Он сказал, что у него есть данные от Юлиана Бояршинова, что здесь я проводил мероприятия. Он меня привез не чтобы я показал ему место, где это проходило, а чтобы я узнал, оно или оно. Но учитывая что у меня была 51-я, он вызвать меня не имел права. <…> Потом привезли на очную ставку с Игорем Шишкиным и увезли обратно в Пензу.

Очень длительное время у меня эта позиция была неизменная, но после всех отказов в возбуждении уголовного дела, после того что, собственно, никто не хотел заниматься этим вопросом, всем было неинтересно, конечно, была огласка, но эта огласка, я так понимаю, начала спадать, я был достаточно деморализован. Я приезжал в ФСБ и мне говорили: Дмитрий, тут такое дело, пытки не доказали, поэтому все твои показания лягут в основу обвинения. А дальше в основу приговора. Поэтому у тебя есть шанс получить вторую часть (статьи 205.4 УК, более мягкую, участие, а не организация сообщества — МЗ): тебе нужно признать вину, что ты участник.

Я подумал-подумал, этот вопрос встал 31 июля. У меня, собственно, не было возможности посоветоваться с адвокатами, мне нужно было решить на следующий день. На следующий день я приехал в здание ФСБ и Токарев мне сказал: «Ты меня понял? Я тебе добра желаю». Но на самом деле он не желал мне добра, он просто угрожал. Он сказал: «Ты знаешь, я тебе первую часть вменяю». Обвинялся я на тот момент по второй. Он говорит: «Я тебе вменяю первую часть, если ты не подписываешь, что вину признаешь, или, собственно, едешь ты на 20 лет. Я могу устроить, туда-сюда». Я говорю: «Ну я подумал, наверное, так будет легче. Потому что кому что я теперь докажу». Суды мы наверняка все прошли, то есть возможности нет, у вас все люди везде свои, я все понимаю, окей, буду подписывать. И приводит меня на очную ставку с Максимом Иванкиным.

[belkafoto.livejournal.com]

Первого числа, на следующий день. Возможности поговорить с адвокатами у меня не было. У нас с ними было пять минут. Я за пять минут только успел сообщить, что я теперь буду давать показания, но я говорю: «Пожалуйста, задайте вопросы, по которым будет очевидно, что я несу чушь». Они сказали: «Хорошо, мы будем такие вопросы тебе задавать».

Мы приходим на очную ставку и на очной ставке я просто несу чушь и говорю о каких-то вещах… Я понимаю, что следователь Токарев давит, я понимаю, что мне нужно признавать какие-то вещи, на которых он настаивает, я сначала говорю одно, потом говорю еще хуже, понимаю, что и этого Токареву мало, говорю еще хуже. Все это отражено в очной ставке. Я все равно ничего не признал, кроме того, что сказал, что вину признаю.

И Токарев ко мне подошел и говорит: «Дима, тут такое дело, что ты, конечно, вину признаешь, но нигде не был, ничего не знаю, это признаю, это не признаю. Сейчас приедут Шакурский с Черновым завтра, тебе будет нужно уговорить их признавать вину, и тогда я тебе делаю вторую часть». Я говорю: «А какие аргументы, как я их уговорю?». «Скажи, что если [Чернов] вину признает, я ему не буду вменять 228-ю». Если не признает, то буду. С Шакурским то же самое. Я подумал, говорю, ну ладно.

И на следующий день у меня не было никаких следственных действий. Меня вывезли только с одной целью в ФСБ: чтобы я приехал и просто сидел весь день в клетке для того, чтобы разговаривать с остальными молодыми людьми. Я им не сказал ни слова о том, что, ребята, вам нужно вину признать. Я им сказал: ребята, такое дело, Токарев мне сказал делать так и так, но я это делать не собираюсь. Просто знайте, что есть такая ситуация. Они говорят: «Ну мы тебя поняли».

Токарев потом зашел, при них мне угрожал неоднократно. То есть его ничего не смущало. Они, естественно, пошли на очную ставку и на этой очной ставке, естественно, никто вину не признал. Потому что чего им вину признавать. После этого подошел Токарев и говорит: «У тебя не получилось, но давай 17-го [августа] поедем на проверку показаний на месте и там ты скажешь, что ваша игра — это была тренировка с целью совершения преступлений». Я говорю: «Я вряд ли так скажу, мне очень сложно так сказать, я просто банально не выдавлю это из себя». Он говорит: «Нужно попробовать, нужно постараться, давай, Дима».

[belkafoto.livejournal.com]

[Следователь Токарев] говорил: «Ну, Дмитрий, ты закусился с государством, ты пошел против государства, а такое дело мы не любим и тебя просто перемолет в порошок. Ты точно не победишь, суд не будет вообще разбираться ни в чем, там судьи сидят, им вообще без разницы на тебя, они сделают, как скажет ФСБ, ты вообще тут ноль, никто».

Он мне говорил, что если я буду пытаться что-то доказать, то это хуже мне сделает, естественно. Почему я? Он говорит: «Ну знаешь, нужен был тот, кто подходит. Вот ты подходишь, потому что активный». Я говорю: «А какая вообще информация, что я общественно опасный какой-то человек?». А вдруг, он говорит, революция начнется, ты же на нее пойдешь. Я говорю: «Вы с чего вообще взяли?». Он говорит: «Ну вот так». На этом аргументы закончились.

https://zona.media/article/2019/05/28/pchelintsev-2

...На следующий день, 29 октября 2017 года, чтобы пытки не продолжались, я разбил бачок от унитаза и осколками порезал себе руки на сгибах и шею. Было много крови от порезов на одежде, на полу, я упал на пол. По видеонаблюдению, установленному в камере, наверное, увидели мои действия. В камеру зашли сотрудники СИЗО и оказали мне медицинскую помощь. Затем ко мне приходили психолог СИЗО — Вера Владимировна.

По поводу видеокамер, которые установлены в моей камере, а также в карцере и коридоре, я могу сказать, что в момент прихода сотрудников ФСБ их или отключают или "стирают" записи в последующем, или что-то делают с датчиками. Сотрудники ФСБ полностью управляют сотрудниками УФСИН.

8 ноября 2017 г. примерно в 17 часов стал уходить "старший смены", я обратился к нему: "Со мной точно все будет нормально?". Он ответил мне: "Не переживай, я сейчас вернусь". Уход его я связал с тем, что накануне в прошлый раз, когда он ушел, по этажу разносился крик Сагынбаева. Я понял, что его пытали. Впоследствии мы пересеклись с ним и при встрече он попросил у меня извинения за то, что дал показания на меня.

Затем к двери моей камеры подошел лейтенант УФСИН. Я написал на листке, обращаясь к нему: "Я могу быть здесь в безопасности?". Он крупно написал: "Да". После этого я показал ему на груди и животе огромный синяк, давая понять, что меня пытали. Через некоторое время он открыл дверь камеры и в нее забежали четыре человека в арестантской робе, под этой робой топорщилась гражданская одежда, все они были "мешковатые". У всех на головах у них были маски типа "БАФ" (Buff — компания-производитель бандан, шарфов и балаклав для активного отдыха и спорта — МЗ), шарфа-трубы черного цвета.

Забежав, они стали бить меня руками и ногами, по животу, почкам, голове. От данных ударов у меня были ссадины и синяки. Они били так, как в спортзале, чтобы меньше было следов. Мне они сообщили, что они из "блат-комитета", что из-за меня им перекрыли кислород. Что они мне дают срок в одну неделю, чтобы я решил проблему с "мусорами", если не решу, меня опустят. Все это один из них снимал, делал видеозапись на смартфон. За дверью все это время находился уфсиновец. Четверо эфэсбэшников из "блат-комитета" ушли. Впоследствии некоторых из них я также узнавал при сопровождении меня и конвоировании. Затем вернулся старший смены, капитан. Я ему сказал: "Как вам можно верить, только что ко мне в камеру заходили эфэсбешники и избили меня?!". Он сделал недоуменный вид.

После этого множество раз ко мне в СИЗО приходили оперативные сотрудники ФСБ уже без масок, общались со мной в комнате для свиданий. При общении со мной оказывали и оказывают психологическое давление. Они мне угрожают, шантажируют и манипулируют. На допросе следователь сказал мне, что он дает разрешение на посещение оперативным сотрудникам, они находятся у него в подчинении и у них своя работа.

После того как я предпринял попытку суицида, вскрыл себе вены, меня поставили на специальный учет в СИЗО, наручники не снимают с моих руки даже когда я подписываю протоколы.

Хочу дополнить, что когда меня пытали током у меня был полон рот "крошенных зубов" от того, что я сжимал зубы от сильной боли и у меня была порвана уздечка языка, весь рот был полон крови и в один из моментов один из пытавших сунул в рот мой носок. От избиений у меня была разбита голова»
https://zona.media/article/2018/02/09/penza-tortures

[belkafoto.livejournal.com]

«Жуткие дела творятся с немками. Интеллигентный немец, жену которого пришли навестить красноармейцы, с помощью выразительных жестов и ломаных русских слов объясняет, что за сегодняшний день ее насиловали десять человек. Дама тут же. Женские крики из раскрытого окна. Еврей-командир, чью семью поголовно убили немцы, стоит на квартире у сбежавшего гестаповца, при нем женщины и девочки в сохранности, когда он уезжает, все семейство плачет, просит его остаться.
Сильно достается советским девушкам, освобожденным из лагерей. Сегодня ночью некоторые прячутся в нашей корреспондентской комнате. Ночью просыпаемся от крика – один из корреспондентов не удержался. Шумная дискуссия, порядок восстановлен. Рассказ о том, как насиловали кормящую мать в сарае. Родные входят в сарай, просят отпустить ее на время, так как голодный ребенок плачет».
...В гостях у В.Богомолова показал ему эти выписки.
Владимир Осипович страшно разволновался, сказал, что во многих подразделениях тон задавали выпущенные из лагерей уголовники, которых к этому моменту в передовых частях насчитывалось около 1 млн.900 тысяч. Особенно много их было в армии Рокоссовского. И конечно слишком много в солдатах скопилось ненависти к немцам – ведь наступать приходилось по своей территории, опустошенной фашистами. Освобождать концлагеря, раскапывать могилы с казненными партизанами и военнопленными, выслушивать рассказы о зверствах, чинимых над местным населением. Армия вступала на территорию Германии в крайней степени остервенения. Показал мне фотографию фронтовой дороги на границе с Германией: по большаку уходит колонна войск, плакат у обочины: «Воин Красной Армии! Вот она - ненавистная Германия!»
...Богомолов вспомнил, как на Первом Украинском фронте в Силезии по приказу маршала Конева перед строем было расстреляно сорок советских солдат и офицеров. Больше ни одного случая изнасилования и убийства мирного населения в Силезии не было. В армии союзников, наступавшей в несравненно более комфортной боевой обстановке, было зафиксированно до пяти тысяч изнасилований, особенно часто на этом ловили солдат-негров.
https://vladkravchenko.livejournal.com/17837.html

[belkafoto.livejournal.com]

Конфликт в интерпретации прошлого, если он возникал и обсуждался, рассматривался как эпизод на пути к достижению согласованной позиции, формированию общего нарратива и преодолению прежних несправедливостей. Иначе говоря, культурная память воспринималась как сфера, где законы политики, в центре которой стоит конфликт интересов, не работают. Интерес был общий – выяснить правду и примириться через покаяние.
Однако столкновение с подлинной восточноевропейской культурой памяти разрушило прежний консенсус. Восточноевропейская культура памяти опиралась на принципиально иные основания – в роли главной, если не единственной жертвы выступала именно своя нация, и национализм был стержнем этой политики памяти. Немецкий образец, основанный на убеждении, что в центре работы памяти должно стоять покаяние, был чужд странам Восточной Европы.
...Если раньше предполагалось стремление к преодолевающему противоречия диалогу, то теперь суть политики памяти понималась как непримиримое противостояние политических оппонентов, в котором один должен выиграть, а другой – проиграть. При таком подходе диалогу и поиску совместных, устраивающих все стороны интерпретаций нет места.
Собственно, как и поиску исторической правды, – стороны такого конфликта либо пользуются фейками, либо выбирают из большой и сложной картины только те факты, которые им выгодны, заявляя, что именно они и являются главными и единственно важными. Политика памяти была «секьюритизирована», то есть осмыслена как сфера, напрямую связанная с вопросами безопасности – государств, наций, идентичности, демократии. Если раньше в разговоре с соседями о прошлом искали примирения, то теперь ждали агрессии и стремления подорвать единство сообщества.
...России в этой ситуации предстоит решать сложную задачу. С одной стороны, игнорировать эту войну памяти, которая ведется против нее с нарастающей интенсивностью и бесстыдством, невозможно. Избегать конфронтации уже не получится. С другой стороны, следовать «зеркально» тактике противника нельзя. Потому что это значит пасть до постыдного уровня восточноевропейских «бойцов».
А. Миллер https://profile.ru/politics/sboj-pamyati-kak-rossiyu-vtyanuli-v-novye-istoricheskie-vojny-v-evrope-220129/

[belkafoto.livejournal.com]

...Устроившись на зимовку в бухте на острове Атту, промышленники из артели Л. Беляева перебили всех не успевших бежать обитателей одного алеутского селения, в том числе женщин, которых заколов, сбросили с утеса в море. Промышленники оправдывались тем, что островитяне и так должны были погибнуть от голода, поскольку все их продовольствие было отнято русскими. На этом Беляев и его подручные не остановились и, захватив еще одно селение, истребили до 40 человек, оставив в живых только молодых женщин — «для услуг.
От артели Беляева не отставали и другие промышленники.
«Они также преследовали и истребляли разбежавшихся от страха островитян, — писал на основе данных сибирских архивов А.С. Полонский. — Передовщик (Чупров. — А.Г.) не только не принимал мер к ограничению жестокостей, но и сам постоянно вооруженный болтом, убивал встречавшихся туземцев, перехватывал вооруженною рукою появлявшиеся байдарки и даже велел сварить саламат (мука, разведенная в воде. — А.Г.) с сулемою для отравления приходивших в гавань (где стояло судно промышленников. — А.Г.)... Он сам посылал рабочих отбирать у туземцев корма и промысла с приказанием; если не дадут доброю волею, бить.
Гринев А.В. "Характер взаимоотношений русских колонизаторов и аборигенов Аляски" ж. "Вопросы истории", 2003, № 8. http://annales.info/amerika/rus_amer/koloniz.htm
https://foto-history.livejournal.com/13247483.html

[belkafoto.livejournal.com]

Последние недели я в жуткой психотряске, в связи с уходом за матерью после аортального шунтирования и необходимостью тащить еще на себе ее собаку, трех кошек. Плюс жена, которая в религиозной секте, и инвалид. Разрываюсь между двумя городами. Поэтому порой мне хочется повеситься. А сейчас я сижу с мамой в умирающем постсоветском моногороде с его диким числом неустроенных людей и криминальной молодежи, и от всего этого хочется выть на Луну.