Рожденный ползать

[arbeka]

Рожденный ползать, летать не может

"Если бы можно было определить точный момент, начиная с которого все пошло наперекосяк, выделить событие, эпизод, человека, повлиявшие на формирование характера, на выбор пути и заставившие пойти именно такой дорогой, а не иной, я, пожалуй, назвал бы тот далекий день, когда я, пятнадцатилетний мальчишка, вместе с друзьями отправился воровать щенков и оказался перед тайником с оружием и деньгами.

Но, поразмыслив, я прихожу к выводу, что та находка не была решающей. Она стала важной, но не решающей.

Дело не в дурной компании, неправильных друзьях, как принято считать в подобных случаях. Нет. Я таким родился, и все. Не могу подобрать подходящих слов. Окажись я в тот день один, без друзей, я поступил бы точно так же. Потому что я был преступником уже с ранних лет. Но тогда я не осознавал этого, вот и все.

https://e-libra.ru/read/501307-sornyak.html

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Мой родственник разбудил меня с утра пораньше. Я должен был немедленно собрать все свои пожитки и исчезнуть. Меня разыскивали карабинеры.

Пока я прохлаждался на Линозе, мои приятели из Казамарины продолжали грабить. Вечером накануне некоторые из них были арестованы за ограбление и на допросе выдали карабинерам все, назвав и мое имя. Один карабинер, знакомый моего кузена, предупредил того, что Пеппе Темпеста и остальная шайка заложили меня.

но был обманут своим адвокатом

[belkafoto.livejournal.com]

Прежде чем карабинеры постучали в дверь моего домика на Линозе, я отбыл в Казамарину в трюме рыболовного судна. В голове не укладывалось, что Пеппе предал меня. Много лет спустя он объяснил мне, что выдержал избиение на допросе, но был обманут своим адвокатом, который солгал ему, будто я тоже сдал его. Лишь тогда я понял, в чем дело. А в те времена мы еще не успели набраться опыта в общении с правосудием.

[belkafoto.livejournal.com]

На мое имя пришла повестка, но я уклонялся от явки в суд. Я перебирался из одного городка в другой, менял жилье. Меня прикрывал целый клан родственников и их друзей. Я превосходно изучил географию своей провинции.

Это была ужасная жизнь, полная страха и лишений. Ночная тьма, молчание и одиночество стали моими единственными спутниками. С трудом мне удалось выпросить маленький телевизор – с условием включать его только по вечерам, когда из всех окон струится свет. Я перемещал пешком или на велосипеде, в постоянном страхе наткнуться на кого-нибудь из знакомых. Нет, такая жизнь была не по мне. Я устал прятаться и целыми днями играть в карты, смотреть телевизор или читать. Но в противном случае меня ожидала тюрьма.

[belkafoto.livejournal.com]

Видя эти мучения, мой дядя предложил покинуть на время Сицилию и немного развеяться. Разумеется, он действовал без ведома деда и отца, которые хотели, чтобы я в полной мере прочувствовал, насколько жалкой и лишенной романтики может быть жизнь беглеца и преступника.

Добрый дядюшка добыл фальшивый паспорт и спровадил меня в Милан, где я провел несколько месяцев в компании людей, легально работавших на севере страны уже более десятка лет. Уныние как рукой сняло. В Милане за мной присматривали Фофо, близкий друг дядюшки, и двое его приятелей, Диего и Лео, – они явились в Милан, чтобы “ощипать” в карточной игре крупного ломбардского промышленника, изрядно проигравшегося в Гамбурге несколькими месяцами ранее.

Именно Фофо пришла в голову идея предложить дядюшке свозить меня в Гамбург.

– От повестки в суд скрываются в больших городах, а не в деревушках, а еще лучше – в другой стране, где проще затеряться в толпе, – убеждал он меня. На самом же деле Фофо пытался вовлечь меня в шулерские дела, которые он проворачивал в Гамбурге с Диего и Лео.

Фофо стал моим ангелом-хранителем. Он наказал мне оставаться в Германии, пока не начнется судебный процесс и не вынесут приговор. По крайней мере, таковы были наши первоначальные намерения.

[belkafoto.livejournal.com]

Лео был типичным сицилийским парнишкой: низкорослый, с темными кудрявыми волосами, добродушным лицом, озорным блеском в глазах и лукавой улыбкой. Лео родился в Гамбурге в семье сицилийцев, задолго до его рождения переехавших в Германию. Он прекрасно болтал по-немецки и знал город как свои пять пальцев, но не умел читать. Об этом я узнал позднее, когда мы сидели на балконе его квартиры и я спросил, как пишется его фамилия – Камелло, – с одним “л” или с двумя. Лео покраснел и, поколебавшись, ответил, что не знает. Я опешил: значит, он безграмотный? Но больше всего меня поражал тот факт, каким образом он умудрялся безошибочно ориентироваться повсюду, в том числе во время нашего длинного путешествия из Германии в Италию.

[belkafoto.livejournal.com]

Для начала Диего и Лео привели меня в большой центр красоты с сауной, турецким хамамом, джакузи и искусными массажистками. Там был даже ресторан.

Мы перекусили, а потом переместились в “Каламбо”, клуб, где ребята слыли постоянными клиентами. Они проводили меня к потайной двери, за которой оказался маленький бассейн с теплой водой и четырьмя прекрасными обнаженными нимфами. Рядом с бассейном стоял Фофо, он протянул мне бокал шампанского и спросил: “Четверых тебе хватит?”

Я скользнул в бассейн и провел одну из самых прекрасных ночей своей юности. Я был жаден до плотских утех. На Сицилии за одну невинную ласку получали пулю в лоб. С тех пор я не мог насытиться любовью.

[belkafoto.livejournal.com]

К женщине я не притрагивался уже лет двадцать. Боже мой! Двадцать лет без секса. Вы можете себе это представить?

Сегодня я получил письмо от женщины, которая утверждает, что влюблена в меня. Говорит, что впервые увидела меня в зале для свиданий несколько месяцев назад: она пришла проведать брата, а я встречался с сестрой. Эта женщина пишет, что с тех пор все ее мысли обо мне. Она даже навела обо мне справки и клянется, что хотела бы серьезных отношений с таким человеком, как я. Ради любви. Я получал и другие предложения подобного рода. Но не стал придавать им значения.

Заключенный вряд ли может позволить себе любовь, пока отбывает срок. Я думаю, настоящая любовь возможна лишь рядом с любимой, когда вы проживаете вместе каждый день. А пока я в тюрьме, не хочу иметь никаких отношений с женщинами. Покуда я здесь погребен, это бессмысленно. Я вправе испытывать безграничную любовь только к моей матери и моим родным.

[belkafoto.livejournal.com]

На свой первый карточный выигрыш я купил черный “БМВ”. Машина – загляденье, особенно для восемнадцатилетнего парнишки, который на Сицилии сидел за рулем дряхлой колымаги, взятой напрокат у приятеля. Теперь же достаточно было нажать на газ, чтобы почувствовать, как машина словно отрывается от земли. На просторных немецких шоссе не существовало ограничений по скорости, я выжимал двести километров в час, и двигатель отлично справлялся с задачей. На Сицилии уже при сорока километрах в час моя развалина начинала тарахтеть так, будто вот-вот взорвется.

[belkafoto.livejournal.com]

Постепенно наша с Лео дружба сошла на нет. Мы едва не поссорились, когда Лео проиграл в нарды почти все деньги из общей кассы – порядочную сумму, накопленную игрой в покер, домино и крапленые карты. Я разозлился, но простил друга. С тех пор в нашей компании установилось жесткое правило: мы перестали ставить на кон деньги из общей кассы. Проигрыш одного ставил под угрозу всех. Фофо был неподражаем. Он взял кредит в банке и восстановил мир среди товарищей. Причем его поступок был продиктован, скорее, добрыми чувствами, нежели выгодой: в сущности, он не нуждался в нас, а мы и шагу ступить не могли без его мудрых советов.

[belkafoto.livejournal.com]

Мы вели беспорядочную жизнь. Дни напролет спали и выходили из дому только к вечеру. И тут нужно было не прозевать свою удачу, ведь схожим ремеслом занимались славяне и турки, они использовали те же приемы, что и мы, перетекая из одного заведения в другое, выслеживая добычу. Лакомый кусок доставался тем, кто опередил соперников.

Мы решили поделить город и договорились, что каждый станет промышлять лишь в границах своих владений. Стоило появиться цыпленочку, которого можно было ощипать, один из нас быстро созванивался с остальными, и мы собирались в условленном месте. Стратегия была тщательно продумана. Одурачить очередного олуха не составляло труда: мы предлагали ему спиртное и кокаин, чтобы, с одной стороны, он не стал клевать носом раньше времени, а с другой – был бесшабашен в игре и готов поставить на кон все до последней марки. В восемь утра открывались банки, и вот тут-то мы ловко обыгрывали бедолагу, стараясь вести партию лишь с небольшим отрывом в нашу пользу. Жертва без колебаний подписывала счет, и Лео отправлялся обналичить его. Получив от Лео подтверждение, что на счету достаточно средств, мы потихоньку удалялись с места расправы, позволяя другим игрокам подбирать крошки после нашего пиршества и вяло доигрывать кон с простаком, не предлагая ему больше кокаина.

Нам хватало одного крупного выигрыша в месяц, чтобы покрыть немалые расходы.

[belkafoto.livejournal.com]

Нам нравилось хорошо одеваться. Важна была каждая деталь. Однажды мы с Фофо и Лео отправились в лучшее ателье Гамбурга и заказали себе по костюму. Мы с Фофо предпочли классику: темный пиджак, белая рубашка. Лео выбрал броскую фиолетовую пару. Мы пытались убедить его, что он выглядит смешно, но Лео с негодованием ответил, что в темном он кажется ниже ростом.

В Германии не продавали модной повседневной одежды. Поэтому мы отправляли Лео в Милан – с нашими мерками, снятыми в гамбургском ателье, и двадцатью тысячами из общей кассы. И Лео покупал у Алессандро, нашего приятеля и владельца крупного магазина одежды, брюки и свитера, нижнее белье и туфли итальянских марок. В Милан ездил именно Лео еще и потому, что он никому не доверял выбирать одежду для себя. По его мнению, мы были варварами, напрочь лишенными вкуса, и он часто повторял нам это.

Впрочем, к Алессандро мог заявиться любой из нас и одеться бесплатно, ведь по выходным он с друзьями гостил у нас в Гамбурге, и их пребывание обходилось нам недешево. Они приезжали в пятницу днем, церемонные, но без сменной одежды.

[belkafoto.livejournal.com]

Но вернемся к “Каламбо”. Алессандро и его друзья предпочитали снимать номера для требовательных клиентов. Я давал им пятьдесят грамм кокаина и препоручал опытным жрицам любви, с которыми они проводили ночь. На следующий день я приходил за всей этой компанией, и иногда какая-нибудь ночная бабочка, совсем одуревшая от кокаина, делала мне минет.

Кокаин действует одинаково возбуждающе на мужчин и на женщин. Я знавал женщин, которым не удавалось возбудиться без наркотика, и мужчин, которые, не будучи гомосексуалистами, спаривались, одурманенные кокаином, с мужчинами ради удовлетворения страсти, заставлявшей тело мучиться.

[belkafoto.livejournal.com]

Нина, жаркая рыжеволосая испанка. Я познакомился с ней еще совсем мальчишкой, а она была на тот момент роскошной сорокалетней женщиной. Меня сводила с ума ее пышная грудь. Нина следила за собой и была очень красива. Ее возраст угадывался только по ее обнаженному телу, которое все равно казалось великолепным. Чертами лица она напоминала Грету Гарбо – правда, у Нины были длинные рыжие волосы. Улыбалась она редко, и в ее улыбке таились ирония и разочарование. Один раз она показала мне фотографии с конкурса “Мисс Испания”, в котором она участвовала шестнадцатилетней девочкой. “Я заняла четвертое место”, – похвасталась Нина.

[belkafoto.livejournal.com]

Бедная Нина. Она плохо кончила. Спустя год или два после нашего знакомства она покончила жизнь самоубийством: пустила себе пулю в лоб. Это случилось в Испании, она вернулась туда. Отчетливо помню звонок своего приятеля Адольфа, сообщившего мне ужасную весть. В то время я был на Сицилии. Сначала я не мог поверить. Я перезванивал Адольфу раз сто в надежде, что он ошибся, но, к сожалению, он сказал правду…

Позже я узнал, что Нина была больна раком. Она всю жизнь проработала в Германии с мечтой возвратиться в любимую Испанию, а вернее – в любимую Галисию, и провести там остаток жизни, но страшная болезнь разрушила все ее чаяния.

Мне рассказали, что Нина отказалась от химиотерапии: она не хотела, чтобы ее прекрасное тело превратилось в развалину, а великолепные волосы выпали. Напрасно врачи убеждали ее. Не имея полной уверенности в выздоровлении, Нина предпочла ускорить развязку. Перед смертью она переписала завещание и отдала все накопленное за годы работы сиротскому приюту.

[belkafoto.livejournal.com]

Девушки вешались мне на шею. Каждую ночь я проводил с новой красавицей. Если не хватало моего обаяния, в ход шли деньги. Я чувствовал себя богом. Ничего не боялся и думал, что могу купить всех и все. Мне открылась истина: люди желают двух вещей – денег и кокаина. И у меня были обе.

Но скоро ситуация изменилась. Известный американский актер Рок Хадсон во всеуслышание объявил, что он гей и болен СПИДом. Тогда я пропустил новость мимо ушей, хотя все средства массовой информации только и говорили об этом. Позже и я задумался о том, какая же гадость этот СПИД.

Его распространение ударило по нашему кварталу. Раньше люди со всей Германии, и не только, съезжались в Санкт-Паули ради наших проституток. А там, где шлюхи, там и азартные игры. Удовлетворив свои сексуальные потребности, мужчины переключались на игру – и наступал наш черед. Но с падением спроса на проституток падал спрос и на азартные игры. Улицы опустели, жизнь в квартале стала угасать. Я не узнавал его: из него словно вытекли силы. Мы переглядывались в недоумении. Как будто враждебное государство сбросило сюда водородную бомбу, а мы, единственные выжившие после катастрофы, бесцельно бродим по разрушенному городу.

[belkafoto.livejournal.com]

И именно в тот период пришла повестка: я должен был идти в армию.

Я не представлял себе жизни вне Гамбурга. Но, откажись я от службы, я бы еще долго не мог вернуться в Италию.

Кроме того, мне удалось выяснить мое юридическое положение в Италии: после апелляции меня приговорили к трем годам за грабежи, хотя сначала речь шла о шести годах заключения, несмотря на мой статус несовершеннолетнего и отсутствие судимостей. В те времена закон предусматривал, что осужденные на срок, не превышавший трех лет, могли отбывать наказание условно и не гнить в тюрьме. То есть, я мог вернуться домой свободным человеком. Правда, военной службы было не миновать.

Так что пришлось ехать в Италию.

“В конечном счете, армия – это всего-навсего год”, – успокоил я себя.

[belkafoto.livejournal.com]

Самолет приземлился в Гамбурге в восемь часов вечера. 26 марта 1986 года выдалось необычайно теплым. А мне в тот день стукнуло двадцать один.

Фофо приехал встретить меня. Он явно был не в духе и вел себя холодно, хотя и достаточно вежливо. Я получил багаж, мы сели в машину и направились к хорошо известному нам обоим ресторану. В машине Фофо оставался все так же сдержан. Я уже собирался сказать ему, что в ресторан не поеду, а хочу переодеться и принять душ, но передумал: отказать Фофо невозможно. Похоже, подумал я, стряслось что-то серьезное.

Едва мы вошли в ресторан, свет внезапно погас, и в темноте я увидел огромный торт со свечами. И одновременно услышал, как множество голосов запели: “С днем рождения тебя!” Когда снова включили свет, все мои друзья с женами бросились обнимать и поздравлять меня, словно я был ветераном, вернувшимся с победоносной войны.

[belkafoto.livejournal.com]

Тогда Фофо заявил, что уже снял – в качестве подарка ко дню рождения – квартиру и при помощи одного дизайнера обставил ее во вкусе плейбоя вроде меня. В этой квартире были снесены все стены, а посредине стояла огромная кровать. На стенах висели копии шедевров двадцатого века. Мне понадобилось время, чтобы привыкнуть к этому открытому пространству. Потом я развлекался, наблюдая за реакцией своих случайных подружек, которые оказывались в этой квартире. Некоторые даже стеснялись идти в туалет в моем присутствии и просили подождать на балконе. Но для большинства из них это не представляло никакой проблемы, что лишний раз убедило меня в раскованности северных женщин.

[belkafoto.livejournal.com]

Квартира оказалась не единственным подарком Фофо. Ему удалось увеличить оставленный мною капитал в десять раз. Теперь в моей банковской ячейке лежало около двухсот тысяч марок, то есть около ста восьмидесяти семи миллионов лир.

Прежде чем въехать в свою новую квартиру, я купил огромный букет роз и изоленту. На каждой двери дома я прикрепил розу с запиской: “Ваш друг Антонио поселился в квартире 34… Приходите на чашечку кофе”.

Такой жест был естественным в Санкт-Паули, где на улице Репербан сдавались крошечные квартирки девушкам, приехавшим на заработки из разных краев, – славянкам, турчанкам, румынкам. Там также жили геи, транссексуалы, трансвеститы. В том квартале царили доброта, душевность, редкостная деликатность, альтруизм и настоящая дружба. Там жили отверженные, маргиналы, то есть люди, познавшие крайнюю нужду и унижение. Некоторые из них скрывали правду от собственных родителей, детей, друзей, оставленных, возможно, в какой-нибудь забытой Богом деревушке Восточной Европы: то были одинокие парни и девушки. И ощущение одиночества еще сильнее сближало нас всех.

Когда кто-то заболевал, сразу же вызывали знакомого доктора. Если кого-то отвозили в больницу, мы все шли навещать больного. Мы стали настоящей семьей.

[belkafoto.livejournal.com]

Вот уже несколько недель я охотился за клиентами и наконец заметил в клубе пьяного в стельку немца. Оплатив счет, он положил свою сумку на вертящийся стул у барной стойки. Я развернул стул и, прикрываясь его спинкой, вытащил из сумки все деньги, оставив хозяину только документы. После этого я развернул стул обратно.

Учитывая, что деньги были краденые, я решил разыграть их в кости. Я выиграл и тем самым увеличил свой капитал. Только за один день я принес в нашу общую кассу около сорока тысяч марок. Наконец-то, после года отсутствия я смог пополнить копилку нашей компании.

[belkafoto.livejournal.com]

Мой следующий удар пришелся по немецкому ресторатору, который погряз в долгах, занял у меня круглую сумму и никак не мог расплатиться. Он допустил наивную ошибку, позволив мне стать совладельцем ресторана. Спустя пару недель я отыграл у него в покер весь ресторан. Его самого я вышвырнул на улицу, одним махом перечеркнув около пятнадцати лет его тяжкого труда вдали от родных мест.

Я прекрасно понимал, что веду жизнь паразита и что я бессердечный негодяй, однако я знал: если бы я не оставил без штанов этого немца, это сделал бы кто-нибудь другой.

[belkafoto.livejournal.com]

Итак, я стал владельцем ресторана, хотя не сумел бы даже поджарить яичницу. Зато меня переполняли блестящие идеи. Я договорился с семьей эмигрантов из Апулии и поручил им вести дела: муж с женой командовали на кухне, дочери-официантки обслуживали посетителей. Им полагалось шестьдесят процентов прибыли, мне – сорок.

Они сразу приняли предложение, к тому же я обеспечил их жильем, предоставив им две квартиры над рестораном.

Друзья думали, что я сошел с ума, но я, напротив, размышлял достаточно трезво. Я с детства знал, насколько сильной преданности следует ждать от человека, которому ты нашел прибыльную работу и который у тебя под присмотром. Моя же выгода состояла, помимо прочего, в том, что я официально числился ресторатором, то есть оформил все необходимые документы вроде страховки и карточки социального обеспечения.

На деньги, вырученные от ресторана, я купил себе “Порш 911” с откидным верхом образца 1983 года, подержанный, но в превосходном состоянии.

[belkafoto.livejournal.com]

Лето 1986 года я провел в компании своих друзей, и это было прекрасное лето. Мы плавали, ловили рыбу и сразу жарили ее на гриле, почти каждый вечер. Но скоро, стоило мне появиться в центре городка, меня стали осаждать знакомые и просить денег. От них не было отбоя, а отказать я не мог. Другу, с которым мы не виделись вечность и который влез в долги, пытаясь открыть свое дело, я дал пятьдесят миллионов лир. Другие занимали миллионов по пять – десять. В итоге лишь за месяц я раздал около ста миллионов лир.

Я решил больше не показываться на людях и заперся дома, но тут меня начала преследовать родня: они требовали, чтобы я подумал о своем будущем. Хотели сделать из меня торговца рыбой. Я представил, что придется вставать в четыре утра и вкалывать по двадцать часов в сутки в холодильной камере. Родственники даже слушать меня не желали, им в голову не приходило, что я хочу вернуться в Германию. Но я-то уже определился: вот закончится лето, и уеду в Гамбург.

[belkafoto.livejournal.com]

Траур превратил наш дом, прежде радушный и кипящий жизнью, в мрачную и пустынную пещеру.

Полицейские допросили всех моих родственников и друзей. Наши дома тщательно обыскали, и при обыске карабинеры нашли фальшивые документы, которые я использовал, укрываясь от явки в суд, и про которые уже забыл. Мне пришлось бежать, чтобы не попасть под арест. Это стало еще одной причиной, по которой я не успел объяснить следователю, каким образом получил ранение в ногу.

Я покидал Сицилию, но не так, как мне хотелось. Я спрятался у родственников в Германии, в Дюссельдорфе. В Гамбурге меня сразу поймали бы. Но судьбе было угодно, чтобы в полицейском участке потеряли мой фальшивый паспорт. И теперь никто не мог выдать ордер на мой арест: не хватало доказательств. А без доказательств нет преступления.

[belkafoto.livejournal.com]

Мы всегда были в курсе дел семейства Резина: один из его членов рассказывал все дяде Джиджи после сходок. Тот же осведомитель предупредил нас, что клан намерен убрать дядю, поскольку тот слишком “самостоятелен”, точнее, им трудно манипулировать. Такой человек, как твой дядя, считался опасным для делишек клана. Мы опасались, что осведомитель ведет двойную игру. И нам казалось нелепым, что кто-то желает смерти дяде Джиджи. У нас, конечно, были натянутые отношения с семьей Резина, но мы даже представить себе не могли, насколько скверный оборот примет история. В общем, мы не доверяли полученным сведениям. Искали веские доказательства.

И однажды с наступлением темноты наемный убийца выстрелил в молодого официанта – парень живет в доме дяди, этажом ниже, и как раз возвращался к себе. Официант чудом уцелел. Бедняга, он был из тех, кто за всю жизнь и мухи не обидит. Мы поняли, что наемный убийца перепутал его с дядей: официант такого же роста, телосложения и с такими же волосами, как у Джиджи. Это стало для нас доказательством истинности слов осведомителя – итак, они хотели убрать дядю! Тогда мы решили не терять времени даром и напасть первыми, убрав Нино Резину. Тогда мы не сомневались, что зачинщик он… И убили его, прекрасно понимая, что навлечем на себя гнев всего клана. Благодаря нашему осведомителю мы узнали, что на одной из сходок Резина решили избавиться от всей нашей семьи. Мы намеревались предупредить их удар, прежде чем они разделаются с нами…

Этими словами отец закончил свой рассказ. Я смотрел на него с недоумением. Он только что приоткрыл для меня мир, который я считал невообразимо далеким от моей семьи, но в котором, на самом деле, она жила. По сравнению со всем этим кражи и жульничество в игре показались мне детскими шалостями, заслуживающими пары славных оплеух. Но теперь не было времени для размышлений и обдумывания вопросов морали. Я перевел дух и снова набросился на отца с расспросами:

– Бог мой! То есть вы знали, что Резина хотят учинить расправу, и вместо того, чтобы сидеть дома тише воды ниже травы, преспокойненько отправились в бар? Вы просто легкомысленные безумцы! А дед? Неужели он тоже все знал?

– Нет, нет, дед не знал ничего.

Мне хотелось кричать от боли, высказать отцу, что дед умер по их вине.

– Мы ничего не рассказали ему, он не понял бы нас, – повторял отец.

[belkafoto.livejournal.com]

Мы проснулись от шума и едкого, щиплющего глаза слезоточивого газа. Все происходило, как в кино. Полицейские из специального подразделения – в масках, во всеоружии, словно им предстояло изловить особо опасных террористов, – вломились на заре в дом и набросились на нас, полусонных, в кроватях, не дав нам опомниться.

Я опешил. Мы и представить себе не могли, что до нас доберутся в этом уголке Германии. Арестовали всех мужчин: меня, отца, дядьев и даже моего младшего братишку, которому едва исполнилось четырнадцать лет. Впрочем, меня и брата через несколько дней отпустили.

Выйдя на свободу, я узнал, что ордер на арест выписала прокуратура Агридженто, расследовавшая дело о войне между нашей семьей и кланом Резина. Мне также стало известно, что по Италии прошло много облав, но, удивительное обстоятельство, за решеткой оказались только наши родственники и друзья – и никого из семейства Резина. Это лишний раз подтверждало мою догадку: между мафией и государством существует негласный договор.

[belkafoto.livejournal.com]

Они наверняка были озадачены, поскольку не ожидали увидеть меня с оружием. Им не хотелось устраивать стычку и терять кого-то из своих. К тому же с минуты на минуту могла приехать полиция.

“Они не знают, что у меня нет патронов, – подумал я. – Похоже, что и на этот раз я спасся”. Да, в тот момент я понял, что мне повезло. Но с тех пор я стал осмотрительней и всегда носил с собой по пять-шесть зарядов. Я избавился от своего старого пистолета, который спас мне жизнь, но в таких перестрелках был просто смешной игрушкой, и обзавелся лучшим в мире стрелковым оружием – пистолетом “Беретта 92F” с зарядом на шестнадцать патронов.

Beretta 92F

[belkafoto.livejournal.com]

Беретта 92 (итал. Beretta 92, также Beretta 96 и Beretta 98) — семейство самозарядных пистолетов, разработанных в 1972 году Карло Береттой, Джузеппе Мазетти и Витторио Валле — опытнейшими мастерами огнестрельного оружия из итальянской компании Beretta. Пистолет Beretta 92F калибра 9 мм по результатам конкурса заменил в 1985 году пистолет M1911 45-го калибра в качестве стандартного пистолета армии США с обозначением M9. По условию контракта М9 производится в Италии (Pietro Beretta), а также в США (Beretta USA Corp., Аккокике, штат Мериленд). С 1985 по 1995 год США закупили для всех родов войск 1 020 257 пистолетов М9 по цене 178,50 долларов за штуку.

Beretta 92FS (отличается от Beretta 92F диском на головке оси курка и канавкой под него вдоль затвора) является одним из самых распространённых и узнаваемых в мире пистолетов. Он используется армиями, полицией и спецподразделениями многих стран, пользуется большой популярностью на гражданском рынке оружия. Ежегодный выпуск пистолетов серии 92 различных модификаций в Италии и лицензионный выпуск в других странах составляет более 100 000 единиц

[belkafoto.livejournal.com]

Сейчас я задаюсь вопросом, к кому мог бы обратиться я тогда, если даже государственные власти предпочитали держаться подальше от дел мафии? И даже великим судьям и настоящим героям вроде Фальконе с Борселлино [11] пришлось бежать с Сицилии и скрываться, чтобы вести борьбу против мафии.

И я должен был просить защиты у государства?

[belkafoto.livejournal.com]

Рассвело, а я так и не сомкнул глаз. Моя жертва вышла из дому в семь тридцать, четверть часа спустя тот человек должен был припарковать машину в тридцати метрах от места его работы. По плану мне надлежало прикончить его, пока он проходит от автомобиля до работы свои последние тридцать метров.

Джузеппе Роччелла официально числился работником почты в Санта-Лучия-дель-Мела, но на самом деле, как нам сообщил отколовшийся от “Коза Ностры” предатель, он был главой одного из местных кланов и в числе тех, кто отдал приказ убить двух наших союзников.

На свое первое дело я прибыл чуть раньше семи тридцати. Я достал пистолет и, удостоверившись, что меня никто не видит, положил его на каменную ограду, присыпал сухими ветками и листьями и стал ждать свою жертву.

Сердце вот-вот выскочит из груди.

До последнего момента я надеялся, что тот человек не придет. Но он, как назло, явился строго по расписанию, припарковал машину, вышел из нее, опасливо оглянулся по сторонам и направился к конторе.

Я вышел ему навстречу, удивляясь собственному хладнокровию и решимости: я должен это сделать, и все! Моя жертва нахмурилась. Я заметил, что мафиози сунул руку в карман куртки. У него есть оружие, подумал я. Или он просто блефует?

Я принял самый обыденный вид: у него не должно возникнуть подозрений. Я выглядел респектабельным человеком в костюме, с галстуком, без оружия. Моя жертва успокоилась и отвела взгляд.

Я дошел до ограды, на которой спрятал пистолет, схватил его и выстрелил, целясь в грудь.

Он даже не успел взять в толк, что происходит. Помню его взгляд: никакого страха, только удивление и как будто облегчение.

Когда тот человек упал на землю, я сделал контрольный выстрел в голову. Это было просто, гораздо проще, чем я думал.

Без четверти восемь, холодным февральским утром, я впервые убил врага и стал настоящим убийцей в мафиозной войне.

Я спокойно вернулся к машине, где меня ожидал сообщник.

[belkafoto.livejournal.com]

Иногда я звонил ей, и мы кружили по ресторанам. Она по-прежнему не понимала, в чем состоят ее обязанности.

– Будешь моим телохранителем, – смеясь, объяснил я ей.

Все знали, что я разъезжаю на “Порше”, у меня не переводятся деньги и я охотник до азартных игр. Для олухов я был классическим примером того, как можно обогатиться за счет выигрыша, – а они, со своей стороны, представляли для меня самый что ни на есть лакомый кусок.

Мои жертвы сами бежали ко мне. И я выходил на сцену в золотых часах “Ролекс”, одетый с иголочки. И ждал. Рано или поздно кто-нибудь подходил ко мне с вопросом: “Поиграем часок?” Этот “часок” всегда затягивался часа на два, а то и больше. Лидия сразу поняла, как ей следует вести себя: она смеялась, подмигивала и отвлекала. Она прекрасно справлялась с ролью.

Я действительно нуждался в ней, в этой женщине, которой было все равно, что на ней надето, и которую не волновало, подходит ли ее сумочка к платью и туфлям. Она не стояла часами у зеркала, накладывая макияж. Я нуждался в Лидии, потому что она ценила то, что имела, и твердо знала свою цель: выжить.

[belkafoto.livejournal.com]

Мы с друзьями удачно сыграли в кости, за шесть незабываемых партий мы выиграли сто семьдесят тысяч марок. Фофо удалось сделать несколько удачных ставок подряд. Денег оказалась целая куча – я сгреб их со стола на диван, и теперь нужно было их собрать.

Лидии, сидевшей рядом, пришлось по моей просьбе вытряхнуть все из косметички и сложить туда тысячные банкноты. Я не мог отвлекаться. Фофо постоянно делал удачные броски, он играл как бог, а я едва успевал сгребать его выигрыш.

Невероятно, но в тот день мы сорвали банк в считанные минуты. Я не знал, куда складывать купюры по десять, двадцать и пятьдесят марок. Нужно было действовать быстро, чтобы скрыть добычу от жадных взглядов посетителей.

Тогда я заправил свитер в брюки и попросил Лео сделать то же самое. Мы стали совать деньги за ворот. Лидия последовала нашему примеру, купюры просвечивали сквозь ее тонкую блузку.

Пора было уходить из клуба. Это место пользовалось дурной славой. Приличные люди здесь не показывались, а спали дома праведным сном. Но прежде чем мы успели унести ноги, в бар вошел верзила в сопровождении каких-то подозрительных типов. Он был пьян и накачан кокаином, однако при деньгах.

[belkafoto.livejournal.com]

Мы играли на повышение ставок, и в какой-то момент Йорге бросил на кон маленькую белую карточку размером четыре на восемь сантиметров: это был документ, подтверждавший право владения его прекрасным черным “Мерседесом”.

Меня стали терзать жестокие сомнения. Я был уверен, что подбросил ему трех дам и двух королей, но вдруг испугался: а что, если один из королей выпал, пока я перемешивал колоду, и вместо короля я дал еще одну, четвертую даму? В этом случае я подвел бы себя и своих друзей. Однако невозможно, чтобы Йорге играл так уверенно с фулл-хаузом[16], который, хотя и считался довольно сильной комбинацией, в покере ценился не слишком высоко. У меня скрутило желудок. Я взял косметичку Лидии, подсчитал, сколько там денег и сколько может стоить автомобиль, и принял вызов.

Лидия, заметив мои колебания, в страхе отошла от стола. Йорге открыл свои карты. Я держался невозмутимо, но в душе ликовал.

Лидия опустилась на стул. Фофо убежал в туалет, а Лео не мог вымолвить ни слова. Все думали, у меня стальные нервы, но коснись меня кто-нибудь пальцем в тот момент, я упал бы в обморок.

Кокаин сыграл дурную шутку с немцем. А я потерял уверенность в том, что игра в карты сулит верный выигрыш, даже если ты мошенничаешь.

Йорге повел себя, как настоящий джентльмен. Он сказал позвонить ему наутро, чтобы уладить дело с документами о передаче “Мерседеса” в мою собственность. Ключи от машины он передал мне тем же вечером и вернулся домой на такси.

Лидия стала упрекать меня, что я обманул ее своей “мнимой” неуверенностью.

– Ты прирожденный актер, – сказала она.

Конечно, я не стал признаваться, что вовсе не притворялся, но Лидии лучше было не знать об этом.

[belkafoto.livejournal.com]

Моника знала итальянские традиции, поэтому на столе оказался свежеиспеченный хлеб.

За ужином я заметил, что Йорге не пьет даже вина. Дома он вел себя, как добропорядочный, достойный всякого уважения, внимательный отец: я даже вообразить не мог, что этот варвар – громадных пропорций, с орлиным носом и белобрысый, как футболист Грубеш, – способен на нежные чувства. В тот момент я полюбил его.