казалось неправильным

[arbeka]

"Четыре дня спустя после рейда мы через Бетюн, полуразрушенный и почти безлюдный, подошли к Фукьеру, где погрузились в вагоны, чтобы ехать к Сомме. ...
Сейчас бои шли в двух милях отсюда. В 4 утра 15 июля по дороге Меольт — Фрикур — Базентен через Долину Счастья мы вышли к прифронтовой полосе. В утренней дымке мимо нас нескончаемым потоком тянулись раненые и пленные. Больше всего меня потрясли трупы лошадей и мулов: на войне невозможно обойтись без человеческих жертв, но то, что убивали животных, казалось неправильным.
.........................
Батальон уже побывал в тяжелом бою: в своей первой атаке на Фрикур он разгромил немцев из полка с тем же номером — двадцать третий пехотный, немецкий полк в тот день оказался на внеочередном дежурстве за нарушение дисциплины: при последней проверке обнаружилось, что были не в окопах вместе с солдатами, а в надежном глубоком укрытии в деревне Мамец. (Эдмунд Дэдд говорил мне, что в марте, во время особенно ожесточенных сражений, самыми высокими чинами на передовой у немцев были унтер-офицеры.)
...................
Зигфрид уже успел и здесь отличиться, в одиночку захватив немецкие позиции, которые безуспешно атаковал Королевский ирландский полк накануне. Обвешанный гранатами, Зигфрид среди бела дня бросился на вражеские окопы под прикрытием огня из двух винтовок и обратил врагов в бегство. Его героизм оказался бессмысленным — вместо того чтобы запросить подкрепление, он уселся в немецкой траншее и стал читать прихваченную с собой книгу стихов, а вернувшись, даже не доложил начальству. Командир — полковник Стоквелл — пришел в ярость, узнав об этом.

https://e-libra.ru/read/387844-so-vsem-etim-pokoncheno.html

Comments

Robert Ranke Graves

[belkafoto.livejournal.com]

Роберт Грейвс (Грейвз, англ. Robert Ranke Graves; 24 июля 1895, Уимблдон, Лондон — 7 декабря 1985, Дейя, Мальорка) — британский поэт, романист и литературный критик. В течение своей долгой жизни создал более 140 произведений, среди которых бестселлерами стали два — исторический роман «Я, Клавдий» (1934), который был экранизирован в 1976 году, и мифологический трактат «Белая богиня» (1948).

Родился 24 июля 1895 года в пригороде Лондона Уимблдоне. Мать Роберта была внучатой племянницей немецкого историка Леопольда фон Ранке, а отец — Альфред Персеваль Грейвс — известным ирландским поэтом.

Школьное образование получил в привилегированном учебном заведении — Чартерхаузе, где его преподавателем был легендарный покоритель Джомолунгмы (Эвереста) Джордж Герберт Ли Мэллори. Сразу по окончании школы, в 1914 году, с началом Первой мировой войны, Грейвс уходит добровольцем на фронт в составе Королевского полка Уэльских стрелков. Там он сдружился с однополчанином Зигфридом Лорейном Сассуном, также ставшим известным поэтом и писателем. Демобилизовавшись в чине капитана после тяжёлого ранения в битве при Сомме, Грейвс поступил в Оксфордский университет.

[belkafoto.livejournal.com]

В 1926 году, окончив Оксфорд со степенью бакалавра литературы, Грейвс был приглашён Каирским университетом в качестве лектора.
Могила Роберта Грейвса

В 1918 году Грейвс женится на феминистке Нэнси Николсон. Через три года этот брак распадается, несмотря на то, что к тому времени у Роберта и Нэнси было уже четверо детей. Второй раз Грейвс женился на Лоре Райдинг — писательнице, которую он впоследствии называл своей настоящей «Белой Богиней». Десять лет спустя, после разрушения и этого союза, Грейвс женится в третий и последний раз в своей жизни — на Берил Ходж.

В 1929 году Грейвс переселился на Мальорку, где провёл практически всю оставшуюся жизнь. Он покидал остров после начала Гражданской войны в Испании, перебравшись на некоторое время в США, Великобританию и Францию.

Его идеи первоначального матриархата и универсальности культов древних богинь, изложенные в книгах «Белая богиня» (1948) и «Маммона и Черная богиня» (1965), были отвергнуты научным сообществом, но повлияли на отдельных представительниц феминизма, а также на культ Триединой богини у виккан.

С начала 1970-х у Грейвса стали усиливаться симптомы потери памяти. В 1975 он прекратил свои писательские труды. 7 декабря 1985 года Роберт Грейвс скончался после продолжительной болезни. Похоронен на кладбище деревни Дейя.

Robert von Ranke Graves

[belkafoto.livejournal.com]

Robert von Ranke Graves (Wimbledon, Londres, 24 de julio de 1895 - Deyá, 7 de diciembre de 1985) fue un escritor y erudito británico. Popular por novelas históricas llevadas a la televisión como Yo, Claudio (1934), además de poeta ha destacado como investigador de los mitos griegos y la figura de La diosa blanca (1948). Es padre de la escritora y traductora Lucía Graves.

En 1917, Graves tuvo un papel protagonista en salvar a su amigo Siegfried Sassoon, también poeta y perteneciente al mismo regimiento, de la acusación de deserción de un tribunal marcial después de haberse ausentado sin permiso y dirigido a su comandante un escrito denunciando la guerra. El suceso fue objeto de la novela de Pat Barker Regeneration.

A través de Sassoon, Graves conoció a Wilfred Owen, al que invitó a su boda con Nancy Nicholson en 1918. Tras su matrimonio, Graves se matriculó en la Universidad de Oxford al tiempo que abría una pequeña tienda para mantenerse, pero el negocio terminó en fracaso. En 1926 consiguió un puesto en la Universidad de El Cairo, donde le acompañaron su esposa, sus hijos y la poetisa Laura Riding.

[belkafoto.livejournal.com]

Con Riding fundó la editorial Seizin Press y publicó dos obras académicas bien acogidas: A Survey of Modernist Poetry (1927) y A Pamphlet Against Anthologies (1928). En 1929 se trasladó con Riding a Deiá, en Mallorca, isla que tuvo que abandonar en 1936 por la guerra civil española.

[belkafoto.livejournal.com]

En 1929 publicó su autobiografía Goodbye to All That ('Adiós a todo eso', revisada por él mismo y publicada de nuevo en 1957), obra que tuvo un gran éxito pero le costó muchas de sus amistades.

Lucía Graves

[belkafoto.livejournal.com]

En 1939 regresó a Inglaterra, donde comenzó una relación sentimental con Beryl Hodge. Entre los hijos que tuvieron en común, se encuentra la escritora y traductora Lucía Graves.2

Lucía Graves (Devon, Inglaterra, 21 de julio de 1943) es una escritora y traductora británica.

Su padre fue Robert Graves; se desempeña como traductora que trabaja en inglés, español y catalán. Pasó su infancia en Deyá, Mallorca, donde volvieron sus padres una vez finalizada la Segunda Guerra Mundial. Tras licenciarse en filología hispánica en la Universidad de Oxford, se casó con el músico catalán Ramón Farrán Sánchez, y se instaló en Barcelona, donde inició su actividad como traductora.

En total ha traducido unos 30 volúmenes. En la actualidad reside en Londres.

He was the third

[belkafoto.livejournal.com]

Graves was born into a middle-class family in Wimbledon, then part of Surrey, now part of south London. He was the third of five children born to Alfred Perceval Graves (1846–1931), who was the sixth child and second son of Charles Graves, Bishop of Limerick, Ardfert and Aghadoe.[4] His father was an Irish school inspector, Gaelic scholar and the author of the popular song "Father O'Flynn", and his second wife, Amalie Elisabeth Sophie von Ranke (1857–1951), the niece of the historian Leopold von Ranke.

the name caused him difficulties

[belkafoto.livejournal.com]

At school, Graves was enrolled as Robert von Ranke Graves, and in Germany his books are published under that name, but before and during the First World War the name caused him difficulties.

Re: the name caused him difficulties

[belkafoto.livejournal.com]

In August 1916 an officer who disliked him spread the rumour that he was the brother of a captured German spy who had assumed the name "Carl Graves".[6] The problem resurfaced in a minor way in the Second World War, when a suspicious rural policeman blocked his appointment to the Special Constabulary.[7]

[belkafoto.livejournal.com]

He also sang in the choir, meeting there an aristocratic boy three years younger, G. H. "Peter" Johnstone, with whom he began an intense romantic friendship, the scandal of which led ultimately to an interview with the headmaster.[11]

[belkafoto.livejournal.com]

At Somerville College, Graves met and fell in love with Marjorie, a nurse and professional pianist, but stopped writing to her once he learned she was engaged. About his time at Somerville, he wrote: "I enjoyed my stay at Somerville. The sun shone, and the discipline was easy

[belkafoto.livejournal.com]

I thought of going back to France, but realized the absurdity of the notion. Since 1916, the fear of gas obsessed me: any unusual smell, even a sudden strong scent of flowers in a garden, was enough to send me trembling. And I couldn't face the sound of heavy shelling now; the noise of a car back-firing would send me flat on my face, or running for cover.[26]

[belkafoto.livejournal.com]

In September 1917, Graves was seconded for duty with a garrison battalion.[29] Graves's army career ended dramatically with an incident which could have led to a charge of desertion. Having been posted to Limerick in late 1918, he "woke up with a sudden chill, which I recognized as the first symptoms of Spanish influenza." "I decided to make a run for it," he wrote, "I should at least have my influenza in an English, and not an Irish, hospital." Arriving at Waterloo with a high fever but without the official papers that would secure his release from the army, he chanced to share a taxi with a demobilisation officer also returning from Ireland, who completed his papers for him with the necessary secret codes

[belkafoto.livejournal.com]

Immediately after the war, Graves had a wife, Nancy Nicholson, and a growing family but was financially insecure and weakened physically and mentally:

Very thin, very nervous and with about four years' loss of sleep to make up, I was waiting until I got well enough to go to Oxford on the Government educational grant. I knew that it would be years before I could face anything but a quiet country life. My disabilities were many: I could not use a telephone, I felt sick every time I travelled by train, and to see more than two new people in a single day prevented me from sleeping. I felt ashamed of myself as a drag on Nancy, but had sworn on the very day of my demobilization never to be under anyone's orders for the rest of my life. Somehow I must live by writing.[31]

Annie "Nancy" Mary Pryde Nicholson

[belkafoto.livejournal.com]

Annie "Nancy" Mary Pryde Nicholson (1899–1977) was an English painter and fabric designer.

Born Annie Mary Pryde Nicholson, she was the only daughter of the artists Sir William Nicholson and Mabel Pryde. She had three brothers, artist Ben Nicholson, architect Christopher Nicholson and Anthony, who was killed in action in 1918 in the First World War.[3]

Nancy married the poet Robert Graves in 1918. The following year, Graves started as a student in Oxford. The couple lived in a cottage on Boars Hill in Oxford, which they rented from the author John Masefield. In 1920, in partnership with a neighbour, The Hon. Mrs Michael Howard, Nancy set up a small grocer's shop, next door to the Masefields' house. Alarmed by the tourists it attracted, Mrs Masefield opposed its takeover by an Oxford firm, and the project collapsed after six months, leaving heavy debts settled only with the help of friends and family. In disgust, Graves and Nancy moved to the village of Islip, the other side of Oxford.

A lifelong feminist, Nancy used to cycle to Oxfordshire villages and set up a stall to explain to women how to use contraception, when it was still illegal. Her open-mindedness led her to accept a triangular relationship, and from early 1926 Laura Riding lived with her and Graves in London[4] The marriage eventually broke down, as Graves increasingly favoured Riding, leaving Nancy to bring up the four children of the marriage alone,[5] in a succession of locations, including Cumberland and a further spell on Boars Hill. Nancy and Graves legally divorced in 1949.

Laura Riding

[belkafoto.livejournal.com]

Лора Райдинг, урожденная Райхенталь (англ. Laura Riding, 16 января 1901, Нью-Йорк — 2 сентября 1991, Уабассо) — американская писательница.

Из семьи австро-венгерских евреев, эмигрировавших в США. Закончила Корнеллский университет. В 1923, ещё в годы учёбы, начала публиковать стихи под именем Лоры Райдинг Готтшалк (по первому мужу, историку Франции Луису Готтшалку, с которым разошлась в 1925; под этим именем выпустила и первую книгу стихов). Была близка к группе Fugitives (Аллен Тейт, Роберт Пенн Уоррен и др.). В конце 1925 по приглашению Роберта Грейвса и его жены переехала в Англию, 14 лет провела в Европе. Жила в семье Грейвса. В 1927 совершила попытку самоубийства, что стало одной из причин распада грейвсовского брака и вызвало в Англии большой скандал. Райдинг и Грейвсу пришлось уехать. В дальнейшем Лора Райдинг была гражданской женой и сотрудницей поэта до 1939: они жили и работали вместе на Майорке, где открыли небольшое издательство Seizin Press, выпускали журнал Epilogue (до 1936, когда началась Гражданская война в Испании), затем в Англии, Франции, Швейцарии. Оказала большое влияние на интересы и взгляды Грейвса, нашедшие позднее выражение в его знаменитой книге Белая Богиня (1948, саму книгу она не приняла).

В 1939 Райдинг вместе с Грейвсом вернулась в США, но там они расстались. В 1941 она вышла замуж за Скайлера Джексона, больше не писала стихов, хоть и не отказалась от занятий литературой, и поселилась с мужем на ферме в Уабассо, где практически вне публичности незаметно прожила жизнь до самой кончины (муж умер в 1968)

[belkafoto.livejournal.com]

She, Robert Graves and Nancy Nicholson lived in London until Riding's suicide attempt in 1929. It is generally agreed that this episode was a major cause of the break-up of Graves's first marriage: the whole affair caused a famous literary scandal.

[belkafoto.livejournal.com]

When Riding met the Irish poet, Geoffrey Phibbs, in 1929, she invited him to join the household that already contained herself, Graves, and Graves's wife, Nancy. Phibbs agreed, but after a few months changed his mind and returned to his wife, referring to Riding as "a virago" in a letter to his friend Thomas MacGreevy.[5] When they failed to effect a reconciliation, he rejoined the household but rejected Laura and moved in with Nancy.[6] This was one of the catalysts for the incident of 27 April 1929, when Riding jumped from a fourth-floor window at the lodgings she shared with Graves, at the height of an argument involving Graves, Phibbs and Nancy Graves;[7] having failed to stop her, Graves also jumped, but was unharmed, whilst Riding sustained life-threatening injuries.[8]

Louis Reichenthal Gottschalk

[belkafoto.livejournal.com]

Louis Reichenthal Gottschalk (February 21, 1899 in Brooklyn – June 23, 1975 in Chicago[1][2]) was an American historian, an expert on Lafayette and the French Revolution. He taught for many years at the University of Chicago

He was born as Louis Gottschalk, the sixth of eight children of Morris and Anna (née Krystal) Gottschalk , Jewish immigrants to Brooklyn from Poland.[2]

He met poet Laura Riding, then known by her maiden name, Laura Reichenthal, while she was a student at Cornell and he was a graduate assistant there. They married on November 2, 1920, and he took her last name as his middle name. However, they divorced in 1925.[2][9] He later married Fruma Kasden, in 1930; they had two sons.[2][4]

[belkafoto.livejournal.com]

After returning to Britain, Graves began a relationship with Beryl Hodge, the wife of Alan Hodge

[belkafoto.livejournal.com]

Alan Hodge (16 October 1915 – 25 May 1979) was an English historian and journalist. He was a member of the circle of writers and artists that centred on Laura Riding and Robert Graves in the late 1930s, and later collaborated with Graves on The Long Week-End, a social history of Britain between the wars

Hodge settled in London with his new girlfriend Beryl Pritchard, a PPE student he had met at Oxford, but remained a part of the circle of writers and artists dominated by Laura Riding

On 29 January 1938 Hodge and Beryl Pritchard were married. Beryl had previously doubted it was a good idea, but Hodge won her round; Beryl's parents were less amenable, her father being rude to Hodge at the wedding, and her mother telling her she was throwing her life away

A year later the entire party took ship for America, where an old friend of Graves, the journalist Tom Matthews, had engaged to find them a home. The atmosphere in the new community became increasingly claustrophobic and nightmarish as Riding's domination grew more oppressive, and in a few months the group broke up. Hodge, utterly disillusioned with Riding, returned to England with Graves in August, Beryl being expected to follow shortly after. By now the dynamic of the Hodge marriage had completely changed, both coming to suspect that theirs was more a friendship than a romance, while Beryl and Graves had gradually fallen in love with each other.

Beryl reached England from America in October and moved in with Graves, a situation which Hodge, after some initial resistance, accepted without ill-feeling. Beryl remained with Graves for the rest of his life, while Hodge kept his close friendship with both.[31]

[belkafoto.livejournal.com]

Children

Robert Graves had eight children. With his first wife Nancy Nicholson he had Jennie (who married journalist Alexander Clifford), David (who was killed in the Second World War), Catherine (who married nuclear scientist Clifford Dalton at Aldershot), and Sam. With his second wife, Beryl Pritchard (1915–2003), he had William, Lucia (also a translator), Juan, and Tomás (a writer and musician).[55]

[belkafoto.livejournal.com]

Два дня мы стояли возле леса Мамец. Полевая форма не спасала от ночного холода, и я пошел в лес набрать немецких шинелей, чтобы укрываться ими. Кругом было полно убитых — и огромных прусских гвардейцев, и низкорослых солдат из Королевского уэльского и Южно-Уэльского пограничного полков Новой армии. В лесу не осталось ни одного целого дерева. Я взял несколько шинелей и заторопился к своим, с трудом пробираясь сквозь завалы стволов и веток. И туда и обратно мне пришлось пройти мимо трупа немца, раздувшегося и распространяющего невыносимую вонь. Немец сидел, прислонившись к дереву: зеленое лицо, бритый череп, очки, из носа по бороде течет черная кровь. Еще два тела

[belkafoto.livejournal.com]

Мародерство, да и просто сбор вещей на поле боя, все еще вызывали у меня суеверный страх. «Эти шинели я взял только на время», — убеждал я себя.

Среди развалин Малого Базентена нас обстреляли газовыми снарядами. По действующему приказу полагалось не надевать респираторы, а продолжать движение. До сих пор немцы всегда применяли только слезоточивый газ, но тогда впервые газ оказался смертельно ядовитым, и мы потеряли несколько человек.

[belkafoto.livejournal.com]

Наконец рота D добралась до окопов: траншеи были вырыты вдоль дороги на глубину не больше трех футов. Солдаты роты Тайнсайд, которых мы сменяли, были настолько деморализованы, что, увидев нас, тут же бросились бежать, даже не вспомнив о положенных формальностях. Я спросил у их командира, где немцы. Он сказал, что не знает, и неопределенно махнул рукой в сторону Мартинпюиша. Тогда я спросил, кто удерживает наш левый фланг и на каком расстоянии. Он и этого не знал. «Будь ты проклят!» — прокричал я ему вслед.

[belkafoto.livejournal.com]

Сдав дежурство, я уснул в окопе, не дожидаясь конца обстрела. Во сне тебя убьют или не во сне — какая разница? Никаких блиндажей у нас, естественно, не было. Мне ничего не стоило заснуть во время бомбардировки, и, хотя совсем отключиться от грохота было невозможно, я старался не обращать на него внимания. Однако если приходили звать на дежурство или раздавалась команда «Боевая тревога!», я тут же вскакивал. Я мог уснуть в любой момент, в любое время дня и ночи, в любом положении — сидя, стоя, на марше, лежа на каменном полу. В этот раз мне приснился кошмарный сон, будто кто-то тихонько ощупывает меня, выбирая место, куда всадить нож. Наконец этот кто-то вцепился мне в спину. Я в ужасе проснулся, закричал и ударил убийцу по руке. И тут же обнаружил, что раздавил мышь, забравшуюся мне за ворот в поисках защиты от обстрела.

[belkafoto.livejournal.com]

Во второй раз придя на одну из позиций, я увидел, что траншеи вырыты уже на глубину два-три фута, отделение Королевских инженерных войск сидит наготове с бунтами колючей проволоки для заграждения, но никто не работает. Послышался шепот: «Винтовки наизготовку! Фрицы идут!» Я вылез и лег на живот, чтобы получше все разглядеть, и примерно в семидесяти ярдах различил движущиеся в лунном свете фигуры. Приказав солдатам, уже готовым открыть огонь, не стрелять, я отправил связного в штаб роты, чтобы Моуди как можно быстрее прислал пулемет и ракетницу. «Они могут не знать, что мы здесь, и мы уложим больше, если подпустим их поближе. Может, они даже сдадутся», — прошептал я. Казалось, что приближающимися солдатами никто не командует — это было странно. Возможно, на нас вышла большая группа капитулирующих: в последнее время по ночам немцы иногда сдавались в плен. Тут подоспел Моуди с пулеметом, ракетницей и солдатами, тащившими ящики винтовочных гранат. Решив дать противнику шанс, он выстрелил из ракетницы и пустил пулеметную очередь поверх голов. Высокий офицер, побежавший к нам с поднятыми руками, был удивлен, когда понял, что мы не немцы. Он стал уверять, что является офицером батальона частных школ нашей же бригады. Когда его спросили, какого черта он здесь делает, он объяснил, что командует группой разведки. Тогда Моуди велел ему привести еще нескольких солдат, чтобы убедиться, что он не врет. Группа состояла из пятидесяти человек, бесцельно бродивших с винтовками на плечах между окопами, без малейшего представления о том, где они находятся и какие данные им надо собрать. Этот батальон частных школ был одним из пяти или шести сформированных в 1914 году. Толком подготовить никого не удавалось — для восполнения потерь в войсках постоянно требовались новые офицеры. Оставались только те, кто был не способен получить офицерское звание или даже просто стать хорошим рядовым. Другие батальоны переформировали в учебные корпуса на территории Англии, а этот был отправлен на фронт и оказался настоящим кошмаром для бригады.

[belkafoto.livejournal.com]

Один осколок пробил мне левое бедро и вышел у паха. По-видимому, в момент ранения я сделал очень широкий шаг, иначе оказался бы кастрированным. Над глазом меня зацепило маленьким кусочком мрамора, вероятно отколовшимся от одного из памятников базентенского кладбища.

[belkafoto.livejournal.com]

Что случилось после, я помню плохо. Видимо, доктор Данн и санитары с носилками смогли под обстрелом перевязать меня и доставить на бывший немецкий перевязочный пункт к северу от леса Мамец. Я помню, как меня укладывали на носилки и как я подмигнул сержанту, который, поднимая их, сказал: «Вот и старине Грэви досталось!» На перевязочном пункте мои носилки поставили в угол, где я и пролежал без сознания больше суток.

Вечером того же дня полковник Кроше вернулся с поля боя, зашел на перевязочный пункт и увидел меня. Ему сказали, что я — не жилец. На следующее утро, 21 июля, санитары выносили умерших и, обнаружив, что я еще дышу, погрузили меня в санитарную машину и отправили в ближайший полевой госпиталь в Хейи. Дорога по Долине Счастья была изрыта воронками, и от немилосердной тряски я пришел в себя. Помню, как я кричал. Когда машина выбралась на более гладкий участок, я снова отключился. Наутро Кроше написал стандартные письма соболезнования родным шести или семи убитых офицеров.

[belkafoto.livejournal.com]

Рядом со мной лежал младший лейтенант Королевского уэльского полка О. М. Робертс, прибывший в батальон за несколько дней до сражения. Он рассказал мне, что произошло в Хай Вуде. Робертс, как только достиг леса, был ранен в живот и свалился в воронку. Через некоторое время, придя в сознание, он увидел немецкого офицера, идущего вдоль кромки леса и из пистолета добивающего раненых. Не все солдаты из Королевского уэльского полка, очевидно, лежали смирно, как полагается раненым, некоторые еще и стреляли. У них были на то причины: какое-то подразделение немцев однажды во время боя сделало вид, что капитулирует, но, подойдя ближе, начало метать гранаты. Офицер все приближался. Увидев, что Робертс пошевелился, он подошел, выстрелил и попал ему в руку. Робертс, борясь со слабостью, потянулся к пистолету. Вытащить его из кобуры было практически непосильной задачей. Немец снова выстрелил, но промахнулся. Робертс оперся пистолетом о край воронки и постарался нажать на спуск, но сил не хватило. Немец был уже совсем близко и явно собирался его прикончить. Робертсу удалось обеими руками спустить курок, когда немец был всего в пяти шагах. Выстрелом немцу снесло полголовы. Робертса вырвало.