Процесс Сланского

[arbeka]

Процесс Сланского («Процесс об антигосударственном заговоре вокруг Рудольфа Сланского», чеш. Proces s protistátním spikleneckým centrem Rudolfa Slánského) — проходивший в Чехословакии с 20 по 27 ноября 1952 года показательный суд над группой видных деятелей Коммунистической партии, пытавшихся выстроить дружественные отношения с лидером Югославии Иосипом Тито.
...............
Генеральный секретарь ЦК КПЧ Рудольф Сланский, ветеран Гражданской войны в Испании, и 13 других высокопоставленных партийных и государственных деятелей, 11 из которых являлись евреями, были арестованы в конце 1952 г. и обвинены в «троцкистско-сионистско-титовском заговоре». Их обвиняли в...
.................
Прозвучавшие на процессе Сланского антисемитские утверждения вызвали смятение среди тех представителей левой интеллигенции Запада, которые традиционно ориентировались на СССР.

Трех приговоренных на процессе к пожизненному заключению освободили в 1955 году. Реабилитировали осуждённых только в 1963 году — негласным решением руководства КПЧ на основании выводов комиссии Драгомира Кольдера. В ходе Пражской весны президент Людвик Свобода 1 апреля 1968 года наградил девятерых жертв процесса Сланского высокими государственными наградами (в том числе шестерых — посмертно); Йозеф Франк и Эвжен Лёбл стали Героями ЧССР.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Переехав в Незвестице в конце XIX века из соседнего местечка Жакавы (Žákavé) под Пльзенем, отец Рудольфа Симон Зальцман (26.09.1870-после 1942, Терезинское гетто) со своей женой Рахилью Хайя (англ. Hayyah Rachel) поселился в доме № 13 и занялся мелкой торговлей. По воспоминаниям, Зальцманы были добропорядочной, религиозной еврейской семьей[5], и когда 19 декабря 1899 года у них родился первенец, они нарекли его Авраам (гражданское имя Иосиф). Два года спустя, в 1901, у Симона родился сын Рудольф, а в 1904 — третий сын, Рихард. Через некоторое время их мать умерла; Симон Зальцман женился вторично, и 28 августа 1907 года у трёх старших братьев появился четвёртый, единокровный — Зденек[6][7]. Торговое дело Зальцманов после войны расширялось; окончив в 1919 году высшую школу в Пльзене, Рудольф смог продолжить получение высшего образования в Праге, где в 1920 году он и стал студентом университета[4].

В университете Рудольф проявил интерес к марксизму и

[belkafoto.livejournal.com]

Стоило нам спросить об этом, как нас направляли в комендатуру.

— Мы имеем в виду не комендатуру, — отвечали мы, — мы хотим попасть в немецкое районное управление.

— А разве это не одно и то же, — отвечали нам. Здесь было, действительно, чтото не так.

Мы решили направиться в комендатуру. Она находилась на втором этаже большого дома. Поднимаясь по лестнице, мы увидели в первом этаже надпись: «Районное управление Крейцберга». Мы только головами покачали:

— Как глупо! Немецкое районное управление и советская комендатура — в одном доме!

Мы зашли в помещение районного управления, чтобы выяснить положение дел. Вокруг стола сидело приблизительно человек двенадцать — очевидно шло заседание. Так в то время можно было бродить повсюду, никто не обратил на нас никакого внимания. Мы уселись поодаль в углу и стали слушать. С первых же слов мы насторожились. Собравшиеся говорили по–русски!

Мы были поражены. Быть может это все же комендатура? Но тогда почему все они в штатском? И что это вообще за люди? Мы решили слушать дальше. Владея в совершенстве русским языком, мы без труда следили за ходом совещания. Больницы… Чистка улиц… Снабжение продовольствием… Вода… — сомнения не было: речь шла о проблемах, которые надлежало разрешать немецким управлениям. Вскоре был объявлен перерыв. Представившись, мы приступили к выяснению крейцберговской загадки.

— Разрешите вас спросить, не являетесь ли вы работниками комендатуры? Или, может быть, это совещательный орган при комендатуре? — спросили мы по–русски. Человек, занимавший место в конце стола, очевидно председатель, охотно нас информировал:

— Нет, мы немецкое самоуправление, — ответил он вежливо, тоже по–русски. — Разрешите вам представить здесь присутствующих.

Все они были русские, ни одного немца среди них! Из разговора выяснилось, что все они — русские эмигранты. Вид них был самоуверенный, — очевидно они пользовались поддержкой коменданта.

На наше, осторожно сформулированное замечание, что находимся в немецком районном управлении и както нехорошо получается, что все должности этого учреждения распределены между русскими, последовал вежливый, но решительный ответ:

— Нас сюда определил комендант. Советские коменданты имеют право назначения — не так ли?

[belkafoto.livejournal.com]

Для нас нет никаких щекотливых вопросов! Вы можете откровенно высказать всё, что у вас на душе. Мы здесь для того и собрались, чтобы обсудить какие мероприятия нужно еще провести по нормализации жизни. Говорите, пожалуйста.

— Дело касается, скажем… отношений, которые создались между советскими солдатами и женщинами Берлина. Явление это принимает угрожающие размеры. Об этом говорилось уже на прошлом нашем собрании.

— Зачем же опять повторяться? Ведь я вам уже сказал, что со своей стороны предпринял все возможное, чтобы это приостановить. Вы знаете, что при первом же донесении, я всегда когонибудь посылал на место происшествия. Когда удавалось схватить виновного, он всегда подвергался наказанию. Но вы же сами видите, что комендатура не в состоянии в течение нескольких дней положить конец этим явлениям.

— Возвращаясь к этому вопросу, я не имел намерения коголибо упрекать и прошу вас, комендант, не поймите меня превратно. Как врач и заведующий отделом здравоохранения, я должен считаться с возможностью распространения болезней и потому хочу сделать предложение, которое внесет порядок в эти дела.

— Что вы хотите этим сказать? — удивился комендант,

— Отдел здравоохранения мог бы оборудовать пункты, которые, находясь под строгим медицинским контролем, — в нашем распоряжении для этой цели имеется достаточное количество персонала, — могли бы предотвратить опасность заболеваний в нашем районе.

— Организовать под руководством отдела здравоохранения нечто вроде домов терпимости? Так, что ли? — с возмущением воскликнул комендант.

Напрасно пытался заведующий отделом здравоохранения еще чтото объяснить, комендант его не слушал.

— Советская армия не знает домов терпимости и никогда их не допустит. Если бы я не знал вас как усердного и исполнительного сотрудника, я вынужден был бы истолковать ваше предложение, как провокацию, как оскорбление чести Советской армии! Считаю вопрос исчерпанным и не желаю больше к нему возвращаться. Переходим к следующему пункту.

[belkafoto.livejournal.com]

Ни одного слова о том, что не только «мелкобуржуазные избиратели», но и абсолютное большинство берлинских промышленных рабочих голосовали против СЕПГ и за СДПГ, никакого объяснения, почему западная пресса могла иметь такое решающее влияние, ни малейшего намека на то, что это поражение произошло изза тесной связи СЕПГ с Советским Союзом и с советскими оккупационными властями.

Wolfgang (Wladimir) Leonhard

[belkafoto.livejournal.com]

Во́льфганг (Владимир) Леонга́рд (нем. Wolfgang (Wladimir) Leonhard; 16 апреля 1921, Вена — 17 августа 2014[4], Даун, Рейнланд-Пфальц) — немецкий политик, историк, писатель и публицист. Один из ведущих экспертов по Советскому Союзу и сталинизму.

Вольфганг Леонгард — сын поэта и драматурга Рудольфа Леонгарда и его супруги Сюзанны, публицистки и близкой подруги Карла Либкнехта и Розы Люксембург. Первый супруг Сюзанны официально признал своё отцовство, несмотря на то, что к моменту рождения Вольфганга их брак уже распался и Сюзанна Леонгард уже оформила новый брак с послом Советской России в Австрии Мечиславом Бронским, соратником Ленина. Вольфганг Леонгард виделся с отцом всего один раз в жизни — в сентябре 1947 года, когда Рудольф Леонгард приезжал на несколько дней из Парижа в Берлин[5].

[belkafoto.livejournal.com]

В ФРГ Вольфганг Леонгард в 1951 году основал вместе с Иозефом Шаппе, Георгом Фишером и другими Независимую рабочую партию Германии, социалистическую партию на антифашистских и антисталинистских, титоистских позициях. Финансовую помощь группе оказывала югославская компартия. В ФРГ Леонгард первые годы работал в издательстве Kiepenheuer & Witsch и в свободное время писал книгу о своей политической карьере начиная от Москвы в 1935 году до бегства из Советской зоны оккупации Германии в 1949 году. Эти воспоминания вышли под названием «Революция отвергает своих детей» в 1955 году, став самой известной книгой Леонгарда. В своей книге «Моя история ГДР» (2007) Леонгард называет себя первым пражским беглецом из ГДР, поскольку в 1949 году он бежал в Югославию через Прагу.

Благодаря популярности своей книги Леонгард получил приглашение в качестве лектора в Оксфордский университет. Занимался исследовательской деятельностью в Колумбийском университете в 1964 году. В 1966—1987 годах преподавал в летнем семестре на историческом факультете Йельского университета историю СССР и мирового коммунистического движения.

В ФРГ Леонгард являлся признанным экспертом по Восточной Европе, комментировал события в СССР и занимался публицистической деятельностью. Многочисленные выступления на телевидении обеспечили Леонгарду известность в широких кругах общественности. С июля 1987 года Леонгард регулярно бывал в СССР, России и странах СНГ. Семь раз выступал наблюдателем ОБСЕ на выборах в России, Белоруссии и Украине.

С 1964 года Вольфганг Леонгард проживал в Мандершайде. Был дважды женат, в первом браке с итальянкой Ивонной Сагреллой ди Фини 1 октября 1964 года родился сын Марк, стал юристом, проживает в Берлине. Во втором браке с 1974 года состоял с психологом, публицисткой и депутатом бундестага Эльке Леонгард.

Леонгард жил в окружении более 6000 книг, в его библиотеке было также полное собрание всех выпусков газеты «Правда». Для размещения этой библиотеки Леонгарды приобрели в Мандершайде соседний с ними дом.

Леонгард умер после продолжительной тяжёлой болезни в больнице в городе Дауне. Похоронен на кладбище Мандершайда.

Susanne Leonhard

[belkafoto.livejournal.com]

Сюза́нна Леонга́рд (нем. Susanne Leonhard, урожд. Кёлер (Köhler); 14 июня 1895, Ошац — 3 апреля 1984, Штутгарт) — немецкая писательница. Мать советолога Вольфганга Леонгарда.

Отец Сюзанны умер в 1895 году, после его смерти девочка воспитывалась у деда-банкира. Училась в городской школе в Ошаце, затем в течение двух лет воспитывалась в интернате в Лейпциге, в 1912—1915 годах получала образование в школе для девочек в Хемнице, где получила аттестат зрелости.

В 1915—1919 годах Сюзанна Кёлер изучала математику и философию в университетах Гёттингена и Берлина. Со студенческих лет придерживалась левых политических взглядов, активно участвовала в организации свободных студентов и в 1916 году вступила в организацию либкнехтовской молодёжи («Союз Спартака»). Занималась журналистикой и писала статьи для изданий Минны Кауэр. В 1919—1920 годах работала секретарём редакции нелегального издания «Корреспонденция коммунистических советов» (Kommunistische Räte-Korrespondenz) в Берлине.

В 1918 году Сюзанна Кёлер вышла замуж за поэта-экспрессиониста и драматурга левых взглядов Рудольфа Леонгарда. Брак был расторгнут уже в 1919 году. В 1920 году вступившая в ряды КПГ Сюзанна Леонгард переехала в Вену, где работала на должности руководителя пресс-бюро советского полпредства в Австрии. В 1921 году вышла замуж за посла Советской России в Австрии Мечислава Бронского. Этот брак также не выдержал испытаний временем и вскоре был признан недействительным, поскольку был заключён только по советским законам. Рудольф Леонгард, первый муж Сюзанны, в 1921 году официально признал себя отцом Вольфганга Леонгарда.

работая танцовщицей

[belkafoto.livejournal.com]

После прихода к власти национал-социалистов в 1933 году Сюзанне Леонгард было отказано в приёме в идеологизированное профессиональное объединение, вследствие чего она лишилась права заниматься публицистикой. Она зарабатывала на жизнь, работая танцовщицей благодаря своему хореографическому образованию в школе Вигман, полученному в 1920-е годы, и участвовала в коммунистическом сопротивлении, выполняя функции курьера.

[belkafoto.livejournal.com]

В марте 1935 года Леонгард выехала в Швецию, где узнала об угрожавшем ей аресте, поэтому вместе с сыном эмигрировала в СССР. В Москве Леонгард работала преподавателем немецкого языка, но уже в 1936 году была арестована и провела двенадцать лет в исправительно-трудовом лагере в Воркуте и Сибири. Её сын Вольфганг воспитывался без матери в Москве. В 1945 году он вернулся вместе с группой Ульбрихта в Германию и быстро продвигался по карьерной лестнице в Советской зоне оккупации Германии. В 1948 году при содействии Вильгельма Пика Вольфгангу удалось добиться освобождения матери из заключения. В 1949 году, незадолго до образования ГДР, Вольфганг Леонгард бежал из Восточной Германии на Запад, где стал ведущим экспертом по СССР и сталинизму.

[belkafoto.livejournal.com]

В августе 1948 года Сюзанна Леонгард вернулась в Германию. Сначала проживала в Восточном Берлине, но весной 1949 года переехала в Западную Германию, где была арестована американской контрразведкой и содержалась в заключении до 1950 года. Несмотря на свои антисталинистские взгляды она отказалась сотрудничать с американцами.

После своего освобождения Сюзанна Леонгард обосновалась в Штутгарте. Вступила вслед за сыном в левую Независимую рабочую партию Германии, следовавшую югославским идеям построения социализма. В 1960-е годы руководила местным отделением Немецкого союза свободомыслящих и тесно сотрудничала с независимыми левыми социалистами, например, Фрицем Ламмом.

Мечислав Генрихович Бронский

[belkafoto.livejournal.com]

Мечислав Генрихович Бронский (Варшавский) (польск. Mieczysław Warszawski-Broński) (1882, Лодзь — 1938, Москва) — российский профессиональный революционер, советский партийно-государственный деятель; временно исполняющий обязанности народного комиссара по делам торговли и промышленности РСФСР.

В 1928 был смещён с постов по обвинению в покровительстве «буржуазным экономистам» и использовании их рекомендаций. С 1928 на преподавательской работе: член Коммунистической академии, профессор 1-го МГУ по кафедре экономической политики факультета советского строительства и права, одновременно ответственный редактор журнала «Социалистическое хозяйство». Перед арестом старший научный сотрудник Института экономики Академии наук СССР.

Проживал в Москве по улице Каланчевская, дом 2-А, квартира 3. Арестован 9 сентября 1937 года. Приговорён ВКВС СССР 1 сентября 1938 года по обвинению в участии в контрреволюционной террористической организации. Расстрелян и похоронен на «Коммунарке» в Московской области 1 сентября 1938. Реабилитирован посмертно 21 июля 1956 года, определением Военной коллегии Верховного суда СССР.[1]

[belkafoto.livejournal.com]

Чего только не произошло с того вечера в октябре 1936 года, когда я видел свою мать в последний раз в Москве! В то время как я окончил советскую школу, учился в университете, вступил в комсомол, затем закончил школу Коминтерна и сделался ответственным партработником в СЕПГ, моя мать видела жизнь в Советском Союзе совсем с другой стороны: она провела двенадцать лет в советских исправительно–трудовых лагерях.

Официально моя мать была осуждена «только» на пять лет, — срок, который считался в период чисток 1936–1938 годов небольшим. Срок этот истекал в октябре 1941 года. После начала войны, однако, освобождение всех политических заключенных — лишь за некоторым исключением — было приостановлено.

По окончании войны, казалось, наступило, наконец, время их освобождения. Неоднократно пытался я предпринять чтолибо через отдел кадров, но каждый раз получал отрицательный ответ. Наконец, я обратился, — будучи у него в гостях, — к самому Вильгельму Пику, который знал мою мать еще со времен «Спартака» и «путча Каппа» 1920 года.

— Пока что ничего еще нельзя сделать, Вольфганг, — сказал мне Пик, — но мы будем пытаться дальше. Как только представится возможность, я тебе сообщу.

Наконец, в феврале 1947 года Пик пригласил меня в свою виллу в Нидершёнгаузене.

— Появилась одна возможность! Я узнал, что твою мать могут освободить и она приедет сюда. Подай соответствующее заявление, — сказал он мне.

На следующий день я подал прошение в секретариат Вильгельма Пика. Я надеялся, что теперь день свидания недалек. Но и я, — а еще в большей степени моя мать, — должны были еще долго терпеть и ждать.

«Дело передано дальше» — единственное, что я слышал. Я тогда еще не знал, что моя мать была вывезена в небольшой совхоз в Алтайском крае и что ей приходилось вести невероятную борьбу за то, чтобы добиться от местного отдела НКВД проведения решения центрального НКВД. Проходили недели и месяцы. Лишь в середине июля 1948 года моя мать получила от Барнаульского отдела НКВД разрешение на выезд и шесть недель спустя, 29 августа 1948 года, прибыла в Берлин. Она провела 13 лет в Советском Союзе, из них 12 лет в тюрьмах, лагерях и ссылке…