Нешто образованныя дѣвицы такъ дѣлаютъ?

[arbeka]

" Александра Петровна не двигалась. Баринъ подошелъ къ ней и протянулъ къ ея лицу губы. Она закрыла лице руками. Баринъ чмокнулъ ее въ щеку, потрепалъ но спинѣ и проговорилъ:
-- Ты, дурочка, только полюби барина, такъ и не такое у тебя платье будетъ. Шубку бархатную для тебя выпишу. На тройкѣ кататься будемъ. Все, что хочешь, для тебя сдѣлаю. Мамзюльки мои тебѣ не нравятся -- въ шею ихъ! Къ чорту! Съ двора сгоню!
-- Баринъ, голубчикъ, Петръ Петровичъ, вѣдь я вамъ сказывала, что у меня женихъ есть. Одного его я и люблю.
-- Что женихъ! Вѣтрогонъ какой-нибудь! Ужъ онъ и забылъ о тебѣ давно. Смотри, и не поминай объ немъ, а лучше приходи ко мнѣ, какъ-нибудь, вечеркомъ въ кабинетъ. Картинки посмотришь, чайку напьемся, поужинаемъ.. Вишь, какой баринъ то! Свою крѣпостную къ себѣ въ гости зоветъ! Ну, да мы это дѣло устроимъ!.. Такъ полюбишь меня? Придешь? допытывался онъ отвѣта, но Александра Петровна стискивала зубы и молчала.
-- Эхъ, букашка своенравная! заканчивалъ онъ, улыбаясь, щипалъ ее за щеку и уходилъ.
Посѣщенія барина учащались. Александра Петровна ему очень нравилась. Онъ дѣлалъ все, чтобъ достичь ея склонности. Упорство ея еще больше разжигало его страсть. Онъ ласкалъ ее, ухаживалъ за ней, дѣлалъ ей подарки и даже прибѣгнулъ къ посредничеству камердинера и ключницы, посылая ихъ уговаривать ее "полюбить барина". Дворовые не могли надивиться на все это, зная его крутой и необузданный нравъ. Они помнили, какъ была взята въ мезонинъ Даша и какъ овладѣлъ онъ ею, прибѣгнувъ къ насилію.
Уговариванье Александры Петровны камердинеромъ и ключницей вылилось въ слѣдующихъ формахъ:
Камердинеръ пришелъ, закурилъ папироску и заговорилъ:
-- Напрасно вы отъ барина отворачиваетесь. Они къ вамъ всей душой, а вы финтите и задъ ему показываете. А еще образованіемъ хвастаетесь, питерскими считаетесь! Нешто образованныя дѣвицы такъ дѣлаютъ? Конечно мнѣ плевать, а только напрасно-съ... Вы объ немъ совсѣмъ не тотъ сюжетъ имѣете. Теперича они, по своему богатству, вамъ все могутъ... Канарейку желаете -- и канарейка у васъ будетъ, золотыхъ рыбокъ -- и золотыя рыбки у васъ на окошкѣ плавать будутъ. Баринъ васъ, какъ барышню, поставить могутъ.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

- Извѣстно ужъ что, и Александра Петровна передала имъ свой разговоръ съ бариномъ.
-- Плохо ваше дѣло, дѣвушка; трудно вамъ уберечься, сказала Даша.
-- Да, не легко, заговорила Елизавета. Знаете, что я-бы теперь на вашемъ мѣстѣ сдѣлала? Согласилась-бы и потребовала съ него вольную. Башъ на башъ -- смѣнялась-бы. Ей-Богу! Пока онъ еще съ вами ласковъ, это дѣло обдѣлать можно. Что беречь-то себя! Захочетъ, такъ все равно, за дарма пропадете. Надуетъ, впрочемъ, хитрый тоже... прибавила она: -- а то я знаю одна дѣвушка сдѣлалась такъ съ своимъ бариномъ.
-- Нѣтъ, ужъ, на это я ни за что не рѣшусь. Лучше умру, отвѣчала Александра Петровна.
Вечеромъ того-же дня Александра Петровна уже собиралась ложиться спать, какъ вдругъ въ ея комнату вошелъ барскій камердинеръ.
-- Баринъ васъ къ себѣ внизъ требуетъ. Пожалуйте, сказалъ онъ.
Александра Петровна поблѣднѣла. "Ужъ не по поводу-ли давишняго разговора"? мелькнуло у нея въ головѣ.
-- Вы не знаете зачѣмъ?-- спросила она.
-- Не пужайтесь, будьте покойны. Кажется, насчетъ мѣрки. Халатъ вамъ хотятъ дать шить для себя, что ли.

[belkafoto.livejournal.com]

Баринъ обнялъ Александру Петровну, Она вырвалась отъ него и бросилась къ двери.
-- Не трудись, голубка,-- заперто.
-- Что же это? Вѣдь это низко, это подло! вскричала она.
-- Тсъ! Не грубить! погрозилъ ей баринъ, снова подошелъ къ ней, и обхвативъ ее за талію, притянулъ къ себѣ.
Она опять вырвалась и убѣжала въ уголъ.
-- Я кричать буду, ежели вы не выпустите!
Баринъ, скрестя на груди руки, пожиралъ ее глазами.
-- Дура! ну кто на твой крикъ прибѣжитъ? Кто посмѣетъ войти? Успокойся лучше. Теперь ужъ ты моя.
Она стояла въ углу и огораживала себя стульями. Глаза ея блестѣли. Она не плакала. Въ ней была рѣшимость на всею Баринъ направился къ ней. Она вскрикнула, схватила съ близъ стоящаго стола подсвѣчникъ и замахнулась имъ.
-- Не поможетъ, голубка!-- проговорилъ баринъ, и тяжело дыша, напалъ отодвигать стулья.
Подсвѣчникъ пущенный Александрой Петровной, пролетѣлъ надъ его головой. Она быстро схватила какую то книгу въ тяжеломъ переплетѣ и также бросила въ него. Книга ударилась ему въ грудь.
-- А, когда такъ, такъ я тебѣ покажу, что я твой баринъ!-- заревѣлъ онъ, какъ тигръ на добычу, бросился на нее, схватилъ ее и началъ мять въ рукахъ.
Слышались проклятія, ругательства, стоны. Александра Петровна защищалась до послѣдней крайности. Она кричала, кусалась, царапалась. Баринъ утомился и бросилъ ее.
-- Ну, дѣвка!-- сказалъ онъ. Стой-же, покажу я тебѣ волю, покажу я тебѣ жениха! Будешь ты у меня замужемъ, только не за нимъ проклятымъ! Эй! Григорій! Люди!
Камердинеръ, стоявшій за дверью, тотчасъ-же вбѣжалъ въ кабинетъ.
-- Убрать ее и запереть въ холодный амбаръ!-- приказалъ баринъ, указывая на Александру Петровну.
Она сидѣла на полу и дико смотрѣла на все окружающее.
Платье ея было разорвано, волосы распустились.
-- Пожалуйте, сказалъ камердинеръ, подходя къ ней.
Она встала, и шатаясь, отправилась изъ кабинета. Камердинеръ поддерживалъ ее подъ руку. Вдругъ изъ ея глазъ брызнули слезы, и истерически рыдая, она упала на плечо камединеру. Тотъ вытащилъ ее за двери.
-- Караулъ поставить! Пусть конюха присматриваютъ!-- крикнулъ имъ вслѣдъ баринъ.
Въ эту ночь дворня помѣщика Перестарова долго не ложилась спать и толковала объ участи Александры Петровны.

[belkafoto.livejournal.com]

Слухъ о свадьбѣ Александры Петровны съ пьяницей Потапомъ какъ громомъ поразилъ всю деревню и все село, хоть и привыкли всѣ къ звѣрству и жестокимъ выходками, своего барина, но такого исхода не ожидали.
Даже самъ женихъ Потапъ, узнавъ объ этомъ загоревалъ и то и дѣло, валялся у кабака пьяный, не взирая на посулы барина спустить съ него семь шкуръ.
Слухи о свадьбѣ достигли и до сосѣднихъ помѣщиковъ. Нѣкоторые изъ нихъ, болѣе человѣколюбивые, пріѣхали просить Перестарова отмѣнить этотъ бракъ, толковали о дворянской чести, о "гуманности", но Перестаровъ былъ непреклоненъ, наговорилъ имъ дерзостей и совѣтовалъ не мѣшаться въ чужія дѣла; нѣсколькихъ-же дворовыхъ, заподозрѣнныхъ въ разглашеніи его распоряженія, высѣкъ на конюшнѣ.
Въ воскресенье, послѣ обѣдни, въ маленькой церкви села Перестарова совершилась свадьба Александры Петровны съ Потапомъ. Все это сдѣлалось такъ скоро, что она не успѣла даже увѣдомить о своемъ несчастіи и Василія Степаныча. Она всю недѣлю хворала и сильно похудѣла. Она вѣнчалась въ простомъ шерстяномъ платьѣ и безъ вуаля. Нѣкоторыя дворовыя дѣвушки хотѣли "снарядить ее какъ слѣдуетъ", но были остановлены болѣе благоразумными, такъ какъ за явное сочувствіе къ ней пришлось-бы поплатиться. Церковь была полна зрителями. Баринъ также присутствовалъ. Женихъ въ новомъ синемъ кафтанѣ, занятымъ у сосѣдняго мужика на время вѣнчанья, стоялъ среди своей немногочисленной родни. Два конюха ввели въ церковь плачущую Александру Петровну.
По окончаніи вѣнчанья баринъ подошелъ къ ней и сказалъ:
-- Поздравляю, Саша! Ну вотъ твое желаніе исполнилось. Хотѣла замужъ и замужемъ теперь. Будешь жить въ законѣ. Хотѣла воли -- и вольная будешь. Дня черезъ два твоего мужа повезутъ въ солдаты сдавать -- и ты будешь вольная солдатка.
Присутствующіе разошлись изъ церкви съ такимъ тяжелымъ впечатлѣніемъ, которое выносится развѣ послѣ похоронъ отца; оставившаго многочисленное семейство.

[belkafoto.livejournal.com]

Пира не было. Новобрачный былъ бѣднѣйшій мужикъ въ деревнѣ, а тѣ ничтожныя крохи, которыя у него были, онъ пропилъ передъ свадьбой. Семейство его все-таки кой-какъ сколотилось, купило четверть водки, испекло пироговъ и позвало кой-кого изъ сосѣдей. Пришли очень немногіе, но и тѣ какъ-то косились и дулись на несоблюденіе нѣкоторыхъ свадебныхъ обрядовъ и скоро ушли. Когда смерклось, гостей уже не было. Только ребятишки забѣгали еще въ избу и просили "гостинчику со свадебки". Имъ давали остатки пирога.
Александра Петровна осталась одна съ мужемъ. Она разсмотрѣла его хорошенько. Свирѣпаго въ немъ ничего не было. Онъ былъ робокъ и грустенъ, но не пьянъ, хотя и пилъ съ гостями водку. Она подошла къ нему и сказала:
-- Потапъ Васильичъ, голубчикъ, теперь я ваша жена и въ вашей власти... Я уважать васъ буду, словомъ, вамъ не поперечу, но объ одномъ васъ прошу: когда вы будете солдатомъ не оставляйте меня здѣсь, дайте мнѣ пашпортъ на прожитіе, а я, что-бы не заработала, завсегда вамъ половину высылать буду.
Сказавъ это, она заплакала и повалилась ему въ ноги. Потапъ и самъ прослезился и бросился ее поднимать.
-- Родимая, что ты? Для чего-жъ это? Судьба-то у насъ у обоихъ горькая! Что мнѣ надъ тобой нравъ свой показывать да безобразничать! Вѣдь у меня, чай, сердце есть.
Лучь надежды, на возможность перемѣнить свое положеніе, мелькнулъ въ головѣ Александры Петровны. Она захотѣла хоть чѣмъ нибудь отблагодарить мужа, достала изъ кармана трехрублевую бумажку и подала ему.
-- Вотъ вамъ пока, что могу...
Увидя деньги, Потапъ оживился.
-- Вотъ за это спасибо! Вотъ за это люблю!-- заговорилъ онъ и тотчасъ-же послалъ за водкой.
Мать старуха начала его ругать. Досталось и Александрѣ Петровнѣ.

[belkafoto.livejournal.com]

Спустя четыре дня послѣ свадьбы, Потапа повезли въ городъ сдавать въ рекруты. Онъ какъ напился въ день своей свадьбы, такъ и не отрезвлялся. Три рубли, данные ему Александрой Петровной, онъ пропилъ до копѣйки, не удовольствовался этимъ, укралъ у нея платокъ и также заложилъ въ кабакѣ. Александра Петровна не провожала его въ городъ, за что и вынесла жестокія ругательства отъ свекрови и мужниной родни.
При отъѣздѣ мужа, она дала ему десять рублей, которые заняла у прикащика Герасима Кузьмича подъ залогъ своего мѣховаго салопа и обѣщалась высылать таковую сумму ежемѣсячно, за что мужъ долженъ былъ дать ей паспортъ. Пашортъ привезъ ей, возвратясь въ деревню, отвозившій Потапа староста. Свекровь и мужнины родственники сильно старались противодѣйствовать этому; они желали имѣть у себя Александру Петровну, какъ работницу въ домѣ, но Потапъ былъ, непреклоненъ.
Александра Петровна сдѣлалась вольная.

[belkafoto.livejournal.com]

Вотъ и свистокъ. Поѣздъ остановился. Начали выходить. Александра Петровна перекрестилась и также вышла. На платформѣ, за народомъ, виднѣлась голова Василія Степаныча. Онъ махалъ руками.
-- Вася, голубчикъ!-- крикнула она, протиснувшись къ нему, и упала въ его объятія.
Черезъ полчаса Василій Степанычъ и Александра Петровна сидѣли въ небольшой, довольно чисто-меблированной комнатѣ на Владимірской улицѣ.
-- Ну какъ тебѣ нравится горенка?-- спросилъ онъ ее. Кажется, опрятно, свѣтло. У этого окошечка ты будешь работать.
-- Все хорошо, Вася, но только одно, какъ мужъ... отвѣчала она. Все-таки я солдатская жена и мужъ надо мной во всемъ властенъ.
-- А все лучше, чѣмъ умереть съ тоски и горя въ барскомъ домѣ. Не безпокойся, ангелъ мой, забудь объ этомъ. Мы акуратно каждый мѣсяцъ будемъ высылать ему деньги.
-- Ну, а вдругъ онъ больше потребуетъ?
-- Въ кабалу пойдемъ, а вышлемъ.
-- А вдругъ онъ самою меня потребуетъ?
-- Ну и тогда есть одно средство... Да Богъ милостивъ...
Кухарка внесла самоваръ. Александра Петровна начала заваривать чай.
-- Солдатка вамъ чай наливаетъ, сказала она.
-- Голубушка, забудь ты объ этомъ. Не терзай ты меня и себя,
Василій Степанычъ началъ цѣловать у нея руки.
-- Ну, Саша, хотѣлъ я тебя сдѣлать законной женой,-- злые люди помѣшали, заговорилъ онъ.-- Неужели намъ лишаться теперь своего счастія?...
Она улыбнулась ему, закрыла его ротъ ладонью и положила ему на плечо голову.

[belkafoto.livejournal.com]

Прошло шесть лѣтъ. Александра Петровна жила съ Василіемъ Степанычемъ. У нихъ было трое дѣтей: дѣвочка и два мальчика. Вскорѣ послѣ пріѣзда Александры Петровны въ Петербургъ, Василій Степанычъ отошелъ отъ хозяина и открылъ свою лавку. Деньгами ему помогъ дядя. Въ лавкѣ, кромѣ матерій, лентъ и прочихъ товаровъ, продавались и женскія шляпки, которыя шила на дому Александра Петровна. Дѣло шло хорошо. Кромѣ ея самой, у нея работали двѣ мастерицы и три дѣвочки ученицы. Александра Петровна и Василій Степанычъ жили не роскошно, но и не бѣдно. У нихъ была хорошенькая и чистенькая квартирка, было двое прислугъ, сытный столъ, и кромѣ того, они не отказывали себѣ въ нѣкоторыхъ развлеченіяхъ. Однимъ словомъ, они жили какъ вообще живетъ все небогатое рыночное купечество. Жили они какъ мужъ и жена. Нѣкоторые изъ ихъ знакомыхъ даже и не знали, что они не обвѣнчаны и что у Александры Петровны есть мужъ солдатъ.

[belkafoto.livejournal.com]

Деньги были посланы но черезъ мѣсяцъ Потапъ прислалъ снова письмо и требовалъ еще двадцать пять рублей, "...положилъ себѣ въ умѣ сапажнымъ ремесломъ заниматься, такъ какъ въ бытность мою въ Сибири сапоги шить выучился, писалъ онъ:-- а потому вышлите мнѣ на товаръ и струментъ разный". Двадцать пять рублей были также посланы. Безпрекословное повиновеніе Александры Петровны, должно быть, избаловало Потапа. Онъ не зналъ объ ея положеніи. Въ письмахъ своихъ къ нему она не писала ему о своемъ благосостояніи, и онъ, видимо, пробовалъ нельзя-ли съ нея содрать побольше. Вслѣдъ за письмомъ съ просьбою о высылкѣ двадцати пяти рублей на сапожное ремесло, начали почти каждый мѣсяцъ приходить письма съ требованіемъ то двадцати, то тридцати рублей. Деньги эти требовались подъ разными предлогами. То онъ писалъ, что онъ потерялъ ружье, то украли у него офицерскую шинель, ввѣренную ему ротнымъ командиромъ на храненіе, и т. п. Сумма все увеличивалась и увеличивалась, вслѣдствіе чего Александра Петровна, посовѣтовавшись съ Василіемъ Степанычемъ, написала Потапу, что она не можетъ высылать ему такихъ суммъ и опредѣляла ему ежемѣсячное пособіе въ десять рублей. Потапъ угомонился на нѣсколько мѣсяцевъ, но вдругъ прислалъ письмо, въ которомъ сообщалъ, что онъ уходитъ изъ полка на родину въ безсрочный отпускъ и требовалъ себѣ тридцать рублей на подъемъ. "Хоть одежу свою какую ни-на-есть заложи, а деньги мнѣ, все-таки, вышли, такъ какъ безъ денегъ мнѣ подняться невозможно", писалъ онъ. "Ты моя законная жена, а жена до послѣднихъ силъ должна во всемъ помогать мужу", заканчивалось письмо.

[belkafoto.livejournal.com]

-- Наливай, наливай! кивнулъ Потапъ -- Экой ты какой, купецъ, ты разсуди, какъ-же мнѣ безъ жены-то быть?
Онъ началъ сдаваться.
-- Вы ежемѣсячно будете получать...
-- Слышь, ты дай семдесятъ пять. Я покрайности на эти деньги кабакъ открою... Ты купецъ богатый...
-- Далеко не богатый, Потапъ Васильичъ, а только рабочій... Мнѣ семью содержать надо. Знаете, какъ все дорого въ Петербургѣ... Вы добрый человѣкъ, согласитесь, упрашивалъ его Василій Степанычъ.
Черезъ часъ на столѣ кипѣлъ самоваръ. Всѣ пили чай. Сдѣлка была заключена. Потапъ отпускалъ Александру Петровну, но взамѣнъ ее получилъ: сто рублей на постройку избы, шестьдесятъ рублей ежемѣсячной пенсіи, да кромѣ того, по пріѣздѣ въ Петербургъ, Василій Степанычъ обѣщался ему выслать енотовую шубу, самоваръ, двѣ пары сапогъ и гармонію. Во время заключенія условія съ печи то и дѣло свѣшивалась голова старухи и говорила:
-- Потапъ, а Потапъ!-- мнѣ-то сарафанъ да платокъ выговори.
-- Вотъ видите, дѣло уладилось. Зачѣмъ-же вы терзали бѣдную женщину, зачѣмъ черезъ полицію конфузили?-- спросилъ Василій Степанычъ.
-- Покуражиться захотѣлось. Нравъ свой показать, съ усмѣшкой отвѣчалъ Потапъ.
Василію Степанычу и Александрѣ Петровнѣ было гадко въ избѣ Потаповой семьи. Они попросились къ дьякону, гдѣ и ночевали. Ложась спать, Александра Петровна горячо молилась.
На утро дьяконъ запрегъ лошадь и самъ повезъ ихъ на желѣзную дорогу. Потапъ провожалъ ихъ до околицы.
-- Смотрите, вышлите же все что обѣщались, сказалъ онъ, прощаясь. Да вотъ еще что: вышлите также канарейку въ хорошенькой клѣточкѣ. Очень я люблю какъ канарейки поютъ!
Послѣднія слова крикнуты были уже въ слѣдъ. Дьяконицкая лошадь бойко бѣжала и увозила Александру Петровну и Василія Степаныча.
-- Ну, вотъ видишь, Саша, и откупились... сказалъ онъ.
-- Да, но на долго ли? отвѣчала она.
Они умолкли. Подъѣзжая къ станціи желѣзной дороги Василій Степанычъ заговорилъ съ дьякономъ:
-- Вотъ отецъ дьяконъ, вы нашу исторію знаете, мы откупились, а ежели бы не могли откупиться, что тогда? Какой исходъ? Одинъ исходъ... Василій Степанычъ недоговорилъ.
Дьяконъ обернулся, посмотрѣлъ на Василія Степаныча мутными глазами и не къ селу, ни къ городу сказалъ:
-- Да-съ, премудрость!

[egle-45.livejournal.com]

Я вот не совсем поняла, кстати, это такой открытый финал, или это просто конец доступного отрывка на Lib.ru?
Блин, что дальше-то было?))

это такой открытый финал

[belkafoto.livejournal.com]

Нет, там, слава Б., публикуют полностью.

Скорее, полузакрытый финал. То есть, замужняя дама продолжает жить с любимым в "преступном сожительстве". О разводе и речи быть не может, потому как будет платить шантажисту-мужу до самой (чьей-то смерти).

Вариант "свалить" для них отсутствовал. А по закону: "да убоится жена мужа своего".

Re: это такой открытый финал

[egle-45.livejournal.com]

Ага, именно так я и поняла.

Оптимистичненько, чоуш.
Особенно с учётом растущих аппетитов законного_супруга.

Оптимистичненько

[belkafoto.livejournal.com]

В те времена, наверное, многое упиралось в менталитет, в страх перед властью.
Я читал о семье, купеческой (из крестьянства), которая скрывалась за границей и жила в России под чужой фамилией.

Но это надо и деньги иметь, и знание, и авантюрную жилку.