ДЕРЕВЕНСКАЯ ПРЕЛЕСТНИЦА

[arbeka]

ДЕРЕВЕНСКАЯ ПРЕЛЕСТНИЦА.

Сочинение господина Лейкина, Николая Александровича.
Бытоописание показалось вполне на уровне. Жилье, тряпочки почти сфотографированы.
Как сюжет для киноленты очень даже.

А вот с прелестницей - непонятки.
Дочке полтора года (тоже, кстати, бессловесное существо). То есть, юной мамаше может быть от 17 до ... До скольки? До 30 -точно. Ближе к 40, наверное, сомнительно.
Дама показана просто успешным менеджером, которая, не теряясь, торгует скоропортящимся товаром.

По моему, Лейкин просто поставил на ней клеймо. Судя по описанию, скрытой страсти в ней не меньше, чем в "Леди Макбет".
А ведь это вполне забавная альтернатива Сонечке Мармеладовой.
.........
..."сказала Клавдія, красивая молодая дѣвушка, смуглая, загорѣлая, съ здоровымъ румянцемъ на щекахъ, черноглазая и чернобровая, съ кокетливо выбившеюся прядью темныхъ волосъ"...

((смущает кокетливая прядь. Со здоровым румянцем - понятно. Бывал и не очень здоровый.))

Comments

свой домик, своих собачек

[belkafoto.livejournal.com]

Я все-таки долго не принимался за Лейкина. В старых "Отечественных записках" была напечатана его повесть из купеческого быта, я потом вспомнил, под названием "Христова невеста". Автором был описан купеческий предсвадебный пир, мальчишник и девишник в банях. От описания этого веяло какой-то древней, почти языческой обрядностью, какими-то российскими сатурналиями.

Может быть, из Лейкина выработался бы более серьезный писатель с бытовыми красками, но писать для журналов было невыгодно, и Лейкин, обладавший коммерческим умом, предпочел ежедневный газетный фельетон в такой газете, которая могла быть распространена при его содействии в среде, из которой он сам происходил.

Он был мещанин. Семья его была мелкобуржуазная, все его интересы высоко не поднимались, хотелось ему иметь свой домик, своих собачек, послеобеденный отдых, свой квас после трехчасового предвечернего сна и свою, боготворящую его публику. Всего этого он достиг.

не было бы Чехова

[belkafoto.livejournal.com]

Через некоторое время я услышал однажды, что в другой комнате моей квартиры кто-то шагает полуторным шагом: Лейкин был хром на одну ногу. Он явился с визитом и с приглашением к нему на обед. При этом он выложил мне на стол большую стопку книг в разнообразных обложках:

— Я привез вам мои сочинения с просьбой непременно прочитать. Я, что ни говорите, маленький Щедрин.

Я ему рассказал, где я в первый раз услыхал о нем и где о существовании Щедрина и не подозревают.

— Ну, вот видите, — с убеждением сказал Лейкин, — надо меня прочитать. Чехов на мне научился писать свои рассказы. Если бы не было Лейкина, не было бы Чехова.

Он сидел и как-то жевал губами, как бы предаваясь мечте. На нем было пальто, а из-под пальто виднелись штаны с красными лампасами.

— Какой это на вас костюм, Николай Александрович, — удивился я, — генеральские штаны?

— Как вам сказать, вроде генеральских. Ношу по обязанности службы. Я церковный староста в церкви Казачьего полка — так это казацкая форма. У меня и медаль на шее на ленте есть. Нельзя без общественных отношений существовать, скучно было бы.

[belkafoto.livejournal.com]

При встрече с Чеховым я рассказал ему, какое комическое впечатление произвело на меня знакомство с Лейкиным. Чехов сказал:

— А что вы думаете, я действительно ему кое-чем обязан. Я никак не могу отделаться иногда от его влияния, а "каламбурное амплуа", которое вы подцепили в Гостином Дворе, — прелесть что такое. У каждого из нас есть какое-нибудь "амплуа". Вот и в моем покинутом псевдониме Чехонте, хотя он придуман был независимо от Лейкина, есть какой-то апраксинский запах, не правда ли?

[belkafoto.livejournal.com]

— У меня ведь вы покушаете, как нигде, — уговаривал он меня, — как только войдете в мой кабинет (теперь мой кабинет вновь отделан) — в мой дом, сразу увидите, что я человек шестидесятых годов.

В самом деле, вся стена его кабинета была завешана портретами Слепцова, Суворина, Добролюбова, Чернышевского, Буренина, Тургенева, Успенского и проч.

— Завтра повешу ваш, — сказал он, — потому что получил наконец с автографом. Одного только Достоевского нет. Обратился я как-то к нему: "Дайте, Федор Михайлович, вашу карточку", а он как зыкнет на меня: "А для какой надобности вам моя карточка; что я вам и что вы мне?". Тут я сразу увидел, что ненормальный субъект, и решил обойтись без него. Пожалуйте в гостиную, там уже кое-кто собрамши, а в кабинет я не всякого пускаю: конюшня, да не для всякого жеребца.

[belkafoto.livejournal.com]

Но появились вскоре один за другим и литераторы: Владимир Тихонов, Щеглов-Леонтьев, Назарьева, Дубровина, блеснул Чехов.

Подошел ко мне Лейкин и угрюмо прошептал:

— Подоспело порядочно народу, а то я боялся, что рыбу некому будет есть. Не всякому подашь такое блюдо двухаршинное, не в коня был бы корм, если бы не ваша братия. Вот жаль, Федоров не пришел.

Федоров был официальным редактором "Нового времени", известный когда-то водевилист. Он был большим едоком, и так же сложен, как Лейкин, и также хромал, только на другую ногу. Его прозвали комодом без одной ножки. Но, к величайшей радости Лейкина, явился, когда уже стали садиться за стол, и Федоров.

Двухаршинную стерлядь Лейкин сам разносил гостям и без милосердия накладывал кусок за куском на тарелку.

— Кушайте и помните, — говорил он, — где же так и покушать, как не у меня! Будете роман писать, опишите мой обед. Нарочно повара приглашал и целый день с ним советовался.

Девочки были розовые, раскормленные

[belkafoto.livejournal.com]

Девочки в белых пелеринках мелькали по столовой, убирая и переменяя тарелки, разливая вина, подавая кушанья.

— А не правда ли, есть хорошенькие? — угрюмо спрашивал Лейкин. — Из них толк выйдет, жена в строгости содержит. Ни в одной белошвейной не найдешь таких хорошеньких, — продолжал рекомендовать он.

Девочки действительно были розовые, раскормленные и опрятно одетые.

— Мы не угнетаем, — сидя около меня, говорил Лейкин, — эксплуатации не полагается у меня ни-ни. Кончают учение и уходить не хотят. Весь нижний этаж скоро займет мастерская.

Юлия Безродная

[belkafoto.livejournal.com]

От этого новогоднего ужина у меня осталось несколько комических штрихов.

Юлия Безродная чересчур насмешливо посматривала и знакомилась с обществом Лейкина. Ее смешили наряды дам, их вульгарные лица и развязность. Они хлопали рюмку за рюмкой вино и даже водку, как мужчины.

Сидевшая со мной рядом купчиха взяла на себя заботу угощать меня.

— Что вы так мало кушаете? — говорила она мне. — Наверное, вы наелись раньше. Как посмотришь на вас, сразу думаешь: ну, обжора, не откажется от хорошего кусочка, а между тем вы, как барышня. Вот, позвольте предложить вам вот еще вот это. Скажите, что вы обожаете — гуся или утку? Нет, не желаете, к рябчику склонность почувствовали? Позвольте и рябчика вам положить. А что, как вы думаете, хватит рябчиков на всю публику? — вдруг заинтересовалась она. — Сколько нас за столом? Вы говорите, восемнадцать человек? Ах, какой вы профессор умножения!

Юлия Ивановна Яковлева

[belkafoto.livejournal.com]

Ю́лия Безро́дная (настоящее имя Юлия Ивановна Яковлева, в замужестве Виленкина; декабрь или май 1858, Васильков, Киевская губерния[1] — 3 (16) июня 1910, Двинск) — русская писательница, драматург и публицистка. Автор ряда повестей и романов, а также детских рассказов и сказок.

Бо́льшую часть произведений опубликовала под псевдонимом Юлия Безродная. Была первой женой литератора-символиста Н. М. Минского (Виленкина).

Родился в бедной еврейской семье

[belkafoto.livejournal.com]

Ми́нский Никола́й Макси́мович (настоящая фамилия Виле́нкин; 15 (27) января 1856, Глубокое, Дисненский уезд, Виленская губерния, Российская империя — 2 июля 1937, Париж, Франция) — русский поэт и писатель-мистик, адвокат.

Родился в бедной еврейской семье. В 1875 году окончил Минскую мужскую гимназию[2], в 1879 — юридический факультет Петербургского университета. В дальнейшем занимался литературной деятельностью. Его первые стихотворения были написаны на «гражданские темы». В 1882 г. Минский перед заключением брака с писательницей Ю. Яковлевой принял православие[3]. С 3 апреля 1886 года стал присяжным поверенным в Санкт-Петербурге.[4] В 1889 г. Минский выпустил книгу «При свете совести», где изложена его «теория» мэонизма, провозглашающая, что самое главное для человека «небытие», «вне жизненная правда», «вне существующее и непостижимое» (мэ он значит по-гречески не сущий).

В 1900 г. Мережковский, Минский, Гиппиус, В. Розанов и другие основывают в Петербурге Религиозно-Философское Общество, ставившее целью сблизить русскую интеллигенцию с церковью.

женат на тетке

[belkafoto.livejournal.com]

Был женат трижды.

Первый раз — на писательнице Ю. И. Яковлевой, публиковавшейся под псевдонимом «Юлия Безродная». Перед бракосочетанием, состоявшимся в сентябре 1882 года, принял православие[6][7].
Второй — на поэтессе, писательнице и переводчице Л. Н. Вилькиной, родственнице семьи Венгеровых — близких друзей Минского. Их фактический союз начался в 1896 году, официальный брак был заключен в 1905 году и продолжался до кончины Вилькиной в 1920 году[6][7].
Третий — на писательнице, переводчице и литературном критике З. А. Венгеровой, приходившейся теткой второй жене писателя. Брак был заключён в Париже в 1925 году и продолжался до кончины Минского[6][7].

Зинаи́да Афана́сьевна

[belkafoto.livejournal.com]

Зинаи́да Афана́сьевна Венге́рова (1867—1941) — русская писательница, переводчица и литературный критик.

К этому Еврейская энциклопедия добавляет, что Зинаида Венгерова «обладает простым и ясным слогом».

С 1921 жила в Берлине, сотрудничала с издательством «Скифы». В 1925 вышла замуж за 70-летнего Николая Минского. После его смерти (1937) уехала в США. В. В. Набоков вспоминал[5]:

Помню ужасную минуту во время ужина в нашем санкт-петербургском доме, когда Зинаида Венгерова, переводчица Уэллса, заявила ему, вскинув голову: «Вы знаете, из всех ваших сочинений мне больше всего нравится „Затерянный мир“». — «Она имеет в виду войну, где марсиане понесли такие потери», — быстро подсказал мой отец.

Зинаида Афанасьевна Венгерова скончалась 29 июня 1941 года в городе Нью-Йорке (США).

[belkafoto.livejournal.com]

Очень скучно, а потому купила за пятиалтынный книжку и буду писать свой дневникъ. Буду записывать въ нее все, что со мной случится замѣчательнаго. Когда я училась у мадамы въ пансіонѣ, то у насъ одна дѣвочка вела дневникъ и очень забавно выходило. Прежде всего опишу, какъ я живу. Встаю въ десятомъ часу, пью чашки три кофею и ѣмъ московскую сайку, а иногда и двѣ; потомъ завтракъ, потомъ обѣдъ; между обѣдомъ и завтракомъ пьемъ чай, а послѣ обѣда кофей; въ восемь часовъ вечера опять чай, а тамъ, какъ папенька придетъ изъ лавки, ужинъ и ко сну... Передъ обѣдомъ и передъ ужиномъ ѣдимъ съ маменькой клюкву, кедровые орѣхи, подсолнечныя зерна, мятные пряники, моченые яблоки или что-нибудь въ этомъ родѣ. Я такъ привыкла что-нибудь жевать, что когда бываю въ церкви и жевать нельзя, то, даже, слюна бьетъ; а все оттого, что скучно.

[belkafoto.livejournal.com]

Маменька и то говоритъ: "жуй, жуй, дура, пока еще замужъ не вышла, а тамъ Богъ знаетъ какой еще мужъ попадется; можетъ и запретитъ цѣлый день жевать-то". Мнѣ девятнадцатый годъ, а меня уже смотрѣли больше чѣмъ двадцать жениховъ, но все расходилось , дѣло изъ-за папенькиной скаредности, или женихи были для меня слишкомъ низки. Сначала было стыдно показываться женихамъ, а потомъ ничего. Что-жъ, за кого-нибудь вѣдь надо-же выдти замужъ. Записала-бы фамиліи моихъ жениховъ, да забыла ихъ, а иныхъ не знала какъ и зовутъ. Кому-то я достанусь? Гадала и на "Царѣ Соломонѣ" и на водѣ -- все выходитъ Василій, только вѣдь Васильевъ много.

[belkafoto.livejournal.com]

-- Что ты за вздоръ городишь! Во-первыхъ, я за сѣраго человѣка и не пошла бы...
-- Да вѣдь я къ примѣру только. Вы не пошли бы, потому вамъ не слѣдъ было и итти, у васъ свои капиталы были. А, которая ежели дѣвушка бѣдная да въ чужихъ людяхъ живущая, въ услуженіи, такъ всякая за сѣраго человѣка замужъ пойдетъ, ежели у него деньги есть, да можно около него ничего не дѣлавши жить. Наша сестра только къ этому и стремится.
Барыня улыбнулась и спросила:
-- И ты тоже самое? И ты къ этому стремишься?
-- Само собой. А то что же я за святая? отвѣчала горничная.-- Да подвернись только какой-нибудь портерщикъ или старшій дворникъ съ деньгами -- съ моимъ превеликимъ удовольствіемъ. Очень ужь, сударыня, въ услуженіи-то жить надоѣло: вставай въ семь часовъ утра, убирай комнаты, опять же со двора только въ двѣ недѣли разъ. А тамъ своя воля. Спи до котораго часа хочешь, за кофеемъ прохлаждайся сколько тебѣ угодно, со двора или когда тебѣ вздумается.
-- И за нашего старшаго дворника пошла бы?
-- Пошла бы, сударыня. У него, говорятъ, двѣ тысячи рублей въ банкѣ положено, да кромѣ того, сколько онъ денегъ-то съ жильцовъ за воду обираетъ!
-- А какъ же ласки-то и комплименты?.. Вѣдь ты говоришь, что у него мужицкія ласки и мужицкіе комплименты?
-- Терпѣла бы ужь какъ-нибудь. Отъ него мужицкія чувства терпѣла бы, а на сторонѣ деликатное обхожденіе искала бы. Да нечего мнѣ было бы и искать. И безъ исканія найдется.
-- Это ты на своего солдата-то намекаешь, что ли?
-- Какой же у меня солдатъ! Что вы, помилуйте! обидчиво произнесла горничная.-- Солдаты -- кухарочный гарнизонъ. А ко мнѣ ходитъ писарь, и даже такой, что на линіи офицера.
-- Такъ ужь лучше бы за него замужъ выходила.
-- Какой же, сударыня, интересъ за него замужъ выйти? У него только видъ и чувства съ деликатнымъ обращеніемъ, а денегъ ни копѣйки и онъ самъ норовитъ отъ меня же взять. Выйдешь за него замужъ, да попрежнему на мѣстѣ и живи. Нѣтъ, ужь выходить замужъ, такъ выходить такъ, чтобы на мужнины деньги жить и ничего не дѣлать.
-- А писаря другомъ дома держать?
-- Да-съ... на манеръ какъ бы съ боку припека.
-- И ты это не стыдишься говорить?
-- Помилуйте, какой же тутъ стыдъ? Конечно, другому бы я этого не сказала, а ежели ужь вы такъ откровенно спрашиваете, то зачѣмъ же я буду супротивъ васъ скрываться. Да такъ и всѣ дѣлаютъ, которыя ежели дамы съ деликатными чувствами и вышедши замужъ за неделикатныхъ мужчиновъ. Ужь во сколькихъ я домахъ жила и обнаковенія видѣла, а вездѣ дамы не безъ грѣха, коли ежели у нихъ мужья безъ вниманія.
-- Ну, а вотъ я-то...
-- Вы дѣло другое. У васъ супругъ во всемъ вамъ потрафляетъ, потому офицеръ, всякое деликатное обращеніе понимаетъ.
-- Послушай, Даша... И дорого тебѣ этотъ писарь стоитъ? поинтересовалась барыня.
Горничная потупилась.
-- Что это вы, сударыня, спрашиваете! Да зачѣмъ вамъ знать?.. заговорила она.
-- Нѣтъ, однако?
-- Да рублей пять-шесть все ужь въ мѣсяцъ переберетъ.
-- Пять-шесть рублей... А сама только десять рублей получаешь?
-- Да что жь съ нимъ, съ подлецомъ, подѣлаешь! Вѣдь проситъ. У него иногда, вонъ, и на папиросы не хватаетъ. Сами знаете, какое ихъ жалованье... Ихъ жалованье -- грошъ съ денежкой.
-- Я слышала, что у военныхъ писарей очень доходныя мѣста.
-- Есть и доходныя, а только онъ-то не на доходномъ. Да будь онъ на доходномъ, такъ неужто онъ на меня польстился бы? Ни въ жизнь. Вы знаете, какъ такихъ кавалеровъ цѣнятъ, которые умѣютъ деликатное обращеніе пускать и со стихами разговаривать! А онъ потому въ загонѣ, что ему не на что пальто на офицерскій манеръ себѣ сшить, мундиръ у него изъ солдатскаго сукна.
Барыня была причесана. Горничная умолкла. Она сняла съ барыни пудремантію и стряхнула ее.
-- Однако ты, Даша, женщина практичная, сказала барыня.-- Удивляюсь только, какъ ты позволяешь себя этому писарю обирать.
-- Да онъ меня, барыня, и не обираетъ, а я сама ему денегъ даю. Помилуйте, гдѣ же ему взять? А мнѣ все-таки пріятно, что при мнѣ образованный кавалеръ и съ деликатными обхожденіями, отвѣчала горничная.

[belkafoto.livejournal.com]

ВЪ КАБИНЕТѢ "АРКАДІИ".
Воскресный день. Въ "Аркадіи" загуляла компанія купцовъ. Сидятъ въ отдѣльномъ кабинетѣ и пьютъ. На столѣ водка, закуска, фрукты, бутылки всѣхъ сортовъ вина. окурки въ рюмкахъ и стаканахъ. На столѣ все раздрызгано. Съ купцами и двѣ "барышни", сильно накрашенныя, въ модныхъ шляпкахъ и длинныхъ пальто, призванныя для компаніи. Барышни трезвы, больше молчатъ и ѣдятъ фрукты, запивая ихъ лимонадъ-газесомъ съ коньякомъ. Купцы пьяны, съ сильно раскраснѣвшимися лицами. Одинъ купецъ икаетъ, другой -- совсѣмъ еще молодой человѣкъ -- дремлетъ, поклевывая носомъ. Видно, что было выпито много.
-- Барышни! Да что вы носы-то дугой согнули! Повеселите купеческую компанію! восклицаетъ рыжебородый купецъ.
-- Какъ мы можемъ васъ развеселить, если вы сами насъ не занимаете. Мы привыкли веселиться только съ занимательными кавалерами.
-- Да хоть пѣсню какую-нибудь докажите, чтобы мы прочухались на веселый манеръ и радостный воплъ въ себѣ почувствовали.
-- И пѣсню мы не можемъ, потому что мы не актрисы. Позовите цыганъ -- вотъ вамъ и пѣсня.
-- Что за цыгане! Отъ цыганъ только въ драку лѣзешь! Наслушаешься ихъ пѣсенъ -- и чешутся руки, чтобы бить что ни попадется подъ руку.
-- Просто вамъ жалко денегъ, чтобы цыганамъ заплатить.
-- Что деньги!. Хочешь, воть сейчасъ нею эту скатерть вмѣстѣ съ посудой и съ бутылками на полъ сдерну?
Купецъ сталъ навертывать себѣ на руку уголъ скатерти.
-- Нѣтъ, ужь зачѣмъ же?.. Это вы оставьте... остановила его одна изъ дѣвушекъ.-- А вы лучше содержите себя на деликатный манеръ, чѣмъ безобразіе дѣлать. Зачѣмъ зря за побитую посуду платить? Вы ужь лучше намъ дайте по три рубля на память.
-- За что вамъ-то? За какую такую провинность? Вы будете кикиморами сидѣть, а вамъ давай по три рубля. Вы вотъ заслужите, чтобъ развеселить насъ, а то мы словно осовѣвши сидимъ.

[belkafoto.livejournal.com]

Десятилѣтняя Маня Иванова только что вернулась изъ городского начальнаго училища домой, гдѣ окончилось ученье. Было два часа дня. Когда она вошла въ квартиру, мать ея убиралась въ кухнѣ, мыла столъ съ пескомъ, а на кровати за ситцевымъ пологомъ ревѣлъ грудной ребенокъ. Мать бросила мочалку, взглянула на дочь и грозно воскликнула:
-- Ты что-жъ это безъ щепокъ? Я-же вѣдь русскимъ языкомъ сказала тебѣ, дурѣ, чтобъ ты послѣ школы заходила по дорогѣ на постройку за щепками!
Маня виновато взглянула на мать, протянула передъ ней руки съ ситцевымъ мѣшкомъ и проговорила:
-- Да вѣдь при мнѣ книги, маменька, и грифельная доска.
-- Что такое книги! Велики-ли твои книги! Мѣшокъ-то вѣдь на шнуркѣ. Его могла-бы и на шею надѣть, а охапку щепокъ все-таки съ собой захватить. Иди, иди на постройку. Вотъ тебѣ корзинка и захвати щепокъ.
-- Мнѣ, мамка, ѣсть хочется. Дай мнѣ поѣсть чего-нибудь.
-- Вздоръ! Пустяки! Потомъ поѣшь. Вѣдь завтракала въ школѣ. Учительница кормила тебя. "Ты вѣдь получаешь тамъ завтракъ". Иди, иди за щепками. А то потомъ стемнѣетъ, работы на постройк? кончатся и дворъ запрутъ. Иди. День-то теперь короче куринаго носа.
Маня переминалась и слезливо моргала глазами. Она устала, ей хотѣлось ѣсть.
-- Дай мнѣ, мама, хоть картошку... Одну картошку... Я по дорогѣ...
-- Нѣтъ у меня картошки. За обѣдомъ все съѣли. Сегодня Петръ Митрофанычъ тверезый, пришелъ съ фабрики обѣдать, принесъ селедку и много картошки ѣлъ. Да что-жъ ты топчешься-то! Иди, говорятъ тебѣ, а то вѣдь я и вѣникомъ...
-- Тогда хоть хлѣбца кусочекъ, мама.
-- Ну, вотъ тебѣ хлѣбъ, и проваливай! Да живо у меня. Пока свѣтъ, за щепками можно два раза сходить.
Мать сунула Манѣ ломоть хлѣба. Дѣвочка спрятала его за пазуху, взяла корзинку и отправилась за щепками, отщипывая отъ ломтя кусочки и суя ихъ въ ротъ.
Черезъ часъ Маня вернулась съ корзинкой шапокъ, вся раскраснѣвшаяся и чуть не плача.
-- Не даютъ щепокъ-то. Ругаются...-- сказала она.-- Тамъ бабы какія-то... Гонятъ... Дерутся...

[belkafoto.livejournal.com]

Членъ благотворительнаго общества вышелъ у воротъ каменнаго дома изъ экипажа и дернулъ за звонокъ, на которомъ была надпись "къ дворнику". Въ воротахъ показался мужика, въ розовой ситцевой рубахѣ, съ всклокоченной головой и съ заспанными глазами.
-- Ты дворникъ?
-- Дворникъ. Фу, ты... А я думалъ, околоточный звонить! Вамъ что надо?
-- Гдѣ здѣсь квартира номеръ семьдесятъ третій?
-- Семьдесятъ третій? Охо-хо!-- зѣвнулъ дворникъ.-- Да вамъ кого надо-то?
-- Вдову фейерверкера Степаниду Макарову и кронштадтскую мѣщанку Анисью Трифонову.
-- Да вамъ зачѣмъ ихъ надо-то?
-- Онѣ подавали прошеніе о помощи и вотъ я пріѣхалъ поразспросить ихъ о ихъ положеніи.
Дворникъ перемѣнилъ тонъ, обдернулъ рубаху и сказалъ:
-- Пожалуйте, ваше благородіе, я васъ сейчасъ къ нимъ проведу. Пожалуйте... Это на второмъ дворѣ, въ подвалѣ. Народъ, ваше благородіе, низменный, одно слово -- лебеда.
-- Съ ребятами онѣ или безъ ребятъ?
-- А это ужъ, ваше высокоблагородіе, не могу сказать. Ребятъ тамъ въ подвалѣ много, а чьи они -- Христосъ вѣдаетъ. Тамъ хозяйка углы жильцамъ сдаетъ. Жильцовъ много. Тише. Не извольте оступиться. Тутъ ступенька и порогъ. Вотъ-съ... здѣсь...

[belkafoto.livejournal.com]

Изнанцевъ былъ совсѣмъ ошалѣвши отъ неожиданнаго пріѣзда жены и дочери.
-- Проигрались въ Монте-Карло, что-ли?-- проговорилъ онъ, сбрасывая съ носа пенснэ.
-- Есть тотъ грѣхъ...-- отвѣчала супруга, садясь въ кресло около письменнаго стола.
-- Maman была въ выигрышѣ... Мы были три тысячи франковъ въ выигрышѣ,-- прибавила дочь.-- Даже больше трехъ тысячъ -- и вдругъ...
-- Да вѣдь это всегда такъ бываетъ...-- говорилъ Изнанцевъ и чувствовалъ, что руки его дрожатъ.-- Но вѣдь, уѣзжая въ Ниццу, ты дала слово не играть въ рулетку. Увѣряла даже, что не поѣдешь и въ Монте-Карло.
Онъ сѣлъ и сталъ усиленно затягиваться папиросой, моргая красными старческими глазами. Жена взглянула на него и виновато сказала:
-- Ну, что объ этомъ... Не жалѣй... За то мы раньше пріѣхали... Для тебя это даже выгоднѣе... Я и въ самомъ дѣлѣ не хотѣла бывать въ Монте-Карло, но Марья Ларіоновна сманила. Тамъ живутъ Ульяновы... Они въ Монте-Карло живутъ...

[belkafoto.livejournal.com]

У ДОКТОРА.
Роскошно убранный кабинетъ. Докторъ принимаетъ паціентовъ.
-- Номеръ первый, пожалуйте!-- восклицаетъ лакей.
Въ кабинетъ входитъ молодая дама и кланяется. Докторъ вопросительно смотритъ на нее. Она потупляетъ глазки и молчитъ.
-- Прошу покорно садиться, сударыня, и объясните мнѣ, пожалуйста, чѣмъ вы страдаете?..
-- Я къ вамъ не за тѣмъ,-- робко отвѣчаетъ дама.-- Я ничѣмъ не страдаю.
-- Но позвольте васъ спросить, что же у васъ болитъ?
-- Ахъ, ей Богу, я не знаю... Мнѣ стыдно сказать...
-- Сударыня, какъ передъ врачомъ въ кабинетѣ, такъ и передъ священникомъ на духу нѣтъ секретовъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ, никакъ не могу!..
-- Покажите вашъ прелестнѣйшій язычокъ...
-- Ахъ, оставьте, я совсѣмъ здорова... Я не затѣмъ... Вотъ видите-ли, у меня мужъ купецъ и каждый день пьянъ... Ахъ, не могу, не могу!
-- Успокойтесь, сударыня, и разскажите все по порядку...
-- Мужъ каждый день пьянъ, а у насъ есть приказчикъ, но никакого вниманія на меня не обращаетъ, такъ нельзя-ли какого-нибудь корешка или снадобья?..
-- Понимаю, понимаю... Вы влюблены, и влюблены несчастливо... Значитъ, вамъ нужно приворотнаго...
-- Да-съ,-- чуть слышно отвѣчаетъ дама и выбрасываетъ изъ кулака на письменный столъ четвертную бумажку.
Докторъ косится на бумажку, хмуритъ лобъ и говоритъ:
-- Что-жъ, это можно... Конечно, это средство не вѣрное, но все-таки попробуйте. Чѣмъ вашъ мужъ торгуетъ?
-- Да у нихъ скипидаръ, вохра и все эдакое... Шубный клей есть .
-- Прелестно. А приказчикъ брюнетъ или блондинъ?
-- Брюнетъ и даже съ сизымъ отливомъ, какъ вороново крыло, а на шеѣ родимое пятно и около глаза царапина.
-- Царапина? Еще того лучше. Прописывать лѣкарство я вамъ не стану, а вотъ дамъ леденецъ, возьмите и кладите ему каждый день въ чай по кусочку, да чай подавайте сами, а черезъ недѣлю зайдите сюда.
Докторъ вынимаетъ изъ стола витушку ячменнаго леденца, завертываетъ въ бумажку и подаетъ ей..
-- А мнѣ все ѣсть можно?-- спрашиваетъ дама.
-- Все, все до капельки!

[belkafoto.livejournal.com]

Въ дверяхъ показалась кухарка, два-три молодца изъ лавки, и не смѣя войдти въ гостинную, тоже съ подобострастіемъ взирали на доктора. Ребенокъ ревѣлъ на рукахъ няньки; та унимала его.
-- Ну, молчи! Вотъ сейчасъ отдамъ доктору. Онъ тебя и съѣстъ!
Хозяинъ помѣстился за столомъ, какъ разъ противъ доктора. Ребятишки влѣзли на кресло, сзади доктора, и смотрѣли черезъ плечо его, что онъ пишетъ. Отецъ далъ имъ по подзатыльнику. Визгъ. Докторъ вывелъ какія-то каракули на бумагу и бросилъ перо.
-- Да что, и писать не стоитъ! Закатите ему кастороваго масла на двугривенный -- вотъ и дѣлу конецъ,-- сказалъ онъ про больного.
-- Не опасно? Не тифъ у него?-- спросилъ отецъ семейства.
-- Да, теперь не опасно и не тифъ, но если-бы вы промедлили еще часа два и не послали бы за мной, то былъ-бы и тифъ,-- отвѣчалъ докторъ и всталъ съ мѣста.-- Ну, прощайте! Завтра я заѣду, а теперь мнѣ некогда: у меня еще семеро тифозныхъ, двѣ родильницы и отнятіе ноги впереди,
Онъ схватилъ шляпу и побѣжалъ въ прихожую. Хозяинъ остановилъ его.
-- Докторъ! еще одно слово...
-- Не могу-съ. Въ четыре часа у меня раздробленіе черепа у одного статскаго совѣтника. Осколки вынимать надо...-- замахалъ руками докторъ.-- Впрочемъ, что вамъ?

[belkafoto.livejournal.com]

КУПЧИХА И КУЧЕРЪ.
Въ спальной на диванѣ сидитъ вдова купчиха. На видъ -- глыба тѣла. Лицо заплыло жиромъ. Зубы подвязаны носовымъ платкомъ. Изъ-за платка торчитъ вата. Уши заткнуты морскимъ канатомъ. На плечи накинута заячья душегрѣйка. Передъ купчихой ведерный самоваръ; около купчихи двѣ старухи въ черныхъ суконныхъ платкахъ. Въ комнатѣ жарко и душно, пахнетъ деревяннымъ масломъ, бабковой мазью. Всѣ сидятъ и прѣютъ. Входитъ полная и румяная дѣвушка въ ситцевомъ сарафанѣ и съ лентой въ косѣ.
-- Кучеръ, тетенька, найматься пришелъ, докладываетъ дѣвушка.
-- Кучеръ,-- ахъ ты Господи! Сюда его звать-то, что-ли? заклохтала купчиха.-- Гдѣ-жъ мнѣ на крыльцо или въ кухню къ нему выходитъ! Ноги словно тумбы тратуарныя, сама словно тыква. Тронешься съ мѣста, а опять и заноетъ что-нибудь. Ужъ такъ я рада-то, что у меня всякая боль застыла.
-- Конечно, позовите его, матушка, сюда. Что вамъ себя тревожить, заговорили старухи.
-- А вдругъ это взамѣсто кучера-то мазурикъ?
-- Да вѣдь братецъ вашъ съ своей камердаціей его прислалъ, такъ какой-же мазурикъ.
-- Ну, на братца тоже положиться, такъ трехъ дней не проживешь. Онъ эфіопъ извѣстный и какъ во хмѣлю, то все съ насмѣшками. Просила я это у него лѣтось канарейку купить, а онъ мнѣ лягушку въ клѣткѣ прислалъ. Загадать развѣ на картахъ: мазурикъ это или кучеръ?
-- Не стоитъ, тетенька. На видъ онъ мужчина совсѣмъ обстоятельный, сказала дѣвушка.-- Да чего вы боитесь? Велите позвать.
-- Боюсь я какъ-бы не сталъ онъ высматривать, гдѣ у меня билеты лежатъ. Высмотритъ да и схватитъ насъ за горло. Что мы тогда подѣлаемъ? Мы женщины сырыя.
-- Не посмѣетъ. Его дворникъ Никита привелъ и стоитъ вмѣстѣ съ нимъ въ кухнѣ. Коли ежели что -- сейчасъ можно дворника кликнуть.
-- Ну, зови. Да дворнику-то скажи, чтобъ онъ не выходилъ изъ кухни.

[belkafoto.livejournal.com]

- Такъ вотъ мнѣ кучера надо. Лошадей у меня еще пока нѣтъ, но деверь обѣщался купить. Какъ тебя звать-то?
-- Захаромъ-съ. На Захарія и Елизавету празднуемъ. А что до лошадей, то это наплевать. Были-бы деньги, а лошади найдутся. У барышника Бычка два такіе коня продаются, что хоть сейчасъ подъ генеральшу, а не токма что подъ купчиху. Насчетъ этаго будьте покойны.
-- Ну, то-то. И лошадей мнѣ по настоящему не надо, но, главное, изъ-за кучера, чтобы мужчина былъ въ домѣ. А то домъ у насъ совсѣмъ женскій. Живемъ особнякомъ, два дворника у воротъ, когда ихъ сюда докличешься? А сзади дома садъ. Перелѣзетъ лихой человѣкъ съ задовъ черезъ заборъ -- ну, что мы сырыя женщины подѣлаемъ? Такъ больше для подозрѣнія кучера нанимаю, чтобъ отъ пронзительнаго человѣка берегъ.
-- Это дѣйствительно. А ужъ на меня положитесь. Деверь вашъ Анисимъ Калинычъ такъ и сказалъ: "своего къ своимъ посылаю, у своихъ при одной вѣрѣ лучше уживешься". Я и кафизму отмахаю, ежели когда случится.

[belkafoto.livejournal.com]

-- На счетъ кулака постоимъ-съ. Во! похвастался кучеръ и показалъ кулакъ.-- Живой не уйдетъ.
-- Вотъ и безподобно. Сиди въ кухнѣ, либо спи. Пища у насъ хорошая. Хоть цѣлый день зобли -- запрету нѣтъ. У меня старухи вонъ, походя, грешневую крупу жуютъ. По постамъ къ чаю медъ... Чай четыре раза въ день. Ты женатый?
-- Вдовый-съ.
-- Вотъ это не хорошо, потому у меня двѣ племянницы изъ деревни взяты, чтобъ замужъ отдать, по здѣшнему мѣсту за какихъ нибудь приказчиковъ. Ну и сама я богоспасаемая вдова. Зазорно будетъ съ вдовымъ-то кучеромъ.
-- Въ этомъ будьте покойны. На вашихъ племянницъ и на васъ и вниманія не обратимъ. Солидарность всегда при насъ будетъ. Давно ужъ мы заклятіе дали, чтобы не связываться.
-- Нѣтъ, я къ тому, что для посторянняго-то ока соблазнъ. Скажутъ: вдовецъ въ женскомъ курятникѣ завязался. Да и къ тому-же дѣвки-то у меня огонь. Въ одно ухо вдѣнь, въ другое вынь.
-- Что вы, тетенька, какъ насъ конфузите! фыркнула стоявшая у дверной притолки племянница и закрылась рукавомъ сарафана.
-- А мы вотъ что: мы съ перваго-же дня ругаться промежъ себя начнемъ, предложилъ кучеръ.
-- Содомъ и Гомора выйдетъ. Нѣтъ, это не модель. У насъ домъ тихій, такъ зачѣмъ-же столпотвореніе вавилонское?
-- Обойдется безъ столпотворенія. Мы только при постороннихъ людяхъ.
-- Нѣтъ, ужъ ты поворачивай оглобли. Мнѣ нужно человѣка женатаго, чтобы и жена вмѣстѣ съ нимъ.
-- Да вѣдь жениться дѣло плевое. Взялъ да и женился. Коли жалованья отъ васъ будетъ хорошее; такъ отчего-же...
-- Жалованье у насъ пятнадцать рубленъ, а только ты спервоначала женись, а потомъ и приходи. А то до женитьбы-то ты какъ здѣсь набѣдокурить можешь! Вѣдь это все равно, что козелъ въ огородѣ, а женскую слабость самъ знаешь.
-- Пусть открещиваются, коли такъ... А про себя скажу, такъ я и не таковскихъ бабъ на своемъ вѣку видывалъ, мнѣ женскій человѣкъ не въ диво. Да я вамъ вотъ что скажу: у васъ и польститься-то бабьему охотнику не на что.
-- Врешь, врешь! Мои дѣвки кровь съ молокомъ, и это ты такъ только теперь говоришь. Да главное-то для чужаго глазу не хорошо. Нѣтъ, ужъ ты поварачивай оглобли! закончила купчиха и замахала руками.
-- И поворочу... Что лаешься да какъ вѣтряная мельница крыльями машешь! огрызнулся кучеръ и сталъ уходить.-- Хозяйка! Десять цалковыхъ вмѣсто пятнадцати возьму! Мѣсто-то ужъ мнѣ очень понравилось да и работа на руку! раздался его голосъ изъ другой комнаты.
-- Сгинь, пропади окаянный!
-- Такъ пусть-же тебя сегодня ночью мазурики обворуютъ! хлопнулъ дверью кучеръ.
-- Охъ, охъ! Что онъ сказалъ! застонала купчиха и упала на диванъ.
Старухи со всѣхъ ногъ бросились къ ней.

картинами нескромнаго содержанія

[belkafoto.livejournal.com]

Въ началѣ 1860 года, когда уже слухи объ освобожденіи крестьянъ перестали быть тайною, въ одной изъ усадебъ Т--ской губерніи, въ кабинетѣ, уставленномъ жесткою мебелью и увѣшанномъ охотничьими принадлежностями и картинами нескромнаго содержанія, за письменнымъ столомъ сидѣлъ помѣщикъ Петръ Петровичъ Перестаровъ.

[belkafoto.livejournal.com]

-- Э, дѣвушка! Стоитъ о билетахъ толковать!-- воскликнула высокая брюнетка, расправляя усталую спину. Захочу, такъ хоть пятокъ достану. Стоитъ только къ Шапкину въ лавку сходить!
Воцарилось молчаніе. Слышно было, какъ стучалъ маятникъ стѣнныхъ часовъ, какъ звякали ножницы, брошенныя на столъ, какъ откусывалась нитка.
-- Нѣмецъ родился, послышалось на концѣ стола.
-- Не люблю я нѣмцевъ, сказала высокая брюнетка.-- Вотъ, какой хочешь, хоть золотой присватайся -- ни за что не пойду.
-- А я такъ слыхала другую примѣту. Покойница маменька мнѣ говорила, что когда тихо, такъ въ это время чья-нибудь душа изъ тѣла вылетаетъ.
-- А страшно умирать. Зароютъ тебя это...

[belkafoto.livejournal.com]

Судя по прачкѣ изъ одной съ нею деревни, которая откупилась въ прошломъ году, Саша считала, что ежели баринъ и возьметъ съ нея выкупъ, то отнюдь не меньше трехъ сотъ рублей. Мысленно искала она знакомыхъ у кого можно-бы было занять такую сумму, но знакомыхъ не было. Жизнь въ деревнѣ, въ барскомъ домѣ, безъ возможности заработать хоть копѣйку, казалась ей неизбѣжною. "А баринъ?-- Говорятъ, онъ волокита. Ни одной хорошенькой дѣвушки въ селѣ не пропускаетъ. Что, ежели онъ и на меня польстится? Вѣдь баринъ все можетъ сдѣлать", и при этой мысли кровь быстро приливала ей въ голову.
И въ самомъ дѣлѣ, положеніе ея было ужасно. Привыкши, живя у француженки, къ болѣе или менѣе независимой жизни, одѣваясь на свои трудовыя деньги по желанію, получая нѣкоторыя развлеченія, имѣя въ Петербургѣ кой-какія знакомства, привязанности, она должна была перенестись въ міръ дворни, въ міръ ежедневнаго неоплаченнаго труда, пользуясь объѣдками и лохмотьями, которыя заблагоразсудитъ ей дать баринъ, имѣющій неограниченную власть надъ ея дѣйствіями и тѣломъ. Только подъ утро, ослабши отъ слезъ, уснула Саша и уснула тяжелымъ сномъ.
На другой день опять тѣже думы, тоже болѣзненное сжиманіе сердца. Подруги и хозяйка жалѣли ее. Но что онѣ могли для нея сдѣлать?
-- Надо, дѣвушки, за ней присматривать, потому какъ-бы тутъ грѣха не было, говорила одна изъ подругъ. Вишь, она совсѣмъ деревянная отъ горя сдѣлалась, а ужъ коли эта деревянность нападетъ, такъ тутъ и до грѣха не долго.

[belkafoto.livejournal.com]

- А что, барышня, вы къ кому въ Перестаровку-то ѣдете?-- спросилъ, онъ, оборачиваясь къ ней лицемъ.
-- Къ самому помѣщику. Я его крѣпостная,-- сказала она.
-- Крѣпостная будешь?-- протянулъ мужикъ и покачалъ головой.
-- Ты изъ Перестаровки тоже?
-- Нѣтъ, мы не его будемъ. Шесть верстъ тутъ, а только знаемъ его, наслышаны.
-- Вотъ я по оброку жила, да требуетъ къ себѣ.
-- Аспидъ, а не человѣкъ. Безстыдникъ такой, что другаго поискать.
-- Злой, значитъ. Нехорошъ?
-- Ужъ какъ хорошъ, коли всѣ дѣвки во дворѣ безъ косъ бѣгаютъ. Какъ кака провинность -- сейчасъ косу долой, а то такъ и стегать...
-- Заступница спаси и помилуй!-- мысленно проговорила Александра Петровна.
-- А ужъ до дѣвокъ какъ лихъ -- не приведи Богъ!-- продолжалъ мужикъ. Какъ мало маля изъ лица смазлива, ужъ не упуститъ -- сейчасъ за себя. Изъ лица-то ты хороша, жалко мнѣ. Ты ужъ ему не перечь, а то худо будетъ, добавилъ онъ.
-- Я, вотъ, откупиться хочу.
-- Отпуститъ-ли еще. Баринъ не прогорѣлый. Капиталы имѣетъ.
Слыша такія рѣчи, Александра Петровна задрожала.

[belkafoto.livejournal.com]

Александра Петровна подошла къ барину и поцѣловала у него руку. Она дрожала какъ въ лихорадкѣ и остановилась отъ него въ нѣсколькихъ шагахъ.
-- Ну, какъ въ Петербургѣ проживала? Какъ шуры-муры, разные амуры разводила? спросилъ онъ.
Она молчала. На глазахъ ея показались слезы.
-- Платьице то, кажется, у тебя спереди немножко коротенько, продолжалъ онъ.-- Или это такъ? Ну, ну, я вѣдь пошутилъ, прибавилъ онъ, замѣтивъ слезы, подошелъ къ ней и взялъ ее за подбородокъ.
Она отшатнулась.
-- Чего боишься, глупенькая? Не съѣмъ. Ну, вотъ выписалъ я тебя сюда затѣмъ, чтобъ ты-бы моихъ мамзюлекъ обшила. У меня тутъ въ мезонинѣ мои мамзюльки. Только успокойся, хуже тебя. Ревновать нечего. Ужо познакомишься съ ними, а завтра платьишки имъ шить начнешь. Онѣ, тетехи деревенскія, ничего не умѣютъ.
-- Баринъ, голубчикъ, Петръ Петровичъ, у меня до васъ просьба есть. Отпустите меня на волю. У меня женихъ есть. Онъ и выкупъ пришлетъ, заговорила Александра Петровна.
-- Женихъ? замужъ хочешь? Ну, что за охота? Вѣдь бить будетъ, отвѣчалъ баринъ и снова взялъ ее за подбородокъ.-- Эдакой розанчикъ и бить будетъ!-- Нѣтъ, душка, поработай прежде на барина. Въ такихъ лѣтахъ не откупаются. Кто жъ тогда на барина работать будетъ? добавилъ онъ.
Александра Петровна не выдержала. Она зарыдала, повалилась барину въ ноги и завопила:
-- Баринъ, голубчикъ! Отпустите, ради Христа! Всю жизнь буду Бога молить!
Рыданія ея были истерическія. Она обхватила ноги барина и не выпускала. Баринъ вырвался и заходилъ по, комнатѣ.
-- Вотъ что выдумала! Я ее для себя выписалъ, а она на волю! Хороша крѣпостная! говорилъ онъ.
Александра Петровна ползала за нимъ.
-- Господи, Господи! крикнула она и растянулась на полу безъ чувствъ.
-- Эй! Кто тамъ? Черти! гаркнулъ баринъ.
Въ кабинетъ вбѣжали камердинеръ и два лакея.
-- Уберите ее да отнесите въ мезонинъ. Пусть Авдѣй фельдшеръ присматриваетъ.
Вечеромъ, ложась спать, баринъ былъ въ духѣ.
-- Каково золото-то у насъ! А мы и не знали! сказалъ онъ камердинеру, снимавшему съ него сапоги.
-- Комильфо, требьенъ. Самая, что-ни-на есть субтильная, отвѣчалъ съ шутовской улыбкой камердинеръ.-- Вчера я съ ней разговаривалъ, такъ и по французски говоритъ, и танцы танцуетъ. Все, говоритъ, могу...
-- Откупиться просилась. Вотъ дура-то! Ну, да наша будетъ!
-- Еще бы-съ Вы баринъ. Хотите съ кашей ѣдите, хотите масло пахтаете.
-- А какъ такія женщины по французски называются?
-- Фамъ пикантъ.
-- Гаси свѣчку, анафема!

[belkafoto.livejournal.com]

Оправившись, Александра Петровна принялась за работу. Она, по волѣ барина, поселилась въ мезонинѣ съ "мамзюльками", шила имъ платья изъ привезенной бариномъ матеріи и перешивала старыя. "Мамзюльки", видимо, уважали ее, ставили ее гораздо выше себя и говорили ей "вы". Одна изъ нихъ, Данга -- на которую указывалъ прикащикъ какъ на любимицу барина и которой, по его мнѣнію, нужно "потрафлять" -- была красивая брюнетка. Она была замужняя женщина, изъ хорошаго крестьянскаго семейства и взята бариномъ силой.
Братья ея были работящіе люди, жили въ Петербургѣ на оброкѣ и высылали въ семейство деньги. Мужъ ея былъ сосланъ бариномъ за "сопротивленіе". Въ мезонинѣ она жила уже два года, но все еще не могла примириться съ своей участью и подчасъ всплакивала. Другая, Елизавета, была, совершенная противуположность Даши: полная, румяная, съ круглымъ лицемъ, и представляла собой типъ русской красавицы. Цѣлый день она распѣвала пѣсни, зачастую ссорилась съ Дашей, обижала ее и даже била. Ротъ ея въ свободное время отъ пѣнья цѣлый день былъ занятъ работой. Она, то ѣла моченую бруснику, яблоки, варенье, то грызла подсолнечныя зерна или кедровые орѣхи. Дворовые ненавидѣли ее за ея сплетни на нихъ барину. Она была вольная и пріѣхала съ бариномъ съ какой-то ярмарки.

[platonicus.livejournal.com]

Кокетливая прядь - это общiй мотивъ. По-французски локоны на вискахъ называются "accroche-coeur" ("зацѣпи-сердце"), моя мама (не знающая французского) их называла "завлекашки".

Кокетливая прядь - это общiй мотивъ

[belkafoto.livejournal.com]

Меня что смутило. Всегда думал, что "кокетство" - действие целенаправленное. Случайным может быть только эээ в глазах любящих (когда любят и НЕ красивое).

Судя по тексту, эта кокетливая прядь случайна. Или закономерна в той же степени, что и пот. Который, обычно, не красит. И которого, кажется, в тексте почему-то нет.

Но с комментом полностью согласен. Власы - страшная сила.