arbeka

"Как обычно, сигналы о приближении бедствия пришли из самого неблагополучного сектора советской экономики – сельского хозяйства. Деревня наиболее болезненно реагировала на диспропорции экономического развития, на новые повинности и налоги, сопровождавшие рост государственных затрат. Задавленное неэффективной колхозной системой, сельское хозяйство находилось в тяжелейшем состоянии и не могло прокормить страну. Особенно плохо обстояли дела в животноводстве. Даже по официальным данным, поголовье коров на начало 1953 г. сохранялось на уровне не лучшего 1939 г. и более чем на треть недотягивало до показателей 1928 г. Поголовье свиней к 1953 г. только-только достигло уровня 1928 г.[870] Бесконечные жалобы, поступавшие в Москву из деревни, рисовали отчаянную картину. Некоторые из этих сигналов достигали Сталина.

Среди писем снизу за октябрь-ноябрь 1952 г., выделенных для личного доклада Сталину, были несколько жалоб из разных областей СССР о тяжелом положении в колхозах[871]. Ветеринар из Орехово-Зуевского района Московской области Н. И. Холодов, как и авторы других писем из деревни, призывал стимулировать труд колхозников, не заставлять их работать практически бесплатно. О положении в сельском хозяйстве Холодов писал:

Согласно нашей прессы, в сельском хозяйстве мы имеем громадные достижения […] Посмотрим же на самом деле как обстоит дело в действительности. Рожь кое-как скошена, кое-как потому, что при уборке были колоссальные потери […] Картофель вроде убран, но что это за уборка? Его убирали мобилизованные рабочие с фабрик и заводов, у которых на этот период сохраняется зарплата на 50 %, и они не старались собрать весь картофель, потому что они в этом не заинтересованы, они старались побыстрее освободиться и собирали только то, что было наверху […] Те перь перейдем и посмотрим на животноводство. О нем даже совестно говорить – годовые удои молока из года в год не превышают 1200–1400 литров на фуражную корову. Это смешно – это дает средняя коза […][872]

Threaded | Top-Level Comments Only

From:

belkafoto.livejournal.com

В начале ноября Сталин обратил внимание на письмо секретаря партбюро железнодорожной станции в Рязанской области В. Ф. Дейкиной. В нем говорилось:

Сейчас октябрь месяц, а у нас черный хлеб в очередь и то не достанешь, а сколько высказывают рабочие неприятных слов и не верят в то, что пишут (в газетах. – Авт. ), что, дескать, нас обманывают […] Я остановлюсь только на фактах, ибо описывать – не хватит бумаги, чтоб письмом переслать.

1. Черный хлеб в очередь.

2. Белого не достанешь вообще.

3. Масла ни растительного, ни сливочного нет.

4. Мяса в магазинах нет.

5. Колбасы нет.

6. Круп никаких нет.

7. Макарон и других мучных изделий нет.

8. Сахару нет.

9. Картошки в магазинах нет.

10. Молока и других молочных изделий нет.

11. Жиров (сала и т. д.) нет.

[…] Я не клеветница, я не злопыхатель, я пишу горькую правду, но это так […] Местное начальство все получает незаконно, как говорят, из-под полы, доставляют на квартиры им их подчиненные. А народ для них – как хочет, им дела мало […] Прошу выслать комиссию и привлечь к ответственности виновных, научить, кого следует, как планировать потребности. А то сытый голодному не верит[873].

From:

belkafoto.livejournal.com

Сталину объяснили, что аналогичное положение наблюдается и в других регионах, в том числе на плодородной Украине[874].

В результате обсуждения Рязанской области выделили продовольствие из государственных запасов. Однако такие меры, конечно, ничего не решали. Перед руководством страны в очередной раз встал вопрос о спасении сельского хозяйства в целом. Под давлением обстоятельств Сталин согласился рассмотреть предложения о повышении цен, по которым государство изымало у колхозов продукцию животноводства. Это был ключевой вопрос взаимоотношений с крестьянством. Чрезвычайно низкие закупочные цены лишь слегка маскировали фактически безвозмездные реквизиции. Убыточное сельскохозяйственное производство не имело стимулов для развития.

From:

belkafoto.livejournal.com

Для подготовки проекта постановления об изменении закупочных цен в декабре 1952 г. была создана комиссия во главе с Хрущевым[875]. Комиссия работала несколько недель, однако в конечном счете столкнулась с недовольством Сталина. Вождь с большим подозрением реагировал на попытки изменений существующей системы выкачивания ресурсов из деревни. К изумлению соратников, согласившись на повышение заготовительных цен в животноводстве, Сталин предложил существенно увеличить налоги на крестьянские хозяйства. Рассуждения Сталина по этому поводу запомнил Микоян: «Крестьянин что? Сдаст лишнюю курицу – и все»[876]. Искушенные в политических маневрах Хрущев и другие члены советского руководства, входившие в комиссию, выбрали самую безопасную, хотя и непродуктивную тактику действий. Они тянули время. Отведя от себя гнев Сталина, советские лидеры дождались его смерти. Только после этого назревшие реформы в сельском хозяйстве были проведены немедленно, причем в масштабах, превосходящих первоначальные планы. Наследники Сталина не только повысили заготовительные цены, но снизили налоги на крестьян. Хотя коренные пороки колхозной системы сохранились, принятые меры дали хороший эффект. Впервые за долгие десятилетия крестьянство вздохнуло чуть свободнее. Наметился рост сельскохозяйственной продукции.

From:

belkafoto.livejournal.com

По официальным данным, поголовье коров с 1 января до 1 октября 1953 г. увеличилось с 24,3 до 26 млн, в том числе почти на миллион в личных подсобных хозяйствах. Поголовье свиней за эти же месяцы увеличилось с 28,5 до 47,6 млн, в том числе на 12 млн за счет личных хозяйств (Народное хозяйство СССР. С. 119–120). Даже учитывая возможные сезонные колебания, эти цифры нельзя не признать значительными. Причиной роста могло быть только снижение налогов и повышение заготовительных цен.

From:

tasha1968.livejournal.com

Моя мама это помнит.

From:

belkafoto.livejournal.com

Моя мама рассказывала, что во время войны ее и тетю спасла козочка. По имени Маечка.

From:

tasha1968.livejournal.com

Моя мама родилась в 41. На поселении. Бабушка имела уголовное преследование за картошку. Мерзлую картошку, которую она собирала на полях. Остатки. Мама помнит, что потом они жили в поселке, где ее мать наряду с такими же осужденными валили лес, рубили сучки. Грудного молока не хватало. Маме клали за щеку разжеванный хлебный мякиш, уходили на работу... Потом, когда срок заканчивался, ее мать уже работала в интернате для психохроников. Как раз в этот период она завела корову. Молочную. Позже ее пришлось сдать на мясо из-за болезни. Когда забирали корову, бабушка плакала.
P. S. О бабушке я знаю только из воспоминаний моей матери. Я ее никогда не видела. Она умерла в 1947 году.

From:

belkafoto.livejournal.com

У меня дед сидел, потому что воевать не хотел (семейная версия: религия не позволяла). А мама с тетей по ночам воровали колоски. Те самые, за которые срок давали.