Он будет называться Бокбург.

[arbeka]

"Погода все ухудшалась. 2 ноября фон Бок получил задержавшуюся телеграмму от министра пропаганды доктора Йозефа Геббельса. В ней утверждалось, что Геббельс пытался добраться до штаба фон Бока, но был вынужден повернуть назад, находясь уже совсем недалеко, к востоку от Минска. Автомобили не могли преодолеть грязь дорог, а самолеты – справиться с сильнейшими ветрами[81]. Телеграмма была подписана лично Геббельсом. В ней говорилось, что Геббельс и его окружение безрезультатно пытались добраться до Смоленска по приказанию

Гитлера, а фельдмаршалу фон Боку предлагалось, в свете неблагоприятного развития событий, составить письмо фюреру с просьбой об отставке. В знак почтения к долгим годам его службы на благо Отечества, как говорилось в телеграмме, город Смоленск после окончательной победы над большевиками будет носить имя фон Бока. Он будет называться Бокбург.

Comments

в 3 миллиона 500 тысяч

[belkafoto.livejournal.com]

10 ноября в ставку фон Бока из ОКХ пришла детальная и строго засекреченная инструкция. Как определил фельдмаршал, она была составлена без ведома Гитлера или какого-либо высокопоставленного лица из его Ставки. В инструкции говорилось об использовании русских военнопленных в качестве «специальных частей» на русском фронте. Отмечалось, что германской армией удерживается чрезмерное число в 3 миллиона 500 тысяч русских военнопленных[86] и что многие из них проявляли желание сражаться против сталинского режима. В документе не указывалось конкретных имен русских, но подразумевалось, что некоторые представители высшего командного состава Красной армии, находящиеся в плену, включая командующего армией, захваченного у Вязьмы, могли бы, при верном использовании, принять участие в трудах германской армии в России, учитывая, что сокращение численности войск вермахта стало уже критическим. В документе запрашивались комментарии фон Бока.

Даже переживая все трудности и видя впереди смутные очертания поражения, фон Бок оставался несгибаемым консервативным военным. Он просто не мог заставить себя благосклонно отнестись к идее о русских и немцах, сражающихся сообща.

[belkafoto.livejournal.com]

10 ноября фон Бок узнал, что фельдмаршал фон Браухич перенес серьезный сердечный приступ. По телеграфу Бок отправил ему сообщение с выражением сочувствия и с наилучшими пожеланиями.

Тем временем кризис становился все более и более серьезным. Температура упала. Уже не надо было быть военным гением, чтобы понять: группа армий «Центр» окажется под угрозой полного уничтожения, если будет продолжать статично находиться у ворот Москвы в таком климате. Было только две альтернативы: отступать или атаковать. Фон Бок снова исключил все предположения о том, чтобы приказать своим войскам отойти назад, и разослал предварительный приказ о наступлении, назначенном на 17 ноября. Следующие несколько дней фон Бок надеялся, что ситуация со снабжением хоть как-то улучшится. Практически все категории резервных запасов почти иссякли. Хотя потери в технике постоянно увеличивались, командирам частей приходилось приказывать ограничивать использование топлива до 8—10 литров на единицу техники. То же было в частях тяжелой артиллерии, в них было ограничение в восемь-девять снарядов в день, что было недопустимо мало для поддержки возобновления наступления. Тем не менее фон Бок был намерен его возобновить.

[belkafoto.livejournal.com]

Фон Бок и Гальдер согласились, что лучшим пунктом будет Орша, значительный город на Днепре в 129 км по железной дороге к западу от Смоленска. Совещание было назначено на следующий день, 12 ноября. Германский историк зарисовал такую сцену:

«12 ноября термометр остановился примерно на 35 градусах ниже нуля… Это был оживленный день для аэродрома в Орше. Самолет Гальдера прибыл из Растенбурга в Восточной Пруссии, один за другим приземлялись самолеты и командующих армиями и группами армий. Гальдер созвал их на совещание, тема которого была такой: что должно быть сделано? Стоит ли дивизиям окопаться, обустроить зимние позиции и дожидаться весны? Или наступление – в основном на Москву – должно возобновиться наперекор погоде? Совещание в Орше имеет особое значение в военной истории. Оно, возможно, дает ответ на вопрос, который является спорным до сих пор: на ком лежит наибольшая ответственность за возобновление злосчастного зимнего наступления?

Фон Бок настаивал на продолжении наступления как на военной и психологической необходимости. В ставке Гитлера верили, что русские находятся на последнем издыхании и что одно последнее усилие окончательно их сокрушит. Фон Бок не разделял этого оптимизма; он знал состояние своих войск и понимал, что осталось совсем мало времени. Но он считал наступление лучшей альтернативой проведению зимы в блиндажах и селениях. Была опасность не добиться успеха, но это было лучше, чем зимовать в холоде на заснеженных просторах в 40–50 км от желанной цели…»82

[belkafoto.livejournal.com]

Чтобы успокоить фон Клюге и попытаться придать наступлению больше мощи, фон Бок отдал приказ об использовании практически последних резервов боевых соединений – трех дивизий. Теперь в резерве в группе армий «Центр» оставались лишь охранная дивизия и несколько полицейских батальонов. Но дивизии фон Бока на передовой теряли боеспособность гораздо быстрее, чем он мог их заменять. Временами потери были настолько велики, что ему приходилось их вообще расформировывать. Из рот в боевых частях, имевших в начале операции «Тайфун» в среднем по 150 человек, сообщали, что теперь у них осталось только по 30 или 40 человек, все еще стоявших на ногах; полки, в начале операции имевшие по 2500 человек, насчитывали теперь менее четырехсот в каждом. Потери среди офицеров были особенно тяжелыми, и зачастую батальонами командовали лейтенанты[88].

[belkafoto.livejournal.com]

«Откуда я возьму войска?» – поинтересовался фон Бок87.

Он набросал ответ, чтобы отправить Гитлеру, в котором заявил, что у группы армий «Центр» нет войск для согласованного наступления с целью окружения Москвы. Более того, не выполнялись запланированные объемы поставок снабжения. И вероятность того, что группа армий «Центр» не сможет довести до конца намеченный план, была велика. Свой ответ фюреру фон Бок завершил, сообщив, что на фронте отмечены по меньшей мере 34 новые русские дивизии. Насколько он мог судить, эти свежие русские войска еще не были брошены в бой. Когда же это случится, судьба группы армий «Центр» будет висеть на волоске[89]88.

[belkafoto.livejournal.com]

Несмотря на холод, глубокий снег и недопоставки снабжения, изможденные солдаты группы армий «Центр» достигли некоторых успехов. После нескольких дней отчаянных атак 7-я танковая дивизия 3-й танковой группы 28 ноября захватила Яхрому и небольшой плацдарм на восточном берегу канала Москва – Волга. В этой атаке фон Бок увидел луч надежды. Он вспомнил последние указания Гитлера и пытался всячески развить успех на северо-западных подступах к Москве, где немцы уже взяли 23 ноября Клин, Солнечногорск, а 25 ноября Истру. Фон Бок связался с Райнхардтом и фон Клюге, чтобы обсудить дальнейшие действия. Пока фон Бок говорил с ними, 7-я танковая дивизия у Яхромы сообщила, что ее части подверглись тяжелой атаке русских танков и кавалерии и позицию на канале приходится признать необороняемой. Фон Бок неохотно разрешил 7-й танковой дивизии отступить, но много людей и танков не смогли снова пересечь канал в обратном направлении, и больше о них никто не слышал.

[belkafoto.livejournal.com]

29 ноября соединения 4-й танковой группы и 4-й полевой армии продвинулись до Крюково и Красной Поляны. До центра Москвы оставалось менее 30 км. Защитники русской столицы, включая ополченцев, яростно сражались за каждую позицию. Фон Клюге просил дополнительные резервы, но фон Бок приказал продолжить наступление 1 декабря, как планировалось, с теми силами, которые имелись.

[belkafoto.livejournal.com]

Фон Бок был до мозга костей человеком прусских военных традиций. Но в отношении боевых операций он был еще и практичным человеком – человеком с богатым опытом, более чем сорока лет военной службы. Он должен был понимать, что с военной точки зрения окончательный захват Москвы уже невозможен. В то же время тщеславие, амбиции и профессиональная гордость заставляли его вести свои армии к краху, а своих людей на верную смерть, в тщетной попытке добиться того, что на практике было уже невыполнимо.

[belkafoto.livejournal.com]

Сейчас, перед воротами Москвы, противник имеет численное преимущество…[93] Даже если случится невероятное и мои люди ворвутся в город, они не смогут его удержать. Таким образом, наступление становится бесцельным, войска потеряли уверенность, и приближается время, когда они уже ничего не смогут сделать. Что случится после этого, остается догадываться. На данный момент моя группа армий растянулась по фронту почти на 1200 км. Резервных дивизий больше не осталось.

Мне не известна точка зрения высшего руководства. Если тем не менее оно решит перейти к оборонительной войне на зимнее время, я прошу прислать достаточное количество резервных войск, чтобы у изможденных на фронте солдат было время перегруппироваться. Для этой цели понадобится минимум 20 дивизий. Я не знаю, имеется ли столько в наличии, а если и имеется, то я сомневаюсь, что их удастся перебросить на фронт вовремя, чтобы выполнить такой план.

Кроме того, в надлежащий порядок должна быть приведена ситуация со снабжением. Если это невозможно, тогда для нас вообще бессмысленно терять время на обустройство линии обороны, надеясь, что группа армий «Центр» сможет продержаться хоть еще один день.

Фон Бок, фельдмаршал»94.

[belkafoto.livejournal.com]

1—2 декабря войска 5-й армии попытались в последний раз пробиться к Москве на центральном участке фронта. Немцы пытались ударами по сходящимся направлениям из района северо-восточнее Звенигорода и из района Наро-Фоминска выйти на Кубинку и Голицыно, расчленить и уничтожить войска 5-й и 33-й армий, а затем, продвигаясь вдоль Минского и Киевского шоссе, ворваться в Москву. Немцам удалось ворваться в Дедовск, северо-западнее Звенигорода, взять Липки, близко подойти к Аксиньино и Павловской Слободе. Севернее Кубинки они прорвались к Никольскому. Создав пятикратный перевес в силах, немцы прорвались севернее Наро-Фоминска и 1 декабря взяли

Акулово южнее Кубинки, а 2 декабря Юшково, вышли к Алабино, были в 3–4 км от Апрелевки. Прорвались немцы и южнее Наро-Фоминска, захватив Могутово и Мачихино. Однако командующие 5-й армией (Л. Говоров) и 33-й армией (М. Ефремов), осуществив маневр силами с неатакованных участков, и использовав резервы фронта, отбросили немцев к утру 5 декабря на исходные позиции, севернее Кубинки и южнее Наро-Фоминска, выбили немцев из Юшково близ Алабино и Апрелевки. К исходу 5 декабря немцы и севернее Наро-Фоминска с большими потерями отступили на рубеж реки Нара.

[belkafoto.livejournal.com]

6 декабря температура достигла отметки в 30 градусов ниже нуля. 5–6 декабря русские резервные войска под командованием генерала Г. Жукова начали громадное хорошо спланированное контрнаступление против истощенных войск фон Бока на всем московском фронте. Гудериан связался с фон Боком и заявил, что отменил все атаки и приказал своим дивизиям – или тому, что от них осталось, – уничтожить всю технику и вооружение, которые не удастся отвести, после чего отступить с выступа фронта восточнее Тулы. Также позвонил фон Клюге, чтобы доложить, что русскую оборону не преодолеть и что 4-я армия перешла к обороне по всему фронту. Фон Вейхс сообщил о том, что заболел, и что русские войска прорвались в некоторых особенно важных местах, и что его 2-я армия на краю краха.

[belkafoto.livejournal.com]

Фон Бок передал командование 2-й армией генерал-лейтенанту Рудольфу Шмидту. Райнхардт доложил, что танковые части его 3-й танковой группы отступали от канала Москва – Волга под тяжелыми ударами противника. Гёпнер был недоступен, но, судя по донесениям, его 4-я танковая группа также уступала свои позиции. Во всех случаях германские войска бросали свои танки, у которых отказали двигатели, легкие и тяжелые орудия, чьи механизмы отката перестали функционировать, и, как могли, отступали в мороз через глубокие снега к тыловым оборонительным позициям. Они не бежали, поскольку это было невозможно на промерзших русских просторах. Они не отступали беспорядочно и не паниковали, потому что даже на это у них не осталось энергии. Они просто тяжело тащились, пока не отрывались от яростного русского артиллерийского огня. Некоторые нашли укрытие в русских деревенских и колхозных домах, где они могли пережить смертельный холод. Другие барахтались в глубоком снегу, горько рыдая или проклиная свою судьбу, пока не падали, быстро замерзая насмерть. Даже легкая рана от выстрела противника означала смерть от холода, поскольку медицинской помощи почти не было.

??

[belkafoto.livejournal.com]

По вечерним донесениям, пришедшим в штаб фон Бока, он отметил, что некоторые его части перехватили радиопереговоры противника на английском языке. Это событие сбило Бока с толку больше, чем все прочие плохие новости. «Англичане или американцы тоже выступают на стороне русских?» – размышлял он. Он приказал, чтобы все донесения об англоговорящих пленных солдатах и результатах их допросов немедленно направлялись в его ставку[94]97.

[belkafoto.livejournal.com]

К вечеру 7 декабря стало очевидно, что удары войск генерала армии Жукова (маршал с 1943 г.) привели к серьезным прорывам по всему фронту и что русские теперь могли продвигаться вперед. Русские ждали конкретного момента, когда солдаты фон Бока истратят последние крохи своих сил и израсходуют остатки патронов и снарядов. Теперь русские войска хлынули через пробитые бреши в германском фронте, ведя свою операцию блицкрига по окружению, расчленению и уничтожению уже не имевших сил частей и соединений немцев. На севере русские отбили 16 декабря Калинин и, используя лыжи и прочие приспособления для передвижения своего вооружения и снаряжения, ударили в направлении Ржева. Были окружены некоторые дивизии 3-й танковой группы. В центральном секторе фронта русские пересекли реку Москву под Звенигородом; выбили германские войска из Истры (11 декабря), Солнечногорска (12 декабря), Клина (15 декабря), Волоколамска (20 декабря), Старицы; и с боями совершили глубокие прорывы в тылы 9-й армии. На юге они с большой силой атаковали в западном направлении в сторону Калуги и отбросили 2-ю танковую армию Гудериана из выступа фронта к востоку от Тулы.

[belkafoto.livejournal.com]

Фон Бок мог только следовать за развитием событий. В отчаянии он послал срочные телеграммы в Главнокомандование сухопутных войск. К сожалению, он не ответил на горестные просьбы о помощи своих командующих Райнхардта и Гёпнера, Клюге и Шмидта, Гудериана и Штрауса. Не осталось резервов, чтобы закрыть бреши в их оборонительных линиях. Если раньше распадались на части из-за натиска русских и ужасной погоды полки и дивизии, теперь распадались уже армии. Распадался весь фронт группы армий «Центр». Удрученно фон Бок сел за свой стол и сделал длинный подсчет того, что произошло, и того, что происходило:

«На мой взгляд, к сегодняшнему тяжелому кризису привели три фактора. Первым стал дождливый осенний сезон. Мы не смогли использовать победы под Вязьмой и Брянском, потому что продвижение войск и колонны снабжения серьезно задержалось из-за распутицы.

Вторым фактором стал сбой всей системы снабжения. Плохо развитая сеть автомобильных дорог и проблемы на железных дорогах в России не дали должным образом использовать наши моторизованные соединения. Результатом стали нехватка горючего, недостаток вагонов и локомотивов, невозможность достаточно быстро приспособить их под русскую колею, механические поломки тысяч транспортных средств, которые были сделаны с учетом использования на хороших дорогах. Вдобавок к этому вечная нехватка квалифицированного персонала, чтобы обеспечить функционирование системы снабжения. Также следует учесть факт того, что наша техника не была сконструирована, чтобы выдерживать испытания суровой русской погоды…

Наконец, мы недооценили силы противника, его возможность восстановиться после тяжелых потерь, которые сваливали с ног любые другие нации, и его огромные резервы людей и ресурсов.

Русские прекрасно поняли, какие трудности возникли у нас с транспортом и снабжением. Они приложили большие усилия для того, чтобы нарушать и уничтожать наши линии снабжения. Они преуспели, так что все необходимое для ведения боевой операции так и не достигало фронта…

[belkafoto.livejournal.com]

Все это время я настойчиво просил у Главного командования сухопутных войск дать мне возможность ударить, пока противник был в замешательстве. Мы могли покончить с противником за лето. Мы могли его полностью уничтожить. В августе дорога на Москву была открыта; мы могли войти в столицу большевиков с триумфом и в сопровождении теплой летней погоды. Высшее военное руководство Отечества совершило ужасную ошибку, когда заставило мою группу армий занять оборонительную позицию в августе[96]. Теперь мы все расплачиваемся за эту ошибку…..»99

[belkafoto.livejournal.com]

Поздно вечером 18 декабря в штаб группы армий «Центр» прибыл фон Клюге. Он приветствовал Бока сообщением, что прибыл «представлять» его в группе армий. Фон Бок приготовился к отъезду. 19 декабря в 11:30 утра прошла короткая церемония в штабе, в которой участвовали примерно двадцать пять штабных офицеров группы армий «Центр». После церемонии фон Бок попрощался с каждым офицером в отдельности, каждому пожелал по возможности счастливых рождественских дней и подбодрил, убеждая оставаться твердыми и верными долгу. «Лучшие времена настанут, мои верные сослуживцы!» – сказал в завершение фон Бок109.

Потом фон Бок покинул группу армий «Центр». Он проехал на автомобиле по тяжелой и коварной дороге обратно в Германию в компании своих адъютантов Харденберга и Лендорфа. Ночь 19 декабря он провел в Минске, а ночь 20 декабря – в Вильнюсе. Поздно вечером 21 декабря фон Бок вошел в кабинет Гитлера. «Фюрер поприветствовал меня, как обычно, в дружеской манере, – записал фон Бок.

[belkafoto.livejournal.com]

Эти новости привели фон Бока в замешательство. В один момент оказалось не важным, что операция с целью захвата Москвы, в которой он играл наиболее значительную роль, провалилась и была достигнута поворотная точка в войне. Оказалось не важным, что более четверти миллиона германских солдат пали мертвыми на полях сражений между белорусским Брестом и Москвой[97]. Не имело значения, что группа армий «Центр» все еще сражалась, чтобы выжить, на широких замерзших просторах на Московском фронте. Главным для фон Бока теперь была его собственная судьба.

Он позвонил Гальдеру и спросил, кто же на самом деле командует группой армий «Центр» – фон Бок или фон Клюге? Гальдер пообещал прояснить и перезвонить.

Но Гальдер так и не позвонил. На протяжении нескольких следующих дней у фон Бока не было официального контакта с кем-либо из Главного командования сухопутных войск. Через своих адъютантов он узнал, что двадцать один старший офицер, ранее находившиеся под его командованием, отправлены домой, включая Гудериана и Гёпнера.

В день Нового, 1942 года генерал-лейтенант Бодвин Кейтель, начальник управления личного состава сухопутных сил, брат фельдмаршала Вильгельма Кейтеля, пришел увидеться с фон Боком. Бодвин Кейтель, очевидно, выполнял пожелание Гитлера. Он информировал фон Бока, что Гитлер, ввиду сложных обстоятельств, решил оставить командующим группой армий «Центр» фон Клюге. Тем не менее Гитлер хотел, чтобы фон Бок знал, что его официальное положение теперь «член личного резерва фюрера».

Фон Бок спросил, означает ли это его отставку, и Кейтель ответил: «Конечно нет. Вы в резерве фюрера, и, возможно, вам поручат высокий пост в самом ближайшем будущем»111.

Немного приободрившись, фельдмаршал фон Бок провел следующие дни в своей берлинской квартире, предвидя в своем будущем и в будущем Германии наступление тяжелых месяцев.

[belkafoto.livejournal.com]

Неизвестно, как долго фон Бок оставался бы в резерве фюрера, если бы не случай, произошедший 12 января, который сильно повлиял на дальнейший ход событий. В этот день генерал-фельдмаршал, барон Вальтер фон Рейхенау, командовавший группой армий «Юг» с 1 декабря 1941 года, после того как фон Рундштедт был освобожден от этой должности в конце ноября 1941 года, перенес тяжелый сердечный приступ[98]. Двумя днями позже фон Рейхенау умер. 16 января фон Боку позвонил генерал фон Драбих из штаба Верховного главнокомандования вермахта. Драбих утверждал, что ему приказано выяснить, готов ли генерал-фельдмаршал фон Бок немедленно принять на себя командование группой армий «Юг». В ответ фон Бок попросил четверть часа на размышление. Через пятнадцать минут он позвонил фон Драбиху и заявил о своей готовности, как и всегда, служить Германии,

[belkafoto.livejournal.com]

Тревогу фон Бока за Германию и ее ухудшающееся положение лучше всего отражает его описание дороги на поезде из Берлина в Восточную Пруссию: «Спальный вагон был грязен и не отапливался. В поезде полно испанских офицеров; очевидно, они ехали к местам своего назначения в России. Как же было стыдно за то, что они увидели: мы больше не в состоянии следить за чистотой наших поездов. Еще и опоздали – до сих пор неслыханное событие в Германии!»3

[belkafoto.livejournal.com]

19 января фон Бок вылетел из Растенбурга в Полтаву, штаб-квартиру группы армий «Юг», преодолев, как он пишет в дневнике, 1050 км. На аэродроме Полтавы его встретил один из бывших командующих группой армий «Центр», генерал-полковник Гот, который выполнял обязанности командующего группой армий «Юг» до приезда фон Бока. Гот сильно волновался. Он не стал зря терять время и сразу сообщил Боку, что ситуация очень серьезная: русские прорвали фронт немецких войск сразу в нескольких местах на реке Северский Донец, прежде всего в районе Изюма и Волчанска. Фон Бок и Гот проанализировали ситуацию, и фон Бок без особого удивления обнаружил, что ситуация значительно менее благоприятна, чем ее описал Гитлер. На самом деле положение на фронте группы армий оказалось угрожающим.

[belkafoto.livejournal.com]

Весь март 1942 года русские войска продолжали атаковать по всему фронту, особенно под Харьковом и в Крыму. Эти атаки очень мешали фон Боку и дорого обошлись германским войскам. Фон Бок заметил, что в отдельных случаях русские сменили тактику и теперь использовали малые боевые группы (роты или меньше) на собственном обеспечении, вместо обычных массированных наступлений волн пехоты. Фон Бок знал, что русским Южным фронтом командует испытанный большевик, маршал Тимошенко[101], которого сюда направил Сталин еще в сентябре 1941 года, в то время, когда войска фон Бока наступали на подступах к Москве. Из докладов разведки фон Бок узнал, что несколькими корпусами и армиями русских теперь командуют молодые генералы. Фон Бок задался вопросом: не означает ли подобная перемена нехватку кадров в Красной армии? Или, наоборот, новые командующие, как более гибкие в мышлении, быстрее учатся и начинают активнее влиять на характер тактических операций русских? Фон Бок приказал своей разведке собрать по этому вопросу больше сведений и доложить о результатах16.

[belkafoto.livejournal.com]

Фон Бок также отметил, что активность партизан в тылу группы армий «Юг» возрастает. Каждый день ему докладывали о десятках инцидентов: партизаны взрывали железные дороги и мосты, устраивали засады на снабженческие колонны, атаковали здания, занятые германцами, а в русских городах и селениях вдали от линии фронта сотнями убивали германских офицеров и солдат. В тылу группы армий против германской армии и ее союзников – румын, венгров, итальянцев и других – партизаны даже использовали легкую артиллерию.

Фон Бок не одобрял многие аспекты оккупационной политики Германии в России, и, когда в начале марта ему нанес визит представитель министерства оккупированных восточных территорий, фон Бок воспользовался возможностью и высказал ему свой взгляд на оккупационную политику.

«Я хочу, чтобы население России на оккупированных землях пребывало в спокойствии, – прокомментировал фон Бок. – Это не такая уж сложная задача, если установить разумные цели и выполнять обещания, данные русскому населению. Я счастлив, что в тылу начали проводить аграрные реформы, в том числе и установление практики частной собственности на землю. Я намерен следить за тем, чтобы на подконтрольных мне территориях эта практика выполнялась неукоснительно».

[belkafoto.livejournal.com]

10 апреля фон Бок вылетел в Берлин, в отпуск, вернулся только 22 апреля18. Он восстановил силы, сходил в оперу, поговорил со своими старыми друзьями и посоветовался с докторами, которые уверили его, что состояние здоровья фельдмаршала теперь намного лучше, чем год назад.

[belkafoto.livejournal.com]

он направился к переднему наблюдательному пункту, откуда был хорошо виден Севастополь, одна из первых целей большого летнего наступления 1942 года. С помощью мощной оптики фон Бок легко различил огромные плакаты на немецком и русском языках, которые русские установили перед укреплениями, защищавшими исторический город, базу флота. Надписи гласили: «Подходите, фашистские собаки! Мы ждем!» Фон Бок мрачно заметил, что несколько хорошо наведенных 600-миллиметровых снарядов, выпущенных из мортиры «Карл», быстро уничтожат оскорбительные надписи21.

[belkafoto.livejournal.com]

8 мая, как и планировалось, войска фон Бока (11-я армия Манштейна) начали наступление в Крыму. В течение 12 дней (до 19 мая включительно) они снова захватили Керченский полуостров и решительно разбили здесь силы русских. Стремительный захват полуострова и его главного города, Керчи, по всей видимости, и составил тот элемент неожиданности, на который так надеялся фон Бок. Русские явно не ожидали усиленного штурма Севастополя и приняли недостаточные меры предосторожности – если вообще приняли[102]. В результате 11-я армия Манштейна, поддержанная румынскими дивизиями, быстро прижала русских к морю. К 18 мая в результате наступления на Керченский полуостров было захвачено более 149 тысяч пленных, 1100 орудий и прочая военная техника. Фон Бок с радостью доложил Гитлеру, что потери немцев составили лишь 7 тысяч человек[103] 23.

[belkafoto.livejournal.com]

А 18 мая началась операция «Фридерикус». Ей предшествовало начавшееся 12 мая наступление советских войск на Харьков с юга, с выступа, и с востока. Еще более расширившийся выступ фронта оказался уязвимым для удара немцев под его основание. Вследствие чего советские войска были окружены, вырвалось только 22 тысячи. В результате Харьковского сражения 12–29 мая безвозвратные потери советских войск составили 170 958 человек, санитарные 106 232 человека. Потери немцев, по их утверждениям, составили 30 тысяч, румын 3 тысячи.

[belkafoto.livejournal.com]

Вдобавок русским начало поступать значительное количество английской и американской техники и вооружений. «До сих пор удача сопутствовала нашему успеху на юге России, но я не верю, что русские позволят себе снова прозевать сюрприз вроде того, какой мы им устроили под Керчью, – сказал он Гитлеру. – Тот факт, что они сосредоточили резервные войска именно на тех территориях, где мы должны будем наступать, исключает подобный элемент неожиданности».

«А из кого состоят эти самые резервы? – резко возразил Гитлер. – Глупые сборщики хлопка из Казахстана, полуобезьяны из Монголии, да они побегут от рева первого танка или сирены «Штуки»! Говорю вам, фон Бок, они уже в наших руках! Наш девиз таков: в атаку! И снова в атаку! Уже не будет суровой русской зимы, которая бы их спасла. И задолго до наступления новой зимы мы закрепимся на Кавказе, а нефтяные месторождения будут принадлежать нам!»25

[belkafoto.livejournal.com]

Но тут произошел серьезный инцидент, который имел роковые последствия для Германии, для группы армий «Юг» и для самого фельдмаршала фон Бока. 20 июня легкий немецкий самолет «Физелер-Шторьх» с начальником оперативного отдела штаба 23-й танковой дивизии майором Антоном Рейхелем на борту возвращался в штаб дивизии из 40-го танкового корпуса. Рейхель вез с собой копии планов предстоящего германского наступления, начало которого было назначено на этой неделе. Планы имели гриф «Совершенно секретно – посылать только с офицером связи». Самолет попал в страшную весеннюю грозу, пилот потерял управление, и, пролетая над русской территорией, самолет сбился с курса. С точностью не установлено, имел ли он механические повреждения или был сбит русскими. Так или иначе, самолет упал на территории, занятой русскими, всего в 4 км от немецких позиций, близ Белгорода. Рейхель и пилот погибли, однако самолет не загорелся. Немецкие наблюдатели с передовой немедленно сообщили о крушении.

Возможность попадания немецких военных планов в руки врага потрясла командование группы армий «Юг». Как только в штабе 23-й танковой дивизии стало известно о том, что самолет потерпел крушение практически в поле зрения германских войск, командир дивизии отреагировал очень быстро. Он отдал приказ любой ценой уничтожить самолет и доложил о происшествии следующему по положению штабу, в 40-й танковый корпус. Командующий корпусом доложил, в свою очередь, своему начальнику, генерал-полковнику Фридриху Паулюсу, командующему 6-й армией. Паулюс позвонил фон Боку и передал ему печальные новости о том, что попытки уничтожить самолет пока ни к чему не привели28.

Фон Бок был сильно обеспокоен сообщением, однако сохранил привычную невозмутимость.

«Найдите самолет и верните документы так быстро, как только возможно, любой ценой», – приказал он29.

В 23-й танковой дивизии разведгруппа пробралась к месту крушения самолета. Она обнаружила тела майора Рейхеля и летчика. Однако секретные документы с планами проведения операции «Блау» не были найдены. Оставалось лишь предположить, что документы успели забрать русские.

21 июня ОКХ доложило об инциденте Адольфу Гитлеру. Происшествие побудило того оставить свое безмятежное убежище в Баварских Альпах и вернуться в ставку в Восточной Пруссии.

[belkafoto.livejournal.com]

На специально выделенном ему самолете фон Бок немедленно вернулся в свой штаб и продолжил приготовления к большому летнему наступлению. 27 июня фон Бок, к своему удивлению, узнал, что согласно прямому распоряжению Гитлера командующих 40-м танковым корпусом и 23-й танковой дивизией с позором сняли со своих постов. Фон Бок подал протест в ОКХ, однако ничего этим не достиг. Он подумывал попросить приехать уволенных командующих к нему, чтобы лично расследовать это дело, но потом решил, что слишком большая ответственность за операцию, которая должна была начаться, не оставляет времени для должного разрешения ситуации.

[belkafoto.livejournal.com]

6 июля две дивизии Бока ворвались в Воронеж, но едва они проникли на север и восток города, то немедленно попали под яростные контратаки русских. В результате немцы увязли в ожесточенном сражении в сотнях километров к северу от главной цели – нефтяных месторождений Кавказа. Фон Бок решил направить еще две дивизии 40-го танкового корпуса на Воронеж, чтобы преодолеть сопротивление русских как можно быстрее. Он рассчитывал, что дополнительные войска помогли бы овладеть городом в течение нескольких дней, после чего фон Бок развернет их на юго-восток, чтобы поддержать главную атаку.

Переброска дополнительных войск представлялась вполне оправданным решением вопроса.

[belkafoto.livejournal.com]

Очевидно, фон Бок не подозревал, что Гитлер может расценить усиление войск у Воронежа иначе, чем чисто практически. В течение последних нескольких недель Гитлер задним числом одобрил несколько решений, принятых фон Боком в схожих обстоятельствах, таких как реорганизация войск под общим командованием Клейста и захват Керченского полуострова. Однако по некоторым причинам, которые германские военные записи не разъясняют, Гитлер и ОКВ немедленно подвергли критике доводы фон Бока насчет воронежской операции и потребовали отозвать войска. Помня о том, что несколько дней назад фюрер одобрил атаку на Воронеж, фон Бок предпочел пренебречь противоречивым распоряжением Гитлера. Это решение и погубило фельдмаршала.

Пока продолжалась атака на Воронеж, Гитлер становился все злее и уже в открытую сомневался в способности фон Бока руководить операцией. Гитлер установил линию близ Воронежа, севернее которой запретил фон Боку посылать войска[106].

[belkafoto.livejournal.com]

На этой неприятной ноте фельдмаршал фон Бок завершил свою военную карьеру после 45 лет преданного служения Германии.

[belkafoto.livejournal.com]

Следующие недели и месяцы стали свидетельством одного из крупных обманов в военной истории. Когда Адольф Гитлер освободил фон Бока от командования, он не только приказал не допустить публичного объявления о событии, но и распорядился о том, чтобы отстранение фон Бока держалось в строгом секрете в германской армии.

[belkafoto.livejournal.com]

1 сентября, когда по немецкому радио и в прессе гремели сообщения о штурме Сталинграда, фон Бок получил официальное уведомление из Главного командования сухопутных сил. Это было первое прямое обращение к нему со времени того нелицеприятного телефонного разговора с Кейтелем в июле. Документ одной-единственной фразой сформулировал нынешнее положение фон Бока в германской армии: «Длительный отпуск по болезни»41. Жалованье фон Бока как фельдмаршала все еще перечисляли ему на счет в Берлинском банке.

5 сентября газета «Рейх» на первой странице напечатала бросающуюся в глаза фотографию фельдмаршала фон Бока. В посвященной ему статье сообщалось, что фон Бок героически ведет за собой храбрых германских солдат на штурм оплота большевиков – Сталинграда. За много сотен километров от своей любимой родины немецкие войска под предводительством доблестного фон Бока переправились через Дон и уже окружают город42.

[belkafoto.livejournal.com]

В октябре 1942 года в британской прессе, где не утихал интерес по делу фон Бока, появилось сообщение, что фон Бока отстранили от командования из-за разногласий между Гитлером и фон Боком насчет стратегии и тактики Русской кампании. В статье провели параллель между увольнением в отставку Людендорфа 26 октября 1918 года и отставкой фон Бока и заявили, что это – начало конца германской военной мощи. Германская пресса страстно отрицала обоснованность заявлений в британской статье и заявила, что Гитлер и фон Бок еще никогда не относились друг к другу лучше, чем теперь46.

[belkafoto.livejournal.com]

Всю зиму 1942/43 года фон Бок с беспомощным ужасом следил за тем, как некогда гордая и мощная германская армия терпит поражение под Сталинградом. После разгрома под Сталинградом Германия объявила о тотальной войне и заявила, что все боеспособные мужчины до шестидесяти пяти лет подлежат воинскому призыву.

[belkafoto.livejournal.com]

За исключением нескольких кратких поездок в фамильное поместье в Кюстрин, остаток 1943 года фон Бок провел в Берлине. Во время налета от бомбы пострадала квартира, но фон Бок отремонтировал основные повреждения, и вся его семья продолжала там жить. К этому времени фон Бок часто получал письма и звонки от различных военных и официальных чиновников, некоторых из которых Бок не знал, с вопросами, когда же он вернется на действительную службу в качестве фельдмаршала, так как роковой час уже приближается и Германии нужны отважные профессиональные солдаты, чтобы ее спасти. Фон Бок ответил на некоторые письма заявлением, что, по-видимому, его услуги не нужны лидерам Германии. Иногда он получал анонимные послания, в которых фон Бока обвиняли в том, что именно он виноват в катастрофе 1941 года под Москвой, и этим он проложил тогда дорогу к окончательному падению Германии52.

Весной 1944 года бомбардировки авиации союзников Берлина становились все чаще, и фон Бок решил переехать на свою ферму в Гродткене, в Восточной Пруссии. Он оставался здесь до конца года, пока приближение Красной армии[107] не заставило миллионы немцев уехать из Восточной Пруссии.

[belkafoto.livejournal.com]

Фон Бок флегматично отнесся к последней попытке убить Гитлера в июле 1944 года. «Разве они не понимают, что только рушат свою жизнь, что это не спасет Германию?» – записал он. Однако сам фон Бок, по-видимому, не знал способа спасти Германию. Хотя он и был в курсе заговора против Гитлера, совершенно очевидно, что сам активного участия в событиях июля 1944 года не принимал. В начале августа полковник фон Харденберг, бывший адъютант фон Бока, был казнен за участие в заговоре против Гитлера. Фон Бок оставил Харденберга прошлой весной, еще в Берлине. Его реакция на казнь Харденберга была куда более сильной, чем на попытку покушения на Гитлера. Из своего дома в Восточной Пруссии фон Бок созвонился с убитой горем фрау фон Харденберг и пригласил ее пожить в его семье53. Женщина решила отклонить приглашение. Если бы она приняла его, охранная полиция могла бы начать подозревать фон Бока в связях с заговорщиками.

[belkafoto.livejournal.com]

В начале 1945 года суровые превратности войны заставили фон Бока переехать в Кольберг (ныне польский Колобжег), прусский город на берегу Балтийского моря. В марте 1945 года русские продвинулись и сюда (Кольберг был взят 18 марта), и фон Бок переехал в Прицвальк, в 100 км к северо-западу от Берлина. Оборона Германии рушилась, в то время как русские, американцы, англичане и французы ускорили наступление с востока и запада.

28 апреля 1945 года фельдмаршал фон Бок получил телеграмму от своего бывшего коллеги и подчиненного фельдмаршала фон Манштейна. Телеграмма задержалась на несколько дней из-за коллапса немецкой системы связи и транспорта. В телеграмме фон Боку предлагалось, если позволят условия, прибыть в Гамбург, где под руководством гросс-адмирала Карла Дёница сформировалось «северогерманское» правительство. Фон Бок не был уверен в том, какой цели может служить это правительство в такое время. Однако несмотря на установившийся хаос, фон Бок решился ехать. Он был готов отправиться на следующее утро.

30 апреля, пытаясь добраться до Гамбурга, фон Бок узнал, что Гитлер мертв. 2 мая изможденные из-за постоянных рейдов и атак союзнических бомбардировщиков и солдат, которые стреляли во все, что движется, фон

Бок и его водитель достигли городка Шварценбек недалеко от восточной окраины Гамбурга. Местная полиция посоветовала фон Боку не ехать дальше, так как британские войска уже вошли в Гамбург с запада. Фон Бок решил объехать Гамбург и, если возможно, добраться до Киля. Но на самом деле он уже не видел малейших причин пытаться найти Манштейна или Дёница. Больше надежды не оставалось.

«Что мы можем сделать? Конец приближается семимильными шагами» – такова была последняя запись фон Бока55.

7 мая 1945 года среди ликующих сообщений о предстоящей капитуляции нацистской Германии в нескольких ведущих американских и английских газетах появилось официальное сообщение: «Вчера британскими войсками чуть севернее Гамбурга найдено изрешеченное пулями тело фельдмаршала Федора фон Бока. Он мертв уже несколько дней – видимо, попал под обстрел. Тело фон Бока не заметили, либо оно не было опознано отступающими немецкими войсками, которые оставили его до появления британской похоронной группы…..»56

Таким был бесславный конец старого солдата.