запомнилось первое телесное наказание

[arbeka]

"Мне хорошо запомнилось первое телесное наказание, свидетелем которого я стал. Согласно распоряжению Айке, при исполнении этого наказания должна была присутствовать по крайней мере одна рота из состава охраны. Двое заключенных, укравших в буфете сигареты, были приговорены к 25 палочным ударам каждый. Подразделение было с оружием построено в каре. В центре стояли козлы. Обоих заключенных привел блокфюрер. Появился комендант. Шутцхафтлагерфюрер и старший по должности командир роты сделали доклады. Рапортфюрер зачитал приговор и первый заключенный, маленький закоренелый лентяй, должен был лечь на козлы. Два человека из роты крепко схватили его за голову и за руки, и два блокфюрера начали по очереди, удар за ударом, исполнять наказание. Заключенный не издал ни звука. Иначе повел себя второй — сильный широкоплечий политзаключенный. Уже после первого удара он дико закричал и хотел вырваться. Он продолжал кричать до последнего удара, хотя комендант не раз приказывал ему молчать. Я стоял в первых рядах и мне пришлось смотреть на все это до конца.

Я говорю «пришлось», потому что, окажись я в задних рядах, смотреть на это я не стал бы. Когда начались крики, меня начало бросать то в жар, то в холод. Да и сама процедура заставила меня трястись от отвращения. Позднее, когда началась война, при первой экзекуции я не был возбужден так, как при этом телесном наказании. Объяснение этому я найти не могу.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

"В тюрьме до революции 1918 телесные наказания применялись тоже, а затем они были отменены. Человек, исполнявший эти наказания, еще находился на службе, и его называли «костоломом». Это был грубый, распутный, постоянно пахнувший алкоголем человек, для которого заключенные всегда оставались всего лишь номерами. Представить его палачом было очень легко. В одной из камер я видел и козлы, и палки, применявшиеся при наказании. Мне, однако, было жутко представить вместе с ними и «костолома» тоже.

Во время последующих телесных наказаний, при которых мне приходилось присутствовать, пока я находился в подразделении, я всегда старался оказаться позади. Позднее, когда я был блокфюрером[34], я всегда старался податься назад, особенно при нанесении ударов. Сделать последнее было легко, ибо некоторые блокфюреры, наоборот, старались протиснуться вперед.

Находясь в должности рапортфюрера, шутцхафтлагерфюрера, я был обязан при этом присутствовать. Но я не делал этого с охотой. Став комендантом и распоряжаясь о наказании, сам я редко при них присутствовал. И, конечно, я не делал таких распоряжений необдуманно.

[belkafoto.livejournal.com]

Однажды два маленьких ребёнка так заигрались, что мать не могла оторвать их от игры. Взяться за этих детей не захотели даже евреи из зондеркоманды. Никогда не забуду умоляющий взгляд матери, которая знала о том, что произойдёт дальше. Уже находившиеся в камере начали волноваться. Я должен был действовать. Все смотрели на меня. Я сделал знак дежурному унтерфюреру и он взял упиравшихся детей на руки, затолкал их в камеру вместе с душераздирающе рыдавшей матерью. Мне тогда хотелось от жалости провалиться сквозь землю, но я не смел проявлять свои чувства. Я должен был спокойно смотреть на всё эти сцены. Днями и ночами я должен был видеть самую суть процесса, наблюдать за сожжением трупов, за вырыванием зубов, за отрезанием волос, бесконечно смотреть на все ужасы. Мне приходилось часами выносить ужасающую, невыносимую вонь при раскапывании массовых могил и сожжении разложившихся трупов. Я должен был наблюдать в глазок газовой камеры за ужасами смерти, потому что на этом настаивали врачи. Мне приходилось всё это делать, потому что на меня все смотрели, потому что я должен был всем показывать, что я не только отдаю приказы и делаю распоряжения, но готов и сам делать всё, к чему принуждаю своих подчинённых.

[belkafoto.livejournal.com]

Даже бесчувственные Мильднер[128] и Эйхман не захотели бы поменяться со мной местами. Такому заданию не завидовал никто. Я много раз и подробно обсуждал с Эйхманом всё, что было связано с окончательным решением еврейского вопроса, никак не выдавая при этом своих внутренних страданий. Я всеми способами пытался выявить в Эйхмане его внутреннее, подлинное мнение об этом «окончательном решении». Но даже во время наших продолжительных попоек наедине друг с другом он оставался одержимым сторонником тотального уничтожения всех евреев, до которых можно было добраться. Нам следовало осуществлять уничтожение хладнокровно, без жалости и как можно быстрее. Малейшее промедление при этом позднее будет жестоко отомщено.

[belkafoto.livejournal.com]

В 1945 году после поражения Германии Эйхман сумел скрыться от разыскивавших его спецслужб союзников. Он был арестован американцами и не смог скрыть принадлежности к СС, однако представился военнослужащим 22-й добровольческой кавалерийской дивизии СС[8]. Понимая, что может быть раскрыт, бежал из заключения.

Затем, воспользовавшись так называемой «крысиной тропой», с помощью монахов-францисканцев сумел оформить себе аргентинский паспорт на имя Рикардо Клемента и в 1950 году переехал в Аргентину[9][2]. Там он поступил на работу в качестве конторского служащего местного отделения Mercedes-Benz.

В 1952 году он приехал в Европу, женился под новым именем на своей собственной жене и вывез в Буэнос-Айрес свою семью. До мая 1960 года он жил в Буэнос-Айресе.

19 марта 1958 года Центральное разведывательное управление США получило от западногерманской разведслужбы БНД информацию о местонахождении Эйхмана и фамилию, под которой он скрывался. В ЦРУ и БНД было решено скрыть эту информацию из опасения, что Эйхман может сообщить о нацистском прошлом Ганса Глобке, занимавшего тогда пост главы секретариата федерального канцлера Конрада Аденауэра[10][11].

[belkafoto.livejournal.com]

В Освенциме я воистину не смог бы пожаловаться на скуку. Если какое-нибудь событие приводило меня в смятение, мне нельзя было пойти домой, к своей семье. Тогда я садился на лошадь и на скаку избавлялся от жутких картин. Нередко я приходил ночью в конюшню и там, среди своих любимцев, находил успокоение. Часто случалось, что дома мне вдруг вспоминалась какая-нибудь сцена из процесса уничтожения. Тогда мне надо было выйти. Я больше не мог оставаться в уютном кругу своей семьи. Часто, когда я видел наших самозабвенно игравших детей, или переполненную счастьем жену с малышом, мне приходила в голову мысль: долго ли продлится ваше счастье? Жена не могла объяснить моё мрачное настроение, считала, что оно вызвано работой. Когда по ночам я находился возле прибывшего транспорта, возле газовых камер, возле огня, я старался думать о жене и детях, никак не связывая их с процессом ликвидации. Женатые, находившиеся возле крематория, или дежурившие у газовых камер, часто говорили мне [о том же самом]. При виде детей с женщинами, шагавших к газовой камере, я невольно думал о собственной семье. С начала массовых ликвидаций в Освенциме я не бывал счастлив. Я был недоволен самим собой. А тут ещё главное задание, бесконечная работа, и сотрудники, на которых нельзя было положиться. Да ещё начальство, которое не понимало меня и не желало меня выслушивать. Воистину безрадостное и тягостное положение. И при этом все в Освенциме считали, что у коменданта прекрасная жизнь.

[belkafoto.livejournal.com]

Да, моей семье жилось в Освенциме хорошо. Каждое желание, возникавшее у моей жены, у моих детей, исполнялось. Дети могли жить свободно и безмятежно. У жены был настоящий цветочный рай. Заключённые делали всё, чтобы сделать приятное моей жене и детям, чтобы оказать им любезность. Ни один из бывших заключённых не сможет сказать, что в нашем доме с ним плохо обошлись. Скорее, моя жена могла что-нибудь подарить тому заключённому, который у нас работал. Дети постоянно выпрашивали у меня сигареты для заключённых. Особенно дети были привязаны к садовникам. Вся семья отличалась любовью к сельскому хозяйству и особенно ко всяким животным. Каждое воскресенье я вместе с семьёй объезжал поля, обходил стойла для животных, не исключая и псарни. Две наши лошади и жеребёнок пользовались особой любовью. В саду у детей всегда водились какие-нибудь зверьки, которых им вечно приносили заключённые. То черепахи, то куницы, то кошки, то ящерицы — всегда в саду было что-нибудь новое, интересное. Летом дети плескались в бассейне в саду, или в Соле[129]. Самой большой радостью для них было плескаться вместе со своим папочкой. Но у меня было слишком мало времени, чтобы разделять детские радости. Сегодня я горько сожалею о том, что у меня не оставалось много времени для своей семьи. Ведь я всегда считал, что должен постоянно находиться на службе. Это преувеличенное чувство долга делало мою жизнь ещё более тяжелой, чем была она тяжела сама по себе. Жена постоянно говорила мне: не думай всё время о службе, думай и о своей семье тоже. Но что знала моя жена о вещах, которые меня угнетали? Она никогда о них не слышала.

[belkafoto.livejournal.com]

Не следует путать с Рудольфом Хёссом, комендантом Освенцима.
В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Гесс.

Рудольф Вальтер Рихард Гесс (нем. Rudolf Walter Richard Heß; 26 апреля 1894, Александрия — 17 августа 1987, Западный Берлин)

Ру́дольф Фра́нц Фе́рдинанд Хёсс (нем. Rudolf Franz Ferdinand Höß; 25 ноября 1900 — 16 апреля 1947) — комендант концентрационного лагеря Освенцим (4 мая 1940 — 9 ноября 1943),

His wife had revealed his whereabouts

[belkafoto.livejournal.com]

In the last days of the war, Himmler advised Höss to disguise himself among German Navy personnel. He evaded arrest for nearly a year. When arrested on 11 March 1946 in Gottrupel (Germany), he was disguised as a gardener and called himself Franz Lang.[37] His wife had revealed his whereabouts to protect her son, Klaus, who was being “badly beaten” by British soldiers, many of them Jewish.[38][39] The British force that captured Höss included Hanns Alexander, a British captain originally from Berlin who was forced to flee to England with his entire family during the rise of Nazi Germany.[40] According to Alexander, Höss attempted to bite into a cyanide pill once he was discovered.[41] Höss initially denied his identity "insisting he was a lowly gardener, but Alexander saw his wedding ring and ordered Höss to take it off, promising to cut off his finger if he didn't. Höss' name was inscribed inside. The Jewish soldiers accompanying Alexander began to beat Höss with axe handles. After a few moments and a minor internal debate, Alexander pulled them off."[37][42]

Hedwig Hensel

[belkafoto.livejournal.com]

On 17 August 1929, he married Hedwig Hensel (3 March 1908 – 1989), whom he met in the Artaman League. Between 1930 and 1943 they had five children: two sons (Klaus and Hans-Rudolf) and three daughters (Ingebrigitt, Heidetraut and Annegret). Ingebrigitt was born on a farm in northern Germany in 1934 after Heidetraut, Höss's eldest daughter, was born in 1932; and Annegret, the youngest, was born in Auschwitz in November 1943.[18][19] It was during this time frame that he initially became acquainted with Heinrich Himmler.[20]

she refused to share the same bed

[belkafoto.livejournal.com]

To protect his family from any future 'finger pointing' he consciously lied to his wife about the goings on in the camp. They lived in a villa not far from the camp but she never made a visit to the place. No wonder then that Hedwig often referred to Auschwitz as 'paradise' as they lacked for nothing. Food and clothing were confiscated from the Jews luggage before they were gassed. In order to protect their children from future stigma and fingerprinting her husband consciously lied about his work in the camp and especially about the gassings. When she overheard comments made by Fritz Bracht, Gauleiter of Silesia, of what went on in the camp, she refused to share the same bed with her husband. Discovered living north of Flensburg with her eldest son, they were taken into custody by the British Army's 92 Field Security Section. They were interrogated for six days as to where her husband was, but she repeatedly said that he was dead. She finally relented and wrote down the address where he was living. He was at this time working as a farm labourer under the name of Franz Lang. After his arrest Hedwig Hoess and her son were released. Hedwig sought a new life in Germany where she re-married and moved to America and where she lived until her passing at age 90.

[belkafoto.livejournal.com]

Меня всегда будут упрекать в том, что я не уклонился от выполнения приказа об уничтожении, от этого чудовищного убийства женщин и детей. Но я уже ответил в Нюрнберге: как тогда быть с командиром авиационной эскадры, который мог бы уклониться от налёта на город, про который он точно знал, что там нет ни оружия, ни оружейных предприятий, ни военных заводов? Когда он знал точно, что его бомбами будут убиты прежде всего женщины и дети? Ведь он тут же пошёл бы под трибунал. Не хотелось бы считать это сравнением, но я считаю, что обе ситуации сравнимы. Я тоже солдат. Я, как и он, офицер. Пусть сегодня Ваффен-СС и хотят считать не военными, а видом партийной милиции. Но мы были такими же солдатами, как и три других рода войск.

[belkafoto.livejournal.com]

Всем начальникам таких колонн я строжайше запретил пристреливать заключённых, уже не способных идти. Их они должны были сдавать фольксштурму в деревнях. В первую ночь на дороге у Леобшутца я стал постоянно встречать застреленных заключённых. Из их ран ещё текла кровь, то есть убиты они были совсем недавно. Когда я вышел из машины возле очередного убитого, до меня донёсся прозвучавший совсем рядом пистолетный выстрел. Я побежал на этот выстрел и увидел солдата возле остановленного мотоцикла. Тут же у дерева оседал пристреленный заключённый. Я закричал на солдата: как он смеет так обращаться с заключёнными! Он нагло засмеялся мне в лицо и спросил, что я, собственно, хотел ему сказать. Я достал пистолет и тут же расстрелял его. Он был фельдфебелем люфтваффе.

[belkafoto.livejournal.com]

На вокзале Гросс-Розен прибывающие транспорты тут же отправляли дальше. Лишь немногие из них могли получить питание. Гросс-Розен сам больше ничего не имел. В открытых вагонах мёртвые эсэсовцы мирно лежали среди мёртвых заключённых. Живые сидели там же и ели свои куски хлеба. Страшные картины, которых можно было бы избежать. Я был свидетелем эвакуации Заксенхаузена и Равенсбрюка. Те же зрелища. К счастью, уже стало теплее и суше и колонны могли ночевать под открытым небом. Но питания не получали по два, а то и по три дня. Помогал Красный Крест, раздавая подарки. Добыть в деревнях, через которые уже неделями шли потоки беженцев, ничего было нельзя. Ко всему добавилась постоянная опасность от штурмовой авиации, которая не упускала из виду ни одной дороги.

[belkafoto.livejournal.com]

До последнего момента я делал всё, чтобы внести порядок в этот хаос. Но всё было напрасно. Мы сами должны были бежать. С конца 1944 моя семья жила неподалёку от Равенсбрюка. Таким образом я смог забрать её, когда Инспекция КЛ «бежала». Сначала мы отправились на север, на Дарс[154], черед два дня дальше, в Шлезвиг-Гольштейн. Всегда согласно приказу РФСС. Что мы вообще должны были при нём делать, что мы должны были исполнять на службе, нам не было ясно. Я ещё взял по опеку жену Айке с дочерью и детьми, которые не должны были попасть в руки врагу. Это бегство было ужасно: ночью, без света, по забитым дорогам, с постоянным страхом за оставшихся в машине — ведь я был ответственным за всю колонну. Глюкс и Маурер ехали другим путём через Варнемюнде. В Ростоке у нас застряли два больших грузовика со всей радиоаппаратурой. Они сломались, а когда поломки устранили, противотанковые заграждения закрыли и они оказались в западне.

[belkafoto.livejournal.com]

По дороге, в одной крестьянской усадьбе мы услышали, что фюрер мёртв. Когда мы об этом узнали, моя жена и я одновременно подумали одно и то же: теперь должны уходить и мы! Вместе с фюрером погиб и наш мир. Имело ли для нас смысл жить дальше? Нас будут преследовать, нас будут везде искать. Мы хотели принять яд. Я приготовил его для жены, чтобы она в случае внезапного прорыва русских приняла его вместе с детьми и не попалась им в руки. И всё же мы не сделали этого ради детей. Для них мы должны были встретить неизбежно грядущее. Но лучше бы мы этого не делали. Позднее я всегда об этого постоянно жалел. Мы, прежде всего моя жена и дети, были бы избавлены от многого. И что им предстоит испытать ещё? Мы были связаны и скованы с тем миром — нам следовало вместе с ним и погибнуть.

[belkafoto.livejournal.com]

Гебхардт [155] взялся доставить женщин и детей в Данию. Остальные служащие Инспекции под чужими документами растворились в морском ведомстве. Лично я поехал в школу связистов ВМС на остров Силт с командировочным удостоверением на имя старшего шлюпки Франца Ланга. Сына я посадил в свою машину и вместе с моим шофёром отослал обратно, к моей жене. Поскольку я кое-что понимал в морской жизни, я в глаза не бросался. Служебных обязанностей у меня было немного. Таким образом, у меня было достаточно времени, чтобы основательно обдумать случившееся. Однажды я случайно услышал по радио новости об аресте Гиммлера и о его смерти от яда. У меня тоже всегда была при себе капсула с ядом. Я хотел ею воспользовался. Школа связи была вывезена в пункт для интернированных между каналом Норд-Остзее и рекой Шляй.

[belkafoto.livejournal.com]

Концентрационный лагерь Берген-Бельзен был создан весной 1943 для привилегированных евреев, так называемых «обменных евреев», которые имели английское или американское гражданство или паспорта нейтральных стран, а также для евреев, которых можно было использовать при сделках по обмену. К концу 1944 количество евреев в Берген-Бельзене не превышало 15 000 человек и до этого времени условия содержания в нём были, по сравнению с другими КЛ, сравнительно хорошими. Лишь зимой 1944/1945, когда Берген-Бельзен стал лагерем для больных заключённых, а в ходе эвакуации других лагерей, находившихся восточнее и западнее (Освенцим, Заксенхаузен, Нацвейлер и др.) начался постоянный приток в Берген-Бельзен больных, как правило, заключённых (их количество при этом стало более 50 000), Берген-Бельзен стал тем страшным лагерем с уровнем смертности в 250–300 человек ежегодно, который 15 апреля 1945 освободили английские части. См., в частности, материалы расследования на Бельзенском процессе в Люнебурге, проведённого британским военным трибуналом (The Belsen Trial, там же), а также Reitlinger, там же, с. 385 и далее.

[belkafoto.livejournal.com]

Согласно данным расследования, которое после войны провёл профессор демографии д-р Арнтц, во время Второй мировой войны в результате воздушных налётов союзников были убиты около ½ миллиона гражданского населения Германии. См.: H. Arntz: Die Menschenverluste im zweiten Weltkrieg. In: Bilanz des zweiten Weltkrieges. — Oldenburg/Hamburg 1953, S. 442. — В отличие от этих данных, Федеральная служба статистики оценивает общее количество жертв воздушных налётов среди гражданского населения Третьего рейха в 410 000 человек. — См. Wirtschaft und Statistik. 8. Jg., H. 10 (Okt. 1956), S. 494.

[belkafoto.livejournal.com]

В школе, вообще на фрисландском острове, англичане отвели для эсэсовцев отдельную зону. Так я оказался совсем рядом со своей семьёй, которую затем видел много раз. Мой старший сын приходил ко мне каждые два дня. Как фермера по профессии меня отпустили досрочно. Я беспрепятственно прошёл все проверки англичан. Через службу труда я устроился на работу в одно крестьянское хозяйство близ Фленсбурга. Работа мне нравилась, я был предоставлен сам себе, поскольку хозяин фермы ещё находился в плену у американцев. Там я пробыл восемь месяцев. Брат моей жены работал во Фленсбурге и через него я поддерживал с ней связь.

[belkafoto.livejournal.com]

От шурина я узнал, что меня разыскивает английская военная полиция, что моя семья находится под строгим надзором, а в её доме был проведён тщательный обыск. 11 марта [1946] в 23 часа меня арестовали. За два дня до того разбилась моя капсула с ядом. Поскольку при первом испуге, спросонья, я принял арест за разбойное нападение (там они случались часто), он удался. В военной полиции мне здорово досталось. Меня затащили в лес, в ту самую казарму, из которой восемь месяцев назад англичане меня выпустили. Состоялся мой первый допрос с предъявлением веских доказательств. Что было записано в протоколе, не знаю, хотя я его подписал[156]. Однако алкоголя и плётки мне тоже досталось слишком много . Плётка была моей собственной, она случайно оказалась в багаже моей жены. Хотя едва ли хоть один удар этой плёткой достался моей лошади, а тем более заключённому. Но один из тех, которые меня допрашивали, считал, что этой плёткой я постоянно избивал заключённых. Через несколько дней я прибыл в Минден-на-Везере, в главное место допросов английской зоны. Там мне досталось ещё больше от первого английского прокурора, майора. Тюрьма соответствовала его поведению. Через три недели меня внезапно побрили, подстригли и я смог помыться. С момента моего ареста с меня не снимали наручники. В тот же день меня на легковом автомобиле доставили в Нюрнберг вместе с одним привезённым из Лондона военнопленным, свидетелем защиты по делу Фирцше[157]. После того, что мне довелось пережить, заключение при МВТ [Международном военном трибунале] стало для меня просто санаторием. Я сидел в корпусе главных обвиняемых и мог видеть их ежедневно, когда тех водили на заседание суда. Почти ежедневно там проходили осмотры со стороны представителей всех стран-союзниц. Меня тоже всегда показывали как особо интересного зверя. В Нюрнберге я оказался потому, что адвокат Кальтенбруннера затребовал меня в качестве свидетеля защиты. До меня и по сей день не дошло, как я , именно я, должен был снять с Кальтенбруннера обвинения. В то время, как заключение было действительно хорошим, — я мог, если у меня оставалось время, читать, там была богатая библиотека, — допросы были по-настоящему неприятными — не только физически, но гораздо больше психически. Я не в обиде на тех, кто меня допрашивал, все они были евреями. Психологически меня чуть ли не препарировали — настолько точно они всё хотели знать — тоже евреи. Они не оставили мне абсолютно никаких сомнений в том, что меня ещё ждёт.

[belkafoto.livejournal.com]

В варшавской тюрьме, которая, насколько я мог судить об этом, глядя из своей камеры, управлялась более строго и последовательно, был один надзиратель. Во время своих дежурств в нашем корпусе он бегал от камеры к камере, в которых сидели немцы, и, без разбора избивал их. Кроме фон Бургсдорфа, отделавшегося единственной пощёчиной, каждый немец получал свою порцию ударов. Это был молодой человек 18–20 лет. Он говорил, что является польским евреем, хотя и не был на него похож. Его глаза источали ледяную ненависть. Избивая немцев, он никогда не уставал. Свою деятельность он прекращал лишь по условному сигналу, который ему подавал сослуживец при появлении третьего лица. Уверен, что ни один из вышестоящих чиновников или начальник тюрьмы не одобрил бы такого поведения. Посещавшие меня несколько раз чиновники осведомлялись об отношении ко мне, но я никогда не говорил о нём, потому что он был единственным, кто вёл себя так.

[belkafoto.livejournal.com]

Судьба странно распорядилась мной. Как часто я оказывался на волосок от смерти. На прошлой войне, в сражениях добровольческого корпуса, во время несчастных случаев на работе, при автомобильной аварии 1941 на шоссе, где я встретил грузовик с прицепом, ехавший с выключенными фарами, и успел, увидев его, за долю секунды бросить машину в сторону. Удар был нанесён по касательной — так, что, хотя спереди машина смялась в гармошку, мы все трое отделались порезами и ушибами. Однажды в 1942 меня сбросил сильный жеребец, и я упал совсем рядом с камнем. Это стоило мне только сломанного ребра. Как часто во время воздушных налётов я не дал бы за свою жизнь и ломаного гроша, и всё же я всегда оставался невредимым. Была ещё автомобильная авария незадолго до эвакуации Равенсбрюка. Все уже считали меня погибшим, после такого удара я не должен был выжить, и всё же этого не случилось. Капсула с ядом разбилась перед арестом. Повсюду судьба хранила меня от смерти, чтобы теперь покончить со мной так позорно. Как я завидую своим товарищам, которые смогли умереть честной солдатской смертью. Бессознательно я стал колесом в огромной машине уничтожения Третьего рейха. Машина разбита, мотор сломался, я должен отправиться туда же. Этого требует мир.

[belkafoto.livejournal.com]

Никогда я не согласился бы на самовыражение, на раскрытие моего тайного «Я», если бы здесь меня не встретили с разоружающей человечностью, с пониманием, которого я ни в коем случае не мог ожидать. Благодаря этому человеческому пониманию я приложил все усилия к тому, чтобы, насколько это возможно, вскрыть суть дела. Но я прошу при использовании этих записок не предавать гласности всего, что касается моей жены, моей семьи и моих душевных порывов, моего внутреннего отчаяния [162].

Общественность может видеть во мне кровожадного зверя, садиста, убийцу миллионов — ведь широкие массы никак не смогут представить коменданта Освенцима другим. Но никогда они не поймут, что он тоже имел сердце, что он не был плохим.

Эти записки содержат в себе сто четырнадцать листов.

Всё это я написал добровольно и без принуждения.

Рудольф Гесс .

Краков, февраль 1947.

[belkafoto.livejournal.com]

Выполнение высказанной здесь просьбы в буквальном смысле этих слов означало бы отказ от публикации и использования автобиографии. Но это вошло бы в противоречие с повествованием Гесса, создавая которое, он как раз хотел снять покров со своей «души». В Предисловии (см. с. 9 и далее) мы уже касались наигранной, ставшей теперь очевидной, патетики этих последних предложений. С другой стороны, естественно, что издание автобиографии не преследует описание личной жизни Гесса, но служит воссозданию исторического контекста его жизнеописания и выявлению того, что в личности Гесса может считаться типичным и представительным. По той же причине издатели, к примеру, не стали комментировать высказывания Гесса, относящиеся к его семье, а также публиковать его прощальное письмо к жене и детям.

[belkafoto.livejournal.com]

Летом 1941, точную дату я в настоящее время вспомнить не могу, мне внезапно приказали явиться в Берлин к рейхсфюреру СС. Приказ был получен непосредственно из его адъютантуры. Вопреки своей привычной манере, он передал мне, в отсутствие адъютанта, смысл следующего: «Фюрер распорядился об окончательном решении еврейского вопроса; мы, СС, будем выполнять этот приказ. Существующие места уничтожения на Востоке не в состоянии провести предусмотренные крупные акции. А поэтому я выбрал Освенцим — во-первых, из-за его удобного для транспорта расположения, а во-вторых, потому, что это место легко сделать недоступным и замаскировать. Для выполнения этого задания я сначала выбрал одного из высших офицеров СС. Но во избежание ведомственных трудностей, от этого пришлось отказаться, и выполнять данное задание будете вы. Это суровая и тяжёлая работа. Она потребует от исполнителя всей его личности целиком, а возникающие при этом трудности не должны будут стать для него препятствием. Подробности вы узнаете от штурмбанфюрера Эйхмана из РСХА, который в ближайшее время приедет к вам. Подключённые к этому инстанции будут оповещены в известное время. Вы будете хранить этот приказ в строжайшей тайне даже от своих начальников.

[belkafoto.livejournal.com]

Эйхман рассказал мне об убийствах с помощью выхлопных газов в грузовике, которые прежде проводились на Востоке. Но для ожидавшихся в Освенциме масс это не годилось. Убийство угарным газом путём его подачи в баню, как это делалось при ликвидации душевнобольных в некоторых заведениях рейха [163], потребовало бы слишком много построек, а кроме того, доставка газа для больших масс была бы слишком проблематичной. По этому вопросу мы не выработали решения. Эйхман хотел навести справки о газе, который было бы легко производить и применение которого не потребовало бы особых построек, а затем сообщить об этом мне. Затем мы выехали на поиски подходящего места. Мы нашли сочли пригодной для этого крестьянскую усадьбу в северо-западном углу участка, ставшего позднее строительным участком III Биркенау. Отдалённая, защищённая от постороннего взгляда перелеском и живой изгородью, эта усадьба находилась не слишком далеко от дороги. Трупы предполагалось помещать в глубоких длинных ямах, выкопанных на лугу. О сожжении мы в то время ещё не думали. Мы рассчитывали, что с помощью подходящего газа в имевшихся там помещениях можно будет подвергнуть обработке 800 человек одновременно. Это соответствовало и позднейшей мощности. О времени начала акций Эйхман мне сказать ещё не мог. Всё ещё находилось на стадии подготовки, и РФСС ещё не отдал приказ о начале акции.

[belkafoto.livejournal.com]

Осенью 1941 русских политруков, комиссаров и особых политических функционеров, содержавшихся в лагерях для военнопленных, гестапо на основании особого тайного приказа стало отбирать и доставлять в ближайшие КЛ для ликвидации. В Освенцим постоянно поступали небольшие транспорты такого рода, которые расстреливались в гравийном карьере близ зданий монополии[164] или во дворе блока II. В связи с одной командировкой мой заместитель, гауптштурмфюрер Фрицш по собственной инициативе использовал при ликвидации этих русских военнопленных газ. Он набил русскими камеры, расположенные в подвале, и, используя противогаз, бросил в камеры «Циклон-Б», что вызвало их мгновенную смерть[165]. Газ «Циклон-Б» фирмы «Теш унд Штабенов» постоянно использовался в Освенциме для борьбы с насекомыми, и поэтому у администрации всегда имели запасы этого газа в коробках. В первое время этот отравляющий газ, препарат синильной кислоты, применялся только служащими фирмы «Теш унд Штабенов» с соблюдением величайших мер предосторожности. Позднее при фирме было создано несколько должностей дезинфекторов, и газ при обеззараживании и дезинсекции помещений применяли они. Во время следующего визита Эйхмана я сообщил ему о применении «Циклона-Б», и мы решили использовать этот газ при грядущих массовых ликвидациях. Убийства газом «Циклон-Б» упомянутых выше русских военнопленных продолжились, но уже не в блоке II, поскольку после применения газа все помещения надо было проветривать в течение по крайней мере двух дней. Поэтому для убийства газом использовалась мертвецкая крематория при санитарной части, которая имела герметичную дверь. Для вбрасывания газа в ее крыше было пробито несколько дыр.

Но я могу вспомнить только транспорт с 900 русских военнопленных, которые были там удушены газом. Их сожжение продолжалось много дней. В оборудованной для убийства евреев крестьянской усадьбе убивать русских не стали. Когда началось убийство евреев, я уже вспомнить не могу. Возможно, ещё в сентябре 1941, но может быть, только в январе 1942 [166]. Сначала это были евреи из восточной части Верхней Силезии. Эти евреи были арестованы управлением гестапо в Катовице. Их доставили по железной дороге на запасной путь западной части дорожного участка Освенцим-Дзедзице и там выгрузили. Насколько я помню, эти транспорты никогда не насчитывали более 1.000 человек.

[belkafoto.livejournal.com]

На железнодорожной платформе лагерная команда принимала евреев у гестапо, а затем шутцхафтлагерфюрер отводил их двумя колоннами к бункеру, как называлось устройство для ликвидации. Багаж оставался на платформе, а затем его доставляли к месту сортировки, которое называлось «Канада», — между ГОЗ [167] и строительным двором[168]. Евреи должны были раздеться возле бункера, им говорили, что сейчас они пройдут дезинсекцию в предназначенных для этого помещениях. Все помещения, а их было пять, одновременно заполнялись, герметичные двери завинчивали, и через особые люки внутрь высыпали содержимое банок с газом.

По истечении получаса двери открывали снова, в каждом помещении были 2 двери, мёртвых вытаскивали, погружали на вагонетки и по узкоколейной дороге отвозили к яме. Одежду складывали в грузовики и отвозили её на место сортировки. Всю работу, включая оказание помощи раздевавшимся, наполнение бункера, извлечение трупов, а также земляные работы и засыпку массовых захоронений, выполняла особая команда евреев, которая содержалась отдельно и, согласно распоряжению Эйхмана, тоже должна была уничтожаться после проведения каждой крупной акции. Когда стали приходить первые транспорты, Эйхман доставил приказ РФСС, согласно которому у трупов вырывали золотые зубы, у женщин срезали волосы. Эти работы тоже выполняла зондеркоманда. Надзор за ликвидацией в то время осуществляли, смотря по обстоятельствам, шутцхафтлагерфюрер или рапортфюрер. Больных, которых нельзя было отвести в газовую камеру, убивали выстрелом в затылок из мелкокалиберной винтовки. При этом должен был присутствовать врач СС. Газ подавали специально обученные дезинфекторы из санитарной службы.

[belkafoto.livejournal.com]

В то время как весной 1942 проводились лишь небольшие акции, летом количество транспортов возросло, и мы были вынуждены создавать для ликвидаций новые установки. Была выбрана и оборудована крестьянская усадьба к западу от будущих крематориев III и IV. Для раздевания создали два барака при бункере I и три барака при бункере II. Бункер II был больше, он вмещал около 1.200 человек.

Летом 1942 трупы ещё доставлялись в массовые могилы. Лишь с конца лета мы приступили к сжиганию; сначала на штабеле дров примерно 2.000 трупов, затем в ямах с выкопанными трупами раннего времени. Трупы поливались сначала масляным осадком, затем древесным спиртом. В ямах сжигали постоянно, то есть днём и ночью. К концу ноября 1942 все массовые захоронения были опустошены. Количество трупов, похороненных в массовых могилах, составляет 107.000. В эту цифру входят не только еврейские транспорты с момента поступления до начала сожжения, но также трупы заключённых, умерших в лагере Освенцим зимой 1941/1942, когда крематорий при санитарной части долгое время не действовал. Там же находились все умершие заключённые лагеря Биркенау.

чтобы позднее стало невозможно определить

[belkafoto.livejournal.com]

Во время своего визита в 1942 рейхсфюрер СС подробно ознакомился со всем процессом ликвидации, начиная с выгрузки до извлечения трупов из бункера II. В то время ещё не сжигали. Он не высказал недовольства, но и разговаривать об этом не стал. Присутствовали гауляйтер Брахт[169] и обергруппенфюрер Шмаузер. Вскоре после визита рейхсфюрера из отдела Эйхмана прибыл штандартенфюрер Блобель[170] Он привёз приказ РФСС, по которому следовало очистить все массовые могилы, а трупы сжечь. Надо было также избавиться от пепла, чтобы позднее стало невозможно определить количество сожжённых

[belkafoto.livejournal.com]

Вместе с Гёсслером [172] я поехал в Куленхоф для осмотра [173]. Блобель распорядился построить там всякие временные печи и сжигал с помощью дров и бензина. Он пробовал также уничтожать трупы взрывами, однако сделать это удавалось лишь частично. Пепел развеивали в обширном лесу, причём кости предварительно размалывали в муку. Штандартенфюрер Блобель имел приказ отыскать и уничтожить все места массовых захоронений на восточных территориях. Его подразделение было закодировано под наименованием «1005». Сами работы выполнялись еврейскими командами, которые по завершении части задания расстреливались. КЛ Освенцим непрерывно поставлял евреев для команды «1005».

[belkafoto.livejournal.com]

Отбор происходил следующим образом. Вагоны один за другим разгружались. Оставив багаж, евреи должны были по одному подходить к врачу СС, которые бегло определял их пригодность. Трудоспособных тут же уводили в лагерь небольшими группами. Доля трудоспособных составляла 25–30 процентов от общего числа всех прибывших с транспортом, но иногда эта цифра сильно колебалась [174]. Так, например, доля работоспособных греческих евреев составляла только 15 процентов, и был транспорт из Словакии, в котором все 100 % оказались работоспособными. Все без исключения евреи-врачи и обслуживающий медперсонал уводились в лагерь.

[belkafoto.livejournal.com]

Эти показатели скорее завышены. В отличие от Гесса, бывший польский следователь Я. Сень (см выше: Oświecim-Brzezinka) считает, что из всех евреев, прибывших в Освенцим с 1942, пригодными к работе были признаны лишь 10 %, остальные же были убиты в газовых камерах. Полная ясность в этом вопросе едва ли может быть достигнута. Два документа, имеющиеся в распоряжении Института современной истории, свидетельствуют о том, что доля евреев, признанных во время селекций пригодными к работе, была меньше 25 %. Из письма начальника отдела трудоиспользования КЛ Освенцим оберштурмбанфюрера СС Шварца от 20.2.1943 в службу D II ВФХА (находится в документах краковского процесса, проведённого польским народным судом против 40 служащих штаба СС в Освенциме; фотокопия в Инст. совр. ист., архивн. номер Fa 86) следует, что из 5022 евреев, которые тремя транспортами прибыли из Терезиенштадта в Освенцим в феврале 1943, были уничтожены 4092, в то время как 930 (то есть 18,5 %) были отобраны в качестве работоспособных. Ведомость, которую составил врач-заключённый д-р Волькен в карантинном пункте Биркенау, касается множества еврейских транспортов, с которыми в 1944 прибыли 31 941 еврей (находится в документах процесса, проведённого польским народным судом против Гесса; фотокопия в Инст. совр. ист., архивн. номер Fa 86). Из этой ведомости явствует, что в карантин от общего числа прибывших были доставлены как работоспособные 7253 человека, то есть 23 %, в то время как остальные были задушены газом.

несмотря на встречную пропаганду

[belkafoto.livejournal.com]

Уже во время первых сожжений на открытом воздухе выяснилось, что долго это делать нельзя. При плохой погоде или сильном ветре запах сжигаемых на костре разносился на много километров вокруг, и всё местное население говорило о сожжении евреев, несмотря на встречную пропаганду со стороны партии и административных инстанций. Все эсэсовцы, причастные к акциям по уничтожению, были строго предупреждены об обязанности держать весь процесс в секрете. Но позднейшие разбирательства в судах СС показали, что участники не хранили молчание. Даже суровыми наказаниями нельзя было пресечь болтливость.

[belkafoto.livejournal.com]

Кроме того, противовоздушная оборона высказывала протесты против ночного огня. Но чтобы не задерживать прибывающие транспорты, проходилось сжигать и по ночам тоже. График отдельных акций, который был утвержден на конференции в Министерстве путей сообщения, должен был строго соблюдаться во избежание заторов и неразберихи на дорогах — прежде всего, по военным соображениям. Вышеупомянутые причины привели к ускоренному планированию и, наконец, строительству двух больших крематориев, а в 1943 — к строительству двух небольших установок. Было начато строительство ещё одной установки, превосходившей все остальные, но оно не было закончено в связи с тем, что осенью 1944 РФСС приказал немедленно прекратить уничтожение евреев [175].

документально не доказано

[belkafoto.livejournal.com]

Существование приказа Гиммлера о прекращении ликвидаций евреев, отданного осенью 1944, до сих пор документально не доказано, хотя сам факт прекращения несомненно подтверждается различными свидетельским показаниями (см. выше: Reitlinger, S. 516 и далее). О политических причинах, которые осенью 1944 вынудили Гиммлера остановить уничтожение евреев, см. также: The Schellenberg Memoirs. — London 1956.

могли сжечь в течение 24 часов около 2.000 трупов

[belkafoto.livejournal.com]

Зимой 1942/1943 были построены два больших крематория I и II, а весной 1943 их ввели в действие. Они имели пять 3-камерных печей и могли сжечь в течение 24 часов около 2.000 трупов. Повысить их мощность было невозможно. Попытки сделать это приводили к серьёзным поломкам, которые во многих случаях вызывали полную остановку. Оба крематория I и II имели подземные раздевалки и газовые камеры, которые можно было и проветривать, и делать герметичными. Трупы к находившимся выше печам подавали на подъёмниках. В газовых камерах можно было одновременно поместить до 3.000 человек, но эта цифра никогда не была достигнута, потому что прибывавшие транспорты никогда не были настолько велики.

большая часть из примерно 400 000

[belkafoto.livejournal.com]

После оккупации Венгрии 19.3.1944 венгерские евреи, прежде не подвергавшиеся организованному истреблению, были включены в программу «окончательного решения». В течение 2 месяцев с мая 1944 большая часть из примерно 400 000 венгерских евреев была депортирована в Освенцим и уничтожена. Причём по своей основательности и скорости исполнения это была самая результативная из всех акций по уничтожению евреев, которые проводились где-либо в подвластных Германии странах. См.: Eugene Levai : Black Book on the Martyrdom of Hungarian Jewry. — Zürich 1948, а также: Gutachten des Instituts für Zeitgeschichte. — München 1958, S. 200–228.

[belkafoto.livejournal.com]

Далее в рукописи (на обратной стороне листа 9) следует опущенное здесь сообщение об опытах, которые проводили в Освенциме над заключёнными врачи СС. Эти сообщение Гесс сделал на листе, неисписанную сторону которого он позднее сделал листом 9 своей записки об «окончательном решении» (согласно рассказу д-ра Яна Сеня, который в Кракове вёл следствие по делу Гесса, об обстоятельствах возникновения этой записки). Чтобы сохранить изначальную тему записки об «окончательном решении», упомянутое сообщение в настоящем издании опущено.

[belkafoto.livejournal.com]

Количество евреев, доставленных в Освенцим для уничтожения, я на прежних допросах оценивал в 2½ миллиона [178]. Эта цифра получена от Эйхмана. Незадолго до окружения Берлина он назвал её моему начальнику группенфюреру Глюксу, когда тот явился с докладом к РФСС. Эйхман и его постоянный заместитель Гюнтер одни знали точно количество всех уничтоженных. Согласно приказу РФСС, после каждой крупной акции в Освенциме сжигались все документы, из которых можно было узнать количество ликвидированных.

[belkafoto.livejournal.com]

Следует обратить самое серьёзное внимание на то, что приведённые Гессом цифры ни в коем случае не являются надёжным основанием для установления количества евреев, уничтоженных в Освенциме. Так, например, количество в 90 000 евреев из Словакии слишком завышено, тогда как другие группы, об отправке которых в Освенцим есть твёрдо установленные данные (из Хорватии, Италии, балтийских стран), не упомянуты вообще. Попытку систематического подсчёта общего количества евреев, убитых в газовых камерах Освенцима, предпринял среди прочих и G. Reitlinger (см. выше, с. 522 и далее). Однако результаты этого подсчёта тоже не могут считаться окончательными.

[belkafoto.livejournal.com]

«Акция Рейнхардт» было кодовым названием для заготовки, сортировки и оценки всех вещей, которые оставались после поступления еврейских транспортов и их уничтожения. Каждый эсэсовец, посягнувший на это еврейское имущество, подвергался, согласно приказу РФСС, смертной казни. Стоимость этого имущества невозможно представить и подсчитать — она исчислялась сотнями миллионов. Огромные ценности были украдены членами СС, полицейскими, заключёнными, гражданскими служащими и рабочими, железнодорожниками. Многое из этого по сей день спрятано и закопано на территории лагеря Освенцим-Биркенау.

При разгрузке прибывшего еврейского транспорта весь багаж оставался на платформе до тех пор, пока евреев не уводили к месту уничтожения или в лагерь. Затем специальная транспортная команда прежде всего доставляла весь багаж к месту сортировки, в Канаду I, и там его сортировали и оценивали. Одежду, оставшуюся после удушенных газом в бункерах I и II, а также в крематориях I–IV, тоже отправляли на сортировку. Уже в 1942 Канада не могла закончить сортировку вовремя. Несмотря на постройку новых сараев и бараков, несмотря на то, что заключённые-сортировщики работали днём и ночью, несмотря на постоянное увеличение этой команды, не отсортированный багаж скапливался в горы, при том, что ежедневно отсортированным материалом загружалось до 20 вагонов. В 1942 было начато строительство хранилища Канада II, прилегавшего к западной границе строительного участка II Биркенау, а также строительство дезинфекционной установки и бани для вновь прибывших. Едва были построены 30 новых бараков, как их тут же заполнили. Между бараками возвышались горы не отсортированного багажа. Рабочие команды постоянно увеличивались, но о том, чтобы вовремя покончить с багажом, оставшимся после проведения акции продолжительностью в 4–6 недель, нельзя было и думать. Навести относительный порядок позволяли лишь продолжительные паузы. Одежду и обувь обследовали в поисках спрятанных драгоценностей, — конечно, при таком объёме лишь бегло, — сортировали, и доставляли в лагерь для заключённых, а позже высылали и в другие лагеря. Огромная часть одежды поставлялась NSV для переселенцев, а позднее — пострадавшим от бомбардировок. Многое из этого получали и крупные военные заводы для иностранных рабочих. Одеяла, перины и т. п. получало опять-таки NSV. Поскольку лагерь нуждался в таких вещах, они потреблялись и здесь, другие лагеря тоже получали большие партии.

Драгоценности забирал особый отдел административно-хозяйственного управления, специалисты которого сортировали их по стоимости, как и найденные деньги.

очень дорогие вещи

[belkafoto.livejournal.com]

Среди найденных драгоценностей часто встречались — особенно в еврейских транспортах с Запада — очень дорогие вещи. Драгоценные камни стоимостью в миллионы, украшенные бриллиантами часы, золотые и платиновые часы баснословной цены, а также кольца, серьги, уникальные колье. Валюта всех ведущих стран исчислялась миллионами. Часто у одного человека можно было найти сотни тысяч, преимущественно в 1000-долларовых купюрах. Не было таких возможностей спрятать что-либо в одежде, багаже, человеческом теле, которые не были бы использованы.

продавали в Швейцарии

[belkafoto.livejournal.com]

После сортировки и завершения крупной акции драгоценности и деньги упаковывали в чемоданы, на грузовике доставляли в ВФХА, а оттуда в государственный банк. Один особый отдел государственного банка занимался только этими вещами, полученными в результате еврейских акций. Как я однажды слышал от Эйхмана, драгоценности и валюту продавали в Швейцарии, ими просто наводнили швейцарский рынок драгоценностей. Обычные часы тоже тысячами отправляли в Заксенхаузен. Там под прямым управлением службы D II (Маурер) была создана огромная часовая мастерская, на которой сотни заключённых сортировали и ремонтировали эти часы. Большая их часть поставлялась на фронт, Ваффен-СС и армии, для использования в служебных целях.

В пломбированных зубах

[belkafoto.livejournal.com]

Золотые зубы в амбулатории СС зубные врачи обращали в слитки, которые каждый месяц передавали в Санитарную службу. В пломбированных зубах тоже находили драгоценные камни невероятной стоимости.

стало проклятием лагеря

[belkafoto.livejournal.com]

Самому лагерю эти еврейские драгоценности принесли огромные неустранимые трудности. Они деморализовали эсэсовцев, которые не были настолько сильны, чтобы не соблазниться ценными, легко достающимися вещами евреев. По-настоящему испугать никого не могли даже угроза смертной казни или лишения свободы на большой срок. Благодаря еврейским драгоценностям заключённые открыли неожиданные возможности. С ними было связано большинство побегов. За легко доставшиеся деньги или часы, кольца и т. д. у эсэсовцев и гражданских работников можно было приобрести всё. Торговля алкоголем, куревом, продуктами, фальшивыми документами, оружием и боеприпасами были повседневным явлением. В Биркенау заключённые-мужчины ночью получали доступ в женский лагерь, они подкупили даже некоторых надзирательниц. Конечно, из-за этого страдала всеобщая дисциплина в лагере. Обладая ценными вещами, можно было получить лучшее рабочее место, доброжелательное отношение капо и старшего по блоку, даже длительное содержание в санчасти с лучшим уходом. Несмотря на строжайший контроль, изменить это положение было нельзя. Еврейское золото стало проклятием лагеря.

случаются такие неполадки

[belkafoto.livejournal.com]

Много мест в области рейхскомиссариата Остланд, например, под Ригой. В этих местах евреев расстреливали и сжигали на кострах.

Сам я видел только Куленхоф и Треблинку. Куленхоф больше не действовал. В Треблинке я видел весь процесс. Там было много камер, вмещавших несколько сотен человек, построенных непосредственно при железной дороге. По платформе, находящейся на уровне вагонов, ещё одетые евреи переходили из них сразу в камеры. В прилегающем помещении запускались моторы больших грузовиков и танков. Выхлопные газы моторов по трубопроводу поступали в камеры и убивали находящихся там. Это продолжалось свыше получаса, пока в камерах не становилось тихо. Через час камеры открывали, вытаскивали трупы, раздевали их и сжигали на стойке, сделанной из рельс. Огонь поддерживался дровами, кроме того, трупы поливали бензином. Во время моего посещения все удушенные газом были мертвы. Но мне говорили, что иногда из-за неравномерной работы моторов выхлопные газы бывали недостаточно сильны, чтобы убить всех находящихся в камере. Многие только теряли сознание, и их приходилось пристреливать. То же самое я слышал в Куленхофе. Эйхман так же говорил мне, что в других местах тоже случаются такие неполадки. Произошло это и в Куленхофе, когда евреи, находившиеся в грузовике, проломили стену и пытались бежать.

Редким были и испражнения

[belkafoto.livejournal.com]

Процесс ликвидации в Освенциме происходил следующим образом.

Евреев, предназначенных для уничтожения, проводили по возможности быстрее — мужчин и женщин раздельно — к крематориям. В раздевалке работавшие там заключённые зондеркоманды говорили им на их языке, что они пришли сюда только для купания и уничтожения вшей, что они должны аккуратно сложить свою одежду и запомнить место, в котором её оставили, чтобы потом быстро найти. Заключённые зондеркоманды сами были крайне заинтересованы в том, чтобы процесс закончился быстро и без осложнений. Раздевшись, евреи проходили в газовую камеру, которая походила на душевую, потому что была снабжена душем и водопроводными трубами. Сначала заходили женщины и дети, затем мужчины, поскольку их всегда было меньше. Почти всегда это происходило спокойно, поскольку трусливых и предчувствовавших гибель успокаивали заключённые зондеркоманды. Кроме того, эти заключённые, а также один эсэсовец оставались в камере до последнего момента.

Затем дверь быстро завинчивали, и дезинфекторы через люки в потолке газовой камеры тотчас же подавали газ, кристаллы которого через воздуховод падали на пол. Газ действовал моментально. Через глазок в двери можно было видеть, что стоявшие под люками умирали мгновенно. Можно сказать, что сразу умирала примерно треть. Остальные начинали шататься, кричать и жадно глотать воздух. Но вскоре крик переходил в хрип и через несколько минут лежали уже все. Не позже, чем через 20 минут уже никто не шевелился. В зависимости от погоды, влажной или сухой, холодной или тёплой, в зависимости от качества газа, который не всегда был одним и тем же, от транспорта, от количества здоровых, стариков или больных, детей, действие газа продолжалось от пяти до десяти минут. Сознание теряли уже через несколько минут, в зависимости от удалённости от люков для вбрасывания газа. Кричавшие, старики, больные, ослабшие и дети погибали быстрее здоровых и молодых.

Через полчаса после вбрасывания газа дверь открывали, и включалась вентиляция. Сразу же начинали вытаскивать трупы. Определить телесные изменения было нельзя, не было ни судорог, ни изменения цвета. Лишь после продолжительного лежания, то есть через несколько часов, на телах оказывались обычные трупные пятна. Редким были и испражнения. Каких-либо ранений не отмечалось. Лица никак не искажались.