причина всему — чисто бабья

[arbeka]

"Мне с помощью 1 — го секретаря Фрунзенского райкома ВКП(б) Е.А.Фурцевой удалось получить прекрасный особняк в Лопухинском переулке, 5, где находился филиал Музея Революции — "Каторга и ссылка" и военное учреждение. Этот особняк находился в тихом пречистенском переулке, напротив музея Л.Н.Толстого неподалеку от Дома ученых. Само помещение нас очень устраивало.

Не могу не сказать, что отношение Фурцевой лично ко мне с тех пор было всегда крайне негативным, а ведь мне пришлось два десятилетия иметь с ней дело, особенно по строительству нового здания ВГБИЛ, когда, правда, она отстояла уже готовое здание от захвата его Комитетом по науке СМ СССР. Но она же грубо выпроводила меня на пенсию, освободив мое место для дочери председателя СМ СССР А.Н.Косыгина. Я никогда не была для нее и ее окружения "своей" и всегда чувствовала с ее стороны напряженное недоброжелательство. А причина всему — чисто бабья. Как-то во время войны я пришла к ней на прием, она тогда еще была первым секретарем Фрунзенского райкома партии. Не могу забыть, как она была удивлена и раздосадована, увидев на мне такое же платье, как и на ней. Оказалось, что мы одевались у одной портнихи — знаменитой тогда Александры Сергеевны Ляминой, с которой меня связывала многолетняя дружба. Я улыбнулась, а она разозлилась. И с тех пор всегда относилась ко мне настороженно, почти враждебно.

Comments

заметили старшие товарищи

[belkafoto.livejournal.com]

Родилась 24 ноября (7 декабря) 1910 года в городе Вышний Волочёк Тверской губернии в семье рабочего. Отец, Алексей Гаврилович Фурцев, погиб в годы Первой мировой войны на Петроградском фронте. Мать, Матрёна Николаевна, одна воспитывала дочь, работая на ткацкой фабрике, являясь полностью неграмотной, заняла место депутата в городском совете. В 1924 году вступила в ВЛКСМ. В 1928 году окончила школу-семилетку, после в 1928—1930 годах работала на Вышневолоцкой прядильно-ткацкой фабрике в г. Вышний Волочёк, так же как и мать.

Стремительно стала продвигаться по карьерной лестнице в партии: бойкую, активную, весьма спортивную и ответственную девушку заметили старшие товарищи

с ней можно было выпить коньячку

[belkafoto.livejournal.com]

С большим уважением о Фурцевой в своём интервью[32] отзывается Леонид Борткевич («прекрасная женщина, интеллигентная, красивая, женственная, она не была похожа на чиновника, с ней можно было выпить коньячку, с ней можно было поговорить о театрах…»).

В то же время многие деятели культуры отмечали жёсткость её характера, плохое понимание многих сфер искусства, в особенности живописи и музыки, стремление запрещать те произведения искусства, которые хоть немного выбивались из унылого советского ряда. Под запрет попадали и многие театральные постановки, например, спектакль «Живой» Театра на Таганке по повести Бориса Можаева (1969).

Именно антипатия Екатерины Фурцевой к новым течениям молодёжной музыки 1960-х годов привела к тому, что в СССР так и не состоялись гастроли легендарных английских рок-групп The Beatles и The Rolling Stones[33].

Великому музыканту XX века Мстиславу Ростроповичу по указанию Екатерины Фурцевой запретили выступать в СССР. Причиной запрета стало то, что музыкант укрывал на своей даче опального писателя Александра Солженицына. Ростропович и сам оказался в опале, следствием чего стал его вынужденный отъезд из СССР в 1974 году[34].

[belkafoto.livejournal.com]

В скором времени коллекция Немецкого музея книги и шрифта была доставлена в Москву и передана в Государственную библиотеку им. В.И Ленина, где она, как мы знаем, была окутана строжайшей тайной. Тайна была так велика, что многие научные и библиотечные работники, особенно молодые, стали вообще сомневаться — находятся ли в действительности эти материалы в России или бесследно исчезли.

В начале перестройки Маргарита Ивановна Рудомино ходила в ЦК КПСС, беседовала с одним из членов советского руководства о том, чтобы решить наконец проблему Немецкого музея книги и шрифта, а также и всю проблему перемещенных книг. И получила извечный ответ: "Маргарита Ивановна, обождите. Не время еще…"

В прошлые времена советская официальная пресса, обличая американских миллионеров, рассуждала о том, как они прячут у себя в тайниках купленные ими ворованные произведения искусства. И советские власти совершали нечто подобное. Прятали вывезенные из Германии и книги, и другие культурные ценности, будто они краденые. Но вывозили книги из Германии по репарациям — вполне законно. Зачем было их скрывать в спецхранах Ленинки и других библиотек? За эти годы тысячи читателей, научных работников, студентов могли бы видеть вывезенные книги и рукописи и работать с ними. Повторю: книги из таких коллекций не принадлежат одной стране, они имеют мировое значение. В конечном счете неважно, где они находятся. Важно, чтобы ими можно было пользоваться. Мы все-таки живем в начале XXI века, а Россия, несмотря на десятилетия упадка и застоя русской культуры в советское время, имеет старые культурные традиции и должна следовать им.