arbeka

Вечером шла "Не все коту масленица" и было до 600 руб. сбора. Публика потребовала гимна. Его исполнили трижды. Тогда зритель, сидевший, как оказалось потом, в галерее по контрамарке, крикнул "долой монархию!" Публика зашикала. В это время на сцене пили чай по ходу пьесы Стрельская и Шмитова-Козловская. Я видел, как чай заплескался на блюдечке у Шмитовой и облил ее колени. Спазм сдавил ей горло, она была близка к истерике. Но все дело обошлось благополучно. Зритель сбежал — и спектакль доиграли.

Хуже дело было в Мариинском театре. Там шел "Лоэнгрин". В зале началось препирательство между седоватым господином и его соседом. Дело перешло в драку. Беременная примадонна перестала петь: с перепугу у нее пропал голос. Часть оркестра — около 40 человек — бежали из театра. Доигрывать было некому.

До поздней ночи по городу ходили процессии со знаменами и ликованьем, а санитарные каретки развозили раненых и убитых.

Было постановлено труппой подать государю благодарственный адрес за дарование "свободы". Адрес этот поручено было составить мне. Вот что я написал:

"Государь!

Екатерина Великая начертала на доме искусств надпись — "Свободным художествам" как завет того, что искусство должно быть свободно.

17 октября по воле вашего императорского величества пали путы, сковывавшие расцвет отечественного искусства. Ныне нам, свободным артистам, дана возможность свободно служить сцене и нести тот светоч добра, красоты и правды, — который должен быть путеводной звездой в развитии человечества.

С восторгом мы приняли эту весть в доме нашего августейшего хозяина и готовы, государь, с наплывом новых сил служить великому и прекрасному драматическому искусству, отдав ему все наши знания, помыслы и дарования.

Драматическая труппа Александрийского театра".