Что есть "красота"

[arbeka]

по Фрейду.

"На деликатный вопрос о ее красоте Фрейд выразил свое мнение с присущей ему искренностью: «Я знаю, что ты некрасива в том смысле, как это понимают художники или скульпторы; если ты настаиваешь на точном использовании слов, тогда я должен признать, что ты не являешься красавицей. Но я не льстил тебе в том, что говорил; я не могу льстить; я могу, конечно, ошибаться. Что я хотел сказать, так это то, с каким магическим очарованием ты выражаешь себя своей манерой держаться и своей фигурой, насколько заметно в твоей внешности, какой милой, великодушной и рассудительной ты являешься. Что касается меня, я всегда был довольно безразличен к условной красоте. Но если в твоей маленькой головке еще остается какое-либо тщеславие, я не буду скрывать от тебя, что некоторые признают тебя красивой, даже поразительно красивой. У меня нет своего мнения по этому вопросу». В следующем письме его замечания были не намного более ободряющими для 22-летней девушки: «Не забывай, что „красота“ — понятие преходящее, а нам придется прожить долгую совместную жизнь. Когда привлекательность и свежесть юности проходят, тогда можно говорить о доброте и понимании, то есть о душевной красоте, а это та сфера, в которой ты очаровательна».

Comments

и пила вино

[belkafoto.livejournal.com]

Марта была хорошо образованной и интеллигентной девушкой, хотя ее нельзя назвать интеллектуальной. После замужества все ее внимание было сосредоточено на семье.

Фрейд постоянно был излишне озабочен ее здоровьем и часто говорил, что у нее только две обязанности в жизни: хорошо выглядеть и любить его. В течение первых двух лет их помолвки он имел обыкновение настаивать на том, чтобы она принимала пилюли Блауда и пила вино, из чего можно предположить, что, подобно столь многим девушкам в этом возрасте, она страдала хлорозом

Re: и пила вино

[belkafoto.livejournal.com]

Гипохромная анемия (гипохромия, гипохромазия) — общее название для форм анемии, при которых цветовой показатель крови, вследствие недостатка гемоглобина, меньше 0,8. Не является нозологической единицей. Также при гипохромии среднее содержание гемоглобина в эритроците меньше 30 пикограмм, а средняя концентрация гемоглобина в крови — менее 130 граммов/литр.

Причинами гипохромии могут быть железодефицитная анемия, хроническое отравление свинцом, различные талассемии, нарушение синтеза и утилизации порфиринов, гиповитаминоз В6, а также хронические воспалительные заболевания инфекционного и неинфекционного генеза, нарушающие обмен железа.

очищавшей от кожуры яблоко !!!

[belkafoto.livejournal.com]

Эли Бернайс женился на самой старшей сестре Фрейда, Анне, 14 октября 1883 года. Многие полагали, что их помолвка предшествовала помолвке Фрейда и что именно вследствие помолвки Эли Фрейд встретился с его сестрой, Мартой. На самом деле все обстояло совершенно иначе — помолвка Фрейда (17 июня 1882 года) предшествовала помолвке Эли почти на полгода.

Однажды вечером в апреле 1882 года Марта и, очевидно, ее сестра Минна навестили семью Фрейдов. После работы Фрейд обычно торопился домой, чтобы, уединившись в своей комнате, погрузиться в книги. Но в этот раз он задержался при виде веселой девушки, очищавшей от кожуры яблоко и весело болтавшей за семейным столом. Ко всеобщему удивлению, он направился не в свою комнату, а к столу. С первого же взгляда на девушку он влюбился. Однако в течение нескольких недель вел себя сдержанно и загадочно с ней. Но как только осознал всю серьезность своих чувств, поспешил изменить свое поведение, «так как любой соблазн искусственности по отношению к такой девушке был бы нетерпимым». Он ежедневно посылал ей красную розу, не венскую серебряную Rosenkavalier, но с таким же значением; каждая роза сопровождалась запиской на латинском, испанском, английском или немецком языке. Его первым комплиментом ей, который он впоследствии вспомнил, было сравнение ее с прекрасной принцессой, чьи губы были словно розы, а зубы — жемчуга. Отсюда пошло его первое любимое имя для нее — Принцесса.

и проклял Дуб

[belkafoto.livejournal.com]

В последний день мая они впервые разговаривали друг с другом наедине, бродя, держась за руки, по склонам горы Каленберг. В тот же день в своем дневнике Фрейд рассуждает о том, насколько ее чувство к нему соответствует его чувству к ней. Поводом для таких мыслей послужил, очевидно, ее отказ от маленького подарка — букета из дубовых листьев. Фрейд расценил этот жест как холодность, а дуб с тех пор стал ему ненавистен. На следующий день, прогуливаясь с Мартой и ее матерью по Пратеру, он столь подробно расспрашивал девушку о ее жизни, что, придя домой, она рассказала об этом своей сестре Минне и спросила: «Что ты об этом думаешь?» И получила довольно язвительный ответ: «Со стороны господина доктора очень любезно уделять нам так много внимания».

она под столом

[belkafoto.livejournal.com]

Спустя еще два дня, 13 июня, она обедала с его семьей, и он завладел карточкой с ее именем в качестве сувенира; поняв этот жест, она под столом коснулась его руки.

[belkafoto.livejournal.com]

Тем временем приходилось принимать тщательные меры предосторожности для того, чтобы об их помолвке никто не узнал. Множество конвертов адресовалось Марте от имени одного из ее старых друзей, Фрица Вале, чьи письма, по всей видимости, не должны были возбудить подозрений, так как он сам был помолвлен, но в правом верхнем углу на обратной стороне конверта стояла буква «М», указывающая, от кого в действительности они шли. Ее письма приходили к Фрейду не на домашний адрес, а на адрес одного из коллег Фрейда по Институту Брюкке.

она нашла его похожим на отца

[belkafoto.livejournal.com]

к удовольствию Фрейда, она нашла его похожим на своего отца. Начиная с этого времени и далее из ее писем видно, что она преданно и глубоко его любила. Однако долгое время Фрейд был склонен сомневаться в ее любви и до конца помолвки укорял ее за то, что он называл primum falsum (главной ложью) их отношений, — что он влюбился в нее на девять месяцев раньше, чем она в него, что она относилась к нему благосклонно вопреки своим склонностям и что ему пришлось пережить ужасное время, когда она пыталась любить его, но не могла. Единственная правда во всем этом заключается, по-видимому, в том, что ее чувству потребовалось больше времени, чтобы принять ту форму страсти, которая вспыхнула в нем с первого момента их встречи (но Фрейда трудно было переубедить в чем-либо). В письме от 9 апреля 1884 года он ссылается на это как на единственную несправедливость, которую она совершила по отношению к нему, но два года спустя признает, что большинство девушек говорят «да», не будучи на самом деле влюбленными; любовь обычно приходит позднее.

она позволила себя поцеловать

[belkafoto.livejournal.com]

Фриц был помолвлен с кузиной Марты, Элизой, но долгое время являлся близким другом Марты, появлявшимся с ней в свете и помогавшим разрешать различные ее проблемы. Их отношения были чистыми и дружескими, и лишь однажды она позволила ему поцеловать себя. Более того, это случилось в тот самый день, когда Фрейд и Марта, держась за руки, гуляли по склонам горы Каленберг. Этот неприятный эпизод был позднее передан Фрейду его другом Шёнбергом, которого Фрейд заставил рассказать ему все, что он знал об отношениях Фрица и Марты. Так он узнал о высказанном Фрицем суждении о том, что его положение по отношению к Марте претерпит небольшое изменение, против чего Марта явно не возражала. Конечно, ни Фриц, ни Марта не испытывали по отношению друг к другу какого-либо серьезного чувства.

когда запрещалось писать

[belkafoto.livejournal.com]

Мать Марты, Эммелина Бернайс, урожденная Филипп (13 мая 1830 — 26 октября 1910), была интеллигентной и хорошо образованной женщиной: ее семья происходила из Скандинавии, и она владела шведским языком. Подобно своему мужу, она придерживалась строгих правил ортодоксального иудаизма и воспитывала своих детей в том же духе. Уже одно это было серьезным источником трений, так как Фрейд не имел со всем этим ничего общего и презрительно относился к тому, что для него являлось чистым суеверием. Из уважения к чувствам своей матери Марта во время шаббата[49], когда запрещалось писать, сочиняла письма тайно в саду, пользуясь карандашом, а не ручкой и чернилами. Такое ее поведение крайне раздражало Фрейда. Он называл Марту «слабовольной» за то, что она не противостоит своей матери. «Эли и не догадывается, какую язычницу я собираюсь из тебя сделать»,

[belkafoto.livejournal.com]

«Возможность» разрыва вскоре представилась. Александр, которому тогда исполнилось всего 16 лет, был взят Эли изучать что-то, что впоследствии могло бы стать его сферой деятельности, и, как было принято в то время, сначала ему ничего не платили. Через девять недель Фрейд (у которого были к этому свои причины) посоветовал брату попросить зарплату и оставить работу в случае отказа или даже задержки. Эли обещал начать платить ему с января (спустя два месяца), и Александр, согласно воле брата, оставил работу. Это обеспокоило Эли, и он пожаловался Фрейду, на что тот ответил в своей характерной бескомпромиссной манере. Эли передал грубость Фрейда своей матери, которая, естественно, встала на сторону сына. Марта, с которой Фрейд полностью обсудил все аспекты этого вопроса, хотя и сожалела о резкости его поведения, поддержала его. Позднее Фрейд говорил, что, не сделай она этого, он бы с ней порвал, так глубоко он чувствовал свою правоту.

причины которого не могут быть здесь названы

[belkafoto.livejournal.com]

В марте 1883 года враждебность Фрейда к Эли воскресла вновь и на этот раз была сильнее, чем прежде. В то время его неодобрение поведения Эли, причины которого не могут быть здесь названы, продолжало существовать и не утратило силы даже после брака Фрейда.

Фрейд потребовал от нее

[belkafoto.livejournal.com]

Но вернемся к более раннему периоду, когда Фрейд и Эли находились в ссоре. Фрейд более не хотел встречаться с Мартой у нее в доме, и в течение двух месяцев они виделись лишь на улице или в переполненной квартире Фрейдов. Эти неприятные обстоятельства изменились, только когда он получил собственную комнату в больнице, где Марта имела обыкновение навещать его. Фрейд потребовал от нее умерить ее нежность по отношению к другим, осмотрительнее выбирать друзей и всегда принимать его сторону в ссорах с ее братом и матерью.

его пылкими объятиями

[belkafoto.livejournal.com]

Фрейд очень беспокоился, не вызвано ли слабое здоровье Марты — ее бледные щеки и синие круги под глазами — его пылкими объятиями во время их нечастых встреч в неблагоприятных условиях.

чтобы подтянуть свои чулки

[belkafoto.livejournal.com]

Фрейд, как и многие люди его времени, отличался излишней щепетильностью, особенно когда речь касалась вещей и действий, считавшихся не совсем пристойными. После одного шокирующего его эпизода он писал Марте: «Кажется, ты не догадываешься, какой я наблюдательный. Ты помнишь, как во время нашей прогулки вместе с Минной ты отошла в сторону для того, чтобы подтянуть свои чулки? С моей стороны дерзко упоминать об этом, но, я надеюсь, ты не рассердишься». Далее, сравнивая ее с цветущей женщиной античности, Фрейд заметил, что нога Венеры Милосской закрыла бы обе ее ноги. «Прости за сравнение, но у античной леди не было рук». В середине 1885 года Марта сообщила о своем желании остановиться у одной своей старой подруги, недавно вышедшей замуж, которая, как она деликатно сообщала, «вышла замуж до своего обручения». Однако контакт с подобным источником осквернения морали был строго запрещен (хотя будет лишь справедливо заметить, что Фрейд имел также и другие причины для возражения против упомянутой леди).

[belkafoto.livejournal.com]

Когда Марта находилась на отдыхе в Любеке и забавлялась фантазией утонуть во время купания, Фрейд на эту ее выходку ответил

[belkafoto.livejournal.com]

Первое событие произошло в ту зиму, когда Марта попросила у Фрейда разрешения покататься на коньках. Фрейд решительно отказал ей, как можно предположить, не из-за страха, что она сломает себе ногу, а из-за ревности, потому что она будет рядом с другим мужчиной. Видя, что это очень огорчило Марту, он проконсультировался у своего друга Панеса о правилах катания на коньках. Три дня спустя он дал свое согласие, но при том условии, что она будет кататься одна.

[belkafoto.livejournal.com]

Ему потребовалось бы несколько лет занятий частной практикой, чтобы накопить достаточную сумму для свадьбы. Поэтому его счастье целиком зависело от денег, которыми располагала Марта. Существовала еще одна проблема — где взять деньги на обстановку дома. Пока все его попытки занять деньги терпели неудачу. В довершение ко всему в июне пришло извещение о том, что в следующем месяце он должен присутствовать на военных маневрах. Это означало потерю месячного жалованья. Так что ситуация, в которой оказался Фрейд, была в высшей степени напряженной.

[belkafoto.livejournal.com]

Последней каплей, переполнившей его терпение и спровоцировавшей ссору, явилось сообщение Марты о том, что она одолжила половину денег, составлявших ее приданое, своему брату Эли. Понятие Фрейда о подобном займе было весьма примитивным: он считал, что банкноты будут храниться в сейфе или, по крайней мере, их положат на банковский счет. Кажется, он не был способен проводить различие между инвестицией и спекуляцией (к сведению, он ни разу никуда не вложил ни малейшей суммы до конца своей жизни). Для бизнесмена, подобного Эли, сама идея о «бездействующих деньгах» была абсолютно неприемлема, поэтому естественно, что он пустил деньги Марты в оборот. Эли находился в тяжелом финансовом положении. Похоже, удача отвернулась от него. Большинство его финансовых операций провалилось, и деньги Марты находились в большой опасности. Эта ситуация, столь обычная для бизнесменов, имела для Фрейда двусмысленное значение. Он был незнаком с различием между капиталом и деньгами в обращении; либо деньги есть, либо их нет. Поэтому ничего не понимающий в коммерции Фрейд, услышав, что у Эли затруднения, предположил самое худшее и сказал Марте, чтобы она взяла свои деньги назад. Через пару недель, кажется (Эли всегда тянул с написанием писем), пришла уклончивая почтовая открытка, которая возбудила самые темные подозрения Фрейда. Он послал Марте несколько неистовых писем, настаивая на том, чтобы она решительнее потребовала у Эли свои деньги. Фрейд даже не подумал о том, что это, очевидно, было для нее не очень удобно. Он написал Марте, что подозревает Эли в корысти. Марта тут же отвергла это как клевету. Она была абсолютно уверена, что Эли вернет ей деньги, он никогда в жизни ее не подводил, и ее лояльность к своему брату, которому она была столь многим обязана, заставила ее негодовать на резкие выражения, которые Фрейд использовал против него.

[belkafoto.livejournal.com]

Кризис разразился, когда Эли, услышав от Марты, что ей требуются деньги на мебель, предложил ей купить мебель в рассрочку под его поручительство. Вместо того чтобы категорично отвергнуть это предложение, Марта тянула с решением, хотя ей и не нравилась идея покупки мебели в рассрочку. Для Фрейда же наступил предел его терпению: зависеть от кого-либо, чьим обещаниям он не доверял, быть подверженным риску того, что в любой момент их имущество может быть описано, а его карьера разрушена. Если Марта не может видеть всю безрассудность такого предложения, думал Фрейд, тогда это действительно будет концом их отношений. Он направил ей ультиматум из четырех пунктов, первый из которых заключался в том, что она обязана написать своему брату гневное письмо, называя его в нем подлецом. Марта не пошла дальше чтения этого пункта.

[belkafoto.livejournal.com]

Фрейд уже уведомил Марту, что ей скоро придется войти в его семью, которая должна стать ее единственной семьей. Так что приведенное им год спустя утверждение Мейнерта о том, что «первым условием в каждом браке должно быть право избавляться от своей родни», по-видимому, распространялось лишь на родню со стороны жены.

[belkafoto.livejournal.com]

В течение некоторого времени вопрос о свадебном церемониале был животрепещущим. Сама мысль об этом была анафемой для Фрейда; он питал отвращение ко всяческим церемониям, особенно к религиозным. Фрейд надеялся, что его собственная свадьба будет как можно более тихой и незаметной. Однажды он присутствовал на еврейской свадьбе: его друг Панес женился на Софии Шваб. Он смотрел на эту церемонию завороженный ужасом, а затем написал письмо на 16 страницах, в духе злобной насмешки описывающее все отвратительные детали этого зрелища.

[belkafoto.livejournal.com]

Теперь нужно было определиться с днем свадьбы. И Фрейд предложил 17 июня 1887 года. Марта ответила согласием, что доставило Фрейду почти столько же удовольствия, как и ее первоначальное «да». Однако два месяца спустя, узнав о возможности получить субсидию для парижской стажировки у Шарко, он перенес эту дату на декабрь 1886 года. Но вскоре он вновь решает отложить день свадьбы, о чем сообщает Марте в своем письме. Это было вызвано тем, что, возвращаясь из Парижа, он решил поработать у Багинского в Берлине. Он уверял Марту, что свадьба состоится не позднее первоначально назначенной даты, то есть в июне 1887 года. Но, вернувшись в Вену в апреле 1886 года, он узнает, что его место в Институте Кассовица сохранено за ним; это известие вновь вселяет в него уверенность и надежду на скорую карьеру. Он просит Марту подождать со свадьбой до ноября.

[belkafoto.livejournal.com]

15 апреля Фрейд переехал в дом № 7 по Ратхаусштрассе. Это был один из лучших венских кварталов, начинавшийся сразу же за великолепной городской ратушей. Он снял квартиру за 80 гульденов (6 фунтов) в месяц, включая обслуживание. Квартира была довольно большой, состоящей из холла, двух больших комнат и одной маленькой, которую Фрейд тут же облюбовал для офтальмоскопической работы. К уже имевшейся элегантной обстановке Фрейд добавил только книжные шкафы и медицинскую кушетку. Он заказал красивую вывеску на фасад дома и фарфоровую табличку со своим именем на дверь своей квартиры. Итак, все было готово для открытия частной практики.

Однако свою первую консультацию Фрейд провел в доме у Полицера. Полученный гонорар сразу же был выслан Марте в Вандсбек, чтобы она могла купить себе какую-нибудь безделицу и немного вина для веселья. Неделю спустя Фрейд провел еще одну консультацию в доме Полицера, которая принесла ему 15 гульденов. Услышав от Флейшля, что Фрейд, не имея собственных средств, собирается жениться на девушке практически без приданого, Полицер смотрел на Фрейда с недоумением.

Фрейд известил о начале своей частной практики следующим объявлением в газетах: «Д-р Зигмунд Фрейд, доцент невропатологии Венского университета, возвратился из Парижа, где находился в течение шести месяцев, и ныне проживает по адресу: Ратхаусштрассе, 7». Объявление в газете «Neue Freie Presse» стоило ему 20 гульденов. Он также разослал 200 визиток известным венским врачам. Днем начала его рискованного предприятия было Пасхальное воскресенье, 25 апреля 1886 года. Странно, почему Фрейд выбрал именно этот день, когда все учреждения и предприятия были закрепы.

С этого дня прошло уже несколько недель, и Фрейд имел возможность сделать кое-какие выводы. Он заметил, что наиболее щедрыми являлись пациенты, присланные к нему Брейером. А однажды среди его больных оказался даже португальский посол, которого прислал к нему Нотнагель. Хотя, естественно, один день практики не походил на другой и бывали дни без дохода, но в целом его дела обстояли лучше, чем он ожидал. Например, как-то его приемная была переполнена с 12.00 до 15.00. За один только июнь он заработал 387 гульденов (31 фунт) — очень приличная сумма для начинающего (это было на 10 гульденов больше, чем ему требовалось для жизни).

[belkafoto.livejournal.com]

На это лето у Фрейда были большие планы. Помимо частной практики, он каждое утро работал в лаборатории Мейнерта, занимаясь своими анатомическими исследованиями, которым и посвятил опубликованную в августе статью. Вечера он проводил за переводом лекций Шарко и составляя отчет о своей поездке. Он подготовил сообщение для Медицинского общества и прочитал две лекции по гипнотизму. Кроме этого, он работал в Институте Кассовица.

Однако вскоре проблем, связанных с предстоящей свадьбой, накопилось так много, что они отодвинули назад буквально все, в том числе и любимую работу. Фрейд все еще не был уверен в том, что, работая в Вене, сможет обеспечить свою семью. В начале мая он писал, что питает на этот счет небольшие надежды. К концу апреля его накопления составляли лишь 400 гульденов. Этого ему было достаточно для полуторамесячного существования. Но уверенности в том, что он прочно встал на ноги, не было.

Все мысли Фрейда в этот период были сосредоточены на финансовом вопросе. Даже в его письмах находят место сложные подсчеты. Объяснение простое — из-за своей бедности Фрейд боится потерять любовь. Помимо остатков денег Панеса, хранящихся у Фрейда, у Марты имелось 1800 гульденов (145 фунтов), сбереженных ею от ее наследства и подарка тети. Из этой суммы она нуждалась в 1200 гульденах для своего приданого, которое, по обычаю, невеста должна приносить с собою в дом. Она отдала 800 гульденов (64 фунта) на хранение своему брату, и, как мы подробно изложили в предыдущей главе, ее деликатность в требовании возврата этих денег привела к очень крупной ссоре. В конце концов, после энергичного вмешательства Фрейда к концу июня Эли выслал ей эти деньги.

муш - придаток мебели

[belkafoto.livejournal.com]

Фрейд поставил перед собой цель зарабатывать 500 гульденов в месяц, которых, как он считал, должно хватить на содержание семьи. Он подсчитал, что свадьба, медовый месяц и дорожные расходы будут стоить столько же. Фрейд намеревался застраховать свою жизнь на 1000 гульденов в год, выплачивая страховку раз в квартал; а еще оставалось подсчитать расходы на обстановку, ренту, определить, сколько требуется на текущие нужды. После всех подсчетов было совершенно очевидно, что отложить что-нибудь на черный день практически не удастся. Первым делом, считал Фрейд, следовало застраховаться, причем он обещал не оставить Марту вдовой, по крайней мере в этом году. Если рента будет не слишком высокой, возможно, им удастся протянуть этот год, но без покупки мебели. Он хотел купить мебель в рассрочку, но экономная Марта испытывала недовольство от дополнительной платы, которая возникнет с течением времени, и ей, без сомнения, не нравилась идея начинать их совместную жизнь «в кредит». Насчет мебели велось столь много разговоров, что Фрейд однажды заметил: «У меня сложилось впечатление, что любая, самая прекрасная, женщина ужасна в том, что касается этого пункта, и рассматривает своего мужа как дополнение — правда, необходимое — к чудесному дому».

[belkafoto.livejournal.com]

В середине июня Фрейда захватывает новая навязчивая идея — со здоровьем Марты что-то не в порядке. Без какой-либо причины он считает, что она после свадьбы может тяжело заболеть. Поэтому он послал ей некоторую сумму денег со строгими предписаниями, чтобы Марта тратила их исключительно на свой отдых. «Если я обнаружу, что ты потратила эти деньги на какой-либо наряд, я разорву его, когда приеду, а если не буду знать, на какой именно, я разорву их все». Это, на первый взгляд, шутливое замечание на самом деле было первым признаком его гнева, который вскоре разразился по поводу ее отношения к своему брату.

[belkafoto.livejournal.com]

День свадьбы опять был перенесен, но теперь он не отдалялся, а, наоборот, переносился с ноября на сентябрь. И дело было не только в улучшении финансового положения молодых, но и в том, что в Вене разрешалось поселяться в сдаваемых квартирах либо с 1 августа, либо с 1 ноября.

с темными горящими глазами

[belkafoto.livejournal.com]

Марте было в то время 25 лет, Фрейду — 30. Эта пара, несомненно, считалась красивой. (Надо отметить, что Фрейд был привлекательным мужчиной с правильными чертами лица, с темными горящими глазами и хорошей фигурой. Его рост был 5 футов и 7 дюймов, а вес — около 9 стонов[54].)

люди предпочитают наслаждаться хорошей погодой

[belkafoto.livejournal.com]

Перед Фрейдом стояла нелегкая задача подготовить свою жену к трудным временам и надеяться на лучшее в будущем, на наступление которого он всецело надеялся сам. Во время первого месяца их совместной жизни, октября, на который Фрейд так рассчитывал, практика шла чрезвычайно плохо. Месяц выдался на редкость теплым, и все врачи жаловались на то, что люди предпочитают наслаждаться хорошей погодой, а не проводить время на приемах у врачей.

не было сексуального влечения

[belkafoto.livejournal.com]

Когда в семье появился шестой ребенок, свояченица Фрейда Минна Бернайс переехала жить к Фрейдам. Это произошло в конце 1896 года. До этого (после смерти Шёнберга, с которым она была помолвлена) Минна жила в доме одной богатой дамы в качестве компаньонки, однако никогда не считала такое занятие подходящим для себя. Девушкой она выполняла домашнюю работу с тряпкой в одной руке и с книгой в другой, поэтому неудивительно, что ее интеллект был весьма высок. Тетя Минна была остроумной, интересной и занимательной женщиной, обладавшей острым языком и необыкновенными способностями в написании эпиграмм. Она и Фрейд отлично ладили друг с другом. С обеих сторон не было сексуального влечения.

[belkafoto.livejournal.com]

В разных описаниях этой истории болезни встречаются неясности и противоречия, но бесспорно одно: в 1880 году, когда Анна О. заболела, ей был 21 год. По словам Фрейда, это была молодая женщина, «очень образованная и талантливая», добрая и отзывчивая, занимавшаяся благотворительностью, энергичная, иногда упрямая и необыкновенно умная. «Физически здоровая, – отмечал в истории болезни Брейер, – менструации регулярные… Высокий интеллект, превосходная память, удивительная [способность к] логическим построениям и развитая интуиция, в результате чего любая попытка ее обмануть оканчивается неудачей». Он также прибавляет, что ее сильный ум способен «переварить твердую пищу», но, нуждаясь в этой пище, девушка ее не получала, поскольку была вынуждена оставить школу. Таким образом, обреченная на скучное существование в своей строгой еврейской семье, она была склонна «систематически погружаться в мечты», или как выражалась сама Берта, в свой «личный театр». Брейер с сочувствием относился к обстоятельствам ее истории. «Чрезвычайно однообразная жизнь, полностью ограниченная семьей, – в телеграфном стиле сообщает история ее болезни. – Выход ищется в страстной любви к отцу, который балует ее, и в потакании своему высокоразвитому поэтическо-фантастическому таланту». По мнению Брейера (Фрейд вспоминал об этом с удивлением и насмешливым недоверием), сексуальное начало было у нее поразительно неразвито.

Событием, спровоцировавшим истерию, стала смертельная болезнь отца, к которому, как заметил Брейер, девушка была сильно привязана. За исключением двух последних месяцев его жизни, когда она сама серьезно заболела, Берта преданно и неустанно ухаживала за отцом во вред собственному здоровью. В течение этого времени, когда она выполняла обязанности сиделки, у нее появились и стали усиливаться лишающие сил симптомы: вызванная потерей аппетита слабость, сильный кашель нервного происхождения. В декабре, после полугода такого изнуряющего режима, у Берты развилось сходящееся косоглазие. Энергичная и жизнерадостная молодая девушка превратилась в жалкую жертву разрушительных недугов. Она страдала от головных болей, приступов тревоги, странных нарушений зрения, частичного паралича и потери чувствительности.

В начале 1881 года симптомы стали еще более необычными. Провалы в памяти, сонливость, резкая смена настроений, галлюцинации с черными змеями, черепами и скелетами, усиливающиеся нарушения речи… Временами пациентка забывала синтаксис и грамматику, временами могла говорить только на английском, французском или итальянском языке. При этом немецкий она понимала всегда. У нее сформировались две отдельные, совсем разные личности, причем одна из них в высшей степени несдержанная. На смерть отца, в апреле, девушка отреагировала истерикой, которая затем сменилась ступором, а ее симптомы стали еще более тревожными. Брейер посещал больную ежедневно, по вечерам, когда она пребывала в состоянии самогипноза. Пациентка рассказывала разные истории, иногда печальные, иногда милые, и, как обнаружили они с Брейером, подобные разговоры приносили ей временное облегчение. Так началось эпохальное сотрудничество одаренной пациентки и ее внимательного врача: Анна О. довольно точно называла эту процедуру «лечением разговором», или – с юмором – «прочисткой дымохода»[43]. Такая терапия стала своего рода катарсисом, вызывая важные воспоминания и высвобождая сильные чувства, которые пациентка не могла вспомнить или выразить в нормальном состоянии. Когда Брейер рассказал Фрейду историю болезни Анны О., он не забыл упомянуть о катарсисе.

Она была грузной, широколицей, некрасивой

[belkafoto.livejournal.com]

Непременным участником семейной жизни Фрейда была его свояченица Минна Бернайс. В годы, когда он был помолвлен с Мартой, Фрейд писал Минне доверительные и эмоциональные письма, подписываясь «твой брат Сигизмунд», и называл ее «мое сокровище». В то время она тоже была обручена, с Игнацем Шенбергом, другом Фрейда. Но в 1886 году Шенберг умер от туберкулеза, и после его смерти Минна, по всей видимости, обрекла себя на одиночество. Она была грузной, широколицей, некрасивой и выглядела старше своей сестры Марты, хотя на самом деле была на четыре года младше. Всегда желанная гостья в доме на Берггассе, 19, в середине 90-х годов она окончательно там поселилась. Минна была умной, славилась язвительными замечаниями и могла следовать за полетом воображения Фрейда, по крайней мере отчасти. В первые годы разработки своей теории он считал свояченицу наряду с Флиссом своим «ближайшим наперсником»[47]. Близкие отношения у них сохранились надолго. Несколько раз летом Зигмунд и Минна отдыхали на швейцарских курортах или посещали итальянские города – вдвоем[48]. И все это время она была настоящим членом семьи, помогала воспитывать детей зятя и сестры.