на карманные расходы

[arbeka]

на карманные расходы

((На 5 (пять) "белоголовок" хватало))
..............
«Жалованьем» Т. Л. называет деньги, которые мать давала на карманные расходы старшим детям (кроме Сергея, который был уже студентом и получал значительно больше). Известно, что в 1884 г. Т. Л., Илья, Лев и Мария получали по 3 руб. в месяц. (В этом же году кухарка для прислуги у Толстых получала 4 руб. в месяц.)
..........................
"Начнем наше путешествие в 1900-ые годы и знакомство с ценами начала 20 века с самого популярного продукта в России во все времена. Правильно, Вы угадали, на водку. В те времена водка в Царской России продавалась только в специальных казенных винных лавках. Над входом в винный магазин, как и при входе в любое государственное учреждение, красовался государственный герб: двуглавый орёл. Государство сохраняло монополию на производство и продажу водки. Здесь без всякой очереди всегда продавалась водка двух сортов. Красноголовка (красная крышка), водка, звавшаяся в народе «казёнка». Цена за бутылку такой водки (0,61 литра) в начале 20 века была 40 копеек. И второй сорт водки – это «Белоголовка» (белая крышка), это водка двойной очистки. Бутылка такой водки в дореволюционной России стоила 60 копеек. Продавались бутылки ёмкостью от четверти (1/4 ведра) в плетёных корзинках, что составляло 3 литра. И самые маленькие бутылочки с водкой были 1/10 часть от обычной бутылки, которые в народе ещё тогда прозвали «мерзавчик» 0,061 литра. За такую бутылочку надо было заплатить в казенном винном магазине всего 6 копеек. "

Comments

30-50 копеек

[belkafoto.livejournal.com]

Совсем другое дело, это приличные трактиры, по-нашему кафе-рестораны. В этих приличных и столь популярных в годы начала 20 века трактирах было очень приятно скоротать вечерок. Столовые приборы сверкали чистотой, скатерти были накрахмалены и изумительно белыми, всюду мелькали расторопные и опрятные половые (официанты), а с кухни распространялись чудесно аппетитные и вкусные запахи. Здесь отобедать стоило в 1900-ые годы в России уже 30-50 копеек. Но это того, судя по воспоминаниям современников, оправдывало.

Мне хотелось отдать ей свое жалование

[belkafoto.livejournal.com]

Сегодня приходила погоревшая женщина с шестью мальчиками, из которых старшему 13 лет. У нее мужа нет, в солдатах убит, земли нет и последняя изба сгорела. Такой несчастной я редко видела. Мы детей накормили белым хлебом, молоком и надавали пропасть платья и денег немного. Мне хотелось отдать ей свое жалование за 1-е июня3, но потом и жалко стало, и такое восхищение самой собой я почувствовала, когда решилась на такую щедрость, что гадко и противно на себя стало. Но зато потом, когда она ушла, мне так стало стыдно, что я не отдала, а оставила себе на бантики то, что для нее ведь очень было бы много!

двадцать две копейки

[belkafoto.livejournal.com]

24 июня. Четверг.

Все выздоровели, и ясенская жизнь пошла как следует: под дубом варенье варить, пенки лизать, — все это добросовестно исполняется, как и всегда с тех пор, как я себя помню.

Ягод очень много, хотя, как всегда, Масасака приходит к мама, сложит руки на животе и, как тумба, целыми часами стоит и докладывает:

— Ну, Софья Андреевна, нынче клубники совсем нет. В прошлом году очень сильна была, а нынче совсем нет. Уж вы детям прикажите, чтобы на грядки не очень поваживались. А завтра, матушка, в Тулу едут, так прикажите пуда четыре песку купить.

Мама в ужасе.

— Да что вы, няня, вы знаете, как сахар вздорожал: двадцать две копейки. В прошлом году шестнадцать копеек был

[belkafoto.livejournal.com]

28 июня. Понедельник.

Нынче Сережино рождение и именины вместе. Мама ему подарила 25 рублей.

за 27. 000 р

[belkafoto.livejournal.com]

Купчая крепость на приобретение Толстым дома А. И. Арнаутова за 27. 000 р. была утверждена старшим нотариусом Моск. окружного суда 14 июля 1882 г.

[belkafoto.livejournal.com]

Сегодня купец, который снял у нас сад за две тысячи четыреста, отказывается платить, потому что говорит, что яблок очень мало.

[belkafoto.livejournal.com]

17 декабря. Пятница. 2 часа дня.

Только что приехала из Школы. По дороге заезжала к Родольфи мерить платья, которые мне привезли из Парижа.

[belkafoto.livejournal.com]

Купили новое фортепьяно Беккера за 700 рублей; все говорят, что очень хорошее.

на одни туалеты я истратила около полутора тысяч за од

[belkafoto.livejournal.com]

А теперь я делаю планы не выезжать много зимой и не тратить столько на туалеты, сколько прошедшей зимой. Я разочла, что на одни туалеты я истратила около полутора тысяч за один сезон. Это меня ужаснуло, и я твердо решила, что это не повторится.

[belkafoto.livejournal.com]

Из Ясной получили известие, что пять лошадей там украли.

[belkafoto.livejournal.com]

сегодня был разговор у мама с Бутурлиным о том, как папа осуждают за то, что он, написавши, что отрицает собственность, живет в роскоши. Он получает бесчисленное количество бранных писем за это и, вместе с тем, писем с требованием денег. Кругом он рассчитывал, что у него просят тысячи полторы каждый день. Мне ужасно за него бывает обидно, тем более что мне кажется ясным то, чем он руководствуется в жизни.

хотела бы зарабатывать хоть немного

[belkafoto.livejournal.com]

Вчера вечером легла я поздно-препоздно, все сидела в людской и смотрела, как Михайло портной и его ученик Серега шили мне безрукавку. Глядя на них и особенно на сонного, шьющего маленькими руками Серегу, мне стало ужасно неприятно и стыдно, что эти два человека сидят до поздней ночи и шьют мне совершенно, в сущности, ненужную вещь. Деньги, которые я дам им, не могут искупить того, что два человека целый день гнулись и работали для меня, тогда как я ничего не сделала им. Я вспомнила то, что папа говорит, что деньги — это насилие, и я думаю, что я предпочла бы, чтобы они с охотой задаром работали бы на меня, чем с чувством, что они обязаны из-за хлеба это делать. Михайло просил 30 к. за работу плисовой безрукавки на подкладке, вся обшитая тесьмой. Это удивительно дешево. Я дала ему 50, и мальчику, когда он пошел за мной дверь запирать, сунула потихоньку, чтобы хозяин не видал, гривенник. Только денег у меня и было. Я часто жалуюсь, что у меня нет денег, и все хотела бы зарабатывать хоть немного, но не знаю, каким путем.

[belkafoto.livejournal.com]

Ездила сегодня за покупками, больше для Маши, чем для себя, и ужасно мне было противно, но вместе с тем было и приятно заказывать себе красивые башмаки и платье. Удивительно, как трудно отделаться от этого желания нарядить себя и свою комнату, и как здесь все устроено, чтобы поощрять к этому. В нынешнем году я не видала ни одного нищего. Даже этот живой упрек отстранен от нас для того, чтобы даже нельзя было вспомнить, что есть люди, которым нечем покрыться и есть нечего.

лакей с окладом 10 руб

[belkafoto.livejournal.com]

В 1886 году домочадцами дома Льва Толстого является следующий длинный ряд лиц, живших постоянно на усадьбе или периодически приходивших исполнять свои обязанности по дому и усадьбе. Няня Анна Степановна Суколенова — 57 лет, получавшая 10 руб. ежемесячно жалования; экономка Евдокия Васильевна Попова, с окладом 8 рублей ежемесячно; старший дворник Василий Алексеев (род. 1838 г.), с окладом — 8 рублей; кучер Константинов — с окладом в 20, 25 и 28 рублей; московский мещанин Григорий Иванович Орлов (род. 1850 г.) — в должности буфетчика с окладом в 15 рублей; «дочь дьячка Татьяна Васильевна Виноградова» (род. 1859 г.) — в должности домашней портнихи — с окладом 7 рублей; «крестьянин Тульской губ.», из села Присады, Виктор Нестеров (род. 1860 г.) — лакей с окладом 10 руб.; яснополянская крестьянка Мария Васильевна Суворова (род. 1871 г.) — в должности горничной — с окладом 6 или 7 рублей; «солдатка Анна Максимова» (род. 1856 г.) — в должности людской кухарки, с окладом 10 рублей; крестьянин Тульской губ. деревни Лутовинова, Семен Максимов (род. 1864 г.) — в должности младшего дворника — с окладом 6 рублей; яснополянский крестьянин Семен Николаевич Румянцев (род. 1867 г.) — в должности повара с окладом 20 рублей. Кроме этих служащих на усадьбе проживали француженка Анна Сейрон — с окладом 50 рублей (в главном доме);


Источник: http://tolstoy-lit.ru/tolstoy/bio/bulgakov-istoriya-doma/domochadcy-gosti-i-posetiteli-1882-1892.htm

ночному сторожу — 1 р

[belkafoto.livejournal.com]

Вот некоторые из записей: в январе — «на овес кучеру — 2 р.; печнику за трубы — 5 руб.; докторам — 60 р.; старухе Федосье за помины — 3 р.; в феврале — «няне платье» — 5 р. 60 коп., ночному сторожу — 1 р.; в марте — «Дуняше платье» — 6 р.; ей и кормилице фартуки — 90 к.; мадам платье — 9 р.; кучеру на разные покупки — 2 р. 65 к.; дворнику разные вещи 1 р. 10 к.; в апреле — кучеру перчатки, манишка и пояс — 3 р.; мадам подарила — 26 р. 50 к.; Елене 2 платья — 5 р. 60 к.; няне кофта и фартук — 2 р. 75 к.; 2 платья девушкам холстинковые — 4 р. 50 к.; в декабре «кучеру сапоги — 2 р. 50 к.; брошка мисс — 10 р.; городовым, трубочистам и прочим на чай — 8 рублей».


Источник: http://tolstoy-lit.ru/tolstoy/bio/bulgakov-istoriya-doma/domochadcy-gosti-i-posetiteli-1882-1892.htm

[belkafoto.livejournal.com]

17 декабря 1890 г.

Вчера целый день не делала ничего, только шила.

и вот третьего дня ночью он с мама имел крупный разговор, и он опять убеждал мама все раздать и говорил, что она пожалеет после его смерти, что не сделала этого для счастья их и всех детей. Он говорил, что он видит только два выхода для своего спокойствия: один — это уйти из дома, о чем он думал и думает, а другой — отдать всю землю мужикам и право издания его сочинений в общую собственность. Он говорил мама, что если бы у нее была вера, она сделала бы это из убеждения, и если бы была любовь к нему, то из-за нее она сделала бы это, и, наконец, если бы было уважение к нему, то она постаралась бы, оставя все как есть, не делать ему таких неприятностей, как эта.

Все это мама мне вчера рассказывала и очень была всем этим убита. Я должна сказать, что почти всегда мне ее более жаль, чем папа в этих случаях, хотя страшно больно, жалко обоих, и недоумеваешь, зачем они вдруг порождают так много горя для себя и нас всех. Мама мне более жалка, потому что, во-первых, она ни во что не верит — ни в свое, ни в папашино, во-вторых, она более одинока, потому что, так как она говорит и делает много неразумного, конечно, все дети на стороне папа и она больно чувствует свое одиночество. И потом, она больше любит папа, чем он ее, и рада, как девочка, всякому его ласковому слову. Главное ее несчастье в том, что она так нелогична и этим дает так много удобного матерьяла для осуждения ее.

[belkafoto.livejournal.com]

С Сережей хотелось поговорить о разных вопросах. Во-первых, о новом завещании мама, которое меня все время, когда я о нем вспоминаю, мучает.

Я несколько раз говорила мама о том, что ее первоначальное завещание мне казалось несправедливым по отношению ко мне и Саше, т. к., уплативши пятерым братьям 200 000 за 200 десятин Ясной Поляны и им же завещав Ясную, — она этим лишает Сашу и меня той равной части денег или участия в Ясной Поляне, на которые мы имели бы право.

Помимо материальной несправедливости, которая для меня имеет очень второстепенную важность, я считала вполне несправедливым и, главное, непрактичным то, что после мама я не имела бы голоса в решении судьбы Ясной Поляны.

Недавно Лева поссорился с Сережей относительно того, что Лева считал, что надо запретить посетителям приходить в Ясную Поляну и надо комнаты папа предоставить для пользования семьи, а вещи из них перевезти в музей.

Сережа страшно сердился и всячески Леву порочил, так что наконец и Лева разорался и убежал к себе. Перед отъездом Сережа ходил к Леве мириться. Но впечатление осталось тяжелое.

[belkafoto.livejournal.com]

16 февраля 1919.

Москва неузнаваема. Совсем нет магазинов. Есть городские лавки, в которых по карточкам дают очень маленькое количество продуктов — настолько малое, что жить ими нельзя, и вся Москва живет тем, что она потихоньку из-под полы, через черные лестницы покупает у спекулянтов по бешеной цене. При мне брат Сергей купил 10 ф. сахара по 55 р. за фунт и черный хлеб по 11 р. за фунт. Теперь цены возросли в полтора раза. Я купила вчера для Саши 25 ф. соленой свинины за 1000 р. Мы с Таней вегетарьянствуем, но Оболенские иногда едят мясо.

Я всякий день удивляюсь тому, как мы еще существуем. У меня долга пока немного — 5500 р. Саше и тете Тане и около того же конторе. Продала корову за 2500, продала кое-какие тряпки. Кроме того, заработала 500 р. статьей «Старушка Шмидт», которую продала в «Голос минувшего», и более 1000 р. вязанием шарфов, платков, детских башмачков и пр.

Две недели тому назад я прошла в Туле по базару с платками и шарфами. Продала один платок за 160 р. и два шарфа по 80 р. Очень было забавно. Многие обращались со мной на «ты». Все были очень вежливы и добродушны.

[belkafoto.livejournal.com]

Устали все.

Продать ничего нельзя, купить нельзя, иметь у себя нельзя. И, что самое несносное, это то, что никто не знает своих прав. В прошлый четверг, например, вдруг конные оцепили базар и стали разгонять торгующих. Рассказывал мне про это Вас. Доканов, который ездит в Туле извозчиком. Говорит, что все бежали в панике, многое порастеряли, попортили, к нему в сани кто-то стал прятать абажуры, он стал этому противиться… И что тут было!

[belkafoto.livejournal.com]

16 ноября (нов. ст.) 1920. Ясная Поляна.

Более недели тому назад вернулась из Москвы, куда ездила с Таней.

Таня в Москве — странно сказать — очень веселилась. Между колкой дров, уборкой комнат, мытьем посуды, стряпней, она успевала бегать к своим подругам: Грузинской, Шереметевым и Оболенской, и 6 раз побывала в театре. Но когда она вернулась в Ясную, ее утомление выразилось в сердечном припадке, совершенно схожем с припадками ее отца: стеснение и боль в сердце, сердцебиение, трясучка, потом зевота, водянистая моча и облегчение. Меня очень огорчил и смутил этот ее припадок. Если они будут повторяться, то мне будет ужасно в дочери опять переживать те же страдания, что я видела в муже. С отъездом Wells очень трудно ввести ее в правильное русло жизни. Учить ее почти не приходится; искала в Москве учительницу и не нашла. Сама могу учить только языкам.

Сегодня приезжал ко мне сын какого-то инженера из Щекина, которого я взялась за 500 р. в час учить английскому языку. Это пустяки, как деньги, но я ради практики; я в Москве истратила 250 000 р., из которых я 200 000 р. заняла. Для покрытия долгов послала в Московский Толстовский музей продавать две картины: «Холстомер в молодости» и он же в старости, кисти Сверчкова.

Напишу несколько образцов теперешних цен в Москве: хлеб черный — 550–600 р. за фунт, белый хлеб — 1200 р. ф., молоко — 600–800 р. кружка, картофель 220 р. ф., яблоки от 75 р. до 400 р. штука, чулки от 3 до 12 тысяч р. за пару, сукно 40 000 р. за аршин, шевиот 20–30 тыс. за аршин. Я переделала свою и Танину старые шапки и заплатила за это 22 000 р. За 5 ф. риса я заплатила 11 500 р. И все в этом роде.