Вредители

[arbeka]

(В. Г. Ряжский и А. А. Пуллин)

"По факту катастрофы «Максима Горького» сотрудниками НКВД было проведено расследование. Оказалось, что за 1—1,5 часа до полёта с санкции высшего руководства ВВС с лётчиками встретились работники кинофабрики военно-учебных фильмов В. Г. Ряжский и А. А. Пуллин, которые настояли на выполнении фигур высшего пилотажа на истребителе рядом с пассажирским «Максимом Горьким». Благин был вынужден согласиться, выполняя, фактически установку высшего руководства. Съёмки планировали вести с другого самолёта. Киноматериалы должны были быть использованы в агитационных целях. Руководитель полётов и непосредственные начальники пилотов об изменении сценария пролёта не знали. После катастрофы, материалы расследования были засекречены, чтобы не компрометировать высшее руководство ВВС и страны.

Не зная правды, представители общественности выдвигали самые разные версии случившегося, осуждая Благина, как виновника катастрофы. Только в 2010 году докладная записка наркома Ягоды Сталину о результатах следствия по этому делу стала достоянием общественности, реабилитируя Благина.

Ответы на вопросы, возникавшие на протяжении многих лет, сняли все сомнения. Известно, что урна с прахом Благина была похоронена на Новодевичьем кладбище вместе с другими погибшими в этой катастрофе, что более чем странно, если считать Благина умышленным виновником катастрофы. После смерти Благина семья не подверглась репрессиям или гонениям. Наоборот, вдове, дочери, одному из родителей Благина были немедленно оформлены пенсии по утрате кормильца. Дочь Благина была переведена в новую школу. Местное партийное руководство окружило семью Благина заботой и вниманием, всемерно поддерживая морально и материально семью погибшего лётчика.

При этом сотрудники кинофабрики военно-учебных фильмов Ряжский и Пуллин не были ни арестованы, ни осуждены, а продолжили свою карьеру. Уже через 2 года Пуллин стал главным оператором агитационного военно-фантастического фильма Глубокий рейд, Ряжский работал на Мосфильме и на Ялтинской киностудии.

Comments

редакция журнала «Крокодил» подарила

[belkafoto.livejournal.com]

"К середине лета редакция журнала «Крокодил» подарила агитэскадрилье самолет типа АНТ-9. Нос его был отделан под журнального крокодила, а вместо глаз в боковых окошечках виднелись головы пилота и бортмеханика. На колеса были установлены обтекатели в виде крокодильих лап. Пилотом и командиром экипажа был назначен летчик-краснознаменец Василий Власович Осипов

штраф в 250 рублей (почти месячная зарплата)

[belkafoto.livejournal.com]

. Узнав, что я работаю с хоро­шо ему знакомым радистом Михаилом Прокопченко, Осипов взял у меня микрофон, и в эфире раздалось: «Миша, это Васи­лий, позвони по телефону моей Ангуте, что через час мы при­летим, пусть ставит самовар». Надо же было такому случиться, что именно в этот момент работу моей станции прослушивала одна из контрольных станций Наркомата связи, и главный ин­спектор Карпенко влепил мне за этот «самовар» штраф в 250 рублей (почти месячная зарплата). Спасибо нашему началь­ству, которое, не без участия Михаила Кольцова (авторитет его был везде очень велик), выручило меня, тем более что моей вины здесь и не было, — ведь в полете командир экипажа

в те времена была 6 рублей

[belkafoto.livejournal.com]

. Место я сразу же на­шел в камере, в которой уже было трое энкавэдэшников. Они меня очень любезно приняли и познакомили с распорядком дня гауптвахты, где начальство не затрудняло своих подопеч­ных ничем, кроме обязательной утренней физзарядки и двух часов строевых занятий, все остальное время они были предо­ставлены самим себе, единственное — дверь нашей казармы запиралась на ночь. И в город, конечно, никого не пускали.И вот «бедные арестантики», кому надоело играть в во­лейбол или в шахматы, так просто слонялись по обширному двору, или просто грели пузо на солнышке. К вечеру я обна­ружил, что мои соседи по камере, как говорится, навеселе. Зная, что в город не выпускают, я поинтересовался, откуда они взяли хмельное. «Как червонец — так и пол-литра», — ответил мне один из них. (Казенная цена пол-литра водки в те времена была 6 рублей.) Поскольку ни деньги, ни до­кументы здесь не отбирали, то «для знакомства» я выложил десятку, и вечером мы уже обмывали мое «крещение».

[belkafoto.livejournal.com]

Таким образом я отдыхал трое суток. На четвертые меня вызывает комендант: «Вот что, ГВФ, завтра ожидается боль­шое поступление, и мест у меня может не хватить. Отправ­ляйся пока домой, а потом я дам знать, придешь и досидишь». Понимая, что комендант поступает незаконно, я возмутился и заявил, что сижу здесь на полном основании и никуда не уйду, пока не получу документ об отбытии срока. Комендант понял намек, а поскольку места ему действительно были нужны, тут же предложил мне такую справку, но только если я до конца срока исчезну из Москвы. Я согласился и в середи­не августа уехал на целую неделю к приятелю в Дмитров

[belkafoto.livejournal.com]

Поскольку я уже был студентом 5 курса Московского элек­тротехнического института связи, то, по положению, все ве­черники последнего курса институтов должны были бросать на этот год свою работу, переходить на обучение с отрывом от производства и получать повышенную стипендию (что-то около 150 рублей) — для защиты дипломного проекта и до окончания института.

[belkafoto.livejournal.com]

Начальником спецчасти был мой старый знакомый по Институту связи — корпусной комиссар Озолин*. Когда он осмотрел мой комсомольский билет, то оказалось, что я не заплатил членские взносы более чем за два месяца. Тут он прямо рассвирепел и заорал на меня с сильным латышским акцентом: «Как это вы собираетесь ехать за границу, а сами почти выбыли механически из комсомола, три месяца не платите взносов?! Я вас не выпущу!» — и вернул мне доку­менты. Тут уже не помог авторитет и самого Абрамова. Все его уверения о моей политической благонадежности, о край­ней необходимости моей поездки, буквально разбивались о каменную стену латышского упрямства: «Он не платил три месяца в комсомол, я его не пропускаю!»В дело вмешался сам начальник Управления — М. Уриц­кий. Еле-еле удалось убедить принципиального латыша в том, что два с половиною месяца это все-таки не три и что заменить меня некем.