По-прежнему варят

[arbeka]

"По-прежнему варят отличное пиво."

((Припоминая напитки Отечественной войны, кроме водки, не могу ничего вспомнить. Не вспоминается ни одно упоминание о пиве. А ведь оно было. И не только у немцев.
Тема: "Роль пива в великой Победе, еще ждет своего пытливого исследователя.))
................

Дверь распахнулась. С порога нас громко приветствовал обер-лейтенант Лампарт, командир штабной батареи, возвратившийся из отпуска. На его добродушном веснушчатом лице была написана радость встречи с нами.

– Ну, как там дома?

– Как дела в Мюнхене?

– Прекрасно, чудесно, как в мирные времена. По-прежнему варят отличное пиво.
........................
Великая Отечественная война привела к сокращению числа предприятий и объёмов производства отрасли, но многие заводы восстанавливались практически сразу после освобождения советских территорий от фашистской оккупации. После Великой Отечественной войны было построено несколько новых заводов, оборудование для которых было ввезено из Германии по репарациям.
...............

Comments

Венское, Мюнхенское, Баварское, Кульмбахское, Пльзенс

[belkafoto.livejournal.com]

Первое время в РСФСР в основном производились те же сорта, что и до революции: Венское, Мюнхенское, Баварское, Кульмбахское, Пльзенское. Нормальное развитие отрасли затруднялось отсутствием в стране полноценных рыночных отношений, нехваткой качественного сырья и нарастающим подавлением частного предпринимательства со стороны государства.

После введения в действие первого Общесоюзного Стандарта (ОСТ 61 «Пиво» был утверждён 25 февраля 1927 года как обязательный с 1 января 1928 года) в РСФСР предписывалось производить регламентированные в нём сорта: Светлое пиво № 1, Светлое пиво № 2, Тёмное пиво и Чёрное пиво.

Большой урон пивоварению нанесла антиалкогольная кампания 1929—1930 годов: массово закрывались пивные, уменьшалось число мест торговли пивом и как следствие — сокращалось производство. Прекратили выпуск пива такие крупные российские заводы как Шаболовский и Хамовнический в Москве, «Новая Бавария» в Ленинграде[3].

Очередной подъём пивоварения начался в 1934 году, когда в подчинение Главного управления пивоваренной и дрожжевой промышленности (Главпиво) нового Народного комиссариата пищевой промышленности СССР (НКПП) были переданы шесть крупных российских пивоваренных предприятий: «Вена» (Ленинград), Горьковский пивоваренный завод, завод «Пищепродукт» (Москва), Исетский пивоваренный завод (Свердловск), Жигулёвский пивоваренный завод (Самара) и «Заря» (Ростов-на-Дону)[4].

В начале 1936 года были внедрены в производство новые сорта пива: Жигулёвское, Русское, Украинское, Московское, Мартовское, Бархатное и возобновлено изготовление Портера[5].

Постановлением Президиума ВЦИК от 19 октября 1936 года был образован Народный комиссариат пищевой промышленности РСФСР, в состав которого входило Главное управление пиво-безалкогольной и дрожжевой промышленности (Росглавпиво), в ведение которого были переданы несколько заводов НКПП.

[belkafoto.livejournal.com]

После смерти Оскара Хеди много лет жила в квартире одна. Она умерла в 1990 году. Мама полетела в Германию, чтобы уладить дела Хеди, и, вернувшись оттуда, передала мне несколько предметов, предназначенных для меня. Там были фотографии, коллекция почтовых открыток и старый блокнот с более чем сотней исписанных страниц. В блокноте стояла подпись «Оскар Скейя», и я понял, что это его личный дневник, описывающий то, что происходило с ним во время Второй мировой войны.

Строчки дневника были все еще ясно различимы, а страницы выглядели настолько белыми, что трудно было поверить в то, что на первой проставлена дата «10 февраля 1946 г.». Переплет был цел, и ни одна страница не вырвана. Блокнот выглядел так, будто его почти не открывали. Я был уверен, что он содержит в себе увлекательную историю. Существовало семейное предание, согласно которому дядя Оскар участвовал в боевых действиях на Восточном фронте, был захвачен русскими в плен, а затем бежал из лагеря для военнопленных. Мне очень хотелось когда-нибудь прочитать дневник. В этом мне виделся мой долг перед Оскаром, который так аккуратно вел записи и так бережно хранил их. Я сделал несколько попыток прочесть дневник, но каждый раз меня хватало лишь на несколько первых слов. Препятствием был не язык, а то, что я никак не мог разобрать почерк. Дело в том, что записи были сделаны старыми немецкими буквами. Позже я узнал, что этот тип письма называется Sutterlin (шрифт Зюттерлина, или готический курсив. – Пер.). Многие буквы были мне неизвестны. Даже моя мать, которая выросла в Германии, не могла прочитать дневник, как и учителя, обучавшие моего сына немецкому. Все шло к тому, что дневник останется просто семейным артефактом. Он пролежал нетронутым в шкафу в нашем подвале почти двадцать лет. Его страницы так и оставались белыми, а история непрочитанной и не оцененной читателем.

[belkafoto.livejournal.com]

В конце 2012 года мне предложили работу консультанта на Манхэттене. Жить на северо-западе Нью-Джерси и каждый день совершать поездку на Манхэттен и обратно само по себе уже является работой. Сначала нужно было 20 минут добираться до железнодорожного вокзала, а затем еще полтора часа сидеть в поезде. Я принял предложение, но эти поездки внушали мне ужас. Никогда прежде мне не приходилось сидеть на одном месте, ничего не делая столь продолжительное время. Чем мне занять себя во время этих долгих поездок? Я мог бы дремать или читать книгу, как это делали все пассажиры вокруг, но что мне это даст?

И тогда я вспомнил о тетради, которую всегда мечтал прочитать, но на что у меня никогда не находилось времени. Я понял, что смогу превратить эти поездки во что-то полезное. Эта работа дает мне возможность, которой я был лишен в течение более чем 20 лет. Я стал изучать образцы различных немецких шрифтов и отсканировал страницы дневника Оскара. Буква за буквой я собирал каждое слово. Это была сложная и кропотливая работа. Была ли эта буква J? Нет. Тогда F? Может быть. Возможно, мне поможет следующая буква. Так происходило с каждым словом. На то, чтобы одолеть первую страницу, мне потребовалась неделя. О некоторые слова мне приходилось запинаться, так как я обнаружил, что Оскар не в ладу с правописанием. Время от времени я находил грамматические ошибки, которые еще больше осложняли работу.

Наконец я одолел первую страницу и через неделю стал уже лучше справляться с прочтением текста. Сначала за день мне удавалось прочитывать одну страницу, потом две. В моем переносном компьютере в одном окне я открывал отсканированный дневник, а в другом – новый документ. Я входил в документ, открывал функцию «Вид документа» и делил страницу на две колонки. Я читал предложение из дневника, переходил в новый документ, записывал его по-немецки с левой стороны и в правой колонке давал английский перевод. Затем повторял ту же процедуру со следующим предложением. Наконец-то я был на пути к тому, чтобы выполнить эту работу.

[belkafoto.livejournal.com]

Мы должны были отправиться из Киева к городу Полтаве[7]. Перед тем как выполнить его, нашей роте было предоставлено пять дней отдыха от боев для приведения в порядок. Во время отдыха командир огласил данные о потерях, которые были очень высоки. Мы потеряли 6 унтер-офицеров, фельдфебеля и 18 солдат. Несколько человек было ранено. Количество личного состава в роте уменьшилось со 180 до 123 человек.

[belkafoto.livejournal.com]

Снова началась перетасовка наших задач. 2-й батальон забрали из румынской дивизии и заменили его другим, из прежней дивизии. Мы получили пополнение, и количество личного состава в нашей роте выросло от 41 до 120 солдат.

[belkafoto.livejournal.com]

Мы узнали, что потери нашей роты оказались очень высоки. Из имевшихся 60 солдат мы потеряли 43 человека. Был убит и командир роты обер-лейтенант Рамм. И хотя мы выполнили задачу, наше положение было неустойчивым. У нас осталось всего 17 человек, которые должны были оборонять занятую территорию, но мы знали, что для этого необходимо не менее 60 солдат. К 10 часам русские снова притихли, и даже мертвому было ясно, что нас могут выбить отсюда. В том бою я получил свое третье ранение, но не хотел снова ехать в отпуск по ранению и решил остаться в подразделении.

[belkafoto.livejournal.com]

18 мая снова настало время моего трехнедельного отпуска. Я отправился домой навестить мать. Я предвкушал, как снова ее увижу. Хорошо было и то, что можно оказаться далеко от передовой и на какое-то время не думать о ней. Я приехал домой 22 мая, был рад быть дома, но в глубине души не мог найти себе места. Я не мог перестать думать о том, что этот отпуск скоро закончится, что меня снова отправят на войну. Мы часто вместе слушали новости. В новых передачах сообщали, что русские угрожают нам на участке фронта вдоль реки Северский Донец. 13 июня мой отпуск подошел к концу. Почему-то меня не оставляло ощущение, что он был последним. Пришло время возвращаться на проклятую Богом территорию России.

Подошел командир и молча забрал расческу себе

[belkafoto.livejournal.com]

Я сел и осмотрелся. Было темно, но я увидел, как на меня уставились сразу шесть пар глаз. Я увидел и минометчика. Один из солдат спросил меня по-русски: «Эй, с тобой все в порядке?»

Мое сердце ушло в пятки. Я знал, что со мной все совсем не в порядке. Что я наделал!

На мне был черный полушубок, который я раздобыл много месяцев назад, и большая русская зимняя шапка. Шестеро солдат в укрытии посчитали, что я тоже русский солдат. Наверное, внешне я походил на них. Я слегка кивнул солдатам, но ничего не сказал. Я изо всех сил старался скрыть свой страх. Мне нужно было выбираться оттуда, и как можно скорее. Я стал карабкаться обратно, вон из укрытия. Один из солдат внутри обратил внимание на мои сапоги, узнав в них часть обмундирования немецкого военнослужащего. Он схватил меня за ногу и втянул обратно в укрытие с криком: «Это чертов фриц!» Вскоре я почувствовал, как меня схватили сразу несколько рук и прижали к земле. Солдаты окружили меня, отобрали оружие и заставили поднять руки. Один из них стащил с меня полушубок, заставил меня повернуться кругом и обшарил все мои карманы. Они забрали мой бумажник со всем содержимым, а потом сорвали все награды: Железный крест, нагрудный отличительный знак за участие в атаке, румынскую медаль и серебряный знак за боевое ранение. Русские внимательно изучили их, их лица светились гордостью за поимку пленного. Достаточно налюбовавшись своими трофеями, они выволокли меня из укрытия и повели к командиру своей роты, который находился на расстоянии всего примерно сотни метров.

По прибытии в лагерь русских мою охрану поручили трем часовым. Солдаты снова обшарили мои карманы, нашли там зажигалку, зеркало и расческу. Подошел командир и молча забрал расческу себе. Потом он взял мою солдатскую книжку, которая выдается каждому солдату и содержит подробное описание его карьеры, данные о роде войск и другую ценную информацию. Он пролистал ее, но ничего не смог вынести из ее содержания. Он посмотрел на меня внимательным изучающим взглядом. Казалось, мой вид ставит его в тупик. Я подумал, что это оттого, что я не носил на кителе погон и знаков различия.

– Ты офицер? – спросил он.

– Нет, я повар, простой повар подразделения. – Я знал, что могу говорить ему все что угодно, потому что видел: он не понимает, что написано в моем «зольдбухе».

Он сделал два шага в мою сторону и ударил меня по лицу моими документами. Потом протянул их мне назад со словами:

– Забери это, ты… (и дальше непечатно)!

[belkafoto.livejournal.com]

Гриша жестом показал Ивану, что нам следует идти дальше. Я осторожно взял Гришу за руку и слегка потянул его за рукав. Потом посмотрел ему в глаза и открыто улыбнулся в знак благодарности за помощь.

Когда мы подошли к городку, то старались не выходить на улицы, чтобы не нарваться на патрульных. Примерно около 1:00 ночи мы вышли к дому, где жила его сестра. Ее звали Маруся. Мы подошли к задней стороне дома, и Гриша осторожно постучал в заднюю дверь. Нам пришлось немного подождать, пока появится Маруся. Она осторожно выглянула из окна, узнала брата и открыла нам дверь. Мы втроем нырнули внутрь, закрыли дверь и выключили свет, чтобы не привлечь чье-то любопытство.

– Гриша, что происходит? – спросила девушка. – Мне сказали, что тебя забрали в тюрьму.

Гриша положил руку сестре на плечо и отвел ее в другой конец комнаты, где они заговорили о чем-то приглушенными голосами. Мы с Иваном оставались в другом углу. Я смотрел, как Иван бродит туда-сюда по темной комнате, дожидаясь окончания разговора. Когда брат с сестрой закончили говорить, Маруся повернулась к Ивану. Не говоря ни слова, она подошла к нему, протянула к Ивану руки и поприветствовала его ласковым объятием и поцелуем. Так я узнал, что, как оказалось, Маруся была еще и подругой Ивана. Она жила с женщиной, муж которой был на войне.

– Я скажу Шуре, что вы здесь. Вас будут искать. Не включайте свет и не шумите. Я отведу вас наверх, на сеновал, где вы сможете переночевать. А потом я принесу вам чего-нибудь поесть.

[belkafoto.livejournal.com]

Три женщины взяли на себя обязанность заботиться о нашей безопасности и кормить нас. Маруся заботилась о своем друге Иване, за Гришей присматривала его жена, а меня поручили заботам Шуры. В наших укрытиях было достаточно места, чтобы туда могли забраться наши няньки, принести нам еду и на некоторое время составить компанию. Еду нам приносили по утрам в 5 часов и в 10 часов вечера под покровом темноты. Утром нам давали по килограмму хлеба, суп и стакан воды, брюссельскую капусту, а также иногда кусок мяса, курицы или индейки. По вечерам, если повезет, мы ели жареную картошку с жареным яйцом и пили воду. От случая к случаю нас угощали и самогоном, который для русских был как луч света.

Шура забиралась внутрь моей норы с едой и сидела в темноте, пока я ел. Она жаждала моего внимания, и я охотно уделял ей его. Когда я заканчивал с едой, мы начинали разговаривать, и эти разговоры с каждым днем становились немного длиннее. Поскольку места для двоих было очень мало, у нас не было выбора, кроме как сидеть практически друг на друге.

На третий день она оставалась со мной очень долго. Я обнял ее, а она положила мне голову на плечо, пока мы разговаривали.

Мне никогда не удавалось толком разглядеть ее лицо при дневном свете. Как мне казалось, она была довольно привлекательной, но теперь мне думается, что в темноте, после того как ты больше двух лет не видел женщин вообще, любое существо женского пола будет для тебя выглядеть привлекательным. (За исключением тех трех женщин в русском штабе. Наверное, нужно будет провести в плену много долгих лет, чтобы прийти к мысли, что они привлекают тебя.) Шура, вероятно, достигла 30 с небольшим лет, то есть была со мной одного возраста. У меня было ощущение, что раньше она была более крупной, но поскольку после того, как разразилась война, еда стала скудной, она, скорее всего, сильно похудела. Она рассказывала мне истории о своем муже. Он ушел из дома больше двух лет назад, и прошло уже больше года с тех пор, как она в последний раз получала от него или о нем весточку. Она смирилась с фактом, что, скорее всего, он никогда не вернется назад. Она рассказывала мне о его пьянстве, о том, как он мог явиться в дом пьяным после ночи в кабаке и изнасиловать ее. Я внимательно слушал ее не перебивая, а она все говорила и говорила.

[belkafoto.livejournal.com]

Иоганн Вольфганг Гёте. На него обыкновенно смотрят как на создателя поэтических шедевров и делом жизни считают трагедию «Фауст». Превознося Гёте-поэта, забывают о Гёте-естествоиспытателе, Гёте-философе. Творец «Фауста» и одной из лучших страниц в мировой лирике, как правило, заслоняет создателя гигантского «Учения о цвете» и ученого, открывшего межчелюстную кость у человека. Читатели словно не понимают, что так написать о Фаусте мог только настоящий ученый.Гёте уже при жизни называли «олимпийцем». А в «учениках чародея» числились звезды первой величины последующих поколений.Та трактовка, почему при всей жизнерадостности своей натуры и внешне благоприятных обстоятельствах жизни (может за исключением алкоголизма его сына Августа), Гёте часто пребывал в дурном расположении духа и сухо держался с окружающими, которую дает его биограф Эмиль Людвиг — совершенно неудовлетворительна. Как журналист, Людвиг мог позволить себе быть, порой, поверхностным.Из 3-томной биографии Гёте, написанной Людвигом, до сих пор на русский язык переведена незначительная часть — всего один том. При многих своих недостатках — это увлекательная и не страдающая от зауми книга о незаурядной личности. Нашим издателям надо бы подумать о переиздании в полном объеме этого труда!

[belkafoto.livejournal.com]

Вряд ли удастся добиться полной ясности об отношении сына к матери. Считается, что в образах женщин-матерей в его произведениях нашли прекрасное отражение неизгладимые воспоминания о ней. Может быть, и так. Но следует отметить некоторые странности. Лишь с 1792 года сын стал хранить письма, которые мать ему писала из Франкфурта. Из числа написанных до этого он сохранил полностью четыре письма, и, кажется, он выбрал их сознательно. В них он и его мать выступают в благоприятном свете (23 марта 1780 г.; 17 июня 1781 г.; февраль 1786 г.; 17 ноября 1786 г.). В первых из них звучит восторженное одобрение: «Если бы не существовало Веймара и таких замечательных людей в нем — и моего дорогого дитяти, — я бы приняла католичество… но раз господь так осчастливил нас, будем радоваться этой земной жизни» (23 марта 1780 г.). И ее радость в связи с известием из Рима о его путешествии в Италию: «Я готова ликовать, что исполнилось твое самое сердечное желание с ранней юности» (17 ноября 1786 г.). Почему же Гёте уничтожил все остальные письма тех лет? Не писала ли она — никогда не стеснявшаяся прямо высказывать свое мнение — своему баловню и более суровых писем о его прегрешениях, озабоченно следя за ним или даже делая ему выговоры или, может быть, касаясь в этих письмах чего-то, что никак не вязалось с тем его представлением о своей собственной жизни, которое он позднее хотел внушить себе и окружающим?

[belkafoto.livejournal.com]

Жизнь Гёте и все, что с ней связано, тщательно документированы. Не одно поколение исследователей собирало, классифицировало, исследовало и комментировало материал, на основании которого удалось реконструировать жизненный путь человека, умершего полтора столетия назад. Все, что он делал, читал, писал, изучал и сочинял, подверглось подробнейшему обследованию. Этот единственный в своем роде жизненный и творческий путь можно проследить почти что день за днем. Различные сведения можно почерпнуть из писем и других письменных источников, огромное количество информации содержится прежде всего в собственных записях Гёте. В 133–томном «Веймарском издании» 50 томов содержат письма Гёте, 13 — его дневники, а в каждом томе в среднем 400 страниц.

[belkafoto.livejournal.com]

Не знал, а теперь знаю: разница в проценте белых и афро-американцев, которые сидят в тюрьмах, снижается. Число людей в тюрьмах вообще снижается, но среди афро-американцев быстрее. Среди латинос снижения нет, но растет их доля в населении - то есть тут все объяснимо. А процент белых в населении снижается, а у афро-американцев стабилен, то есть тут тенденция вопреки этому.

[belkafoto.livejournal.com]

Тут нашел некоторые возможные объяснения этому феномену. 1. Уровень преступности и число заключенных вообще снижается, то есть непропорционально больше снижание идет у тех, у кого процент был более высокий. Не уверен, что меня это объяснение удовлетворяет. 2. Смещается фокус от борьбы с марихуаной на опиоды и метаморфин. За марихуану больше сажали негров, а вот метаморфин - это несколько более белое увлечение по сравнению с марихуаной. Да, это вполне вероятное объяснение 3. У белых вообще шел рост многих неприятных показателей: алкоголизм, наркотическая зависимость, смертность, самоубийства. То есть это один из таких неприятных показателей 4. Криминальная реформа проходит больше в городах. А она означает, что иногда вместо посадки за наркотики могут назначить какую-то альтернативу. В белой сельской местности никаких реформ нет. Другое возможное объяснение от меня лично (его в статье нет): у больших штатах и крупнейших городах, то есть где больше афро-американцев, не всегда даже расследуются или даже не предъявляют обвинения за мелкие преступления, просто потому что на это нет людей и средств. То есть да, вы прочитали правильно: преступление совершено и знают кто его совершил, но у прокуроров просто нет времени ими заниматься и преступники остаются без наказания. Те, кто живет в Америке, наверняка слышал о таком или сталкивался. А в маленьких штатах или сельской местности расследуют все, потому что там ниже преступность. Возможно, в последние годы с этим ситуация в больших городах стала хуже, не уверен. Просто версия.