У поэта обыкновенно нет

[arbeka]

У поэта обыкновенно нет

((А ведь список можно легко продолжить "у поэта обыкновенно нет": штанов, денег, ключа от квартиры, родителей, враго-друзей, потомства, совести, таланта...
Труднее огласить список, что у него обыкновенно есть.

Чем, собственно, вульгарный поэт отличается от обывателя обыкновенного?))
...............
…12 апреля 1918 <…> В половине четвертого назначен концерт Ян-Рубан у Браиловских на даче. <…> Mme Набокова в первом же антракте подсела к Сереже и стала говорить с ним о сыне поэте, о книжке стихов, которую он не мог издать из-за событий, о музыке, о первой книжке стихов, за которую ее сын кается, на что Сережа ответил: «У поэта обыкновенно нет семьи, а раз в данном случае есть, то семья должна бы оградить его от ошибок». <…>
....................

"Оскар Грузенберг – Марку Вишняку, 2 июня 1933

<…> Удивляюсь статье Адамовича (в № «Последних новостей» от 1 июня) о «Camera obscura» Сирина. Роман этот исключительно талантлив – и именно поэтому он мне неприятен: как Вы знаете, я не терплю повоенной Германии, а она в его романе показана с достаточной правдивостью в интимной жизни. Однако не об этом хотел сказать, – а вот о чем: конец романа превосходит все, что было талантливого, а порою и гениального в русской художественной литературе. Такой сцены, какою Сирин закончил свой роман, нельзя назвать даже гениальной (это не то слово!): тут уже колдовство, ибо я никогда не думал, что человеческое слово может быть так выразительно. Я читал эту сцену вчера днем – и мне стало так страшно <…>, что я от страха выбежал на улицу. Между тем, Адамович, которого люблю за абсолютный вкус (как бывает абсолютный слух), этой сцены как будто и не заметил…

Попомните мое слово: Сирин окончит сумасшедшим домом. – Разве можно так переживать, так писать! <…>

https://e-libra.ru/read/373246-portret-bez-shodstva-vladimir-nabokov-v-pis-mah-i-dnevnikah-sovremennikov.html

Comments

Из дневника

[belkafoto.livejournal.com]

Из дневника Александра Бенуа, 10 ноября 1916

<…> Обедаем у Набоковых с Аргутинским. <…> Володя читал свои стихи.

Удивительно талантливые. И все же я в нем не чую l’toffe d’un vrai pote24. Уж больно он насыщен «буржуазной» культурой – хоть и позирует теперь слегка на художественного debraille25.

Из дневника Веры Судейкиной, 7 апреля 1918

<…> От Хотяинцевой мы отправились далее к Браиловским. Там сидели Набоковы. <…> Все четверо – мать, два сына и отец – вымытые, свежие, чисто одетые и в нашем «залежалом» обществе имеют невероятно лоизенный26 вид.

урожд. Де Боссе, в замужестве также Люри, Шиллинг;

[belkafoto.livejournal.com]

Судейкина Вера Артуровна (урожд. Де Боссе, в замужестве также Люри, Шиллинг; с 1940 г. Стравинская; 1888—1982) – актриса, мемуаристка, вторая жена художника Сергея Юрьевича (Георгиевича) Судейкина (1882—1946), вместе с которым с июня 1918 до апреля 1919 г. жила в Крыму: сначала в окрестностях Алушты, затем в Ялте и в Мисхоре. Рядом, в Гаспре, в имении графини С.В. Паниной, проживали Набоковы, о чем рассказывается в одиннадцатой главе «Других берегов»: «Мы осели в Гаспре, около Кореиза. <…> В своей Гаспре графиня Панина предоставила нам отдельный домик через сад, а в большом жили ее мать и отчим, Иван Ильич Петрункевич, старый друг и сподвижник моего отца» (Набоков В. Собр. соч. Т. 5. С. 295—296).

Re: урожд. Де Боссе, в замужестве также Люри, Шиллинг;

[breviarissimus.livejournal.com]

Удивительная женщина была.

На "файндгрейв" найдено:





В Венеции похоронена.

решительная дама

[belkafoto.livejournal.com]

В конце мая 1922 года Вера Артуровна уходит от Сергея Судейкина (без оформления развода).

Осенью 1922 года Вера становится спутницей Стравинского.

Глеб Струве

[belkafoto.livejournal.com]

Глеб Струве – матери, 26 октября 1922

<…> Сирин очень милый, но <…> я стихов его не люблю. <…>

…17 ноября 1922

<…> Я познакомился с Сириным, и он оказался очень славным мальчиком. И стихов у него много неплохих. <…>

Глеб Струве – отцу, 31 января 1924

<…> Сегодня к нам в пансион переселился Сирин. Он милый мальчик. Вот бы мне его жизнерадостность и презрение к «мелочам жизни», которые, увы, всегда сильнее меня. <…>

Re: Глеб Струве

[belkafoto.livejournal.com]

К середине 1950-х гг., времени написания своего главного литературоведческого труда, «Русская литература в изгнании» (1956), Струве заметно охладел к творчеству Набокова, о чем можно судить и по «набоковской» главе «Русской литературы в изгнании» (где настойчиво проводится тезис о «нерусскости» писателя), и по многочисленным признаниям, сделанным в письмах.

[cheralpa.livejournal.com]

Прелестно:

"...недавно в Берлине советский писатель Тарасов-Родионов, убежденный коммунист, по собственной инициативе добился свидания с ним, Сириным, и в разговоре очень хвалил его писания, с которыми он (Тарасов) познакомился давно за границей, убеждал Сирина, что он совсем не «буржуазен», и старался уговорить его ехать в Россию!"

по собственной инициативе

[belkafoto.livejournal.com]

Надо бы глянуть, чем отозвалась эта инициатива как для Родионова, так и для Тарасова в рокочущих тридцатых...

Re: по собственной инициативе

[cheralpa.livejournal.com]

Википедия в помощь:

27 апреля 1938 г. арестован по обвинению в шпионаже, 3 сентября приговорён и в тот же день расстрелян на «Коммунарке»[8]. Реабилитирован посмертно (1956).

арестован по обвинению в шпионаже

[belkafoto.livejournal.com]

Сидел бы Саша в Астрахани, может и дотянул бы до смерти в своей постеле.

Александр Игнатьевич Тарасов-Родионов (25 сентября (7 октября) 1885, Астрахань — 3 сентября 1938, «Коммунарка», Московская область) — русский советский писатель.

Википедия в помощь

[belkafoto.livejournal.com]

Что он вообще забыл в 1931 в Берлине: Что за "бизнес" прокручивал?

"His troubles began in 1931 when, on a business trip to Berlin, he met Vladimir Nabokov and persuaded him to return to Russia for a visit. Nabokov's family had supported the White Army and he was disdainful of what he saw. After that, Tarasov-Rodionov was under suspicion.

Википедия в

[belkafoto.livejournal.com]

Испанцы утверждают, что родился в Казани...

"Aleksandr nació en Kazán, donde su padre era aparejador.

чтобы показать «массам»

[belkafoto.livejournal.com]

Тарасов-Родионов Александр Игнатьевич (1885—1938) – «пролетарский» писатель, чей нашумевший роман «Шоколад» (1922) оправдывал смертный приговор, вынесенный ни в чем не повинному коммунисту, чекисту Зудину, лишь для того, чтобы показать «массам» необходимую беспощадность большевистской партии к «предателям революции».

сказав мне дерзость, торопливо уходит.

[belkafoto.livejournal.com]

С началом чтения всё затихло, замерло, все напряженно слушают.

«И это про Ремизова, – читаю я, – вот так штука». Общий хохот. Продолжаю. В некоторых местах моего чтения снова дружный хохот.

Наконец, чтение кончено. Все словно оцепенели. Впечатление было огромное, словно разразившаяся бомба оглушила всех, а рассказ о VII главе и затем цитата из Блока о черни, как удар бича со всего лихого размаха силою. Все растерялись.

Молчание. Наконец взволнованный Сирин, покрасневший, стараясь быть спокойным, обращается ко мне: «Вы меня сравниваете с Булгариным?» – «Нет, я вас не сравнивал с Булгариным, но нахожу литературную аналогию между его критикой на VII главу Онегина и вашей рецензией и книгу А.М. Ремизова, – отвечал я.

«Разве вы не знаете, что Булгарин служил в III отделении?» – спрашивает он.

«Да, знаю, читал! Но повторяю, что здесь речь идет о литературной аналогии».

Сирин берет за руку свою жену, встает и, обращаясь ко мне, говорит: «Я оскорблен», и далее, сказав мне дерзость, торопливо уходит.

Re: сказав мне дерзость, торопливо уходит.

[belkafoto.livejournal.com]

…сказав мне дерзость… – Согласно набоковскому биографу, Набоков, оскорбленный сравнением с Булгариным, бросил Зарецкому: «Если бы не ваш возраст, я бы разбил вам морду»

[belkafoto.livejournal.com]

Сам я предлагаю следующие условия и очень убеждаю вас согласиться на них:

1. 500 фр. за лист.

2. Немедленная оплата полученной части рукописи.

3. Первый фельетон в 300–400 строк перед выходом каждой книжки.

Разумеется, мы ничего не имеем против печатания по-немецки в журнале Ульштейна. Мотивирую первые два пункта:

Сирин выдвинулся в первые ряды заграничных писателей и стоит 500 фр. Несправедливо платить ему столько, сколько мы платим начинающим и второстепенным авторам.

Нам надо привязать и закрепить его за журналом – не надо, чтобы разница между нашей оплатой и тем, что ему смогут предложить в другом месте, была слишком велика.

Сирин живет в Германии, и по немецким ценам и 500 фр. (84 марки) – гроши. Он очень нуждающийся человек, живет своими заработками, и оплата по получении рукописи побудит его к аккуратности. <…>

[belkafoto.livejournal.com]

Александр Кизеветтер – Марку Вишняку, 28 октября 1929

<…> Роман Сирина обещает что-то интересное. Писателю этому – несомненно талантливому – надо было бы все же как-нибудь освободиться от чрезмерно старательной литературности <…>, щеголеватых подробностей, препятствующих показать читателю необычайно проницательную наблюдательность автора. И литературность и наблюдательность должны быть неуловимо разлиты по всему произведению, а не должны подноситься читателю подчеркнуто. Автор словно боится, что его намерения не дойдут до читателя в простом письме, и посылает «заказные». В литературном творчестве это свидетельствует лишь о недостаточной зрелости таланта. Но Сирин еще выпишется, ибо талантом он не обделен. <…>

[belkafoto.livejournal.com]

…он покидает Берлин, переселяясь в Париж. – На самом деле в конце 1920-х гг. Набоковы вовсе не собирались переселяться в Париж – они лишь заехали туда на несколько дней по дороге на юг Франции (Восточные Пиренеи), где пробыли с февраля до середины июня 1929 г.; на деньги, вырученные за немецкое издание романа «Король, дама, валет», Набоков поселился вместе с женой в горном отеле возле испанской границы; именно в нем был написан роман «Защита Лужина».

один из немногих

[belkafoto.livejournal.com]

Не случайно Фондаминский – один из немногих деятелей культуры русского зарубежья, о котором Набоков отзывался с неизменным уважением и теплотой.

[belkafoto.livejournal.com]

Постепенно, по мере творческого взросления Набокова, благоговейный восторг, который питал начинающий автор к живому классику, угасал, а после более тесного знакомства с «Лексеичем, нобелевским» (так Набоков окрестил Бунина в письме З. Шаховской) и вовсе сменился еле сдерживаемой насмешливой неприязнью. Именно в этом духе выдержан эпизод из тринадцатой главы набоковских воспоминаний (в русской версии – «Другие берега»), рассказывающий о парижской встрече с Буниным в январе 1936 г. Бунин, в свою очередь, сначала поощрительно отзывался о произведениях молодого писателя (известен его завистливо-восхищенный отзыв по прочтении «Защиты Лужина»: «Этот мальчишка выхватил пистолет и одним выстрелом уложил всех стариков, в том числе и меня»), но затем, когда популярность Сирина грозила затмить его славу, стал испытывать по отношению к нему тяжелое чувство, в котором в равной пропорции были намешаны писательская ревность и принципиальное неприятие набоковской эстетики.

[belkafoto.livejournal.com]

…25 декабря 1929

<…> Вчера прочли 2 рассказа Сирина. «Возвращение Чорба» – заглавие хуже всего. Рассказ жуткий, много нового, острого, но с какой-то мертвечинкой, и как он не любит женщин. «Порт» – много хуже и о русских пишет почти как иностранец. Хорош Марсель. А сегодня «Звонок», – очень хорошо! Но жестоко и беспощадно. Он умеет заинтересовывать и держать внимание. Фокусник сидит в нем, недаром так хорошо он изобразил его в «Картофельном эльфе». Второй рассказ «Письмо в Россию» – хорошо, но пишет он о пустяках. Мы попросили потом прочитать Яна «Несрочную весну». – Нет, Сирину еще далеко до него, не тот тон, да и не та душа. <…>

Из дневника Галины Кузнецовой, 25 декабря 1929

<…> Сирин прислал книжку только что вышедших рассказов. Читаем ее вслух. Очень талантлив, но чересчур много мелочей и кроме того есть кое-что неприятное. А все-таки никого из молодых с ним и сравнивать нельзя! <…>

Ехала-ехала и не доехала!

[belkafoto.livejournal.com]

После завтрака пошли каждый по своим делам. Я ходила в библиотеку. На вопрос мой, что теперь больше всего читают и спрашивают, библиотекарша ответила:

– Конечно, бульварное. А потом книги, где нет революции. Так и просят: «только, пожалуйста, без революции!» Хотят отдохнуть на мирной жизни. <…>

Я спросила о Сирине.

– Берут, но немного. Труден. И потом, правда, что вот хотя бы «Машенька». Ехала-ехала и не доехала! Читатель таких концов не любит!

У него интересная жена

[belkafoto.livejournal.com]

Илья Фондаминский – Ивану Бунину, 22 октября 1930

<…> Был в <…> Праге, Дрездене, Берлине и Данциге. Видел много стран и людей – о чем и доложу Вам при свидании. <…> Ближе познакомился с Сириным. У него интересная жена – евреечка. Очень мне оба понравились.

Худ, как черт !

[belkafoto.livejournal.com]

…4 января 1931

Фондаминские приехали вчера, и вчера же вечером Илья Исидорович поднялся к нам. <…>

В Берлине он провел вечер (свой самый приятный вечер там) у Сирина-Набокова. Он живет в двух комнатах с женой «очень хорошей, тонкой», и по некоторым мелочам живут они трогательно.

Любезно-нервен? Или нервно-любезен? – спросил И.А. [Бунин].

– Да… как вам сказать… Он благожелательный человек… Так приятен, хотя и производит такое впечатление, что в нем то же, что в его романах, – он в них раскрывается до конца, дает всего себя, а что дальше?

Вот за это, признаться, стало, глядя на него, страшно.

– Ну а внешность? Худ, как черт !

– Худ, как черт ! <…>

Чересчур эротично

[belkafoto.livejournal.com]

…7 января 1932

<…> Прочел «Камера обскура» Набокова. Вряд ли это пригодно для американского фильма. Чересчур эротично, и нет ни одного положительного лица. Герой, что называется, «мокрая курица», а героиню, чтобы возвести ее в центр фильма, надо сделать хотя бы и отвратительной, но более значимой.

[belkafoto.livejournal.com]

Константин Сомов – Анне Михайловой, 5 октября 1933

<…> Читаю я теперь меньше – так всегда, когда работаю. Последняя книга – это Сирина «Защита Лужина ». Очень мне не нравится этот писатель, с претензиями и самовлюбленный – так чувствуется это. <…>

[belkafoto.livejournal.com]

С. 32 Деспотули Владимир Михайлович (1895—1977) – журналист; в эмиграции сначала был сотрудником газеты «Руль», затем – берлинским корреспондентом парижской газеты «Возрождение», а с 1934 г. стал главным редактором пронацистской газеты «Новое слово». Во время Второй мировой войны сблизился с НТС, был арестован гестапо, но после допросов с «пристрастием» отпущен на свободу, которой, впрочем, наслаждался недолго: весной 1945 г. Деспотули был арестован органами Смерша и на 11 лет отправлен в ГУЛАГ, после освобождения жил в Западном Берлине, преподавал русский язык.

Человеческое тепло ему органически чуждо.

[belkafoto.livejournal.com]

Сергей Горный – Александру Амфитеатрову, 12 ноября 1933

<…> Вы спрашивали в последнем письме об Ирецком и Сирине. <…> Сирин, – мастер, ювелир , взысканный Богом художник, в жизни «энглизирован», сдержан, – несколько опьянен успехом, поэтому чуть-чуть генеральствует (это, должно быть, скоро пройдет); учтив, чуть аффектирован, насквозь джентльмен (кровь отца), но, как и в творчестве своем, холоден абсолютно . Тепло, мягкость к людям – для него просто «неряшливость» характера, вроде расстегнутого воротника или распахнутого пальто. Человеческое тепло ему органически чуждо. От него веет предельным холодом, но общение с ним («светское») весьма приятно. Сказывается воспитание Оксфорда. Как писателя я ставлю его на одно из первых мест. Человек? С «человеком» хотел бы встречаться только в «салоне».

Бакунина Екатерина Васильевна

[belkafoto.livejournal.com]

Бакунина Екатерина Васильевна (1889—1976) – прозаик, поэтесса; в эмиграции с 1923 г.; ее натуралистические романы «Тело» (1933) и «Любовь к шестерым» (1935) вызвали бурную полемику в эмигрантской прессе.

[belkafoto.livejournal.com]

Шаховская Зинаида Алексеевна (1906—2001) – писательница, журналистка. Писала на русском и французском языках. В эмиграции с февраля 1920 г. В 1930-х гг. поддерживала дружеские отношения с В.В. Набоковым. Историю своего знакомства и разрыва с ним описала в первой русскоязычной книге о писателе «В поисках Набокова» (1978).

[belkafoto.livejournal.com]

Иван Шмелев – Ивану Ильину, 5 августа 1935

<…> Отравился Сириным (58 кн. «Современных Записок») «Приглашение на казнь»! Что этт-о?!! Что эт– т-о?! Наелся тухлятины. А это… «мальчик (с бородой) ножки кривит». Ребусит, «устрашает буржуа», с[укин] с[ын], ибо ни гроша за душой. Всё надумывает. Это – словесное рукоблудие. (Оно и не словесное там дано ) и до – простите – изображения «до-ветру». И – кучки. Какое-то – испражнение , простите. Семилеткой был я в Москве на Новинском – в паноптикуме и видел (случайно): сидит нечто гнусно-восковое и завинчивает штопор себе в …! – доныне отвращение живет. Вот и Сирин только не Ефрем и не вещая птица. Хоть и надумал себе хвамилию. Лучше был бы просто свой – Набоков. Весь – ломака, весь без души, весь – сноб вонький. Это позор для нас, по-зор и – похабнейший. И вот «критики»… – «самое све-же-е»! Уж на что свежей: далёко слышно. Эх, бедняжка Эммочка… не уйтить ей от… Сирина. <…>

[belkafoto.livejournal.com]

Марк Алданов – Александру Амфитеатрову, 16 марта 1936

<…> Последняя вещь Сирина (в «Современных записках») «Приглашение на казнь» и меня чрезвычайно разочаровала. Но я остаюсь при прежнем мнении: огромный талант – на непонятном мне и, думаю, нездоровом пути. Французский перевод его книги успеха не имел. Он был в Париже в феврале, устроили для него вечер, который дал тысячи две. Но работу для него здесь отыскать не удалось, а в Берлине ему очень тяжело, тем более что женат он на еврейке. <…>

[belkafoto.livejournal.com]

«Родятся поэтами почти все, но делаются очень немногие. Не хватает усилия прыгнуть поэту на своего дикого коня.»

https://e-libra.ru/read/205082-prishvin-ili-geniy-zhizni-biograficheskoe-povestvovanie.html