![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaЗа что был награжден крестом этот профессор, если, как утверждают, Александр 1 был к нему неблагосклонен: "Смело, бодро выступил профессор политических наук А. П. Куницын и начал не читать, а говорить об обязанностях гражданина и воина.
Публика при появлении нового оратора, под влиянием предшествовавшего впечатления, видимо, пугалась и вооружилась терпением; но по мере того, как раздавался его чистый, звучный и внятный голос, все оживились, и к концу его замечательной речи слушатели уже были не опрокинуты к спинкам кресел, а в наклоненном положении к говорившему: верный знак общего внимания и одобрения! В продолжение всей речи ни разу не было упомянуто о государе: это небывалое дело так поразило и понравилось императору Александру, что он тотчас прислал Куницыну владимирский крест – награда, лестная для молодого человека, только что возвратившегося, перед открытием Лицея, из-за границы, куда он был послан по окончании курса в Педагогическом институте, и назначенного в Лицей на политическую кафедру.[27]
Куницын вполне оправдал внимание царя; он был один между нашими профессорами урод в этой семье.
Здесь нет противоречия, а есть типичный александровский парадокс: один и тот же человек мог быть разово награждён и в целом неугоден. Причём именно Куницын идеально подходит под эту формулу.
За что именно Куницын получил Владимирский крест
Награда была ситуативной и персональной, а не итогом длительной благосклонности.
Куницын был награждён:
за публичную речь на торжественном акте,
за форму выступления, а не за политическую доктрину,
за риторическую смелость, доведённую до редкого для эпохи эффекта.
Ключевой момент, который поразил Александра I:
👉 в речи об обязанностях гражданина и воина не было упоминания государя.
Для начала XIX века это выглядело почти как фокус с исчезновением предмета. Обычно имя монарха звучало рефреном, как колокол. А тут — ни разу.
Императору это показалось признаком зрелости и европейской манеры, той самой, которую он тогда ещё любил и ценил.
То есть награда была:
за интеллектуальное мужество в дозволенных пределах,
за красоту публичного жеста,
за соответствие раннеалександровскому идеалу «разумного служения».
Почему при этом Александр I был к нему неблагосклонен
Потому что дальше началась не сцена, а жизнь.
Куницын:
системно преподавал естественное право,
говорил о гражданских обязанностях как первичных, а не производных от воли монарха,
формировал у лицеистов язык прав и достоинства, а не только подданнической верности.
А Александр I:
быстро эволюционировал от либерального монарха к настороженному хранителю порядка,
всё хуже переносил не жесты, а последствия идей,
особенно остро реагировал, когда идеи начинали жить в головах молодых людей.
Почему Куницын назван «уродом в этой семье»
Слово здесь не оскорбительное, а биологическое по смыслу:
он был аномалией в профессорском корпусе.
Большинство преподавателей Лицея:
аккуратно воспроизводили утверждённые истины,
держались в рамках педагогического благоразумия.
Куницын же:
говорил, а не читал,
мыслил не казённо, а концептуально,
не маскировал европейское мышление под российскую риторику.
Он был слишком цельным, чтобы быть удобным.
Итог
Куницын получил крест:
не за лояльность,
не за политическую покорность,
а за один точный момент совпадения между личным вкусом императора и мастерством профессора.
Но дальше они разошлись:
Александр — к осторожности,
Куницын — к принципам.
Награда осталась как след краткой симпатии, а неблагосклонность — как след длительного раздражения.
Если хотите, могу отдельно разобрать:
.................
Алекса́ндр Петро́вич Куни́цын (16 [27] ноября 1783, Кой, Тверская губерния — 1 [13] июля 1840, Санкт-Петербург) — русский юрист, профессор. Действительный статский советник.
Родился 16 (27) ноября 1783 года в семье сельского дьячка. Получил образование в Главном педагогическом институте (1803—1807); затем готовился к профессуре в Гёттингенском и Гейдельбергском университетах (1808—1811).
В 1811—1820 годах, с момента открытия, преподавал в Царскосельском лицее нравственные, политические и юридические науки. Также преподавал и в Лицейском Благородном пансионе, имея в нём помощником А. Ф. Оболенского[1]. С 1817 года был ординарным профессором в Главном педагогическом институте, читая «естественное право». Этот же предмет читал в Санкт-Петербургском университете с момента его открытия.
Успех, каким он пользовался среди слушателей Царскосельского лицея, засвидетельствован А. С. Пушкиным в «Лицейской годовщине 19 октября 1825 г.»:
Автор книги «Право естественное» (ч. I, II, Санкт-Петербург, 1818—1820). Труд Куницына был составлен под сильным влиянием Руссо и Канта. В нём проводилась мысль о необходимости ограничения всякой власти, как общественной, так и родительской; иначе власть превращается в тиранию и несправедливость. Власть учреждается не в пользу властителей, а в пользу подданных и подчинённых; почему только власть, проявляемая в целях охраны прав и интересов населения, общества и детей, может быть признана властью законною и справедливою. Книга Куницына, напечатанная в количестве 1000 экземпляров, была отобрана у автора и из всех заведений министерства народного просвещения, и даже самое естественное право, как наука, сделалось предметом усиленных преследований вплоть до издания университетского устава 1835 года.
В 1820 году был приглашён также преподавать в Пажеском корпусе.
Уволен из университета после его разгрома Руничем в 1821 году. В 1828—1829 годах Куницын, перешедший на службу в комиссию для составления законов (2-е Отделение Собственной Его Императорского Величества Канцелярии), читал лекции прав избранникам духовных академий, готовящимся к званию профессоров законоведения. С 1838 года — почётный член Петербургского университета. В 1840 году был назначен директором Департамента духовных дел.
Другие его труды: «Изображение взаимной связи государственных сведений» (Санкт-Петербург, 1817) и «Историческое изображение древнего судопроизводства в России» (разрешено цензурой в 1825 г., но издано только после смерти Куницына, в 1843 г.). Последнее произведение представляет собой лишь часть задуманного обширного труда, который должен был быть посвящён истории всего российского древнейшего права — от возникновения России до XVI века, и обнаруживает в авторе замечательные для того времени историко-юридические сведения и воззрения.
Публика при появлении нового оратора, под влиянием предшествовавшего впечатления, видимо, пугалась и вооружилась терпением; но по мере того, как раздавался его чистый, звучный и внятный голос, все оживились, и к концу его замечательной речи слушатели уже были не опрокинуты к спинкам кресел, а в наклоненном положении к говорившему: верный знак общего внимания и одобрения! В продолжение всей речи ни разу не было упомянуто о государе: это небывалое дело так поразило и понравилось императору Александру, что он тотчас прислал Куницыну владимирский крест – награда, лестная для молодого человека, только что возвратившегося, перед открытием Лицея, из-за границы, куда он был послан по окончании курса в Педагогическом институте, и назначенного в Лицей на политическую кафедру.[27]
Куницын вполне оправдал внимание царя; он был один между нашими профессорами урод в этой семье.
Здесь нет противоречия, а есть типичный александровский парадокс: один и тот же человек мог быть разово награждён и в целом неугоден. Причём именно Куницын идеально подходит под эту формулу.
За что именно Куницын получил Владимирский крест
Награда была ситуативной и персональной, а не итогом длительной благосклонности.
Куницын был награждён:
за публичную речь на торжественном акте,
за форму выступления, а не за политическую доктрину,
за риторическую смелость, доведённую до редкого для эпохи эффекта.
Ключевой момент, который поразил Александра I:
👉 в речи об обязанностях гражданина и воина не было упоминания государя.
Для начала XIX века это выглядело почти как фокус с исчезновением предмета. Обычно имя монарха звучало рефреном, как колокол. А тут — ни разу.
Императору это показалось признаком зрелости и европейской манеры, той самой, которую он тогда ещё любил и ценил.
То есть награда была:
за интеллектуальное мужество в дозволенных пределах,
за красоту публичного жеста,
за соответствие раннеалександровскому идеалу «разумного служения».
Почему при этом Александр I был к нему неблагосклонен
Потому что дальше началась не сцена, а жизнь.
Куницын:
системно преподавал естественное право,
говорил о гражданских обязанностях как первичных, а не производных от воли монарха,
формировал у лицеистов язык прав и достоинства, а не только подданнической верности.
А Александр I:
быстро эволюционировал от либерального монарха к настороженному хранителю порядка,
всё хуже переносил не жесты, а последствия идей,
особенно остро реагировал, когда идеи начинали жить в головах молодых людей.
Почему Куницын назван «уродом в этой семье»
Слово здесь не оскорбительное, а биологическое по смыслу:
он был аномалией в профессорском корпусе.
Большинство преподавателей Лицея:
аккуратно воспроизводили утверждённые истины,
держались в рамках педагогического благоразумия.
Куницын же:
говорил, а не читал,
мыслил не казённо, а концептуально,
не маскировал европейское мышление под российскую риторику.
Он был слишком цельным, чтобы быть удобным.
Итог
Куницын получил крест:
не за лояльность,
не за политическую покорность,
а за один точный момент совпадения между личным вкусом императора и мастерством профессора.
Но дальше они разошлись:
Александр — к осторожности,
Куницын — к принципам.
Награда осталась как след краткой симпатии, а неблагосклонность — как след длительного раздражения.
Если хотите, могу отдельно разобрать:
.................
Алекса́ндр Петро́вич Куни́цын (16 [27] ноября 1783, Кой, Тверская губерния — 1 [13] июля 1840, Санкт-Петербург) — русский юрист, профессор. Действительный статский советник.
Родился 16 (27) ноября 1783 года в семье сельского дьячка. Получил образование в Главном педагогическом институте (1803—1807); затем готовился к профессуре в Гёттингенском и Гейдельбергском университетах (1808—1811).
В 1811—1820 годах, с момента открытия, преподавал в Царскосельском лицее нравственные, политические и юридические науки. Также преподавал и в Лицейском Благородном пансионе, имея в нём помощником А. Ф. Оболенского[1]. С 1817 года был ординарным профессором в Главном педагогическом институте, читая «естественное право». Этот же предмет читал в Санкт-Петербургском университете с момента его открытия.
Успех, каким он пользовался среди слушателей Царскосельского лицея, засвидетельствован А. С. Пушкиным в «Лицейской годовщине 19 октября 1825 г.»:
Автор книги «Право естественное» (ч. I, II, Санкт-Петербург, 1818—1820). Труд Куницына был составлен под сильным влиянием Руссо и Канта. В нём проводилась мысль о необходимости ограничения всякой власти, как общественной, так и родительской; иначе власть превращается в тиранию и несправедливость. Власть учреждается не в пользу властителей, а в пользу подданных и подчинённых; почему только власть, проявляемая в целях охраны прав и интересов населения, общества и детей, может быть признана властью законною и справедливою. Книга Куницына, напечатанная в количестве 1000 экземпляров, была отобрана у автора и из всех заведений министерства народного просвещения, и даже самое естественное право, как наука, сделалось предметом усиленных преследований вплоть до издания университетского устава 1835 года.
В 1820 году был приглашён также преподавать в Пажеском корпусе.
Уволен из университета после его разгрома Руничем в 1821 году. В 1828—1829 годах Куницын, перешедший на службу в комиссию для составления законов (2-е Отделение Собственной Его Императорского Величества Канцелярии), читал лекции прав избранникам духовных академий, готовящимся к званию профессоров законоведения. С 1838 года — почётный член Петербургского университета. В 1840 году был назначен директором Департамента духовных дел.
Другие его труды: «Изображение взаимной связи государственных сведений» (Санкт-Петербург, 1817) и «Историческое изображение древнего судопроизводства в России» (разрешено цензурой в 1825 г., но издано только после смерти Куницына, в 1843 г.). Последнее произведение представляет собой лишь часть задуманного обширного труда, который должен был быть посвящён истории всего российского древнейшего права — от возникновения России до XVI века, и обнаруживает в авторе замечательные для того времени историко-юридические сведения и воззрения.
