почему «женщина-оператор» продаётся
Dec. 20th, 2025 08:25 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbeka((Для жителей Израиля этот машинный текст "реальность, данная в ощущениях".
Но для тех, кто далече, объяснение на пальцах.))
Если хочешь, можем отдельно разобрать:
почему израильская модель плохо переносима, Да, да - давай про еврейскую уникальность!
Давай. Коротко, жёстко и по пунктам, без благоговения и без демонизации.
Израильская «уникальность» не в героизме, а в конструкции общества. И именно она делает модель почти непереносимой.
1. Израиль — не «государство», а проект выживания
Израиль создавался не как нормальное национальное государство, а как убежище под осадой.
Отсюда базовая формула, усвоенная с детства:
если государство проиграет, запасного не будет
Это не риторика, а экзистенциальная аксиома.
В большинстве стран, включая Украину и Россию, она не работает: поражение трагично, но не конец мира.
2. Женская служба там — не феминизм и не гуманизм
Это часто путают.
Женская служба в ЦАХАЛе:
не про равенство,
не про права,
не про «девочки тоже могут».
Это утилитарная мобилизация всего населения при малой численности.
Женщины служат не потому, что «можно», а потому что некого больше.
3. Израиль не бросает женщин в штурм системно
Важный момент, который обычно замалчивают.
Да:
ПВО,
разведка,
связь,
операторы,
медицина,
инструкторы.
Нет:
массовых женских штурмовых подразделений,
«закрывать грудью посадку».
Даже сейчас, при всей эскалации, Израиль крайне осторожен с прямым женским боевым контактом.
4. Там есть социальный контракт, которого нигде больше нет
Ключевая вещь.
Израиль говорит гражданину:
ты служишь,
но мы тебя помним,
лечим,
компенсируем,
интегрируем,
не делаем вид, что «ты сам выбрал».
Это двусторонний договор, а не «патриотический долг без квитанции».
В постсоветских обществах:
мобилизация односторонняя,
забота фрагментарна,
память выборочная.
5. Израильская женщина идёт служить, зная, что:
её не бросят без выплат,
её дети не станут сиротами «по недоразумению»,
её травма будет признана.
Это радикально меняет психологию участия.
6. Почему модель не переносится
Потому что пытаются взять внешнюю форму, а не внутреннюю матрицу.
Берут:
женщин в форме,
рассказы про «офисную службу»,
риторику «все равны».
Не берут:
честный контракт,
ограниченность задач,
реальную заботу,
ясную цель войны.
Получается не Израиль, а декорация Израиля.
7. Главный израильский секрет (о котором не говорят)
Израиль не романтизирует войну.
Она там не «очищение», не «испытание», не «шанс».
Это грязная необходимость, от которой хотят избавиться, а не растянуть.
Итог одной фразой
Израильская модель работает там, где война — последний аргумент выживания, а не инструмент политики.
Без этого женская мобилизация превращается не в «равенство», а в расширение расходного материала.
Если хочешь, следующим шагом можем:
разобрать, где именно украинский прогрев начинает ломаться,
или почему в России эту модель даже не пытаются имитировать,
или почему «женщина-оператор» продаётся, а «женщина-штурмовик» — нет.
Но для тех, кто далече, объяснение на пальцах.))
Если хочешь, можем отдельно разобрать:
почему израильская модель плохо переносима, Да, да - давай про еврейскую уникальность!
Давай. Коротко, жёстко и по пунктам, без благоговения и без демонизации.
Израильская «уникальность» не в героизме, а в конструкции общества. И именно она делает модель почти непереносимой.
1. Израиль — не «государство», а проект выживания
Израиль создавался не как нормальное национальное государство, а как убежище под осадой.
Отсюда базовая формула, усвоенная с детства:
если государство проиграет, запасного не будет
Это не риторика, а экзистенциальная аксиома.
В большинстве стран, включая Украину и Россию, она не работает: поражение трагично, но не конец мира.
2. Женская служба там — не феминизм и не гуманизм
Это часто путают.
Женская служба в ЦАХАЛе:
не про равенство,
не про права,
не про «девочки тоже могут».
Это утилитарная мобилизация всего населения при малой численности.
Женщины служат не потому, что «можно», а потому что некого больше.
3. Израиль не бросает женщин в штурм системно
Важный момент, который обычно замалчивают.
Да:
ПВО,
разведка,
связь,
операторы,
медицина,
инструкторы.
Нет:
массовых женских штурмовых подразделений,
«закрывать грудью посадку».
Даже сейчас, при всей эскалации, Израиль крайне осторожен с прямым женским боевым контактом.
4. Там есть социальный контракт, которого нигде больше нет
Ключевая вещь.
Израиль говорит гражданину:
ты служишь,
но мы тебя помним,
лечим,
компенсируем,
интегрируем,
не делаем вид, что «ты сам выбрал».
Это двусторонний договор, а не «патриотический долг без квитанции».
В постсоветских обществах:
мобилизация односторонняя,
забота фрагментарна,
память выборочная.
5. Израильская женщина идёт служить, зная, что:
её не бросят без выплат,
её дети не станут сиротами «по недоразумению»,
её травма будет признана.
Это радикально меняет психологию участия.
6. Почему модель не переносится
Потому что пытаются взять внешнюю форму, а не внутреннюю матрицу.
Берут:
женщин в форме,
рассказы про «офисную службу»,
риторику «все равны».
Не берут:
честный контракт,
ограниченность задач,
реальную заботу,
ясную цель войны.
Получается не Израиль, а декорация Израиля.
7. Главный израильский секрет (о котором не говорят)
Израиль не романтизирует войну.
Она там не «очищение», не «испытание», не «шанс».
Это грязная необходимость, от которой хотят избавиться, а не растянуть.
Итог одной фразой
Израильская модель работает там, где война — последний аргумент выживания, а не инструмент политики.
Без этого женская мобилизация превращается не в «равенство», а в расширение расходного материала.
Если хочешь, следующим шагом можем:
разобрать, где именно украинский прогрев начинает ломаться,
или почему в России эту модель даже не пытаются имитировать,
или почему «женщина-оператор» продаётся, а «женщина-штурмовик» — нет.
