Любить дракона
Nov. 26th, 2025 07:50 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekatrim_c26 ноября 2025, 19:02
Лана Зеркаль: "Миндичгейт" обнулил политические шансы Зеленского, но он так не думает
Это интервью с пожалуй самым успешным международным юристом в истории Украины, который сегодня не имеет права покидать территорию Украины. Интервьюер - Татьяна Даниленко, мною лично очень уважаемый человек, это специально подчеркнула. Зачем - ну догадайтесь с трех попыток.
Но мне такое замечание показалось не лишним.
https://www.pravda.com.ua/rus/articles/2025/11/26/8009066/
-------------------------------------------------------------
– Почему, по вашему мнению, переговорный процесс, продолжавшийся в том или ином виде с первых дней войны, резко ускорился?
– Я не участник переговоров, поэтому могу только выдвигать свои версии. Долгое время Стив Уиткофф, Кирилл Дмитриев, Джаред Кушнер и даже господин Умеров участвовали в консультациях, которые были скорее процессом ради поддержания процесса.
10 ноября произошел "Мидас" и процесс вышел из обычного ритма в неожиданный интенсив. Сначала появились слухи о плане из 28 пунктов, потом появился документ в украинском варианте и только потом – в англоязычном. Затем Виткофф сделал комментарий в сети Х, что это видимо "К" и все подумали, что речь о Кирилле Дмитриеве. И поэтому есть две версии.
Первая заключается в том, что россияне решили воспользоваться возможностью и вбросили этот документ для подпитки внутренних политических процессов в Украине, дополнительной дестабилизации.
Вторая версия – это попытка перебить внутреннюю повестку дня и сместить акцент с коррупционного скандала на внешний вызов. Поэтому и появился текст на украинском языке, вброшенный через народного депутата Гончаренко. Все сфокусировались на этом как на угрозе. Какая из двух версий правдива, покажет время. Возможно, ни одна из них. Но именно они, по моему мнению, являются наиболее вероятными.
/Отмечу: именно попыткой погасить пожар "Миндичгейта" объясняют внезапную вспышку "конструктивных переговров" Марк Солонин и Сергей Любарский. Это означает, что усилия США (и весьма вероятно при участии России) заставить Зеленского быть помягче все таки увенчались успехом, и мы имеем сегодня зависимого президента. И это на стадии переговоров, призванных очертить контуры будущего мира, или как минимум будущей Европы. YES!/
– Получается, у Зеленского были свои внутренние вызовы, а у Трампа – свои, не менее серьезные, связанные с публикацией материалов дела Эпштейна, и оба занимаются не только мирным урегулированием, но и решением внутреннего кризиса – каждый своего?
– Разве Умеров не сам заявил, что большинство украинских предложений учтены в существующем плане?
– Да, но была и другая новость: Умеров вроде бы вычеркнул единственный пункт – об аудите западной помощи, заменив его на амнистию для комбатантов. Это должно было вызвать очень сильную внутреннюю реакцию. А в результате все получилось совсем по-другому и ситуация дала возможность сместить фокус с внутренней повестки дня на внешнюю. Все сыграли то, что они хотели.
/Должен признаться - не читая дальше, я на этом месте хотел прекратить публикацию. Что бы ни было дальше - главное уже сказано, и даже с запасом. Но я двигаюсь дальше и возможно о том пожалею/
– После переговоров в Женеве стороны выступили с совместным заявлением об учете украинских предложений. План из 28 пунктов внутри Украины был охарактеризован как план капитуляции. Женевская редакция – это уже не капитуляция, а что-то другое?
– Мы, конечно, восприняли это как план капитуляции. По моему мнению, его стоит воспринимать как план Путина по достижению целей "СВО" с уменьшением потерь. Другим инструментом. Фактически это то, о чем он говорил. Чтобы понять его логику, надо слушать, что он говорит, а он всегда проговаривает намерения.
На последнем российском совбезе Матвиенко задала вопрос о плане, а Путин ей ответил, что они достигают целей СВО военным путем, а есть еще возможность достичь их дипломатически, и тогда жертв будет меньше. То есть это давняя стратегия дожимания оппонента, сформулированная еще Громыко.
– Трамп назвал ситуацию в украинской энергетике катастрофической, как и на поле боя. И что мы можем, конечно, отказаться от мирного плана, но тогда нам придется очень тяжело. Разве это не давление на Украину?
– Давление есть всегда. Давление есть и на Трампа, и на европейцев. Каждая из сторон живет под своим давлением. Давление на нас действительно самое высокое. Мы все осознаем ситуацию на поле боя и в энергетике. С этим надо что-то делать. Вопрос в том, как это сделать и чем перебить неизменную стратегию Путина.
Тем более, что в обнародованных 28 пунктах она присутствует в полной мере, плюс определенные стимулы для Трампа в виде процентов от чужих денег. То есть учтено все: начиная с того, что пункт первый – "Украина, конечно, суверенное государство", а далее – рамки нашей суверенности. Коридор суверенитета. И только в конце этого коридора – прекращение огня. Мы можем относиться к этому как угодно, но, поссориться мы всегда успеем.
Мы не знаем, что в новом документе, но нам известно, что самые важные пункты будут решать между собой президенты Зеленский и Трамп. Почему пока что нет встречи, которая могла бы превратиться в повторение Овального кабинета? Потому что ее нет смысла проводить, пока документ не прошел согласование с россиянами. Нет никаких сомнений, что они отвергнут любые предложения, кроме своих. Это как игра с нулевой суммой. Но не играть в эту игру дипломатически ошибочно.
В конце концов, любое, о чем можно договориться, не удовлетворит всех.
– Как-то мы уже говорили о красных линиях для Украины в переговорном процессе и вы утверждали, что их всего три: армия, язык, вера. После прочтения проекта мирного плана перечень не расширился?
– В конце концов все сводится к вопросу суверенитета.
Вопрос, в каких границах мы будем жить дальше – это тоже к внутренней дискуссии, к какому прайсу мы готовы. Мы никогда не будем довольны результатом, если не придем к какому-то внутреннему общественному компромиссу.
Мы должны понять, что сохранение государства – это уже наша победа. И насколько мы сможем сохранить и построить это государство, это и будет достижением справедливости. Мы все хотим разгрома России, но это может занять годы или десятилетия. Можем ли мы дальше терять человеческие жизни? И какой прайс за не потерю человеческих жизней сейчас мы готовы заплатить?
/Это теперь у очень многих идет красной нитью, а не чертой. Сохранение суверенного государства и есть главная победа, а территории вторичны, Германия потеряла куда больше - и сегодня она процветает. Зеркаль в общем занимает тут же позицию/
Если посмотреть на стамбульские протоколы, то имеем прогресс – нас уже не ограничивают армией в 85 тысяч человек. Это не моя логика – это логика Путина. И он свою логику навязывает всем. Пункты могут быть непонятными тому же Виткоффу, потому что что для него суверенитет государства?
Потому что ситуация с "Мидасом" и сколупывание этого гнойного образования не дает возможность продвигать нашу идею и наши цели в других обществах. Это очень вредит репутации Украины. С одной стороны, мы героическая нация, которая оказывает сопротивление России, а с другой стороны, внутри у нас такой гнойник. Это будет мешать при любых обстоятельствах.
– Кстати, самый высокопоставленный фигурант операции "Мидас", министр юстиции Герман Галущенко, без подозрения. Почему?
– Этот вопрос точно не ко мне...
/Ну я как все - потому что если заговорит Галущенко, то очень быстро выйдут на президента - ИМХО, разумеется/
– Пленки Миндича – не первые пленки в истории Украины. Пленки Мельниченко, например, также показали грязную обратную сторону украинской политики, но окончательная точка в деле за 25 лет так и не поставлена.
– Кстати, пленки Мельниченко упоминаются даже в материалах дела Эпштейна – Кучма пытался улучшить репутацию на Западе, о чем есть упоминания в этом деле.
Это не уникальная украинская особенность. Было громкое дело по русской мафии в Испании, "дело Тройки", которое очень громко начиналось арестами верхушки российских банд, демонстрацией денег, громкими обвинениями о легализации преступных денег через недвижимость.
Был большой скандал. Он как-то плавно сошел на нет и я поинтересовалась, что же там происходит. Дело было закрыто, большинство фигурантов вернулись в Россию. Процесс длился 10 лет, но в правовом поле было сложно что-то доказать. Я думаю, что НАБУ также будет трудно доказывать все факты, особенно когда в других институтах не горят желанием сотрудничать.
– Если бы Зеленский снял с себя все подозрения, отказавшись от всех друзей, это усилило бы его как внутри страны, так и снаружи.
– И что было бы дальше?
– Очевидно формирование нового большинства в парламенте, коалиция, правительство спасения, единства или профессионалов...
– Коалициада? Юлия Владимировна уже готова.
– Ситуация сложная. Но Миндич же собирал деньги для чего-то и для кого-то...
– И что делать – признать недостатки окружения?
Мы не меняемся. Мы всегда очень предсказуемо себя ведем. И если кто-то изучает наши профайлы, то он понимает, как украинская власть будет вести себя в том или в другом случае. Ожидать здесь какой-то трансформации, мне кажется, что не стоит.
Действительно нужна новая энергия, какие-то новые идеи. Но возможно ли это в наших реалиях? На мой взгляд, нет. Потому что эти же люди от того, что они сейчас возглавляют правительство, перейдут в Офис президента, а кто-то из Офиса президента перейдет в Национальный банк, а кто-то из Национального банка перейдет в Службу безопасности, а кто-то из Службы безопасности перейдет в Верховную Раду или как-то так...
А в Верховной Раде основные временные следственные комиссии возглавляют соратники Юлии Владимировны Тимошенко, которые всегда знают, что от них хотят получить в конце. И приспосабливаются к голосованиям в зависимости от случая... Давай будем реалистами
– Перефразирую с дипломатического языка на обычный: вы считаете, что коалиция – это очередной передел остатков государственного ресурса, экономики, лакомых государственных предприятий между политическими игроками?
– Ну конечно.
Мы поменяем одного дракона на другого дракона. Это будут разные головы, но сущность от этого не изменится. Потому что мы не меняем подходов. Без изменения подходов к тому, как работают институты, они продолжат работать так же, как они работают.
Лана Зеркаль: "Миндичгейт" обнулил политические шансы Зеленского, но он так не думает
Это интервью с пожалуй самым успешным международным юристом в истории Украины, который сегодня не имеет права покидать территорию Украины. Интервьюер - Татьяна Даниленко, мною лично очень уважаемый человек, это специально подчеркнула. Зачем - ну догадайтесь с трех попыток.
Но мне такое замечание показалось не лишним.
https://www.pravda.com.ua/rus/articles/2025/11/26/8009066/
-------------------------------------------------------------
– Почему, по вашему мнению, переговорный процесс, продолжавшийся в том или ином виде с первых дней войны, резко ускорился?
– Я не участник переговоров, поэтому могу только выдвигать свои версии. Долгое время Стив Уиткофф, Кирилл Дмитриев, Джаред Кушнер и даже господин Умеров участвовали в консультациях, которые были скорее процессом ради поддержания процесса.
10 ноября произошел "Мидас" и процесс вышел из обычного ритма в неожиданный интенсив. Сначала появились слухи о плане из 28 пунктов, потом появился документ в украинском варианте и только потом – в англоязычном. Затем Виткофф сделал комментарий в сети Х, что это видимо "К" и все подумали, что речь о Кирилле Дмитриеве. И поэтому есть две версии.
Первая заключается в том, что россияне решили воспользоваться возможностью и вбросили этот документ для подпитки внутренних политических процессов в Украине, дополнительной дестабилизации.
Вторая версия – это попытка перебить внутреннюю повестку дня и сместить акцент с коррупционного скандала на внешний вызов. Поэтому и появился текст на украинском языке, вброшенный через народного депутата Гончаренко. Все сфокусировались на этом как на угрозе. Какая из двух версий правдива, покажет время. Возможно, ни одна из них. Но именно они, по моему мнению, являются наиболее вероятными.
/Отмечу: именно попыткой погасить пожар "Миндичгейта" объясняют внезапную вспышку "конструктивных переговров" Марк Солонин и Сергей Любарский. Это означает, что усилия США (и весьма вероятно при участии России) заставить Зеленского быть помягче все таки увенчались успехом, и мы имеем сегодня зависимого президента. И это на стадии переговоров, призванных очертить контуры будущего мира, или как минимум будущей Европы. YES!/
– Получается, у Зеленского были свои внутренние вызовы, а у Трампа – свои, не менее серьезные, связанные с публикацией материалов дела Эпштейна, и оба занимаются не только мирным урегулированием, но и решением внутреннего кризиса – каждый своего?
– Разве Умеров не сам заявил, что большинство украинских предложений учтены в существующем плане?
– Да, но была и другая новость: Умеров вроде бы вычеркнул единственный пункт – об аудите западной помощи, заменив его на амнистию для комбатантов. Это должно было вызвать очень сильную внутреннюю реакцию. А в результате все получилось совсем по-другому и ситуация дала возможность сместить фокус с внутренней повестки дня на внешнюю. Все сыграли то, что они хотели.
/Должен признаться - не читая дальше, я на этом месте хотел прекратить публикацию. Что бы ни было дальше - главное уже сказано, и даже с запасом. Но я двигаюсь дальше и возможно о том пожалею/
– После переговоров в Женеве стороны выступили с совместным заявлением об учете украинских предложений. План из 28 пунктов внутри Украины был охарактеризован как план капитуляции. Женевская редакция – это уже не капитуляция, а что-то другое?
– Мы, конечно, восприняли это как план капитуляции. По моему мнению, его стоит воспринимать как план Путина по достижению целей "СВО" с уменьшением потерь. Другим инструментом. Фактически это то, о чем он говорил. Чтобы понять его логику, надо слушать, что он говорит, а он всегда проговаривает намерения.
На последнем российском совбезе Матвиенко задала вопрос о плане, а Путин ей ответил, что они достигают целей СВО военным путем, а есть еще возможность достичь их дипломатически, и тогда жертв будет меньше. То есть это давняя стратегия дожимания оппонента, сформулированная еще Громыко.
– Трамп назвал ситуацию в украинской энергетике катастрофической, как и на поле боя. И что мы можем, конечно, отказаться от мирного плана, но тогда нам придется очень тяжело. Разве это не давление на Украину?
– Давление есть всегда. Давление есть и на Трампа, и на европейцев. Каждая из сторон живет под своим давлением. Давление на нас действительно самое высокое. Мы все осознаем ситуацию на поле боя и в энергетике. С этим надо что-то делать. Вопрос в том, как это сделать и чем перебить неизменную стратегию Путина.
Тем более, что в обнародованных 28 пунктах она присутствует в полной мере, плюс определенные стимулы для Трампа в виде процентов от чужих денег. То есть учтено все: начиная с того, что пункт первый – "Украина, конечно, суверенное государство", а далее – рамки нашей суверенности. Коридор суверенитета. И только в конце этого коридора – прекращение огня. Мы можем относиться к этому как угодно, но, поссориться мы всегда успеем.
Мы не знаем, что в новом документе, но нам известно, что самые важные пункты будут решать между собой президенты Зеленский и Трамп. Почему пока что нет встречи, которая могла бы превратиться в повторение Овального кабинета? Потому что ее нет смысла проводить, пока документ не прошел согласование с россиянами. Нет никаких сомнений, что они отвергнут любые предложения, кроме своих. Это как игра с нулевой суммой. Но не играть в эту игру дипломатически ошибочно.
В конце концов, любое, о чем можно договориться, не удовлетворит всех.
– Как-то мы уже говорили о красных линиях для Украины в переговорном процессе и вы утверждали, что их всего три: армия, язык, вера. После прочтения проекта мирного плана перечень не расширился?
– В конце концов все сводится к вопросу суверенитета.
Вопрос, в каких границах мы будем жить дальше – это тоже к внутренней дискуссии, к какому прайсу мы готовы. Мы никогда не будем довольны результатом, если не придем к какому-то внутреннему общественному компромиссу.
Мы должны понять, что сохранение государства – это уже наша победа. И насколько мы сможем сохранить и построить это государство, это и будет достижением справедливости. Мы все хотим разгрома России, но это может занять годы или десятилетия. Можем ли мы дальше терять человеческие жизни? И какой прайс за не потерю человеческих жизней сейчас мы готовы заплатить?
/Это теперь у очень многих идет красной нитью, а не чертой. Сохранение суверенного государства и есть главная победа, а территории вторичны, Германия потеряла куда больше - и сегодня она процветает. Зеркаль в общем занимает тут же позицию/
Если посмотреть на стамбульские протоколы, то имеем прогресс – нас уже не ограничивают армией в 85 тысяч человек. Это не моя логика – это логика Путина. И он свою логику навязывает всем. Пункты могут быть непонятными тому же Виткоффу, потому что что для него суверенитет государства?
Потому что ситуация с "Мидасом" и сколупывание этого гнойного образования не дает возможность продвигать нашу идею и наши цели в других обществах. Это очень вредит репутации Украины. С одной стороны, мы героическая нация, которая оказывает сопротивление России, а с другой стороны, внутри у нас такой гнойник. Это будет мешать при любых обстоятельствах.
– Кстати, самый высокопоставленный фигурант операции "Мидас", министр юстиции Герман Галущенко, без подозрения. Почему?
– Этот вопрос точно не ко мне...
/Ну я как все - потому что если заговорит Галущенко, то очень быстро выйдут на президента - ИМХО, разумеется/
– Пленки Миндича – не первые пленки в истории Украины. Пленки Мельниченко, например, также показали грязную обратную сторону украинской политики, но окончательная точка в деле за 25 лет так и не поставлена.
– Кстати, пленки Мельниченко упоминаются даже в материалах дела Эпштейна – Кучма пытался улучшить репутацию на Западе, о чем есть упоминания в этом деле.
Это не уникальная украинская особенность. Было громкое дело по русской мафии в Испании, "дело Тройки", которое очень громко начиналось арестами верхушки российских банд, демонстрацией денег, громкими обвинениями о легализации преступных денег через недвижимость.
Был большой скандал. Он как-то плавно сошел на нет и я поинтересовалась, что же там происходит. Дело было закрыто, большинство фигурантов вернулись в Россию. Процесс длился 10 лет, но в правовом поле было сложно что-то доказать. Я думаю, что НАБУ также будет трудно доказывать все факты, особенно когда в других институтах не горят желанием сотрудничать.
– Если бы Зеленский снял с себя все подозрения, отказавшись от всех друзей, это усилило бы его как внутри страны, так и снаружи.
– И что было бы дальше?
– Очевидно формирование нового большинства в парламенте, коалиция, правительство спасения, единства или профессионалов...
– Коалициада? Юлия Владимировна уже готова.
– Ситуация сложная. Но Миндич же собирал деньги для чего-то и для кого-то...
– И что делать – признать недостатки окружения?
Мы не меняемся. Мы всегда очень предсказуемо себя ведем. И если кто-то изучает наши профайлы, то он понимает, как украинская власть будет вести себя в том или в другом случае. Ожидать здесь какой-то трансформации, мне кажется, что не стоит.
Действительно нужна новая энергия, какие-то новые идеи. Но возможно ли это в наших реалиях? На мой взгляд, нет. Потому что эти же люди от того, что они сейчас возглавляют правительство, перейдут в Офис президента, а кто-то из Офиса президента перейдет в Национальный банк, а кто-то из Национального банка перейдет в Службу безопасности, а кто-то из Службы безопасности перейдет в Верховную Раду или как-то так...
А в Верховной Раде основные временные следственные комиссии возглавляют соратники Юлии Владимировны Тимошенко, которые всегда знают, что от них хотят получить в конце. И приспосабливаются к голосованиям в зависимости от случая... Давай будем реалистами
– Перефразирую с дипломатического языка на обычный: вы считаете, что коалиция – это очередной передел остатков государственного ресурса, экономики, лакомых государственных предприятий между политическими игроками?
– Ну конечно.
Мы поменяем одного дракона на другого дракона. Это будут разные головы, но сущность от этого не изменится. Потому что мы не меняем подходов. Без изменения подходов к тому, как работают институты, они продолжат работать так же, как они работают.
