Та самая Мартынова
Aug. 6th, 2025 06:13 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbeka/16 лет спустя/
((Не увидел в тексте упоминаний, на какие денежки жила мама с дочкой.))
........
"В Великом Новгороде возобновился процесс над Антониной Мартыновой, которую в 2008 году обвинили в покушении на убийство двухлетней дочери от первого брака Алисы Федоровой (тогда Мартыновой было 20 лет).
По версии следствия, она сбросила дочь с лестничного пролета третьего этажа; девочка выжила, но получила травмы средней тяжести. В марте 2024-го Мартынову, которая 16 лет находилась в федеральном розыске вместе с дочерью, задержали в Ставропольском крае. Издание «Берег» рассказывает, как прошло новое заседание по делу, которое прервалось в 2008 году.
Приставы Новгородского областного суда с удивлением смотрят на очередь из журналистов, которые приехали на процесс по делу 16-летней давности.
В 2008 году следствие настаивало, что новгородка Антонина Федорова якобы специально столкнула свою двухлетнюю дочь Алису Федорову в лестничный пролет, потому что та «могла стать препятствием для устройства ее личной жизни». В то время Федорова-старшая встречалась с Кириллом Мартыновым, они поженились летом 2007-го, уже во время следствия. Тогда же Федорова взяла фамилию мужа (сейчас Кирилл Мартынов работает главным редактором «Новой газеты Европа»).
Сама Мартынова настаивала, что случившееся с Алисой было несчастным случаем. Но суд присяжных признал ее виновной в покушении на убийство и постановил, что она не заслуживает снисхождения. На то заседание Мартынова не пришла. В 2008 году она сбежала из дома вместе с дочерью и до весны 2024-го находилась в федеральном розыске. В конце марта ее задержали в Ставропольском крае и привезли в Великий Новгород.
Прокурор Николай Жуков — высокий худощавый мужчина в очках, — смущенно улыбаясь, соглашается ответить на вопросы журналистов до заседания. Он подробно рассказывает, что защита и обвинение подготовили несколько ходатайств, а также что в процессе в статусе потерпевшей примет участие дочь Мартыновой Алиса Федорова. После очередной реплики Жуков осекается: «Я сейчас на вопросы ответил, которые мне даже не согласовали. Меня потом побьют еще!» Но прокурору тут же задают новый вопрос — и он доброжелательно продолжает беседу.
В зал начинают пускать прессу и слушателей. Справа от входа — огромная белая клетка с вертикальными прутьями, возле которой поставили столы для адвокатов. За ними уже сидят защитники Андрей Лисицкий и Сергей Паничев.
Конвоиры приводят Антонину Мартынову — в очках, черном худи, черной дутой жилетке поверх и наручниках, русые волосы обрезаны в неровное каре. Мартынову заводят в клетку, снимают наручники. Она выглядит уставшей, но старается держаться уверенно. Коротко переговорив с адвокатами, она выпрямляет спину и поднимает голову, будто находится на светском приеме.
В зал нерешительно входит молодая девушка с длинными волосами, собранными в низкий хвост. Это дочь Мартыновой Алиса Федорова. Девушке 19 лет, но она выглядит как школьница. Зайдя в зал, Федорова вжимает голову в плечи и, кажется, с испугом смотрит на журналистов. Потерпевшая и ее адвокат Марина Воропинова занимают места напротив клетки. Отец Алисы Павел Федоров на заседание не приехал, а в сторону матери девушка старается не смотреть.
Заседание начинается с ходатайства адвоката потерпевшей. Она просит закрыть заседание, эту просьбу поддерживает и сторона обвинения. Но судья Алексей Становский продолжает заседание в открытом режиме и даже разрешает съемку. Федорова еще сильнее вжимается в стул.
Становский просит Мартынову назвать свои данные — фамилию, имя и отчество, место рождения, гражданство и другие. Некоторые из них — например, адрес, по которому она жила на момент задержания в 2024 году, — обвиняемая уже не помнит. «Где-то в Ставрополе», — тихо отвечает она. По словам Мартыновой, там она жила вдвоем с дочерью, других детей у нее нет, официально она нигде не работает и по-прежнему замужем за Кириллом Мартыновым.
«Назовите ваши фамилию, имя и отчество», — обращается судья к Алисе Федоровой. Та начинает плакать. «Я называю себя Мария», — запинаясь произносит Федорова. Она рассказывает, что «недавно узнала всю историю», а свидетельство о рождении, в котором указано ее настоящее имя, впервые увидела неделю назад.
Отвечая на вопрос о дате рождения, Федорова называет верную, но проговаривает ее с вопросительной интонацией — как будто теперь сомневается во всем, что связано с ее биографией. Алиса рассказывает, что у нее нет паспорта и документов об окончании школы. Все это время девушка, по ее словам, училась дома. Адрес, по которому они с матерью жили в Ставрополе, она тоже не знает.
Адвокаты Мартыновой выступают с ходатайством о том, чтобы дело начали рассматривать заново с новой коллегией присяжных. Они аргументируют это тем, что, во-первых, предыдущий судья уже успел уйти в отставку, а во-вторых, Алиса, которая в 2008 году еще не могла участвовать в процессе, теперь готова дать показания. Сторона потерпевшей поддерживает ходатайство защиты, но судья отклоняет его.
Адвокаты Мартыновой просят провести генетическую экспертизу, чтобы установить, что находящаяся в зале Алиса действительно дочь Мартыновой. «Можно привести любую девочку с улицы, сказать, что это она [Федорова], и получить паспорт [на ее имя]. Посмотрите на потерпевшую — я бы не сказал, что ей 20 лет!» — пылко говорит один из адвокатов.
— А вы отрицаете, что это Федорова Алиса Павловна, что ли? — недоуменно спрашивает судья у Мартыновой, кивая головой в сторону ее дочери.
— Не отрицаю, — отвечает обвиняемая.
— Вы отрицаете, что это ваша мать? — обращается судья к Алисе.
— Нет.
Последнее ходатайство, которое заявляет защита, — проведение «баллистической экспертизы», которая позволит установить, как двухлетняя Алиса получила травмы в 2007 году. Все эти ходатайства судья отклоняет.
Защита представляет новое, четвертое ходатайство. Она просит отложить заседание «минимум на неделю, а лучше на две», чтобы все участники процесса успели как следует ознакомиться с материалами дела. «Дело достаточно резонансное и вызывает отклик в обществе», — поддерживает адвокатов защиты Марина Воропинова. Мартынова никак не реагирует на ход заседания.
Судья соглашается провести экспертизу. Он аргументирует свое решение тем, что Мартынова «более 15 лет скрывалась, находилась в розыске, проживала без документов, соблюдала строгие меры конспирации, скрывала подлинные данные о своей личности и о личности своей дочери, избегая обнаружения и задержания, под страхом которых находилась все это время». Все это судья Становский называет «стрессовой ситуацией», которая могла сказаться на психическом состоянии подсудимой.
Адвокаты Мартыновой просят судью дать им доступ к видеозаписи 2007 года с допросом 11-летнего Егора Кудрова, который оказался единственным свидетелем падения Алисы, а также к записи следственного эксперимента. Как заявлял Кирилл Мартынов во время следствия, 16 лет назад адвокатам не позволили сделать копии этих материалов. «Все обеспечим, препятствовать не будем, все ваши права будут соблюдены», — несколько раз заверяет адвокатов Мартыновой судья Становский и откладывает заседание до 2 мая.
.................
В мае 2024 года Новгородский областной суд приговорил Мартынову к девяти годам колонии общего режима по так называемому новгородскому делу, в рамках которого ее обвинили в покушении на убийство дочери от первого брака Алисы Федоровой.
19 сентября тройка судей Первого апелляционного суда снизила срок Мартыновой с девяти до восьми лет и заменила его на условный. С ходатайством о замене срока бывшей жене главреда «Новой газеты Европа» выступила прокуратура — суд удовлетворил его полностью. В тот же день Мартынову отпустили из СИЗО в Новгороде.
«Я очень рад, что Антонина на свободе и суду не удалось разлучить ее с Алисой. Я приветствую любые ее заявления, направленные на сохранение ее жизни и свободы», — заявил «Медузе» Кирилл Мартынов, комментируя сообщение РИА Новости о том, что его бывшая жена написала на него заявление.
..................
19-летняя Алиса Федорова (сама она, как выяснилось на предыдущем заседании, всю жизнь называет себя Марией) выглядит расстроенной и растерянной, как и три недели назад. Она смотрит в одну точку, изредка переводя взгляд на своего адвоката Марию Воропинову. Понять, в каком состоянии Антонина Мартынова, трудно: в этот раз она в медицинской маске.
Второе судебное заседание над Антониной Мартыновой начинается со вступления в дело третьего адвоката защиты — Анны Паничевой. Сегодня она работает в паре с адвокатом Андреем Лисицким. Паничева с любопытством рассматривает слушателей, время от времени поворачивается к Антонине Мартыновой, подбадривающе кивает и улыбается сидящей напротив Алисе.
«Уважаемая Анастасия, мы это с вами обсуждать не будем, потому что считаем вас редкостной мразью!» — громко произносит женщина в очках и черной шапке, из-под которой выбивается седая челка. Эти слова она адресует бывшей колумнистке «Новой газеты» Анастасии Мироновой, которая утверждала в своем блоге, что именно она помогла следствию задержать Мартынову. Выясняется, что Миронова попыталась завести со слушательницей разговор о том, почему мать и дочь почти не смотрят друг на друга во время заседания. Разочарованная такой реакцией, Миронова подходит к дежурящему неподалеку судебному приставу и жалуется, что ее назвали мразью. Тот разводит руками и предлагает журналистке пересесть в другую часть зала. Заседание продолжается.
Судья пододвигает к себе большую желтую коробку с крупной надписью маркером: «Мартынова!!» Он достает оттуда один из томов дела и начинает зачитывать характеристики Антонины Мартыновой. Бывшие соседи подсудимой по новгородской коммуналке «отзываются о ней положительно», называют ее «неконфликтной» и добавляют, что с воспитанием Алисы Антонине помогала ее мать.
Начинается допрос потерпевшей. Первым вопросы Алисе задает прокурор Николай Жуков. Он уточняет, есть ли у девушки паспорт (она отвечает, что нет), а затем начинает перебирать и другие документы.
— СНИЛС? Вам известно, [что это], есть у вас такое?
— Нет, у меня такого нет.
— Полис обязательного медицинского страхования?
— Нет.
— Вы когда-нибудь обращались в скорую или в медицинские организации?
— Нет, не было необходимости.
Документов о получении среднего образования у Алисы тоже нет. По ее словам, она училась дома и хорошо знает английский язык. Помимо основной учебы, у нее были индивидуальные занятия в художественной школе, она занималась рукопашным боем и шахматами, ездила в детский лагерь. «Ну, в целом жили в достатке», — делает вывод прокурор.
О том, что человеку ее возраста полагаются какие-то документы, Алиса, по ее словам не думала.
— Каким именем вы до этого пользовались?
— Я была Маша.
— Маша. А фамилию вы знали свою?
— Нет. Я не уверена, что она у меня вообще была.
— А отчество?
— Нет.
— А известна ли вам дата [вашего] рождения?
— Теперь да.
— А до момента задержания?
— Нет.
— Никогда не отмечали день рождения?
— Была дата, когда я отмечала день рождения. Это было шестнадцатое… — пытается вспомнить Алиса.
— Не та, которая [указана в свидетельстве о рождении]? — перебивает ее прокурор. Алиса отрицательно качает головой.
К допросу приступает защитница Алисы Мария Воропинова. Она интересуется, как Алиса училась дома, проходила ли медкомиссии перед тем, как отправиться в детский лагерь, и интересовался ли кто-то ее документами. Алиса отвечает, что созванивалась с репетиторами по интернету, а в лагере и художественной школе никаких документов у нее не спрашивали. Адвокат уточняет, пыталась ли Антонина Мартынова как-то оградить дочь от общества. Алиса отвечает, что не пыталась, и рассказывает, как вместе с матерью они «ездили на отдых, посещали музеи в Москве, театр».
«Моя мама заботилась обо мне», — уверенно говорит Федорова и добавляет, что могла обратиться к ней по любому вопросу. Способность дочери к рисованию, по ее словам, увидела именно Антонина — и сама предложила ей начать брать уроки у преподавателя.
— Готовы сейчас расстаться с мамой? — резко меняет тему Воропинова.
— Нет.
— Что в вашей жизни мама?
— Она мне очень дорога, — с трудом говорит Алиса, пытаясь не заплакать.
Со стороны защиты первой задает вопросы Анна Паничева. Она интересуется, чем, по воспоминаниям Алисы, занималась ее мать. «Она много читала, писала тексты. Проводила со мной много времени, — вспоминает потерпевшая. — Мы с ней разговаривали, занимались хозяйством, готовили. Я считаю, что у нас была просто обычная жизнь».
— Вам не казалось, что вы вызываете у нее раздражение, как-то мешаете ей в жизни?
— Нет.
Алиса рассказывает, что ее мать никогда не бывала раздражительной или вспыльчивой. «Если нужно было применить ко мне наказание, меня никогда не били. У меня могли отключить интернет на какое-то время», — приводит пример Федорова.
К допросу подключается Андрей Лисицкий, он задает всего один вопрос.
— Как вы думаете, кто ваша мама по профессии?
— Я считаю, что она писатель.
Антонина Мартынова от участия в допросе дочери отказывается.
Последним вопросы задает судья Становский. Он интересуется планами Алисы на будущее. Та отвечает, что хочет разрабатывать видеоигры: она уже занимается программированием. По словам Федоровой, она собирается сначала получить паспорт, потом аттестат, а после поступить в университет. Судья уточняет, где жили мать и дочь, пока Антонина была в розыске. Алиса рассказывает, что большую часть времени они находились в Ставрополе и Ставропольском крае, «немножечко» — в Москве, но когда именно это было, она не помнит.
Судья объявляет перерыв, чтобы стороны могли подготовиться к прениям.
«Позвольте дочери подойти к матери!» — раздается женский голос в зале. «Недолго!» — неохотно разрешает пристав.
Антонину Мартынову выпускают из клетки. Мать и дочь крепко обнимаются и начинают о чем-то шептаться, быстро-быстро кивая друг другу в ответ. Обе плачут. Простоять так им позволяют не больше минуты. Мать вытирает с лица дочери слезы и целует Алису в лоб. Ее снова заводят в клетку.
Перед прениями судья интересуется у Антонины Мартыновой, не хочет ли она сама дать показания. Та отказывается — по ее словам, «уже было сказано достаточно».
Судья зачитывает вердикт присяжных, который те вынесли в 2008 году: 11 из 12 человек посчитали, что Мартынова сознательно столкнула дочь в лестничный пролет, потому что якобы считала ребенка «препятствием для устройства личной жизни». Столько же присяжных посчитали, что она не заслуживает снисхождения.
Следующей выступает Алиса.
— Извините, я никогда не выступала, я волнуюсь, — испуганно обращается она к судье.
— Может, вам [нужно] время? Перерыв минут пять?
— Нет, я соберусь, — говорит Алиса, делая глоток воды.
«Я не считаю себя жертвой преступления. Я считаю, что это был несчастный случай и моя мама не заслуживает наказания», — говорит Алиса и начинает плакать. «Она не обижала меня. Я занималась, ходила в кружки. Мне будет очень тяжело, если я окажусь без матери, когда я вступаю во взрослую жизнь», — сквозь слезы продолжает Федорова, с трудом произнося каждое слово.
Мартынова смотрит на дочь и тоже тихо плачет. Она кусает губы и то и дело вытирает глаза платком — видно, что она изо всех сил пытается сохранять спокойствие, но у нее не получается.
«Мы видим полноценную, сформировавшуюся, самостоятельную личность, — говорит адвокат потерпевшей Воропинова о своей доверительнице. — Для Алисы это — несчастный случай, по-другому происходящее здесь она не воспринимает. Почему так? В ее жизни мама была и остается главным человеком: ее учителем, ее защитой, как бы парадоксально это ни звучало».
«Обеспечение должного уровня жизни ребенка — задача любого родителя», — продолжает адвокат, и на этих словах Мартынова начинает кивать. По мнению Воропиновой, реальный срок для Антонины будет наказанием в первую очередь для Алисы. «Присяжные не дали шанса Алисе быть с мамой — и мать решилась на отчаянный шаг. Чем стал для обеих этот шаг? Ответ вы сегодня получили от самой Алисы — годами счастливой, интересной наполненной событиями детской жизни», — говорит адвокат. Алиса одобрительно кивает.
Мартынова поднимает глаза к потолку, пытаясь сдержать слезы. «Полагаю, у суда имеются все основания, чтобы прийти к выводу о том, что возможно исправление осужденной без реального отбытия наказания», — завершает свою речь Воропинова.
Судья дает слово защите. Первой выступает Анна Паничева. Почти полчаса адвокат объясняет, почему судья должен принять решение распустить коллегию присяжных и рассмотреть дело с самого начала. Становский возражает: присяжные уже вынесли вердикт, и Мартынова признана виновной. Затем слово берет адвокат Лисицкий. Как и его коллега, он требует оправдать Антонину Мартынову.
— Я не могу просить ниже низшего, так как мы не считаем себя невиновными, — объясняет Лисицкий свою позицию судье, который просит адвокатов назвать срок, который сторона защиты считает соразмерным преступлению.
— Это уже значения не имеет. Если не выскажетесь — оставите Мартынову без защиты, — говорит Становский.
— Хорошо. Прошу ниже низшего и осудить условно.
«Я хочу сказать что невиновна, — начинает Антонина Мартынова и делает глубокий вдох. — Я люблю своего ребенка. Я никогда не желала зла ей, я растила ее все эти годы, я любила ее все эти годы. Я люблю ее. Я прошу не разлучать нас. Мы семья. Она нужна мне, и я нужна ей. Сейчас она совершеннолетняя, но нет такого, что в день совершеннолетия ребенок перестает нуждаться в маме. Я нужна ей — может быть, не мои опека и воспитание, но моя любовь, моя поддержка».
Судья объявляет о завершении стадии прений. Последнее слово Мартынова произнесет 7 мая, приговор объявят в тот же день.
На прощание Антонина и Алиса несколько раз показывают друг другу сердечки. Приставы надевают на Мартынову наручники и выводят из зала. Алиса провожает ее взглядом, стоит еще несколько секунд, глядя в точку, где только что стояла мать, тяжело вздыхает и выбегает из зала.
https://meduza.io/feature/2024/05/02/ya-ne-uverena-chto-u-menya-byla-familiya
((Не увидел в тексте упоминаний, на какие денежки жила мама с дочкой.))
........
"В Великом Новгороде возобновился процесс над Антониной Мартыновой, которую в 2008 году обвинили в покушении на убийство двухлетней дочери от первого брака Алисы Федоровой (тогда Мартыновой было 20 лет).
По версии следствия, она сбросила дочь с лестничного пролета третьего этажа; девочка выжила, но получила травмы средней тяжести. В марте 2024-го Мартынову, которая 16 лет находилась в федеральном розыске вместе с дочерью, задержали в Ставропольском крае. Издание «Берег» рассказывает, как прошло новое заседание по делу, которое прервалось в 2008 году.
Приставы Новгородского областного суда с удивлением смотрят на очередь из журналистов, которые приехали на процесс по делу 16-летней давности.
В 2008 году следствие настаивало, что новгородка Антонина Федорова якобы специально столкнула свою двухлетнюю дочь Алису Федорову в лестничный пролет, потому что та «могла стать препятствием для устройства ее личной жизни». В то время Федорова-старшая встречалась с Кириллом Мартыновым, они поженились летом 2007-го, уже во время следствия. Тогда же Федорова взяла фамилию мужа (сейчас Кирилл Мартынов работает главным редактором «Новой газеты Европа»).
Сама Мартынова настаивала, что случившееся с Алисой было несчастным случаем. Но суд присяжных признал ее виновной в покушении на убийство и постановил, что она не заслуживает снисхождения. На то заседание Мартынова не пришла. В 2008 году она сбежала из дома вместе с дочерью и до весны 2024-го находилась в федеральном розыске. В конце марта ее задержали в Ставропольском крае и привезли в Великий Новгород.
Прокурор Николай Жуков — высокий худощавый мужчина в очках, — смущенно улыбаясь, соглашается ответить на вопросы журналистов до заседания. Он подробно рассказывает, что защита и обвинение подготовили несколько ходатайств, а также что в процессе в статусе потерпевшей примет участие дочь Мартыновой Алиса Федорова. После очередной реплики Жуков осекается: «Я сейчас на вопросы ответил, которые мне даже не согласовали. Меня потом побьют еще!» Но прокурору тут же задают новый вопрос — и он доброжелательно продолжает беседу.
В зал начинают пускать прессу и слушателей. Справа от входа — огромная белая клетка с вертикальными прутьями, возле которой поставили столы для адвокатов. За ними уже сидят защитники Андрей Лисицкий и Сергей Паничев.
Конвоиры приводят Антонину Мартынову — в очках, черном худи, черной дутой жилетке поверх и наручниках, русые волосы обрезаны в неровное каре. Мартынову заводят в клетку, снимают наручники. Она выглядит уставшей, но старается держаться уверенно. Коротко переговорив с адвокатами, она выпрямляет спину и поднимает голову, будто находится на светском приеме.
В зал нерешительно входит молодая девушка с длинными волосами, собранными в низкий хвост. Это дочь Мартыновой Алиса Федорова. Девушке 19 лет, но она выглядит как школьница. Зайдя в зал, Федорова вжимает голову в плечи и, кажется, с испугом смотрит на журналистов. Потерпевшая и ее адвокат Марина Воропинова занимают места напротив клетки. Отец Алисы Павел Федоров на заседание не приехал, а в сторону матери девушка старается не смотреть.
Заседание начинается с ходатайства адвоката потерпевшей. Она просит закрыть заседание, эту просьбу поддерживает и сторона обвинения. Но судья Алексей Становский продолжает заседание в открытом режиме и даже разрешает съемку. Федорова еще сильнее вжимается в стул.
Становский просит Мартынову назвать свои данные — фамилию, имя и отчество, место рождения, гражданство и другие. Некоторые из них — например, адрес, по которому она жила на момент задержания в 2024 году, — обвиняемая уже не помнит. «Где-то в Ставрополе», — тихо отвечает она. По словам Мартыновой, там она жила вдвоем с дочерью, других детей у нее нет, официально она нигде не работает и по-прежнему замужем за Кириллом Мартыновым.
«Назовите ваши фамилию, имя и отчество», — обращается судья к Алисе Федоровой. Та начинает плакать. «Я называю себя Мария», — запинаясь произносит Федорова. Она рассказывает, что «недавно узнала всю историю», а свидетельство о рождении, в котором указано ее настоящее имя, впервые увидела неделю назад.
Отвечая на вопрос о дате рождения, Федорова называет верную, но проговаривает ее с вопросительной интонацией — как будто теперь сомневается во всем, что связано с ее биографией. Алиса рассказывает, что у нее нет паспорта и документов об окончании школы. Все это время девушка, по ее словам, училась дома. Адрес, по которому они с матерью жили в Ставрополе, она тоже не знает.
Адвокаты Мартыновой выступают с ходатайством о том, чтобы дело начали рассматривать заново с новой коллегией присяжных. Они аргументируют это тем, что, во-первых, предыдущий судья уже успел уйти в отставку, а во-вторых, Алиса, которая в 2008 году еще не могла участвовать в процессе, теперь готова дать показания. Сторона потерпевшей поддерживает ходатайство защиты, но судья отклоняет его.
Адвокаты Мартыновой просят провести генетическую экспертизу, чтобы установить, что находящаяся в зале Алиса действительно дочь Мартыновой. «Можно привести любую девочку с улицы, сказать, что это она [Федорова], и получить паспорт [на ее имя]. Посмотрите на потерпевшую — я бы не сказал, что ей 20 лет!» — пылко говорит один из адвокатов.
— А вы отрицаете, что это Федорова Алиса Павловна, что ли? — недоуменно спрашивает судья у Мартыновой, кивая головой в сторону ее дочери.
— Не отрицаю, — отвечает обвиняемая.
— Вы отрицаете, что это ваша мать? — обращается судья к Алисе.
— Нет.
Последнее ходатайство, которое заявляет защита, — проведение «баллистической экспертизы», которая позволит установить, как двухлетняя Алиса получила травмы в 2007 году. Все эти ходатайства судья отклоняет.
Защита представляет новое, четвертое ходатайство. Она просит отложить заседание «минимум на неделю, а лучше на две», чтобы все участники процесса успели как следует ознакомиться с материалами дела. «Дело достаточно резонансное и вызывает отклик в обществе», — поддерживает адвокатов защиты Марина Воропинова. Мартынова никак не реагирует на ход заседания.
Судья соглашается провести экспертизу. Он аргументирует свое решение тем, что Мартынова «более 15 лет скрывалась, находилась в розыске, проживала без документов, соблюдала строгие меры конспирации, скрывала подлинные данные о своей личности и о личности своей дочери, избегая обнаружения и задержания, под страхом которых находилась все это время». Все это судья Становский называет «стрессовой ситуацией», которая могла сказаться на психическом состоянии подсудимой.
Адвокаты Мартыновой просят судью дать им доступ к видеозаписи 2007 года с допросом 11-летнего Егора Кудрова, который оказался единственным свидетелем падения Алисы, а также к записи следственного эксперимента. Как заявлял Кирилл Мартынов во время следствия, 16 лет назад адвокатам не позволили сделать копии этих материалов. «Все обеспечим, препятствовать не будем, все ваши права будут соблюдены», — несколько раз заверяет адвокатов Мартыновой судья Становский и откладывает заседание до 2 мая.
.................
В мае 2024 года Новгородский областной суд приговорил Мартынову к девяти годам колонии общего режима по так называемому новгородскому делу, в рамках которого ее обвинили в покушении на убийство дочери от первого брака Алисы Федоровой.
19 сентября тройка судей Первого апелляционного суда снизила срок Мартыновой с девяти до восьми лет и заменила его на условный. С ходатайством о замене срока бывшей жене главреда «Новой газеты Европа» выступила прокуратура — суд удовлетворил его полностью. В тот же день Мартынову отпустили из СИЗО в Новгороде.
«Я очень рад, что Антонина на свободе и суду не удалось разлучить ее с Алисой. Я приветствую любые ее заявления, направленные на сохранение ее жизни и свободы», — заявил «Медузе» Кирилл Мартынов, комментируя сообщение РИА Новости о том, что его бывшая жена написала на него заявление.
..................
19-летняя Алиса Федорова (сама она, как выяснилось на предыдущем заседании, всю жизнь называет себя Марией) выглядит расстроенной и растерянной, как и три недели назад. Она смотрит в одну точку, изредка переводя взгляд на своего адвоката Марию Воропинову. Понять, в каком состоянии Антонина Мартынова, трудно: в этот раз она в медицинской маске.
Второе судебное заседание над Антониной Мартыновой начинается со вступления в дело третьего адвоката защиты — Анны Паничевой. Сегодня она работает в паре с адвокатом Андреем Лисицким. Паничева с любопытством рассматривает слушателей, время от времени поворачивается к Антонине Мартыновой, подбадривающе кивает и улыбается сидящей напротив Алисе.
«Уважаемая Анастасия, мы это с вами обсуждать не будем, потому что считаем вас редкостной мразью!» — громко произносит женщина в очках и черной шапке, из-под которой выбивается седая челка. Эти слова она адресует бывшей колумнистке «Новой газеты» Анастасии Мироновой, которая утверждала в своем блоге, что именно она помогла следствию задержать Мартынову. Выясняется, что Миронова попыталась завести со слушательницей разговор о том, почему мать и дочь почти не смотрят друг на друга во время заседания. Разочарованная такой реакцией, Миронова подходит к дежурящему неподалеку судебному приставу и жалуется, что ее назвали мразью. Тот разводит руками и предлагает журналистке пересесть в другую часть зала. Заседание продолжается.
Судья пододвигает к себе большую желтую коробку с крупной надписью маркером: «Мартынова!!» Он достает оттуда один из томов дела и начинает зачитывать характеристики Антонины Мартыновой. Бывшие соседи подсудимой по новгородской коммуналке «отзываются о ней положительно», называют ее «неконфликтной» и добавляют, что с воспитанием Алисы Антонине помогала ее мать.
Начинается допрос потерпевшей. Первым вопросы Алисе задает прокурор Николай Жуков. Он уточняет, есть ли у девушки паспорт (она отвечает, что нет), а затем начинает перебирать и другие документы.
— СНИЛС? Вам известно, [что это], есть у вас такое?
— Нет, у меня такого нет.
— Полис обязательного медицинского страхования?
— Нет.
— Вы когда-нибудь обращались в скорую или в медицинские организации?
— Нет, не было необходимости.
Документов о получении среднего образования у Алисы тоже нет. По ее словам, она училась дома и хорошо знает английский язык. Помимо основной учебы, у нее были индивидуальные занятия в художественной школе, она занималась рукопашным боем и шахматами, ездила в детский лагерь. «Ну, в целом жили в достатке», — делает вывод прокурор.
О том, что человеку ее возраста полагаются какие-то документы, Алиса, по ее словам не думала.
— Каким именем вы до этого пользовались?
— Я была Маша.
— Маша. А фамилию вы знали свою?
— Нет. Я не уверена, что она у меня вообще была.
— А отчество?
— Нет.
— А известна ли вам дата [вашего] рождения?
— Теперь да.
— А до момента задержания?
— Нет.
— Никогда не отмечали день рождения?
— Была дата, когда я отмечала день рождения. Это было шестнадцатое… — пытается вспомнить Алиса.
— Не та, которая [указана в свидетельстве о рождении]? — перебивает ее прокурор. Алиса отрицательно качает головой.
К допросу приступает защитница Алисы Мария Воропинова. Она интересуется, как Алиса училась дома, проходила ли медкомиссии перед тем, как отправиться в детский лагерь, и интересовался ли кто-то ее документами. Алиса отвечает, что созванивалась с репетиторами по интернету, а в лагере и художественной школе никаких документов у нее не спрашивали. Адвокат уточняет, пыталась ли Антонина Мартынова как-то оградить дочь от общества. Алиса отвечает, что не пыталась, и рассказывает, как вместе с матерью они «ездили на отдых, посещали музеи в Москве, театр».
«Моя мама заботилась обо мне», — уверенно говорит Федорова и добавляет, что могла обратиться к ней по любому вопросу. Способность дочери к рисованию, по ее словам, увидела именно Антонина — и сама предложила ей начать брать уроки у преподавателя.
— Готовы сейчас расстаться с мамой? — резко меняет тему Воропинова.
— Нет.
— Что в вашей жизни мама?
— Она мне очень дорога, — с трудом говорит Алиса, пытаясь не заплакать.
Со стороны защиты первой задает вопросы Анна Паничева. Она интересуется, чем, по воспоминаниям Алисы, занималась ее мать. «Она много читала, писала тексты. Проводила со мной много времени, — вспоминает потерпевшая. — Мы с ней разговаривали, занимались хозяйством, готовили. Я считаю, что у нас была просто обычная жизнь».
— Вам не казалось, что вы вызываете у нее раздражение, как-то мешаете ей в жизни?
— Нет.
Алиса рассказывает, что ее мать никогда не бывала раздражительной или вспыльчивой. «Если нужно было применить ко мне наказание, меня никогда не били. У меня могли отключить интернет на какое-то время», — приводит пример Федорова.
К допросу подключается Андрей Лисицкий, он задает всего один вопрос.
— Как вы думаете, кто ваша мама по профессии?
— Я считаю, что она писатель.
Антонина Мартынова от участия в допросе дочери отказывается.
Последним вопросы задает судья Становский. Он интересуется планами Алисы на будущее. Та отвечает, что хочет разрабатывать видеоигры: она уже занимается программированием. По словам Федоровой, она собирается сначала получить паспорт, потом аттестат, а после поступить в университет. Судья уточняет, где жили мать и дочь, пока Антонина была в розыске. Алиса рассказывает, что большую часть времени они находились в Ставрополе и Ставропольском крае, «немножечко» — в Москве, но когда именно это было, она не помнит.
Судья объявляет перерыв, чтобы стороны могли подготовиться к прениям.
«Позвольте дочери подойти к матери!» — раздается женский голос в зале. «Недолго!» — неохотно разрешает пристав.
Антонину Мартынову выпускают из клетки. Мать и дочь крепко обнимаются и начинают о чем-то шептаться, быстро-быстро кивая друг другу в ответ. Обе плачут. Простоять так им позволяют не больше минуты. Мать вытирает с лица дочери слезы и целует Алису в лоб. Ее снова заводят в клетку.
Перед прениями судья интересуется у Антонины Мартыновой, не хочет ли она сама дать показания. Та отказывается — по ее словам, «уже было сказано достаточно».
Судья зачитывает вердикт присяжных, который те вынесли в 2008 году: 11 из 12 человек посчитали, что Мартынова сознательно столкнула дочь в лестничный пролет, потому что якобы считала ребенка «препятствием для устройства личной жизни». Столько же присяжных посчитали, что она не заслуживает снисхождения.
Следующей выступает Алиса.
— Извините, я никогда не выступала, я волнуюсь, — испуганно обращается она к судье.
— Может, вам [нужно] время? Перерыв минут пять?
— Нет, я соберусь, — говорит Алиса, делая глоток воды.
«Я не считаю себя жертвой преступления. Я считаю, что это был несчастный случай и моя мама не заслуживает наказания», — говорит Алиса и начинает плакать. «Она не обижала меня. Я занималась, ходила в кружки. Мне будет очень тяжело, если я окажусь без матери, когда я вступаю во взрослую жизнь», — сквозь слезы продолжает Федорова, с трудом произнося каждое слово.
Мартынова смотрит на дочь и тоже тихо плачет. Она кусает губы и то и дело вытирает глаза платком — видно, что она изо всех сил пытается сохранять спокойствие, но у нее не получается.
«Мы видим полноценную, сформировавшуюся, самостоятельную личность, — говорит адвокат потерпевшей Воропинова о своей доверительнице. — Для Алисы это — несчастный случай, по-другому происходящее здесь она не воспринимает. Почему так? В ее жизни мама была и остается главным человеком: ее учителем, ее защитой, как бы парадоксально это ни звучало».
«Обеспечение должного уровня жизни ребенка — задача любого родителя», — продолжает адвокат, и на этих словах Мартынова начинает кивать. По мнению Воропиновой, реальный срок для Антонины будет наказанием в первую очередь для Алисы. «Присяжные не дали шанса Алисе быть с мамой — и мать решилась на отчаянный шаг. Чем стал для обеих этот шаг? Ответ вы сегодня получили от самой Алисы — годами счастливой, интересной наполненной событиями детской жизни», — говорит адвокат. Алиса одобрительно кивает.
Мартынова поднимает глаза к потолку, пытаясь сдержать слезы. «Полагаю, у суда имеются все основания, чтобы прийти к выводу о том, что возможно исправление осужденной без реального отбытия наказания», — завершает свою речь Воропинова.
Судья дает слово защите. Первой выступает Анна Паничева. Почти полчаса адвокат объясняет, почему судья должен принять решение распустить коллегию присяжных и рассмотреть дело с самого начала. Становский возражает: присяжные уже вынесли вердикт, и Мартынова признана виновной. Затем слово берет адвокат Лисицкий. Как и его коллега, он требует оправдать Антонину Мартынову.
— Я не могу просить ниже низшего, так как мы не считаем себя невиновными, — объясняет Лисицкий свою позицию судье, который просит адвокатов назвать срок, который сторона защиты считает соразмерным преступлению.
— Это уже значения не имеет. Если не выскажетесь — оставите Мартынову без защиты, — говорит Становский.
— Хорошо. Прошу ниже низшего и осудить условно.
«Я хочу сказать что невиновна, — начинает Антонина Мартынова и делает глубокий вдох. — Я люблю своего ребенка. Я никогда не желала зла ей, я растила ее все эти годы, я любила ее все эти годы. Я люблю ее. Я прошу не разлучать нас. Мы семья. Она нужна мне, и я нужна ей. Сейчас она совершеннолетняя, но нет такого, что в день совершеннолетия ребенок перестает нуждаться в маме. Я нужна ей — может быть, не мои опека и воспитание, но моя любовь, моя поддержка».
Судья объявляет о завершении стадии прений. Последнее слово Мартынова произнесет 7 мая, приговор объявят в тот же день.
На прощание Антонина и Алиса несколько раз показывают друг другу сердечки. Приставы надевают на Мартынову наручники и выводят из зала. Алиса провожает ее взглядом, стоит еще несколько секунд, глядя в точку, где только что стояла мать, тяжело вздыхает и выбегает из зала.
https://meduza.io/feature/2024/05/02/ya-ne-uverena-chto-u-menya-byla-familiya
