"нас положил как мясо"
Jul. 31st, 2025 06:49 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbeka"нас положил как мясо"
ilyavaliev
30 июля 2025, 14:01
А чтобы прочувствовать это, прочитайте опубликованный предсмертный дневник одного из наших бойцов - его последние 10 дней ада.
Фирсов Артём Вячеславович. 18.11.1995-16.08.2024. Десантник-разведчик, младший лейтенант, заместитель командира штурмовой роты, позывной "Фирс" - один из тех, кто героически сражался за этот населённый пункт Желанное в ДНР и погиб при исполнении приказа всего за пять дней до зачистки села.
Боевая задача началась с того, что бойцы погрузились на технику и выдвинулись в назначенное место. До нужной посадки надо проскочить поле, всего 900 метров, но поле простреливается кассетами, минами, FPV - "никогда в жизни не видели столько":
Только выехали на поле, и сразу же нас начали жечь. Две бэхи и один танк подорвали сразу, другие наехали на мины. Спешились из горящей техники, делаем рывок до полосы. <.
..> По нам начинают работать два крупнокалиберных пулемёта противника и [вражеский] снайпер. Кто-то из нас смог проскочить, мы закрепились. А дальше начался ад. [Нас] крыли всем, чем только можно. Кассетки и фпв разбирают нас как в тире. Много "300" и "200".
К концу третьего дня командира роты ранило, все офицеры - командиры взводов тоже "300". Фирс остался единственным действующим офицером. Заместитель командира роты ещё держался в строю: "Мы держимся. Мы бьёмся насмерть. Воды нет, еды нет. Связь не работает. Нас считают без вести пропавшими. Лишь перестрелка даёт всем понять, что мы ещё живы".
К бойцам на подмогу выслали 9-ю роту на четырёх автомобилях и один танк. Не доехал никто. Командир 9-й роты "200", оторвало две руки:
Хороший был мужик с Новосибирска. Остальные его люди убежали, даже не забрав его тело... Кто-то добрался вечером до меня и забрал всех "300". <...> Пятый день. Нас осталось 11. На моих руках кровь, я отправил две группы на прорыв, никто не дошёл. Мой приказ похоронил их. Они все на моей совести... Я положил их. Воды всё нет. Приходится обсасывать влажные салфетки, высушивать их до каждой капли.
На седьмой день наши скинули с коптера немного воды, еды и батарейки. Чуть позже подоспели двое, тоже принесли воду:
Господи, кто бы только знал, что наконец-то мы попьём воды, не будем больше выжимать влажные салфетки. <...> Вода, водичка, бесценная жидкость. Из тех, кто прорвался, прошу, чтоб забрали по ночи и утащили всех "300". Все "300" ушли.
Девятый день. Осталось восемь человек. Все контужены по два-три раза, у многих лёгкие ранения. Но никто даже и не думал уходить. Фирс собирает ребят, даёт приказ на отход.
Приказа комполка всё ещё нет, и боец берёт на себя ответственность, приказывает бросить позиции и уйти. Сам же остаётся со связистом, чтобы прикрыть отход:
Пацаны смотрят на меня и спрашивают, а как же я? Я офицер, я не могу уйти. Положить оставшихся ребят я тоже не могу, не могу больше их о чём-то просить. Они уже сделали невозможное. Я готов нарушить приказ и сесть за них под трибунал за неисполнение приказа. Два года тюрьмы ничто по сравнению [с тем], сколько крови у меня на руках. У меня рвёт крышу, текут слёзы, я не могу больше рисковать их жизнями. Говорю, чтоб уходили, не думали обо мне. Все отказываются, дураки, меня не бросили.
Десятый день. Пришло сообщение, что командира полка арестовали и сняли с должности за то, что он "нас положил как мясо". За то, что положил 9-ю и 8-ю роту. Батальона просто нет. Только ребят это не вернёт:
Дан приказ уходить... Сегодня в ночь уходим. Но что-то щёлкнуло внутри меня, я бы предпочёл остаться тут со своими парнями навсегда... Что мне говорить их жёнам и матерям... Мысли съедают меня...
Фирс подбивает списки: 82 человека ранены, 19 человек убиты, шесть человек без вести пропавшие. Вытащить смогли только семь тел. Они отправляются в последний путь домой. Ещё 12 человечек будут лежать в лучшем случае месяц-два:
Как мне их вытащить, я не понимаю. Не могу никак ничего придумать. Голова после контузии раскалывается, мыслей нет. <...> Поставил точки на карте, где лежат пацаны... Я клянусь, парни, я вернусь за вами, я сделаю всё для того, чтоб доставить вас домой... Я никого не оставлю, сколько бы времени ни прошло... Ждём ночь и уходим...
Бойцы идут по полю, а везде тела и воронки... Рядом отработал FPV-дрон: "Я вроде дошёл, я вроде выжил... но меня больше нет. Я больше не человек". За два года войны его впервые так сломало, признаётся герой:
Пока я больше не могу командовать, я больше не могу принять и признать тот факт, что после моих слов и приказов люди шли и умирали... Не знаю, смогу ли я пережить это. Смогу ли восстановиться или это сломает меня до конца.
За героизм, личное мужество, отвагу и самоотверженность младший лейтенант Фирсов Артём Вячеславович был награждён орденом Мужества (посмертно). Похоронен в Новокузнецке на Аллее Героев Редаковского кладбища.
ilyavaliev
30 июля 2025, 14:01
А чтобы прочувствовать это, прочитайте опубликованный предсмертный дневник одного из наших бойцов - его последние 10 дней ада.
Фирсов Артём Вячеславович. 18.11.1995-16.08.2024. Десантник-разведчик, младший лейтенант, заместитель командира штурмовой роты, позывной "Фирс" - один из тех, кто героически сражался за этот населённый пункт Желанное в ДНР и погиб при исполнении приказа всего за пять дней до зачистки села.
Боевая задача началась с того, что бойцы погрузились на технику и выдвинулись в назначенное место. До нужной посадки надо проскочить поле, всего 900 метров, но поле простреливается кассетами, минами, FPV - "никогда в жизни не видели столько":
Только выехали на поле, и сразу же нас начали жечь. Две бэхи и один танк подорвали сразу, другие наехали на мины. Спешились из горящей техники, делаем рывок до полосы. <.
..> По нам начинают работать два крупнокалиберных пулемёта противника и [вражеский] снайпер. Кто-то из нас смог проскочить, мы закрепились. А дальше начался ад. [Нас] крыли всем, чем только можно. Кассетки и фпв разбирают нас как в тире. Много "300" и "200".
К концу третьего дня командира роты ранило, все офицеры - командиры взводов тоже "300". Фирс остался единственным действующим офицером. Заместитель командира роты ещё держался в строю: "Мы держимся. Мы бьёмся насмерть. Воды нет, еды нет. Связь не работает. Нас считают без вести пропавшими. Лишь перестрелка даёт всем понять, что мы ещё живы".
К бойцам на подмогу выслали 9-ю роту на четырёх автомобилях и один танк. Не доехал никто. Командир 9-й роты "200", оторвало две руки:
Хороший был мужик с Новосибирска. Остальные его люди убежали, даже не забрав его тело... Кто-то добрался вечером до меня и забрал всех "300". <...> Пятый день. Нас осталось 11. На моих руках кровь, я отправил две группы на прорыв, никто не дошёл. Мой приказ похоронил их. Они все на моей совести... Я положил их. Воды всё нет. Приходится обсасывать влажные салфетки, высушивать их до каждой капли.
На седьмой день наши скинули с коптера немного воды, еды и батарейки. Чуть позже подоспели двое, тоже принесли воду:
Господи, кто бы только знал, что наконец-то мы попьём воды, не будем больше выжимать влажные салфетки. <...> Вода, водичка, бесценная жидкость. Из тех, кто прорвался, прошу, чтоб забрали по ночи и утащили всех "300". Все "300" ушли.
Девятый день. Осталось восемь человек. Все контужены по два-три раза, у многих лёгкие ранения. Но никто даже и не думал уходить. Фирс собирает ребят, даёт приказ на отход.
Приказа комполка всё ещё нет, и боец берёт на себя ответственность, приказывает бросить позиции и уйти. Сам же остаётся со связистом, чтобы прикрыть отход:
Пацаны смотрят на меня и спрашивают, а как же я? Я офицер, я не могу уйти. Положить оставшихся ребят я тоже не могу, не могу больше их о чём-то просить. Они уже сделали невозможное. Я готов нарушить приказ и сесть за них под трибунал за неисполнение приказа. Два года тюрьмы ничто по сравнению [с тем], сколько крови у меня на руках. У меня рвёт крышу, текут слёзы, я не могу больше рисковать их жизнями. Говорю, чтоб уходили, не думали обо мне. Все отказываются, дураки, меня не бросили.
Десятый день. Пришло сообщение, что командира полка арестовали и сняли с должности за то, что он "нас положил как мясо". За то, что положил 9-ю и 8-ю роту. Батальона просто нет. Только ребят это не вернёт:
Дан приказ уходить... Сегодня в ночь уходим. Но что-то щёлкнуло внутри меня, я бы предпочёл остаться тут со своими парнями навсегда... Что мне говорить их жёнам и матерям... Мысли съедают меня...
Фирс подбивает списки: 82 человека ранены, 19 человек убиты, шесть человек без вести пропавшие. Вытащить смогли только семь тел. Они отправляются в последний путь домой. Ещё 12 человечек будут лежать в лучшем случае месяц-два:
Как мне их вытащить, я не понимаю. Не могу никак ничего придумать. Голова после контузии раскалывается, мыслей нет. <...> Поставил точки на карте, где лежат пацаны... Я клянусь, парни, я вернусь за вами, я сделаю всё для того, чтоб доставить вас домой... Я никого не оставлю, сколько бы времени ни прошло... Ждём ночь и уходим...
Бойцы идут по полю, а везде тела и воронки... Рядом отработал FPV-дрон: "Я вроде дошёл, я вроде выжил... но меня больше нет. Я больше не человек". За два года войны его впервые так сломало, признаётся герой:
Пока я больше не могу командовать, я больше не могу принять и признать тот факт, что после моих слов и приказов люди шли и умирали... Не знаю, смогу ли я пережить это. Смогу ли восстановиться или это сломает меня до конца.
За героизм, личное мужество, отвагу и самоотверженность младший лейтенант Фирсов Артём Вячеславович был награждён орденом Мужества (посмертно). Похоронен в Новокузнецке на Аллее Героев Редаковского кладбища.
