от ключиц до лобка

[arbeka]

"Как-то, пролистывая в Интернете вакансии, я наткнулась на необычное объявление. Сначала не поверила своим глазам — пришлось перечитать несколько раз. Там говорилось, что в больницу, расположенную совсем недалеко от моего дома на юго-западе Англии, требуется «медицинский технический организатор». Странное название интриговало, но самым интересным было то, что в должностные обязанности, помимо прочего, входила работа в больничном морге. Подробности не сообщались, но слово «труп» упоминалось не раз.

Опыта работы с трупами у меня не было, и я никогда не думала, что подобное занятие может меня привлечь, но терять мне было нечего, и я решила откликнуться. Я терпеть не могу рутину и всегда открыта новому, а это поприще явно сулило приключения.

Прошло несколько недель. Погруженная в повседневные дела, я совершенно забыла о загадочном объявлении. Честно говоря, я сразу решила, что мои шансы получить эту работу равны нулю. Положим, образование у меня было даже посерьезней, чем требовалось, но мне всегда казалось, что опыт важнее знаний. И вдруг, к моему удивлению, меня пригласили в один из двух моргов графства для неформального интервью. Я не могла поверить, что наконец-то побываю в настоящем морге.

Прибыв на место, я отыскала патологоанатомическое отделение и сообщила о цели своего приезда. Меня попросили подождать в приемной. Как выяснилось, должность была куда более востребованной, чем я думала — на нее претендовали еще несколько человек, которые тоже ожидали здесь.

Вскоре со мной сдержанно поздоровалась рыжеволосая дама готического вида, с ног до головы закутанная в черное. Эта женщина уточнила, действительно ли я являюсь одним из кандидатов. Я ответила утвердительно, гадая, каким будет следующий вопрос. Он оказался весьма неожиданным: спросили, завтракала ли я. Я решила, что довольно странно спрашивать такое у человека, которого видишь впервые, но позже поняла, что это неспроста. В приглашении ни слова не говорилось о том, что мне придется присутствовать при вскрытии, причем не только на собеседовании, но и, если оно пройдет успешно, при дальнейшей работе. Когда все соискатели были в сборе, выяснилось, что половину из них известили о том, что их ожидает, а другую оставили в неведении. Двое из второй группы предпочли сразу же ретироваться. Если честно, я и сама подумывала об этом, но любопытство взяло верх.

Минут через десять нас пригласили в морг, где выдали разовые накидки, бахилы, шапочки и маски. Нас спросили, не является ли кто-нибудь из нас знакомым или родственником некоего мистера Бентли из соседнего городка Пеар-Три-Клоуз. Вопрос меня удивил, но вскоре выяснилось, что нам предстоит присутствовать при вскрытии этого самого мистера Бентли. Конечно, едва ли кто-нибудь обрадуется, увидев, как хорошего знакомого или, боже упаси, отца, пусть даже и мертвого, разрежут от ключиц до лобка.
Нелепая смерть. Загадочные и трагичные истории из практики патологоанатома
Мишель Уильямс
Michelle Williams and Keith McCarthy DOWN AMONG THE DEAD MEN
https://flibusta.is/b/829659/read

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

К моему удивлению, процесс вскрытия оказался безумно увлекательным. Я болтала с Клайвом, как со старым приятелем. И хотя он явно вскрывал покойников уже не первый год, мне показалось, что я быстро и без особого труда овладею этими навыками.

Пока нас посвящали в тонкости аутопсии, я внимательно наблюдала за тем, что происходило вокруг. Помимо остальных кандидатов, которые пришли сюда просто из праздного любопытства, в морге присутствовали два младших и старший санитары. Атмосфера царила дружеская. Санитары извлекали из трупов органы (позже я узнала, что этот процесс называется эвисцерацией) и непринужденно болтали с патологоанатомом. Они взвешивали извлеченные органы, протирали полы и рабочие поверхности. Работа у них спорилась. Я вдруг поняла, что я в восторге от того, что делают эти люди, что я наконец нашла свое призвание.

Несколько дней спустя меня пригласили на официальное собеседование — опять же, к моему немалому изумлению. Мало того — мне удалось его пройти!

[belkafoto.livejournal.com]

Работать мне предстояло не в том здании, где проходило собеседование, и я потратила кучу времени, прежде чем нашла второй морг. Больницы не слишком охотно раскрывают местонахождение своих трупохранилищ (тому есть причины, которые становятся понятны, когда глубже постигаешь тонкости патологоанатомической кухни).

Я дважды обошла территорию больницы, безуспешно пытаясь отыскать морг. Отчаявшись, явилась в приемный покой и обратилась за помощью к секретарю.

Услышав мой вопрос, он окинул меня подозрительным взглядом, а затем куда-то ушел. Вернувшись, сообщил, что сейчас за мной придут. Я досадовала на себя за нерасторопность.

Я прождала около десяти минут, наблюдая за людьми, сновавшими в приемном покое. Вскоре я заметила человека в длинном белом халате, который направлялся в мою сторону. Подойдя, он обратился ко мне по имени, пожал мне руку и произнес:

— Добро пожаловать.

[belkafoto.livejournal.com]

Интересно, куда я попаду сейчас — в столь же цивильное место или это окажется морг из старых ужастиков, где по стенам струится вода, крысы роются в разбросанных по полу кишках, а в углу над столом горбится дегенерат с огромным ножом в руках?

Клайв подвел меня к широким двустворчатым красным дверям под синим железным навесом, скрывающим основной вход в морг, чтобы не травмировать людей видом трупов на каталках. Клайв пояснил, что морг находится на первом этаже патологоанатомического отделения, вдали от приемной. Он отпер одну из дверей своим ключом.

Оказавшись в вестибюле, я сразу почувствовала странный запах — смесь чистящего средства, грязной одежды и еще чего-то, что не берусь описать. Почему-то мне показалось, что именно так пахло от моего младшего брата Майкла, когда он приходил из школы — это был затхлый дух столовой.

[belkafoto.livejournal.com]

Мне предложили стул и кофе. Грэм наклонился, чтобы включить чайник, стоявший на полу рядом с его столом. Затем достал три чашки с полки, которая хлипко держалась у него над головой. Нашелся пакет молока. Клайв с веселым видом сообщил, что несколько лет назад молоко хранили в холодильнике вместе с трупами, но санитарная служба положила этому конец. Кофе я предпочла черный.

[belkafoto.livejournal.com]

В свой первый день я со всей горячностью новичка готова была приняться за дело и была даже несколько разочарована тем, что, кроме кофе, мне ничего не предложили. Но именно сегодня никаких вскрытий не планировалось. Клайв умел ценить подобные дни. Работы нет, в хранилище — лишь несколько тел, все бумаги в порядке. Можно вздохнуть свободно. Вам, читатели, наверное, трудно представить, сколько на самом деле возни с трупами. На тот момент я и сама пребывала в неведении насчет этого.

День прошел за непринужденной беседой. Клайв преподал мне азы теории обращения с трупами, посвятил в тайны некоторых важных процедур. Меня представили другим сотрудникам — носильщикам, танатокосметологам и лаборантам, а кроме того, устроили ознакомительную экскурсию по больнице.

Домой, к любимым собакам Харви и Оскару, я вернулась совершенно измотанной — сама не знаю почему. Не терпелось узнать, что меня ждет завтра.

[belkafoto.livejournal.com]

Трупохранилище располагалось прямо напротив нашего кабинета. Это было просторное помещение с огромной морозильной камерой на двадцать восемь тел. Я увидела семь высоких дверей. Напротив холодильника стояли шкафы, большой стол, у стены была раковина и несколько корзин для мусора.

Доставив тело в морг, носильщики заполняют необходимые бумаги: имя умершего, откуда доставлен, в какой холодильник помещен. Сообщив мне это, Грэм направился к холодильнику и открыл дверцу. Я увидела стойку с четырьмя железными носилками, расположенными друг над другом. На носилках лежали мешки с трупами.

Грэм подкатил к дверце гидравлическую каталку и поднял ее до нужного уровня, энергично работая рычагом. Когда каталка достигла третьего яруса, он потянул носилки, и я заметила, что те передвигаются по рельсам. На белом мешке имелся прозрачный пластиковый кармашек, где лежала небольшая бежевая карточка с информацией об умершем.

[belkafoto.livejournal.com]

В мешке находился труп мистера Эванса. Увиденное меня шокировало. Мистер Эванс был пожилым человеком, и я полагала, что он безмятежно умер во сне. Вопреки ожиданиям, передо мной предстал костлявый старик с запрокинутой головой, широко открытыми глазами и разинутым ртом. Заметив мою реакцию, Грэм объяснил, что во время смерти жевательные мышцы расслабляются и рот раскрывается. Про глаза и выгнутую шею он ничего говорить не стал. В этот момент в хранилище заглянул Клайв и известил нас, что планируется вскрытие как раз этого трупа и нам следует доставить его в секционную и положить на средний стол.

[belkafoto.livejournal.com]

Из перчаток я наугад выбрала самые маленькие. Потом меня ждало сражение с шапочкой. Взглянув в зеркало, на которое указал Грэм, я увидела что-то среднее между персонажем научно-фантастического фильма или медицинской мыльной оперы и Папой Римским. В подобном облачении я чувствовала себя странно и неловко, и мне закралась мысль, что я тут не на своем месте.

[belkafoto.livejournal.com]

Между тем Грэм снял с мистера Эванса одежду и подложил под поясницу трупа деревянный блок. Корпус слегка приподнялся, а позвоночник изогнулся, чтобы обеспечить нам доступ к шее. Грэм еще раз сверил все документы мистера Эванса с запросом на вскрытие. Убедившись, что перед ним тот самый человек, он пояснил, что идентификация тела — наша святая обязанность. Нередко по ошибке производится эвисцерация не тех тел, и в результате у больницы возникает масса проблем. Легко представить реакцию родственников на несанкционированное вскрытие. Судя по тону Грэма, с ним подобное уже случалось, но я воздержалась от расспросов, видя, что тема явно не была желанной для обсуждения. Для себя же я сделала зарубку, что идентификацией пренебрегать ни в коем случае нельзя.

[belkafoto.livejournal.com]

Грэм взял лоток с инструментами для вскрытия и поставил его прямо на ноги мистера Эванса. Из лотка он вынул нож, по виду напоминающий столовый, — со стальной ручкой и сменным лезвием. Это, как я узнала потом, был патологоанатомический нож PM40. Кончик ножа Грэм приставил к верхней части корпуса трупа, чуть ниже кадыка, и одним легким движением произвел разрез до самого лобка. Затем внутри этого разреза он сделал еще один, небольшой, но более глубокий, чуть ниже грудной клетки. Запустив туда пальцы, он рассек мышечный и жировой слои, чтобы обнажить внутренности. Этот разрез он сделал более глубоким и длинным, чтобы стали видны все органы брюшной полости. Затем он принялся осторожно отделять кожу от ребер искусными движениями ножа. За пару минут кожа мистера Эванса была полностью отделена от тела и повисла по обе стороны стола, как будто Грэм расстегнул на теле «молнию», чтобы потом застегнуть ее снова.

[belkafoto.livejournal.com]

Грэм сполоснул нож PM40 и положил обратно в лоток. Затем смыл со стола кровь и сказал мне, что некоторые трупы кровоточат сильнее других — это зависит от времени смерти. Затем Грэм взял инструмент, напоминающий небольшой садовый секатор. Разъяв верхнее и нижнее лезвия, он приладил их зазор к нижнему ребру мистера Эванса с правой стороны. Грэм начал с треском разрезать ребра, продвигаясь снизу вверх, пока не дошел до последнего. То же самое он проделал и с левой стороны, чтобы удалить переднюю часть грудной клетки — большой треугольник, напоминающий доисторического краба. Я увидела сердце, легкие и значительную часть печени. Грэм отложил «краба» в сторону и немного опустил стол, оказавшись прямо над кишечником мистера Эванса. Кишечник был полностью обнажен и готов к исследованию.

[belkafoto.livejournal.com]

Взяв ножницы, Грэм разрезал кишечник возле желудка. Он потянул кишки на себя и принялся их разматывать, периодически надрезая жирную пленку, которая удерживала их на месте. Через несколько минут кишечник лежал в тазу из нержавейки, стоящем у ног мистера Эванса. Пока Грэм занимался этой рутинной работой, я почувствовала запах. Я не сразу поняла, что он мне напоминает, и тут Грэм сообщил, что когда-то работал на бойне, и до меня сразу дошло. Запах был в точности как у мясников!

чтобы выпить кофе.

[belkafoto.livejournal.com]

Когда мне удалось собрать мысли, Грэм уже извлек оставшиеся органы из разъятого корпуса (я и не заметила, как он это сделал) и теперь ввел нож РМ40 в горло мистера Эванса. Он орудовал лезвием под кожей, подбираясь ко дну полости рта. Через мгновение он рассек дно и подрезал язык, чтобы освободить органы рта и шеи. А затем Грэм сделал нечто такое, что показалось мне черной магией: он протянул язык мистера Эванса через горло, не повредив его, и стал вслед за ним, как гирлянду, отделять от позвоночника легкие, сердце, печень, желудок, селезенку, почки… Я была поражена (это поражает меня и по сей день) тем, как все органы соединены между собой.

Грэм извлек все органы из тела и стоял, демонстрируя мне так называемый «ливер» — органокомплекс мистера Эванса. Язык лежал на ладони Грэма, а ниже, на столе, распласталась пристегнутая к нему остальная цепочка органов, за исключением кишечника и мозга. «Ливер» Грэм поместил во второй таз и поставил обе емкости на стол для патологоанатома. Затем мы прибрались, переоделись в чистую форму и вернулись в кабинет, чтобы выпить кофе.

[belkafoto.livejournal.com]

После перерыва мы вернулись в секционную. Грэм зашил нижнюю часть торса мистера Эванса, оставив верхнюю разъятой, чтобы вложить туда органы, когда доктор Барберри закончит работу. Он вытащил деревянный брусок из-под спины мистера Эванса и подложил его ему под голову. Скальпелем Грэм сделал надрез за правым ухом трупа, а затем провел лезвием по затылку до левого уха. Мне он пояснил, что делать такой надрез на голове нужно как можно ниже. Если родственники захотят увидеть покойного после вскрытия, то чем ниже будет надрез, тем меньше вероятность, что его заметят — ведь голова будет покоиться на подушке. У санитаров немало таких маленьких хитростей, с помощью которых они скрывают следы своей работы. Меня тронула забота Грэма о родных мистера Эванса, хотя после его слов я еще острее осознала реальность того, что происходит.

[belkafoto.livejournal.com]

Грэм между тем принялся отделять скальп мистера Эванса от черепа. Это была задача не из легких — Грэм даже побагровел от напряжения. В конце концов работа была сделана, и скальп лег на лицо мистера Эванса. Грэм при помощи трепана отделил свод черепа, чтобы обнажить мозг. Запустив пальцы между мозгом и лобной костью, он осторожно потянул мозг на себя, чтобы ввести скальпель в образовавшуюся полость. Я поинтересовалась, что он делает, и он объяснил, что нужно разрезать волокнистую пленку, которая удерживает на месте мозжечок, а затем перерезать черепные и спинномозговые нервы. Сделав это, он вынул скальпель и с пугающей легкостью и спокойствием извлек мозг из черепной коробки.

[belkafoto.livejournal.com]

А затем произошло нечто такое, во что я никогда бы не поверила. Да и вы тоже. В секционной, над столом, заваленном кишками мистера Эванса, Грэм и доктор болтали как старые друзья. Они говорили о крикете, о телевидении, о погоде, о планах на вечер. Эд Барберри потребовал включить радио на полную громкость. Он исследовал органы и затем перекладывал их в пластиковый поддон, а Грэм взвешивал их и записывал результаты. При этом они совершенно непринужденно общались, и было видно, что работа никак на них не влияет. А я стояла в отдалении и с изумлением взирала на происходящее. Атмосфера была настолько комфортной, что ко мне снова вернулась уверенность.

В течение получаса доктор Барберри управился с исследованием и покинул секционную. Грэм вернул органы в тело мистера Эванса и зашил разрезы. Меня он попросил вымыть рабочий стол доктора и продезинфицировать все поверхности, что я с удовольствием и сделала. Наконец-то я почувствовала себя полезной!

[belkafoto.livejournal.com]

Когда меня пригласили на интервью, я ничего не сказала даже своим коллегам на прежней работе, но мне не терпелось с кем-нибудь поделиться. После своей первой смены я вернулась домой около половины третьего, взяла собак, и мы отправились пешком за две с половиной мили к родителям. Мама, как всегда, страшно обрадовалась Харви и Оскару, а папа крикнул из кухни:

— Эй, смотрите-ка, парни вернулись!

Стоило псам услышать его голос, как они тут же кинулись тщательно его облизывать.

— Все хорошо, дорогая?

Сколько себя помню, папа всегда задавал мне этот вопрос. Мама тоже была верна себе:

— Ты голодная? Я как раз заваривала чай, присоединяйся.

И потом:

— Тебе не нужны деньги?

А закончила традиционным:

— Люк (это мой бойфренд) хорошо о тебе заботится?

Получив ответы на все вопросы, она ушла заниматься чаем. Настала папина очередь.

— Хорошо, что ты еще не забыла, где мы живем, — сказал он.

Этот укор я слышала всякий раз, когда не общалась с родителями больше трех дней.

После обычных разговоров о работе и жизни в целом я решилась наконец открыть правду. Мама, к моему удивлению, обрадовалась.

— Ты будешь работать с трупами? — воскликнула она. И добавила, понизив голос:

— Если бы мне было столько же лет, сколько тебе, я бы тоже этим занялась.

Папа отреагировал иначе:

— Это дурная наследственность, особенно если посмотреть на линию твоей матери.

[belkafoto.livejournal.com]

О подобном случае я сейчас расскажу.

Еще не минуло недели с момента моего вступления в должность, когда в наш морг привезли труп из Амбер-Корт. Амбер-Корт — это огромный дом престарелых, расположенный в другой части графства. Стоимость пребывания там невысока, но вот за качественный уход придется раскошелиться. Обитает там огромное количество несчастных больных стариков, а обслуживающий персонал состоит из маргиналов, поскольку руководство принимает на работу всех, кто дышит и ходит. Платят этим людям мало, работают они из рук вон плохо, и доверенные им старики живут в ужасных условиях. Я так и представляю себе маленького сального жирняка, засевшего в своем кабинетике и потирающего ручки в предвкушении барышей от так называемого ухода.

Поскольку в Уэст-Мидлендсе было хорошо известно, что собой представляет Амбер-Корт, почти каждая смерть, произошедшая там, оказывалась в поле зрения коронера, который призван был выяснить, не умер ли обитатель учреждения из-за халатности персонала. Поэтому практически все умершие там подлежали вскрытию.

Клайв с невероятной быстротой извлек внутренние органы высохшей, почти бестелесной престарелой дамы, миссис Этель Хамблер. И тут доктор Эд Барберри, который вновь почтил нас своим присутствием, обнаружил нечто такое, от чего смолкли привычные разговоры, а Клайв даже выключил радио. При вскрытии в трахее миссис Хамблер была обнаружена бумажная салфетка. Когда Эд ее развернул, все вздрогнули — в углу было написано имя умершей. Сразу стало понятно, что произошло. Так называемые опекуны, абсолютно неграмотные в медицинском отношении люди, оставили ее обедать в одиночестве — несмотря на то, что женщина страдала тяжелой деменцией и полностью утратила связь с реальностью. Решив, что должна съесть все, что находится перед ней, старушка, поскольку рядом не было никого, кто мог бы ей воспрепятствовать, сжевала заодно и бумажную салфетку, которая застряла в горле.

Установив причину смерти, Эд сообщил об этом коронеру. Позже Клайв рассказал, что этим дело не кончилось. По логике эту смерть можно было квалифицировать как несчастный случай. Но несчастные случаи бывают разные — некоторых не только можно, но и нужно избегать. Задача коронера заключалась как раз в том, чтобы провести между ними границу. Я же поклялась себе, что никто из моих родных никогда не окажется в доме престарелых. Я буду ухаживать за ними, как бы трудно это ни было, но ни с кем из них не произойдет ничего подобного.

В завершение Клайв вложил внутренние органы на место и придал телу пристойный вид — теперь старушка выглядела лучше, чем до вскрытия. Затем тело отправили в хранилище, где миссис Хамблер в обществе других усопших должна была ожидать сотрудников ритуальной службы.

[belkafoto.livejournal.com]

В вестибюле появился Клайв. Увидев, что я в недоумении рассматриваю корзину, он поморщился:

— Ох…

— Что это? — спросила я.

Он забрал у меня корзину.

— Продукты.

— Продукты? — непонимающе переспросила я.

— Продукты зачатия, — сказал Клайв.

Я все еще не понимала. Мы дошли до хранилища, где Клайв поставил корзину на поддон и повернулся ко мне.

— Результаты абортов, выкидышей и все такое, — пояснил он.

Мне слегка подурнело.

— Их доставляют сюда? — недоверчиво спросила я.

— Куда же еще?

Я никогда об этом не задумывалась, но теперь мне стало ясно, что это правильно.

— И тут есть младенцы? — нервно спросила я.

Клайв улыбнулся:

— Что ты, Шелли, конечно, нет. Если ребенок родился мертвым или умер сразу после рождения, с ним поступают так же, как и с обыкновенным покойником. Но результаты абортов и выкидышей на раннем сроке ничем не отличаются от обычных тканей.

Мне как-то не захотелось думать об этих тканях.

— И что с ними будет дальше?

— С ними мы обращаемся как обычно. Если родители желают их похоронить, их передают сотрудникам ритуальной службы. Если захотят кремацию, значит, так тому и быть. Впрочем, чаще всего родители предоставляют все нам. Мы приглашаем священника, а затем отправляем ткани в крематорий. К ним относятся с должным уважением.

Примерно через месяц ситуация повторилась — я открыла дверь, и на пороге снова стоял курьер. Теперь у него было белое пластиковое ведро с крышкой. Оно имело около восемнадцати дюймов в диаметре и фута три в высоту. Курьер вручил доставку с таким видом, словно дарил мне цветы.

[belkafoto.livejournal.com]

Клайв кивнул.

— Иногда попадаются очень странные находки. Однажды нам привезли нечто, похожее на кисть в дамской перчатке. Кто-то нашел ее во время чистки канализации.

— Господи боже! Как она туда попала?

Клайв расхохотался.

— Бедняга Эд долго с этим возился. Сначала решил, что это настоящая кисть, но в итоге выяснилось, что кто-то набил перчатку куриными костями и фаршем.

— Вот черт!

— Похоже, кому-то это показалось удачной шуткой.

— Очень дурацкая шутка!

— Мир кишит идиотами, Шелли…

Мы пили в кабинете кофе.

[belkafoto.livejournal.com]

На следующей неделе установилась необычайно теплая для апреля погода, а в моей жизни появился Барри Паттерсон. Как и большинство мужчин, которых я знала, он принес только проблемы. Впрочем, он был не совсем обычным мужчиной. Даже совсем необычным. Мистер Барри Паттерсон весил 254 килограмма, и появился он в пятницу.

Когда раздается звонок, никогда не знаешь, что тебя ждет. Когда Грэм открыл дверь, перед ним стояли четверо здоровенных, потных и громко матерящихся ритуальщиков. На складной каталке, которая готова была вот-вот развалиться, помещались носилки, а на них под простыней высилась настоящая гора, словно там лежало не одно, а три тела. Каталка страшно скрипела; простыня с трудом скрывала распластавшуюся под ней тушу. Поприветствовав нас, ритуальщики покатили это монструозное сооружение в хранилище.

Я была в недоумении, но Клайв и Грэм сразу догадались, в чем дело, и это повергло их в уныние. Мне не терпелось все узнать, но никто не спешил развеять мое неведение. Ритуальщики, ужасно ругаясь, переместили эту глыбу на гидравлическую каталку, которая тут же сползла в максимально низкое положение, словно испустив дух. Простыню сняли, и я узрела самого толстого человека в мире. Ритуальщики поведали нам его историю.

[klausnick.livejournal.com]

Вот кем мне надо было стать. Я не стал медиком, потому что у меня сильная эмпатия. Я боялся, что она помешает мне работать. Вместо работы буду только плакать. А с трупами проще. Они ничего не чувствуют. Фактически они вещи. Режь их и смотри, что у них внутри. Я зарыл свой талант в землю.

[belkafoto.livejournal.com]

Ритуальщики уехали, оставив нас наедине с проблемой: на нашей единственной хорошей каталке возлежал труп весом в два с половиной центнера, в то время как она могла выдержать не более 220 кг. Стоит ли говорить, что ей пришел конец. Кроме того, в нашем морге можно было разместить 40 тел, а для крупногабаритных обитателей отводилось восемь мест; при этом рассчитывалось, что вес самого тучного не превысит 160 килограммов. Поместить мистера Паттерсона в холодильник не представлялось возможным, поэтому ему суждено было лежать на каталке при комнатной температуре, пока коронер не распорядится насчет аутопсии. Сейчас был вечер пятницы, а коронер мог сделать распоряжение не раньше понедельника. Если тело не заморозить, оно начнет разлагаться, и в отношении мистера Паттерсона процесс точно не заставит себя ждать. Пара дней форы, может быть, у нас и есть, но дальше тянуть уже однозначно нельзя, потому что труп тогда начнет попросту представлять угрозу для окружающих.

Позвонив коронеру, Клайв выяснил, что это дело находится в ведении некоего Невилла Стаббза. На тот момент я была еще не в курсе того, что ничего хорошего нам это не сулит, и недоумевала, с чего это Клайв так скривился. Вскоре выяснилось, что Невилл вполне нормальный парень, только жутко рассеянный. К примеру, запрос на вскрытие он набирал сразу в теле письма и нередко забывал нажать «отправить» или отправлял, но в гистологическую лабораторию. Теперь всякий раз, когда я звоню в гистологию, мне приходится выслушивать по тому поводу шуточки.

[belkafoto.livejournal.com]

Раздетый мистер Паттерсон являл зрелище печальное и ужасное. Его бока свисали со стола, тело потемнело и покрылось зеленой слизью, на коже начали появляться язвы. Грэм занялся привычным делом — извлечением внутренностей. Естественно, этот процесс не вызывал у него энтузиазма, но действовал он, как всегда, профессионально и энергично. Поскольку труп был весь в слизи, Грэму нужно было действовать очень осторожно, чтобы не оттяпать себе пальцы. При вскрытии тучного тела самое трудное — разрезать слои жира. А когда эта работа сделана, извлечь органы уже не представляет труда, потому что они обычно ненамного больше органов обычного человека. Грэм пыхтел и ругался, пытаясь удержать жировые слои, чтобы они не мешали вынимать органы, и хоть Грэма нельзя назвать низкорослым, но работать ему приходилось, стоя на цыпочках. Все его инструменты блестели от прилипшего к ним жира. Клайв шепнул мне между делом, что, пожалуй, нужно было на всякий случай обвязать щиколотки Грэма веревкой.

[belkafoto.livejournal.com]

Глава 8

После этого кошмара я решила наведаться в паб и по этому случаю позвонила Мэдди. Мы с ней начали работать примерно в одно время — она была ассистентом лаборатории в отделении гистологии и занималась какими-то несложными исследованиями. В ее обязанности, среди прочего, входила доставка в морг абортивных отходов для «достойной» утилизации. Как я уже упоминала, в отличие от обыкновенных медицинских отходов, к ним проявляли уважение — священник читал отходную и только после этого потенциальные люди отправлялись в печь. Мы с Мэдди быстро подружились.

Она приехала из Уэльса, и здесь у нее никого не было, а поскольку Люк не стремился во всем меня контролировать, мы с ней частенько захаживали после работы выпить и поболтать. Наша дружба крепла. В тот вечер я была совершенно измотана мистером Паттерсоном и не могла не выплеснуть этого на Мэдди. Мы заглянули в ближайший к больнице паб, но там торчала компания шумных подростков, и пришлось перекочевать в старый бар «Файрстоун», где царила очень приятная атмосфера — спокойный свет, темные интерьеры и никаких огромных кожаных диванов, на которых всегда клонит в сон. Нам удалось занять традиционный столик у окна. Мы разглядывали прохожих и обсуждали их катастрофические наряды. Медицинская униформа давала нам право критиковать весь мир. Мы засиделись, а потом на такси добрались до меня, чтобы продолжить вечер и побесить соседей шумной музыкой.

[belkafoto.livejournal.com]

Я не раз видела, как это делает Грэм, но он-то давно набил руку. Вот сейчас я вспорю чью-то мать, бабушку, сестру или тетю… А еще ведь нужно в целости и сохранности извлечь органы. А вдруг я испорчу их и патологоанатом не сможет с ними работать?

Клайв был спокоен. С невозмутимым видом он велел мне взять нож, и я приступила. Едва нож коснулся кожи трупа, Клайв сказал, чтобы я нажимала сильнее — нужно разрезать кожу, а не поцарапать ее. Нажав сильнее, я почувствовала, как лезвие уперлось в кость между ребрами — я знала, что это грудина. Когда я дошла до конца грудины, Клайв велел ослабить нажим. Я тут же вытащила нож, испугавшись, что совершила что-то непоправимое, но Клайв меня успокоил, объяснив, что в нижней части грудины нужно резать аккуратно, поскольку прямо под ней находятся желудок и кишечник, которые легко повредить. Если из них хлынет содержимое, будет весьма неприятно, а кроме того, оно иногда требуется патологоанатомам для анализа.

В конце концов, я сумела добраться до ребер и кишечника, откинув по обе стороны тела лоскуты кожи, как и велел Клайв. Я провозилась с этим довольно долго, Клайв уже начал терять терпение. Он показал, в каком месте следует отделить кишечник, чтобы размотать его, но в спешке я сделала что-то не так. Клайв терпеливо взял у меня нож и принялся за дело сам. Все свои действия он подробно комментировал и по ходу дела поручал мне «простые операции» вроде извлечения легких из грудной полости.

Я была поражена скоростью и легкостью, с какими Клайв освободил язык покойной. Он никогда не делал разрезов на шее. Когда он заполнял горло ватой, никто из родственников даже не догадывался, что происходило с телом.

[belkafoto.livejournal.com]

С этими словами Эд нас покинул. В эту минуту кто-то позвонил в дверь, и Грэм тоже ушел, поэтому начинать аутопсию мне предстояло в одиночестве.

Сделав первый центральный разрез, как меня учили Клайв и Грэм, я обнаружила нечто, что сильно меня встревожило. Через пару минут стало понятно, что беспокойство вполне обоснованно. За несколько недель работы в морге я видела массу экзотического — живот, заполненный кровью после разрыва аневризмы аорты; печень, целиком состоящую из белых раковых отложений; кисту яичника размером 18 дюймов. Но то, что я увидела в теле мистера Чандлера, било все рекорды. Обычно брюшная полость бывает чистой, но у Сэмюеля все было заполнено свернувшимся желтым гноем. Я даже отступила и отвернулась — желудок не просто жутко выглядел, но и источал чудовищное зловоние.

Вернулся Эд. Потянул носом воздух.

— Перитонит, надо полагать, — весело заявил он. — Вы позволите?

Эд встал рядом со мной. На нем были фартук, шапочка, маска, пластиковые нарукавники и перчатки.

— Кишечник можешь не извлекать, — сказал он. — Тащи все целиком.

Обычно мы сначала перевязывали кишку и вытаскивали кишечник, а затем переходили к другим органам. Но в этом жутком месиве такой способ ни к чему хорошему бы не привел.

Однако даже в таком варианте задача была нелегкой. Приходилось так глубоко зарываться в тело, что я едва сохраняла равновесие. Кроме того, я старалась избегать брызг. В конце концов мне удалось достать все, что требовалось, и Эд помог мне разложить органы на секционном столе. Он приступил к работе, а я занялась извлечением гноя из живота мистера Чандлера, параллельно борясь с рвотными позывами. Затем перешла к мозгу. Доктор Барберри громко и смешно ругался, потому что из-за воспаления стенки кишечника рвались при малейшем прикосновении. Обычно Эд управлялся со всеми внутренностями минут за десять, но тут пришлось возиться около получаса. Я взвешивала органы, как вдруг Эд воскликнул:

— Ага!

Он помахал инструментом, подзывая меня.

— Смотри, — сказал он, указывая скальпелем на печень.

Я не сразу разглядела шов, покрытый гноем.

— Видишь — он еле держится? — с этими словами он осторожно потянул пинцетом один из швов, и тот сразу же подался. — Через него желчь просочилась в желудок — и

[belkafoto.livejournal.com]

— Ты не должна никого сюда впускать, если не знаешь точно, кто это и зачем пришел. Понятно?

Клайв мог непринужденно говорить о самых разных вещах, но на сей раз ему было нужно, чтобы я хорошенько все усвоила, поэтому упирал на каждое слово.

— В мире куча фриков, которые полагают, что лучший способ развлечься — это поглазеть на покойников.

Я знала, что такие люди есть, я ведь горячая поклонница криминальных историй, но никак не предполагала, что они могут стать проблемой для морга в захолустной больнице. Наверное, удивление отразилось на моем лице, потому что Грэм добавил:

— Не удивляйся, Шелли, у нас тут всякого хватает. Несколько лет назад в морге поймали одного из носильщиков, хотя ему тут нечего было делать. Доказать ничего не смогли, но мы же знаем, зачем он здесь был, не так ли, босс?

Клайв кивнул:

— Чертов урод!

— И что с ним стало потом?

— Начальник отдела провел с ним беседу, — спокойно ответил Клайв. — Теперь парень стал молочником.

— И нужно быть особенно осторожным, если дело касается опознания, — вставил Грэм.

— Что вы имеете в виду?

— Бывали случаи, когда близкие родственники оказывались не такими уж близкими, — пояснил Клайв. — Один парень вообще был посторонним.

— Вы шутите?

Клайв покачал головой.

— К счастью, я не оставил его тут одного, хотя он очень настаивал. Оказалось, что никакой он не брат умершей, — просто жил через дорогу от нее. И она давно ему нравилась.

Об этой стороне дела я никогда не задумывалась. Понятно, что двери морга не должны быть открыты для всех, но мне никогда не приходило в голову, что вопросы безопасности могут оказаться настолько важными.

[belkafoto.livejournal.com]

Вошел Грэм. Он мгновенно сморщился и спросил:

— И давно у нас так?

Значит, я не свихнулась и у нас действительно воняет. Клайв ответил, что он не в курсе, потому что еще не открывал холодильник. Грэм направился прямо в хранилище, бормоча себе под нос, что с этим давно пора покончить. Я последовала за ним, не догадываясь, что нас там ждет.

Я уже говорила, что наш холодильник вмещал двадцать восемь тел, причем четыре отсека были больше остальных. Они предназначались для тучных мертвецов, но поскольку такие попадались редко, эти отсеки использовали в качестве «изолятора» для разложившихся тел. В основном эти отделения пустовали, нам не приходилось часто открывать дверцу, и запах не распространялся по всем помещениям морга.

Когда Грэм открыл холодильник, вонь обрушилась на меня, как стена из мокрого песка. Это был физически ощутимый, плотный и густой запах, притом что тело было упаковано аж в три пластиковых мешка. Я с ужасом представила, как будет смердеть, когда мы их откроем. Грэм решительно подошел к телу и впервые за все время, что мы работаем вместе, надел перчатки.

А теперь представьте себе самый страшный фильм ужасов, какой вы только видели, и возведите весь этот ужас в квадрат — тогда вы поймете, что за зрелище предстало перед нами, когда мы открыли последний мешок. И хотя в этот момент зловоние, которое вышибало слезы из глаз, достигло апогея и должно было бы вытеснить из моего сознания все остальное, то, что предстало моему взору, оказалось еще сильнее. Передо мной лежало покрытое слизью, зеленое, шевелящееся тело. Кожа висела отсыревшими клочьями, огромные язвы источали жидкость, губы и веки разложились настолько, что обнажились зубы и глазные яблоки. Из-за обилия личинок труп казался странно живым; черви пировали на нем, кипя, словно болельщики на футбольном чемпионате. Клайв невозмутимо сообщил мне, что человеческое тело — идеальная среда для личинок. Сначала я даже рассердилась на него и Грэма за то, что они подвергли меня такому испытанию без подготовки. Но позже поняла, что так и должно было быть. Никаких специально приготовленных сюрпризов — все подчинено природному порядку. Природа сама распоряжается телом, если человеку пришлось умереть в одиночестве и оказаться обнаруженным недостаточно быстро.

[belkafoto.livejournal.com]

Идентифицировав тело по прикрепленным ярлыкам, Эд сказал Грэму, что можно приступать к эвисцерации, а сам поднялся наверх — ему предстояло еще заняться хирургическими образцами живых. Мы с Грэмом облачились в спецкостюмы, он приступил к работе, а я стояла позади и наблюдала. Невилл сообщил, что наш труп — женщина, причем женщина-врач. С возрастом она возомнила себя великим специалистом. Считая своих коллег недоумками, она самостоятельно поставила себе диагноз и отказалась от любой помощи со стороны. Родственников у нее не было, равно как и друзей. Она жила в полной изоляции и умерла в одиночестве. Позже я узнала, что ее тело было обнаружено лишь спустя пару недель. Грэм сказал, что нам еще повезло, что на дворе зима, потому что летом картинка была бы намного хуже. Мне пришла в голову мысль, что даже просто хуже уже некуда, а уж намного — тем более.

Когда Грэм достал женщину-врача из мешка, мы поняли, что она полностью одета, а ноги закутаны в одеяло. Одеяло смешалось с разлагающейся плотью и тоже шевелилось. Когда Грэм совлек то, что от него осталось, мы узрели буквально океан личинок — я и вообразить не могла, что их может скопиться так много в одном месте. Это было уже выше моих сил — промямлив извинения, я пулей выскочила из секционной. Влетев в кабинет, я увидела Клайва за компьютером.

— Не выдержала? — с полуулыбкой спросил он.

Думаю, это и так было очевидно — я была бледна как смерть и то и дело задерживала дыхание, чтобы удержать завтрак внутри.

[belkafoto.livejournal.com]

Глава 14

На следующий день вонь не исчезла, но, поскольку я накануне держалась молодцом, меня ожидал приятный сюрприз: Клайв вручил мне связку ключей. После девяти недель работы я заслужила право неограниченного доступа в морг. Клайв плеснул мне кофе и принялся расписывать, какая это честь — иметь ключи от больничного морга. Эта беседа напоминала торжественную церемонию, благодаря которой я наконец всецело ощутила себя частью команды. Я была весьма польщена — ведь мне так быстро оказали столь высокое доверие. Вместе с тем я боялась. Что подразумевало вручение ключей? Мне еще предстояло об этом узнать.

Я знала, что в морге есть дежурства — но и только. Мне должны были рассказать все, что должен знать дежурный, и назначить на смену. Я узнала, что санитар сначала должен выдержать трехмесячный испытательный срок, чтобы старшие сотрудники могли оценить качество его работы. Если все в порядке, то санитар включается в график дежурств. Я проработала всего два месяца, а мне уже выдали собственные ключи (всего их было три комплекта) и включили в график. Это явно был прогресс.

[belkafoto.livejournal.com]

Грэм частенько оговаривался, произнося похожие по звучанию, но разные по смыслу слова. Обыкновенно я его понимала, но порой его речь ставила меня в тупик. Впрочем, все это делало его в моих глазах только более адекватным и человечным.

Грэм давно в разводе. Он поведал мне, что ему нередко приходилось рано утром удирать из сестринского крыла через окно, чтобы не попасться старшей медсестре, как раз начавшей обход. Вечера он проводил с медсестрами, готовыми самоотверженно разделить с ним его одиночество. По его словам, таковых было немало, и трудно было ему не поверить — особенно наблюдая за тем, как ему строят глазки и перебрасываются с ним шуточками во время перекуров.

[belkafoto.livejournal.com]

— Ты до сих пор там?! — возмутился Клайв, когда я рассказала ему о событиях сегодняшнего утра. — Шелли, оставь тело и быстро домой! Если бы мы сидели и ждали всех родственников, которые захотят увидеть умершего, то нам пришлось бы поставить в морге раскладушки!

Я опешила. Похоже, мои добрые намерения не сослужили мне в этот раз доброй службы.

— Ты всегда должна узнавать точное время приезда и сама общаться с родственниками, — продолжал наставление Клайв. — Когда этим занимаются в приемном покое или в отделении, они просто тратят наше время. Чтобы через полчаса тебя в морге не было, ты поняла?

Закончив разговор, я отправила мистера Дженнера назад в хранилище. Люк сказал, что заедет за мной в четверть второго. Когда мы подъезжали к дому, я услышала лай Харви и Оскара — они узнали звук двигателя машины Люка. Стоило мне вставить ключ в замок, как зазвонил мобильный. Родственники прибыли! И мне пришлось вернуться в больницу, чтобы организовать церемонию прощания, которая должна была состояться несколько часов назад. Родственники рассыпались в извинениях.

После всех необходимых формальностей мистер Дженнер наконец-то встретился с семьей. Я изо всех сил скрывала раздражение; надеюсь, родственники ничего не заметили. Я постаралась максимально тактично объяснить, что они должны были связаться непосредственно со мной, потому как морг не работает круглосуточно. Они снова извинились. Я провела их в зал прощания и оставила там с мертвецом, объяснив, как со мной связаться в случае необходимости. Уходя, я напомнила этим людям, как долго мне пришлось их ждать — они должны принимать во внимание и мои потребности. Конечно, это было эгоистично с моей стороны. Прошло три часа, а они все еще были здесь. Пробило пять. В итоге весь свой выходной я провела в морге.

Должна признать, что была в ярости. Ох уж это отвратительное чувство беспомощности, когда знаешь, что, несмотря на все желание, нельзя давать волю эмоциям, потому что нужно считаться с чувствами людей, у которых горе, и нет у тебя никакого права настаивать на своем. Я была в бешенстве, потому что обо мне никто не думал и не собирался думать. На кой черт мне сдались их извинения?

Освободилась я только в семь. Пока меня не лишили выходного дня, я даже не догадывалась, как много он для меня значит.

Домой меня привез Люк. Я без сил рухнула на диван. Мне хотелось выбросить телефон в мусорное ведро. А когда я позволила себе немного расслабиться, мне пришлось контролировать количество выпитого. За руль мне, конечно, не садиться, но все равно надо быть в форме — вдруг потребуется помощь при судебном вскрытии, если кому-то посчастливится быть сегодня убитым или окочуриться при загадочных обстоятельствах.

Больше в этот вечер звонков не было, но расслабиться мне уже не удалось.

[belkafoto.livejournal.com]

Перед нами лежало тело без головы — полностью одетое, но без головы. Любопытство взяло свое, и я потянула за «молнию» на мешке, чтобы посмотреть, какие еще травмы получил этот несчастный. Между коленями у него был зажат мотоциклетный шлем, но я все еще не понимала, что случилось с нашим клиентом.

— А где голова? — спросила я, поскольку так ее и не увидела.

Того, что произошло потом, вполне хватило бы, чтобы вывернуть наизнанку самого крепкого санитара. Клайв взял в руки шлем и произнес:

— В подарочной упаковке.

Из-под шлема свисали рваные клочья плоти и нечто, напоминающее шейные позвонки… Я посмотрела в визор и не смогла оторвать взгляда от лица за ним. Оно практически не пострадало. Глаза были закрыты, и лицо казалось совершенно умиротворенным.

В кабинете зазвонил телефон. Я побежала туда и взяла трубку. Это был Билл Баксфорд, коронер.

— Я по поводу ночного ДТП. Мы сможем идентифицировать его после вскрытия?

Я уже понимала, насколько это важно. Все погибшие неестественной смертью должны быть идентифицированы по закону, и обычно для опознания приглашают ближайших родственников. Но в некоторых случаях это невозможно. Никто из родственников не захочет видеть голову близкого человека отдельно от тела. В таких случаях погибшего опознают по зубам, а в крайнем случае проводят анализ ДНК. Все это стоит денег и требует времени. Любой нормальный коронер предпочитает самый простой и дешевый путь. Клайв и Грэм остались в хранилище, поэтому я сказала:

— Могу я вам перезвонить?

Нам следовало все серьезно обдумать. Насколько я понимала, лицо вполне узнаваемо, но оставалась одна мелочь: сейчас голова погибшего лежала между его ногами в нашем холодильнике. Я не была уверена, сможем ли мы восстановить тело настолько, чтобы его можно было показать родственникам. Но мне очень хотелось это сделать (и я знала, что Клайву и Грэму тоже) — не ради собственного удовлетворения, но ради близких этого несчастного.

Я вернулась в хранилище и передала Клайву вопрос Билла. Я думала, что он ответит не сразу, но он сказал:

— Без проблем, Шелли. Мы соберем этого бедолагу, и он будет как новенький. Никто даже не догадается, что с ним случилось — по крайней мере, сразу.

Мы пообещали Биллу Баксфорду, что сможем предъявить тело мотоциклиста родственникам в тот же день. Опознание было назначено на половину третьего. Значит, у нас было примерно четыре часа на то, чтобы сделать так, чтобы никто не догадался, что голова была отделена от тела. Мы были не в курсе, что сообщили о травмах родственникам. Знали лишь, что пострадавший ехал по узкой проселочной дороге со скоростью 70 миль в час и потерял управление. Переднее колесо налетело на поваленное дерево на обочине, а мотоциклиста выбросило вперед. Судьба распорядилась так, что он налетел горлом на лезвие старой циркулярной пилы, оставленной в крапиве.

[belkafoto.livejournal.com]

Глава 17

Если в морге случаются неприятности, — это неприятности серьезные. Так, например, несколько недель спустя у нас появились два трупа-однофамильца. Обе женщины носили фамилию Джонс и обеих доставили для похорон. Первую миссис Джонс следовало отправить в ее родной Уэльс, а вторую должны были похоронить в нашем городе, где она прожила всю жизнь. Клайв четыре месяца подряд вдалбливал мне в голову, что нужно проверять не только имя покойного, но и дату рождения, и адрес. В противном случае можно перепутать тела. Он не уставал повторять это каждый день.

Казалось бы, человек, которому прожужжали этим все уши, просто неспособен ошибиться. Ничего подобного! Местную миссис Джонс уже отправили к месту упокоения, когда сотрудники ритуальной службы прибыли за второй. Им пришлось проделать долгий путь — они ведь приехали из Уэльса — и столь же долгим обещал быть путь назад. Тело выдавала я — Клайв планировал вскрытия на завтра, а Грэм общался с родственниками, прибывшими для прощания. Я достала тело из холодильника и забрала у ритуальщиков документы. Согласно инструкциям, я сверила документы с биркой на запястье — и каков был мой ужас, когда в адресной графе я увидела название небольшой местной деревушки! С неприятным чувством тревоги я проверила бирку на ноге, где значился тот же самый адрес. А это означало лишь одно: миссис Джонс из Уэльса отправилась не туда.

Это была катастрофа, жуткая катастрофа! Я знала, что родственники местной миссис Джонс днем должны прибыть в похоронное бюро, чтобы проститься с умершей. Со скорбными лицами войдут они в зал прощаний и увидят в гробу незнакомую женщину. Естественно, они пожелают узнать, как такое могло случиться. Если подадут жалобу, в больнице начнется расследование и последуют взыскания. Что мы скажем этим людям? Как мы будем после этого выглядеть? Недопустимая безответственность! Ритуальщики из Уэльса не слишком расстроились. Ошибку при выдаче тела допустила не я, но легче мне от этого не стало.

Я вызвала Клайва, и он сразу же пришел. Я рассказала о случившемся. Он нахмурился, вздохнул, но остался спокоен. Уэльских ритуальщиков он попросил подождать в кабинете, велел мне сделать им кофе и сразу же позвонил в местное похоронное бюро. К счастью, те еще не успели далеко уехать. Нам повезло — родственники еще не прибыли, и никто ничего не узнал.

Примерно через час обе миссис Джонс вернулись в морг и отправились дальше, к местам упокоения, — на этот раз по верным адресам. Позже выяснилось, что это Грэм ошибся. Клайв снова проявил такт, но ясно дал нам понять, что подобное недопустимо и повторяться не должно. Я видела, что Грэм сильно расстроен. Случай с ним лишний раз убедил меня в правоте Клайва: даже если ты проработал в морге сто лет, никогда не забывай тщательно проверять бумаги.

[belkafoto.livejournal.com]

Теперь я регулярно принимала в морге родственников, проводила эвисцерацию и зашивание. Однажды Клайв объявил, что в пятницу вечером у нас намечается корпоративная вечеринка. Мне сразу представилось некое масштабное мероприятие, куда будут приглашены патологоанатомы, коронеры и сотрудники гистологической лаборатории. У меня будет возможность познакомиться с новыми людьми и, может быть, улизнуть с Мэдди в середине вечера. Но оказалось, что на вечеринке будем только мы втроем. Грэм сказал коротко:

— Только наш отдел, и никого больше.

Он хитро улыбнулся:

— Всего три работника морга. Шелли, надеюсь, ты справишься со своим элем.

В пятницу мы закончили в четыре и отправились в дешевый, но веселый сетевой паб без особой атмосферы и, что важнее, без завсегдатаев. Такие пабы есть в каждом городе. А самое приятное — он находился в двух шагах от больницы. Обычно я избегаю подобных мест — посетители не внушают доверия. Но как стартовая площадка это вполне подходило. Кроме того, там как раз был счастливый час, то есть можно было выпить вдвое больше за те же деньги. Клайв пил крепкий лагер (пиво не для слабаков — молодому поколению такие напитки не потянуть), Грэм выбрал темное, а я решила начать с водки.

Около шести Клайв взглянул на часы и спросил:

— Ну что, двинем дальше?

Грэм вопросительно посмотрел на меня, и я поняла, что выбор следующего места за мной. Папа, как я уже упоминала, был в свое время важной фигурой в этом районе, и я хорошо знала, где ближайший паб. Но нужно было соблюдать осторожность — меньше всего мне хотелось оказаться в месте, где меня знают, в обществе двух мужчин значительно старше меня. Я бы предпочла выбраться из центра города. Я хорошо относилась к своим коллегам, но нельзя было забывать о своей репутации. Мне не улыбалась перспектива докладывать каждому знакомому о своей новой работе и коллегах. Мы решили пойти туда, где меня никто не знает; Клайва с Грэмом это вполне устроило.

[belkafoto.livejournal.com]

Я рассказывал тебе о бегуне, которого убило молнией, Шел?

За четыре месяца мое и без того редуцированное имя потеряло еще две буквы.

Я покачала головой, а Клайв просиял:

— Настоящий фитнес-маньяк. Он бегал каждый вечер и каждое утро, в любую погоду. Как-то вечером он отправился на пробежку в обычное время, и тут началась гроза. Через час его обнаружил в кювете проезжавший мимо водитель. Так вот, Джон Паркер, так называемый коронер, не удосужился даже осмотреть место происшествия и труп. Он прислал нам запрос на вскрытие, в последней строчке которого причиной смерти значился удар молнии.

— Его правда убило молнией? — спросила я.

Грэм рассмеялся низким, рычащим смехом, похожим на кашель курильщика. Клайв покачал головой.

— Я тщательно осмотрел тело и не нашел ни ожогов, ни входной или выходной раны…

Надо же, подумала я. Мне еще многому предстоит научиться.

— Но на изнанке его жилета имелся любопытный рисунок, а на спине я нашел восьмиугольный отпечаток примерно полтора дюйма шириной.

Я ничего не понимала. Грэм расхохотался еще сильнее и, указывая на Клайва, сказал:

— Ты слушай, слушай…

— Чертов идиот не просто бегал (по мнению Клайва, это была бесполезная трата времени), но еще через каждые несколько сотен ярдов падал на землю и отжимался. В ту ночь он решил сделать это на неосвещенной дороге под проливным дождем, и какой-то чудила его переехал. Он наверняка решил, что сбил оленя или что-то в этом роде. А восьмиугольный отпечаток остался от шины, — Клайв вздохнул. — Я даже сообщил Паркеру более точную информацию — что бедолагу переехал «Лендровер».

[belkafoto.livejournal.com]

— Расскажи про Майкла Уолтерса.

Клайв просиял еще больше. Он был в таком возбуждении, что его пища полетела в меня.

— Точно! Как я мог забыть! Этот Уолтерс был клиническим недоумком. В свободное от психушки время жил с родителями и предпочитал торчать в своей комнате. Как-то вечером отец с матерью вернулись домой, затарившись рыбой и чипсами к ужину…

Клайв даже уточнил, что это была треска, но я не уловила, как это связано с историей. Клайв продолжал:

— Они сели ужинать. Кухня располагалась прямо под ванной, а ванная — рядом с комнатой Майкла. Они услышали шум воды и решили, что сынок решил принять ванну. Главное, что он дома и в безопасности… И вот, значит, они сидят и ужинают. Мистер Уолтерс-старший поднялся, чтобы налить себе пива, вернулся за стол и обнаружил у себя в тарелке томатный соус — а ведь он вовсе не просил миссис Уолтерс класть ему томатный соус, он вообще предпочитает майонез. Он уже собирался спросить у жены, каким местом она думала, когда клала ему томатный соус, и тут случайно поднял глаза к потолку… С люстры капала кровь!

Мое выражение лица доставило Грэму и Клайву истинное наслаждение.

— Сынка они обнаружили в ванной, — продолжал Клайв. — Стены, пол и потолок были забрызганы кровью. Все тело парня было в ранах, голова разбита молотком. Судмедэксперт насчитал семьдесят три ножевых ранения.

— Семьдесят три?! — воскликнула я. — Это была его подружка?

Клайв, как обычно, хитро усмехнулся.

— Дома все было в порядке. Никто из соседей в отсутствие Уолтерсов не видел рядом с домом посторонних. А из-за проблем с головой подружки у Майкла не было.

— Тогда кто?

Грэм хохотал до слез. Клайв же вдруг замолк и сосредоточился на карри, заставив меня ерзать на стуле в ожидании продолжения. В конце концов он до меня снизошел.

— Джон Паркер решил, что, раз никаких признаков присутствия посторонних нет, судебное вскрытие проводить нет нужды. Он прислал самый обычный запрос, словно Майкл Уолтерс упал, почувствовав боль в груди. То есть он не увидел в этой смерти ничего подозрительного.

Помолчав, Клайв продолжил:

— В тот день патологоанатомом был Мартин Апс — славный парень, не так ли, Грэм? Обычно он такой флегматик, но, прочитав этот запрос, буквально вышел из себя. Я думал, он в обморок рухнет. Я услышал, как он бормочет: «Глазам своим не верю!» Потом он ушел к себе, и через двадцать минут нам перезвонил Джон Паркер, чтобы сообщить, что будет судебное вскрытие.

— И?

Клайв выпил, попросил повторить и только после этого продолжил:

— Судмедэксперт восемь часов изучал раны. И заключил, что все их Майкл нанес себе сам.

— Сам?! — воскликнула я.

Грэм подтвердил слова Клайва:

— Именно. Бедолага зарезал и забил себя молотком. Мало того — срезал куски плоти с собственных ног и других частей тела. Я никогда ничего подобного не видел.

Мои коллеги занялись своими карри. Клайв ел с таким видом, словно только что рассказал веселенькую сказочку. А я вдруг подумала, что со временем ведь тоже стану такой.

[belkafoto.livejournal.com]

До прихода в морг я никогда всерьез не задумывалась о самоубийствах. Если об этом заговаривали в пабе, я полагала, что люди кончают с собой, приняв горсть таблеток, повесившись или прыгнув под поезд. Потрудившись некоторое время в должности санитара, я убедилась, что это не совсем так.

Впервые я это поняла, когда в морг прибыл — правда, уже в качестве пациента — доктор Джеральд Бомон. Коронер не предупреждал нас о поступлении тела, и нам оставалось лишь гадать, что произошло. Доктор Бомон был успешным анестезиологом, жил в большом загородном поместье. Похоже, он неплохо зарабатывал частной практикой и должен был быть совершенно доволен жизнью, но оказалось, что это не так. Он допустил ошибку, которая привела к смерти пациента. Медицинский совет отстранил его от работы.

— Для врачей это чаще всего означает конец карьеры, — пояснил Клайв.

В тот день доктор Бомон ушел из дома рано утром, никому ничего не сказав. Он сел в свой «Лендровер», выехал на отдаленное пастбище и остановился около старого дуба. Доктор достал буксировочный трос, привязал его к дереву, другой конец пропустил через багажник в салон машины и обвязал вокруг шеи, после чего резко нажал на газ.

Открыв мешок, мы с облегчением увидели, что голову не оторвало — почти. Шея несчастного была раскурочена, и размозженная голова держалась на позвоночнике и нескольких лоскутках плоти.

— Вот черт… — пробормотала я.

Клайв согласно кивнул и добавил:

— Когда люди решают свести счеты с жизнью, они порой изобретают странные способы.

— Но как он до этого додумался?

Когда тело доктора Бомона увидел Грэм, он прищурился и сказал:

— Держу пари, это было больно…

Мы отправились в кабинет выпить кофе.

— Не могу поверить, что он с собой такое сделал, — сказала я.

Клайв покачал головой.

— Ты удивишься, Шелли, но мы здесь и не такое видели…

[belkafoto.livejournal.com]

Хватит, мам, — отмахнулась я. — Наверное, простудилась.

Мама недоверчиво посмотрела на меня, но ничего не сказала. Люк отлично знал причину моего настроения. Он обнял меня за плечи и прижал к себе:

— Шелли просто устала. Скоро все наладится.

Семья осталась довольна объяснением, но мне легче не стало. Нужно было пережить то, что произошло на моих глазах сегодня.

Родители были в курсе, что материнский инстинкт спит во мне крепким сном. Меня не привлекали грязные подгузники, вечно больная спина и отвисшая грудь. Каждому свое. Я выбрала общение с друзьями, сон по ночам, возможность вставать, когда захочу. Дети — это прекрасно, но не в этой жизни. Хотя это не значит, что, когда мы закончили сегодня работать с телом маленькой Лиззи Дэвис, мне не захотелось уехать домой и разрыдаться.

[belkafoto.livejournal.com]

Раскрыв мешок, я замерла. Передо мной лежала пышногрудая блондинка в длинной, прозрачной ночной сорочке. Носильщики что-то перепутали. Но на бирках и документах коронера значилось, что это не кто иной, как мистер Дэвид Харкорт.

Присмотревшись, я заметила пробивающуюся сквозь яркий макияж щетину, да и линия роста волос была странной. Потянув за волосы, я стащила с трупа парик, под которым скрывался жесткий черный ежик. Подняв глаза, я увидела в дверях хранилища Клайва и Грэма. Оба хихикали.

— Ну разве не прелесть? — сказал Клайв. — Позволь представить: Дейвина Харкорт.

Я снова взглянула на тело. Словно морок спал с глаз, и я увидела накладную силиконовую грудь.

— По словам Невилла, — объяснил Клайв, когда мы вернулись в кабинет, — днем Дэвид Харкорт был уважаемым жителем соседнего города, отцом троих детей, почетным членом Круглого стола и заядлым игроком в гольф. А с наступлением сумерек — когда его женушка отчаливала в любимый клуб — старина Дэйв перевоплощался в Дейвину, и гардероб супруги вкупе с ее косметикой и прочими аксессуарами оказывались в его безраздельном пользовании.

— Парень был не лишен вкуса, — добавил Грэм. — Взгляни только на эти трусики!

Мне приходилось слышать о таком, но я ни за что бы не подумала, что увижу это собственными глазами, да вдобавок еще и в морге.

— Зачем все это? — только и спросила я.

Вопрос, понятно, был глупым, но как-то так само вырвалось.

— На этом история не заканчивается, Шелли, — сентенциозно изрек Клайв. — Дейв не просто влез в туфли на шпильках и натянул женские трусы. Он сверх того затарился баллоном с гелием в местном секс-шопе.

Я была вконец обескуражена.

Клайв объяснил:

— Надо надеть на голову пластиковый мешок для мусора, обмотать вокруг шеи веревкой, чтобы воздух не поступал, а потом просунуть внутрь шланг баллона и открыть кран.

Все это казалось полным безумием. Пронеслась мысль, что покойник осуществил сие с целью сделать голос высоким. Оказалось все проще.

— При аутоасфиксии у этих ребят случается мегастояк, — объяснил Клайв.

[belkafoto.livejournal.com]

Наверное, я выглядела как полная дура, потому что Клайв и Грэм снова покатились со смеху. Резюмировал Клайв тем, что, хотя подобные случаи и не слишком распространены, в морг, тем не менее, довольно регулярно поступают именно такие клиенты.

— Особенно из Маркхэм-Холла, — добавил он.

Он имел в виду военную базу, расположенную недалеко от больницы.

— Почему? — не поняла я.

Клайв поджал губы и покачал головой.

— В высшей степени интересное место, Шелли. Те, кто там работает, регулярно слетают с катушек.

Грэм подтвердил его слова кивком.

— Когда кто-нибудь из них отдает концы, начинается кутерьма. Коронеры, полиция, судебные патологоанатомы — даже люди в черном с подозрительными кобурами…

— Ты о ком?

— Особая разведка.

— Но почему?

— Потому что, когда неожиданно умирает человек, который мог владеть секретной информацией, это вызывает подозрения. Кто знает — может, его закололи отравленным зонтиком. А если он сам себя спровадил к праотцам, то не исключено, что его вынудили к этому посредством шантажа. Необходимо проверить все версии, чтобы знать наверняка.

— Эти ребята больные на голову, — весело сказал Грэм. — Чертовы психи. По глазам видно.

— У нас уже был один из Маркхэм-Холла — тоже вроде Дейвины, только он удавился другим способом. Парнишка имел обыкновение в соблазнительном бикини влезать на стул на кухне, цеплять веревку к крюку и вкладывать голову в петлю. Потом он сгибал колени и ждал. Довольно долго это сходило ему с рук, но однажды он зашел слишком далеко, запаниковал, задергался и вышиб стул из-под ног. После этого «лицензию мистера Бонда отозвали».

— История наделала много шуму, — кивнул Грэм, — но подробности так и не всплыли.

Клайв кивнул.

— Тому парню повезло, — вздохнул он. — Боюсь, Дейвине такого уважения не окажут.

Вот кем мне надо было стать.

[belkafoto.livejournal.com]

Жестоко плюсую. Но, думается, я бы не выдержал.

[belkafoto.livejournal.com]

Не говоря ни слова, Клайв передал мне запрос. Ознакомившись, я не знала, смеяться мне или плакать. У меня в буквальном смысле слова отвисла челюсть.

— Сельское хозяйство — опасный бизнес, — пожал плечами Клайв.

Я снова посмотрела на запрос, потом кивнула:

— Похоже на то.

В нашем графстве основной род занятий — фермерство. Значительная часть земель находится в обороте, однако поля испещрены бесчисленными тропками. Согласно информации Билла, у мистера Уокера была собака (порода не уточнялась), и он выгуливал ее по утрам и вечерам. Маршруты выбирал самые разные. Вчера выдался солнечный день, и он решил прогуляться по кукурузному полю близ Эшмера. Перед прогулкой Мартин влил в себя несколько пинт пива. Припекало, и он решил немного передохнуть, а собаку отпустил побегать. Он прилег на землю и потихоньку отключился. И вот тут началась уборка кукурузы. Все могло обойтись — ведь комбайн шумел и мог разбудить даже пьяного. Беда в том, что Мартин был глух как тетерев и продолжал безмятежно спать.

Когда мистера Уокера доставили, я выходила за сэндвичами. К моему возвращению Клайв уже принял тело и раскрыл патологоанатомический мешок. Мне сразу стало очевидно, что бутерброд с сыром и ветчиной мне сегодня не пригодится.

— Черт возьми, как же это было больно, — морщась, произнес Клайв.

Re: Вот кем мне надо было стать.

[klausnick.livejournal.com]

Да и я чисто теоретически рассуждаю. Возможно, практика остудила бы мой пыл.

[belkafoto.livejournal.com]

С этим было трудно спорить. Несчастный угодил в комбайн, и тот обошелся с ним совершенно беспощадно. Сначала раздавил, потом разрезал, потом расплющил. Левая рука была почти оторвана, а на бедрах зияли глубокие разрезы, через которые виднелись сломанные кости. Грудина была раздроблена, кишки выползли из распоротого живота. Картинка была кошмарной, однако истинный ужас являла собой голова. Я только так говорю — «голова» — на деле передо мной лежало нечто, чему не место не только на человеческих плечах, но и в самом страшном сне. То, что осталось от мозга мистера Уокера, находилось в пакете у него между ног. Череп был раздавлен в лепешку. Я старалась не думать, что глаза несчастного оказались по разные стороны этого костяного блина, как у рыбы, но никак не могла избавиться от этой мысли, которая была даже смешной.

Наверное, я была белее снега, потому что Клайв спросил:

— Порядок, Шелли?

Я кивнула, сделала глубокий вдох и при этом подумала, что, когда видишь подобное, бесполезно убеждать себя, что все в порядке, лучше смириться. Клайв кивнул — он всегда говорил, что в морге излишне геройствовать, и раз уж я сказала, что все в порядке, пусть так и будет.

[belkafoto.livejournal.com]

— Его ведь никак не привести в порядок? — спросила я.

Клайв был верен себе: он улыбнулся, подмигнул и сказал:

— Поглядим.

В его мастерстве я не сомневалась. Как-никак двадцать шесть лет латает покойников. Я в сравнении с ним просто соплюха. То, что мне довелось наблюдать в течение следующего часа, было поистине завораживающе. Хорошо, что мне удалось удержаться от реплик типа «Это невозможно!» Клайв предельно сконцентрировался (он классно это умел) и за пятьдесят пять минут непрерывной работы сумел превратить расплющенный блин плоти, который некогда был головой Мартина, в довольно точное подобие человеческого лица. Он набил реконструированный череп ватой, ювелирно собрал мозаику из лицевых костей и искусно наложил швы. Едва ли Мартин Уокер взял бы приз в десять фунтов на конкурсе красоты в «Монополии», но в полумраке прощального зала и под стеклом он будет смотреться вполне пристойно.

Ближе к вечеру позвонил Билл Баксфорд — ему нужно было назначить опознание. Когда раздался звонок, мы в кабинете наслаждались заслуженным кофе. Разговор был коротким. Положив трубку, Клайв взглянул на меня.

— Можно больше не беспокоиться, — сказал он.

— О чем?

— О собаке. Пес в порядке. Увидев приближающийся комбайн, он просто удрал домой. — Клайв рассмеялся. — Вот тебе и друг человека!

Возможно, практика остудила бы мой пыл.

[belkafoto.livejournal.com]

Юная леди пока описывала дружелюбную обстановку (которой может и не быть), маленькую зарплату и сверхурочные (надеюсь, оплачиваемые).
Ну, и выгорать никак нельзя.