arbeka

((При изучении нового, исследователь вынужден сравнивать с уже известны, искать аналогию.
В простых случаях это срабатывает.

В сложных - может только мешать.
Скажем, мне ТОЖЕ нравятся длинные волосы. Но это с Маяковским меня нисколько не сближает.
Случайное сходство, малозначимое.))
..................
Ср. с описанием Петра Митурича, относящимся к 1922 году.
«После обеда столы освободились. Поставили рулетку. Маяковский
один забавляется с ней, пуская шарик на вертелку. “Ну, выползайте
играть”, —наконец говорит он. Мы с Велимиром сидели за чайным
столом, услаждаясь кусочком сладкой булки. Оксана Асеева верте
лась перед большим зеркалом. Она распустила свои рыжие, как ли
сий хвост, волосы и их расчесывала. Вечер потек мирно и тихо» [Ми
турич 1997: 5 1). Создается впечатление, что Оксана распускала воло
сы для того, чтобы доставить удовольствие Маяковскому. Ибо было
известно, что он любил длинные женские волосы. Ср. с пуантом 175
и с описанием первого знакомства (в 1926 г.) в воспоминаниях
Н. А. Брюханенко: «Приехали на Лубянский проезд <...> Маяковский
угостил меня конфетами и шампанским и действительно, как обещал,
достал свои книжки и стал мне читать по книжке тихо, почти шепо
том свои стихи. <...> Потом он подошел ко мне, очень неожиданно

распустил мои длинные косы и стал спрашивать, буду ли я любить
его. Мне захотелось немедленно уйти. Он не стал спорить...» [Брюха-
ненко 1993: 181). 3. Паперный ссылается в своих воспоминаниях на
К. Чуковского: «Это было в 1913 году. Одни родители попросили
меня познакомить их дочь с писателями Петербурга. Я начал с Мая
ковского, и мы трое поехали в кафе “Бродячая собака”. Дочка —
Софья Сергеевна Шамардина (род. в 1894 г . - М 5 . ) , татарка, девуш
ка просто неописуемой красоты. Они с Маяковским сразу, с первого
взгляда, понравились друг другу. В кафе он расплел, рассыпал ее
волосы и заявил:
— Я нарисую Вас такой!» [Паперный 1998: 146)
Отношение Маяковского к длинным женским волосам напомина
ет о фетишисте из мопассановского рассказа «Волосы» (1884): «Я бе
режно, почти благоговейно взял косу и извлек ее из ее темницы. Она
рассыпалась, разлилась золотою волной и упала до полу, пышная и
легкая, мягкая и блестящая, как огненный хвост кометы» [Мопассан
1909: 24, 77). Ср. также с вожделением к волосам, которое испыты
вал Луций («Золотой осел»): «И в обществе, и в домашних забавах
меня одно всегда интересовало: лицо и волосы» [Апулей 1988: 129). Не
случайно и осел в спектакле Бомберга в экстазе начинает щипать во
лосы пианиста (см. примеч. 52).