берут по алфавиту
May. 16th, 2025 11:23 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaХодят слухи, что берут по алфавиту
"Руди выучился водить первым, а потом стал учить меня. Говорят, что самая серьезная проверка брачных уз происходит во время процесса обучения вождению (если муж учит жену или наоборот). Так вот, эту проверку мы прошли блестяще.
Потом мы поехали в Бирмингем вдвоем, чтобы присмотреть жилье. Подходящий для нас дом нашелся в хорошем районе и недалеко от университета. Мы сняли его сразу на пять лет. До начала учебного года оставалось еще два месяца. В планах у нас было немного отдохнуть у моря, а потом съездить в Ленинград и Москву. Родители находились в ссылке в Уфе, нас бы туда не пустили, но Нина в это время жила в Ленинграде. Как я по ней соскучилась… Весной Руди получил приглашение на конференцию по ядерной физике в Москве, и ему обещали оформить визы.
Однажды вечером Руди пришел мрачный и показал мне записку. Она была без даты и без подписи и гласила:
«До меня дошли слухи, что Евгения Николаевна собирается с Вами на конференцию в Москву. Пожалуйста, не надо этого делать – ее приезд навредит ее родственникам и друзьям, да и ей самой небезопасен».
Руди не сказал, как эта записка попала к нему и кто ее написал. Мне показалось, что я узнаю почерк Якова Ильича Френкеля, но не была в этом уверена. На несколько минут в комнате повисла тягучая тишина.
– Женя, тебе лучше не ехать. А я решил, что поеду, несмотря ни на что.
Мы с Руди обсудили, что с ним может случиться. И решили рискнуть. Руди отправился в Копенгаген, где провел неделю с Бором, затем на пароме в Стокгольм, оттуда в Хельсинки и на поезде в Ленинград. Мы специально выбрали путь через Ленинград, надеясь, что Нина сможет прийти на вокзал. Действительно, Руди с ней встретился на платформе, и Нина успела немного рассказать ему о себе и родителях. Все новости были неутешительны.
Когда Руди вернулся в Кембридж, он рассказал мне об увиденном.
– Хорошо, что ты не поехала, Женя. Атмосфера в Москве тяжелая. Людей забирают по ночам без видимых причин. Ходят слухи, что берут по алфавиту. Ландау перебрался из Харькова в Москву. Когда мы с ним остались вдвоем в парке, он, оглянувшись по сторонам и убедившись, что поблизости никого нет, сказал, что очень обеспокоен происходящим. Участники конференции были в напряжении и вне стен конференц-зала с нами не общались. Вообще. Впрочем, доклады прошли по расписанию, хотя такого возбуждения, как раньше, новости физики не вызывали.
Через несколько дней мы загрузили машину и отправились в Бирмингем. Дети остались с Оливией еще на несколько дней в Кембридже. По дороге наша старушка сломалась. Поэтому въезд в Бирмингем вовсе не выглядел триумфальным.
"Руди выучился водить первым, а потом стал учить меня. Говорят, что самая серьезная проверка брачных уз происходит во время процесса обучения вождению (если муж учит жену или наоборот). Так вот, эту проверку мы прошли блестяще.
Потом мы поехали в Бирмингем вдвоем, чтобы присмотреть жилье. Подходящий для нас дом нашелся в хорошем районе и недалеко от университета. Мы сняли его сразу на пять лет. До начала учебного года оставалось еще два месяца. В планах у нас было немного отдохнуть у моря, а потом съездить в Ленинград и Москву. Родители находились в ссылке в Уфе, нас бы туда не пустили, но Нина в это время жила в Ленинграде. Как я по ней соскучилась… Весной Руди получил приглашение на конференцию по ядерной физике в Москве, и ему обещали оформить визы.
Однажды вечером Руди пришел мрачный и показал мне записку. Она была без даты и без подписи и гласила:
«До меня дошли слухи, что Евгения Николаевна собирается с Вами на конференцию в Москву. Пожалуйста, не надо этого делать – ее приезд навредит ее родственникам и друзьям, да и ей самой небезопасен».
Руди не сказал, как эта записка попала к нему и кто ее написал. Мне показалось, что я узнаю почерк Якова Ильича Френкеля, но не была в этом уверена. На несколько минут в комнате повисла тягучая тишина.
– Женя, тебе лучше не ехать. А я решил, что поеду, несмотря ни на что.
Мы с Руди обсудили, что с ним может случиться. И решили рискнуть. Руди отправился в Копенгаген, где провел неделю с Бором, затем на пароме в Стокгольм, оттуда в Хельсинки и на поезде в Ленинград. Мы специально выбрали путь через Ленинград, надеясь, что Нина сможет прийти на вокзал. Действительно, Руди с ней встретился на платформе, и Нина успела немного рассказать ему о себе и родителях. Все новости были неутешительны.
Когда Руди вернулся в Кембридж, он рассказал мне об увиденном.
– Хорошо, что ты не поехала, Женя. Атмосфера в Москве тяжелая. Людей забирают по ночам без видимых причин. Ходят слухи, что берут по алфавиту. Ландау перебрался из Харькова в Москву. Когда мы с ним остались вдвоем в парке, он, оглянувшись по сторонам и убедившись, что поблизости никого нет, сказал, что очень обеспокоен происходящим. Участники конференции были в напряжении и вне стен конференц-зала с нами не общались. Вообще. Впрочем, доклады прошли по расписанию, хотя такого возбуждения, как раньше, новости физики не вызывали.
Через несколько дней мы загрузили машину и отправились в Бирмингем. Дети остались с Оливией еще на несколько дней в Кембридже. По дороге наша старушка сломалась. Поэтому въезд в Бирмингем вовсе не выглядел триумфальным.
