А пусть бы нам сделали

[arbeka]

А пусть бы нам сделали ... серую зону

«Я по десять дней тут, а потом меня отвозят назад, в пекло, — рассказывает Наталья о своем графике; она выглядит уставшей.

— Там муж, хозяйство, собачки, котики. Неизвестно, что нас дальше ждет. Если уж прилетит, то пусть так, чтобы я вместе с домом [погибла]. Не хочу жить без ручек, без ножек. Но самого страшного, как сказали нам знакомые, мы не видели. Те вообще в подвалах сидят. А мы пока не сидим». Переехать подальше от фронта она «даже не думает» — нет денег, — а «попасть в Россию» ей тоже не хочется. Мама Натальи русская, в Москве живут родственники, но общение с ними прекратилось, потому что они поддерживают войну.

Наталья считает, что «все люди» ждут мира. «Все надеются на Байдена, но это смешно. Мне почему-то не верится, что он одним махом [закончит войну]». В ответ на уточнение, что закончить войну за один день обещал новый президент США Дональд Трамп, Наталья на секунду задумывается: «А может, и Трамп... Короче, ни тот ни тот ничего не сделают. А пусть бы нам сделали какую-то серую зону, и бог с ним. В принципе, я за мир в любой ситуации. Но Путин же не согласится».
https://storage.googleapis.com/gsc-link/e97e50b0.html

Comments

[gama (from livejournal.com)]

«Здесь город сепаратистский: тут очень много „ждунов“»

Людей в штатском на улицах Славянска немного. Командир роты ВСУ, 25-летний Александр качает на качелях свою девушку Леру. Ей еще нет двадцати. Они познакомились всего месяц назад здесь, в Славянске, и теперь живут вместе. Сам Александр родом из Шахтерского — города в Днепропетровской области, в 140 километрах отсюда.

«Здесь город сепаратистский: тут очень много „ждунов“. Даже бабульки местные смотрят на меня так, будто хотят, чтобы я сдох», — делится Александр впечатлениями от Славянска. «Ждунами» в Украине уже много лет называют местных, которые «ждут прихода российской армии» и надеются, что их города и села когда-нибудь войдут в состав России. Военный рассказывает, что в начале полномасштабного вторжения такие люди открыто говорили о своей позиции: «Сейчас уже не говорят, потому что понимают, что будет им горе».

Лера, родившаяся в Славянске, рассказывает о местных телеграм-чатах, где россиян называют «нашими». В такси и магазинах, по словам Леры, вместо слова «гривна» часто используют «рубль», и это ей тоже кажется показательным. На вопрос о том, за что тогда сражается украинская армия в этих местах, Александр отвечает: «Не хочу, чтобы русские попали ко мне домой. За то и воюю. Уже три ранения у меня было: маленькое, среднее и тяжелое — напополам меня порвало».

[gama (from livejournal.com)]

Александр достает смартфон и показывает фото: он лежит на больничной койке, вдоль всего бока, от бедра до плеча, тянется шов с крупными стежками: «Крепко, правда? Думали, что я уже все. Но я четыре месяца полежал и восстановился. Только я бы уже как-то договорился [на месте политиков], если честно. Просто хочется уже, чтобы все было хорошо, чтобы закончилась война». Впрочем, даже если она закончится, военные с обеих сторон «продолжат сидеть на позициях», уверен он: «Просто стрелять никто не будет».

Силы украинских военных иссякают, устало рассказывает Александр. «У нас хлопцы неплохо воюют, очень неплохо. Просто нас меньше, чем их. Мало нас осталось, — признает он. — Вот у меня рота: по штату 110 человек. Из тех, кто с самого начала стоял в строю, нас живых — пятеро или шестеро». Саша рассказывает, что накануне транспортировал тела погибших военных из-под Часова Яра.

И все равно — сражаться необходимо до полной победы, уверен он: «Для меня согласиться с условиями Путина было бы психологически тяжело. Останавливаемся — это как? Запускаем сюда россиян?! Нет, по-любому до конца мы будем тут. Воевать надо. А что делать?» Лера предполагает, что, если по итогам переговоров Россия останется на оккупированных территориях, в Украине «может случиться новый Майдан»: «Столько людей полегло! Матери спросят: „За что мой сын воевал?“»

«У нас тут уже хозяева [свои] заводы вырезают на металл», — рассказывает Александр. Он предполагает, что предприниматели, в отличие от него, «что-то знают» о дальнейшей судьбе региона, поэтому не восстанавливают бизнесы. Свой рассказ он заканчивает грустной шуткой: «Думаю, когда начнут уже магазины закрываться — тогда точно надо отсюда валить».

[agasfer.livejournal.com]

"«Медуза» проехала всю Украину с востока на запад, чтобы узнать, каким видят завершение войны ее жители — и верят ли они вообще в него"

У них восток начался в Славянске, а не в Мариуполе или Луганке. Это де факто признание, что это уже не Украина, или мнение жителей "оккупированных территорий" просто неинтересно?