если я не ошибаюсь

[arbeka]

где работал, если я не ошибаюсь, Илья

((Смысл подкола ускользает. Эренбург скончался в 1967, русское издание воспоминаний вышло в 2008 (если верить Вике).

Личные счеты? Любовь к точности? Изумление от гибкости литераторов?
Зависть?
Выглядит сообщение странным. Если не уверена. "если не ошибаюсь", так не клевещи.))
.................
"Но какими бы захватывающими ни были эти рассказы, мне пришлось
выйти в тамбур, так как с детства меня укачивало в поездах. Чтобы
мне не было скучно, один из полковников послал со мной своего ден
щика, молодого казака с веселыми глазами, который угощал меня еще
более живописными историями. Вскоре сквозь стекло стала видна серая
линия — Азовское море. М ы приближались к Ростову, в котором на
ходилась штаб-квартира, а также «О сваг» — «Осведомительное агент
ство», где работал, если я не ошибаюсь, Илья Эренбург. В своих
воспоминаниях он этот факт тщательно замалчивает.
..............
"Осенью 1918 года переехал в Киев, где квартировал у своего двоюродного брата — врача-дерматовенеролога местной Еврейской больницы Александра Григорьевича Лурье на улице Владимирской, 40[28][29]. Здесь пережил смену нескольких режимов. В августе 1919 года женился на племяннице доктора Лурье (своей двоюродной племяннице по матери) Любови Козинцовой, с которой вскоре выехал в занятый белыми Ростов. Здесь он обратился к писателю Е. Н. Чирикову с просьбой помочь получить загранпаспорт, но получил ответ, что для еврея это невозможно[26].

С декабря 1919 года по сентябрь 1920 года вместе с женой жил в Коктебеле у Максимилиана Волошина. Здесь ему удалось получить направление от Международного Красного Креста в Грузинский Красный Крест для сбора средств на помощь жертвам гражданской войны с визой в Батуми, затем из Феодосии он баржей переправился в независимую Грузию, поехал в Тифлис, где выхлопотал для себя, жены, своей приятельницы Ядвиги Соммер и братьев Мандельштам советские паспорта, с которыми в октябре 1920 года они все вместе в качестве дипкурьеров отправились поездом из Владикавказа в Москву с грузом запломбированной дипломатической почты[30]. По приезде в Москву был поселён с женой в общежитии Наркоминдела.

25 октября 1920 года Эренбург был арестован ВЧК в соответствии с выданным сотруднику Особого отдела ВЧК товарищу Проценко 24 октября ордера на обыск и арест за подписями председателя особого отдела Г. Ягоды и начальника секретного отдела В. Плята; освобождён через трое суток благодаря вмешательству Н. И. Бухарина (заведённое на него на следующий день дело было сдано в архив только в 1941 году)[26]. С помощью последнего получил разрешение на выезд из страны и в марте 1921 года вместе с женой выехал в Париж

Comments

[jlm-taurus.livejournal.com]

К 50-летию СО ДНЯ СМЕРТИ ИЛЬИ ЭРЕНБУРГА
Борис Фрезинский

Илья Эренбург и спецслужбы (Россия, Франция, СССР. 1907—1953)
После 1997 года, когда по вступившему в силу завещанию дочери Эренбурга Ирины Ильиничны право стать наследником архива писателя перешло ко мне, я обратился в московское управление ФСБ с просьбой ознакомиться со следственным делом Эренбурга 1920 года. Так как поиск этого дела требовал времени, мне пообещали прислать его в Питер. Уже дома я получил приглашение явиться в бюро пропусков на Литейном, 4, и оказался в небольшом кабинете, где с одной стороны длинного стола сидела нестарая пара — мужчина и женщина, читавшие некое дело, — а с другой его стороны располагалась женщина-майор, усадившая меня напротив себя и вручившая мне тощую папочку дела Эренбурга. С любопытством пробежав его 11 страниц (ксерокопии тогда запрашивающим дела не дозволялись), я начал их переписывать, изо всех сил стараясь писать разборчиво.

На первой (уже архивной) обложке под шапкой Всероссийской Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности стояли № 22560/4063 и штамп «Зарегистрировано в 1941 году». Значит, с 1920 по 1941 год дело на Илью Эренбурга в архив не сдавалось!

Вторая обложка была первоначальной — ее шапка «Особый отдел ВЧК № 4103[9] по обвин. Эренбург Юлий[10] Григорьевич. Начато 26/Х 1920 г.». Первый лист дела с обеих сторон был закрыт плотной бумагой с надписью: «Не вскрывать». Должно быть, за ней и был поступивший в ВЧК донос. Как только я попробовал в него заглянуть, майор так на меня зыкнула, что от мысли узнать государственную тайну сразу пришлось отказаться. Воистину «честь и достоинство» доносчиков у нас превыше всего! На втором листе помещался текст ордера, выданного сотруднику Особого отдела ВЧК т. Проценко 24 октября 1920 года[11] на производство ареста и обыска гр. Эренбурга по адресу Поварская д. 52 Дворец искуст.[12] (это зачеркнули и красными чернилами заменили на: Дом печати. Никитский бульвар д. 8). Ордер заканчивался призывом: «Все должностные лица и граждане обязаны оказывать лицу, для которого выписан этот ордер полное содействие для успешного его выполнения» и подписями: «Председатель Особого отдела Г. Ягода. Нач. секретного отдела В. Плят».

На третьем листе была справка про обыск в общежитии Наркоминдела, включавшая перечень изъятых у Эренбурга вещей (бумажник, портфель, деньги и «некоторая переписка»). Ее подписали Эренбург и председатель домкома. На четвертом листе — недатированный и формальный протокол допроса: ФИО, возраст, происхождение, род занятий (ответ: поэт), семейное положение и т. д. Только отвечая на вопрос про общее образование, Эренбург нахально прихвастнул: Сорбонна (Париж). Собственные его показания занимали листы с 5-го по 9-й. В них была информация, мне прежде неизвестная: например, что в 1919 году по дороге из Киева в Крым, будучи в занятом белыми Ростове, он обращался к писателю Чирикову с просьбой получить загранпаспорт[13] и тот ответил ему, что для еврея сие невозможно. Затем рассказывалось, как в начале осени Эренбург получил в Крыму документ Международного Красного Креста о том, что по их поручению он направляется в Грузинский Красный Крест, чтобы получить средства поддержки политических жертв Гражданской войны для дальнейшего движения, а также визы на въезд в Батуми. Далее приводится важное для ВЧК свидетельство: «Приехав в Москву, я виделся с т. Бухариным, рассказал ему о происшедшей во мне перемене и о моем желании активно работать. Он предложил мне написать книгу о том, что сделано за последние три года в области культуры — я согласился».

Показания завершаются перечнем лиц, хорошо его знающих и находящихся в Москве. Список начинается с Н. И. Бухарина, включает зам. зав. ТЕО т. Лещинскую[14], т. Вендрова, секретаря Луначарского, и т. Сокольникова.

На л. 9 имеется запись: «Заключение: Освободить, дело прекратить. Плят». И еще одна: «Все документы и переписку получил. И. Эренбург 27/Х».

Два последних листа к делу Эренбурга не имеют отношения и прикреплены по ошибке.

Освободить, дело прекратить.

[gama (from livejournal.com)]

Жаль, что неизвестен доносчик/доносчица. Жаль, что обстоятельные воспоминания, автор подпортила непроверенным и непроверяемым слухом.

(Хотя, по большому счету, даже если бы Эренбург и сотрудничал невинно с белой контрразведкой, что это меняет сейчас?)