Победители
Feb. 28th, 2025 06:59 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaПобедители
((Ага, у меня тоже было это ощущение от тех, кто успел дожить.
Культурные победители.
Слабенькая сов. идеология рухнула, а они - "носители" культурной традиции, успели глянуть на крышку гроба.
А вообще, была "советская" культура? Тот же Маяковский, он - советский, или только подыгрывал морковки за ради?
Катаев - тоже победитель. С фигой в кармане.))
....................
"Нет, при первой встрече Нина Берберова не показалась мне ни железной, подобно ее героине, Марии Игнатьевне Будберг, у которой, как она признавалась, многому научилась, ни «чугунной», как она сама себя аттестует в «Курсиве». Более того, она не казалась ни иностранкой, ни незнакомкой. Шестьдесят семь лет разлуки с Россией, которые мигнули в момент ее прихода, тут же и погасли: кроме впечатления от форточки и новой книги Андрея Белого никаких неожиданностей не возникало, разговор не начался, а словно бы продлился по-сле перерыва с какой-то нам обеим ведомой точки. Да и сама она казалась мне — нет, не москвичкой, но и не американкой, а скорее гостьей из Питера, города, которому принадлежала по рождению. Виной тому была не только ее подтянутость, строгая белая блузка и скромное ожерелье, но, главным образом, ее ясный, красивый русский с петербургским выговором, ее щелкающие «что» и «конечно» вместо шелестящих московских «конешно» и «што». Спросить, как она смогла без малого семь десятилетий сохранять в чистоте язык, не устаревший в ее устах и не засоренный англицизмами, я, помнится, постеснялась. Но Роману Якобсону в один из его приездов в Москву такой вопрос при мне задал Константин Богатырев. «Потому, — отвечал Роман Осипович, — что я никогда не говорю по-русски с эмигрантами». Чтобы оценить разумность его позиции, надо было мне пожить в Америке и наслушаться того чудовищного и заразного жаргона, который в ходу у наших бывших компатриотов.
((Ага, у меня тоже было это ощущение от тех, кто успел дожить.
Культурные победители.
Слабенькая сов. идеология рухнула, а они - "носители" культурной традиции, успели глянуть на крышку гроба.
А вообще, была "советская" культура? Тот же Маяковский, он - советский, или только подыгрывал морковки за ради?
Катаев - тоже победитель. С фигой в кармане.))
....................
"Нет, при первой встрече Нина Берберова не показалась мне ни железной, подобно ее героине, Марии Игнатьевне Будберг, у которой, как она признавалась, многому научилась, ни «чугунной», как она сама себя аттестует в «Курсиве». Более того, она не казалась ни иностранкой, ни незнакомкой. Шестьдесят семь лет разлуки с Россией, которые мигнули в момент ее прихода, тут же и погасли: кроме впечатления от форточки и новой книги Андрея Белого никаких неожиданностей не возникало, разговор не начался, а словно бы продлился по-сле перерыва с какой-то нам обеим ведомой точки. Да и сама она казалась мне — нет, не москвичкой, но и не американкой, а скорее гостьей из Питера, города, которому принадлежала по рождению. Виной тому была не только ее подтянутость, строгая белая блузка и скромное ожерелье, но, главным образом, ее ясный, красивый русский с петербургским выговором, ее щелкающие «что» и «конечно» вместо шелестящих московских «конешно» и «што». Спросить, как она смогла без малого семь десятилетий сохранять в чистоте язык, не устаревший в ее устах и не засоренный англицизмами, я, помнится, постеснялась. Но Роману Якобсону в один из его приездов в Москву такой вопрос при мне задал Константин Богатырев. «Потому, — отвечал Роман Осипович, — что я никогда не говорю по-русски с эмигрантами». Чтобы оценить разумность его позиции, надо было мне пожить в Америке и наслушаться того чудовищного и заразного жаргона, который в ходу у наших бывших компатриотов.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2025-02-28 06:56 am (UTC)Среди бумаг архива на этот вопрос отвечают конспекты лекций, прочитанных Владиславом Ходасевичем в 1918 году в литературной студии Московского Пролеткульта — странно сочетающаяся, а вернее, совсем не сочетающаяся с нашим представлением о поэте его попытка хождения в народ с томом Пушкина в руках. Трудно понять, что, кроме чисто житейских соображений, могло свести в одном зале и под одной крышей ревнителей столь разных представлений о жизни и литературе, как Владислав Ходасевич и советский Пролеткульт. Тут все, решительно все было противоположно!
Люблю людей, люблю природу,
Но не люблю ходить гулять,
И твердо знаю, что народу
Моих творений не понять.
(«Люблю людей, люблю природу...»)
Эта парафраза фофановских строк17 появится в «Тяжелой лире», датированная июнем 1921-го. Поскольку лирическое «я» всегда шире «я» конкретной личности, не будет большой смелостью предположить, что «народу моих творений не понять» означает: народу не понять творений поэта. Тем не менее осенью 1918-го В.Х. приступил к чтению лекций о Пушкине в литературной студии Пролеткульта
no subject
Date: 2025-02-28 06:58 am (UTC)Пролеткульт был тогда в большой силе и в высшей степени соответствовал духу времени. Пролетарские культурно-просветительные организации, возникшие между февралем и октябрем 1917-го, к концу 18-го объединяли десятки тысяч рабочих, имели множество студий и кружков, издавали журналы и сборники стихов. Из числа пролетарских поэтов иные вкусили славы, другие были в свое время достаточно популярны — и те, и другие в наши дни известны лишь благодаря нескольким удавшимся стихотворениям. Имена их почти забыты, книги стали достоянием историков литературы. Удары, сокрушавшие литературу совет-ского периода, не миновали Пролеткульт: в декабре 1920-го он удостоился особого письма ЦК, критиковавшего Пролеткульт за стремление к независимости. Самые талантливые из пролеткультовцев — Михаил Герасимов и Владимир Кириллов — были арестованы, имена остальных с 1937 года в течение двадцати лет практически не упоминались в печати.
Однако в конце 1918-го до краха было еще далеко. В ту пору пролеткультовцы полагали себя надеждой русской литературы: им предстояло создать совершенно новые, «пролетарские» поэзию и прозу, которые легко и естественно заменят «отжившие буржуазные». Для решения поставленной задачи бравым пролеткультовцам не хватало сущих мелочей: образования и культуры — тех самых, «буржуазных» и «отживших». Позаимствовать оные они вознамеривались у специалистов — буржуазных, но еще не отживших: Андрея Белого, Николая Гумилева, Владислава Ходасевича и иже с ними.
no subject
Date: 2025-02-28 07:08 am (UTC)Архив вкупе с конспектами лекций, читанных студийцам, хранит эпитафию педагогическому опыту поэта: записку без даты, которую, основываясь на содержании и характере почерка, логично отнести к тому времени, когда оборвались лекции в литературной студии Пролеткульта:
«Пролетарской культуры нет, и корней ее не видать, и быть ее не может. Идеология пролетарской литературы элементарнее и марксизма. Вся она меньше даже троицы французской революции. Но идейная бедность и интеллектуальная скудость толкают скопившийся пафос вылиться в сторону наименьшего сопротивления: «Усвоим форму и приладим ее к новому содержанию» (не пришлось бы и усваивать старую, если бы было действительно новое содержание)»39.
no subject
Date: 2025-02-28 07:20 am (UTC)Так начинается последний, краткий период жизни Владислава Ходасевича при большевиках — период отчаянного, безнадежного сопротивления. Попыток защитить последнее свое достояние — честь русского писателя.
Архив моего отца хранит автограф заявления, написанного Ходасевичем и адресованного в Государственное издательство. В заявлении перечислены двенадцать названий книг, переведенных и составленных Ходасевичем для издательства «Универсальная библиотека» до 1917-го года, а далее говорится: «Ввиду того, что “Универсальная Библиотека” неоднократно пыталась переиздавать некоторые из этих книг по заказам сперва изд<атель>ства В.Ц.И.К., а потом — Госиздата, причем не только не уведомляло меня, но и [всячески45] маскировало издания, убирая мое имя и даже меняя названия [книг] (напр.<имер>, два романа Тетмайера были соединены вместе под несуществующим заглавием «Горные орлы») — считаю необходимым заявить: [следующее:]
В силу декрета [рабоче-крестьянского правительства], изданного в конце 1918 г<ода>, авторское право на все означенные книги [переводы, статьи, примечания и на сборник «Русская лирика»] принадлежат мне и перепечатка [всего этого] их без моего разрешения является контрафакцией. Прошу Госиздат ни в коем случае не заказывать ныне воскресшему изд<ательст>ву “Универсальная Библиотека” всех означенных книг иначе, как с моего письменного каждый раз согласия, какового в настоящее время “Унив.<ерсальная> Библиотека” не имеет ни на одну мою книгу.
В случае дальнейших перепечаток без соглашения со мною лица, виновные в переиздании и распространении книг, будут мной привлекаться к ответственности, как в гражданском, так и в уголовном порядке.
Владислав Ходасевич.
[Москва, 14 февр. 1922 г.] Аналогичное заявление, в устной форме, сделано мною Народному Комис<с>ару по Просвещению А.В. Луначар-с-кому.
Владислав Ходасевич.
Мос.<ква> 17 фев<раля> 1922».
no subject
Date: 2025-02-28 07:28 am (UTC)Николай Васильевич Макеев (Makeev N.; 19 ноября 1887, Иваново-Вознесенск, Владимирская губерния (ныне Иваново) — январь 1973 года, Йер, департамент Верхние Пиренеи, Франция) — журналист, художник. Доктор философии и истории. Член партии социалистов-революционеров. Член Учредительного собрания.
Личная жизнь
Первый брак (с середины 1920-х до середины 1930-х годов): был женат на Рахили Григорьевне (Гиршевне) Гинцберг (1885, Киев — 1957, Тель-Авив), адвокате, дочери литератора Ушера Исаевича Гинцберга (публиковавшегося под псевдонимом Ахад-ха-Ам); первый брак Рахили Гинцберг с М. А. Осоргиным распался в 1923 году в Германии, после чего Р. Г. Осоргина-Гинцберг повторно вышла замуж за Н. В. Макеева[1][2][3][4].
Вторым браком (1936—1947) был женат на Нине Николаевне Берберовой, которая незадолго до этого брака рассталась с В. Ф. Ходасевичем.
no subject
Date: 2025-02-28 08:10 am (UTC)В 1950 году Н. Н. Берберова навсегда уехала из послевоенной Франции в США, где у неё было несколько знакомых эмигрантов. Английского языка Н. Н. Берберова не знала, уехала с двумя чемоданами вещей (в одном ― спасённый архив В. Ф. Ходасевича) и 75 долларами в кармане (25 взяты в долг)[14]. Считала свой отъезд самым трудным сознательным выбором в жизни.
Живя в Нью-Йорке, начала издавать альманах «Содружество», посвящённый русской интеллигенции[15]. В 1952 году стала донором, о чём упомянуто в автобиографии. В 1954 году вышла замуж за пианиста и педагога Георгия Александровича Кочевицкого (George А. Kochevitsky)[16].
no subject
Date: 2025-02-28 08:11 am (UTC)В 1983 году состоялся развод с Г. А. Кочевицким.