Чудо намбэ ван

[arbeka]

Где-то в начале шестидесятых мои молодые друзья привез
ли меня в поселок Семхоз, где находился приход о. Алек
сандра Меня, и с тех пор я стал бывать у него.

Отец Алек
сандр давал мне читать свои рукописи (неизданных тогда
еще книг) о библейских Малых и Больших Пророках, об
истории Ветхого Завета... Меня поражали яркость их лите
ратурного языка и живость воссоздания природы древней

Иудеи, на фоне которой происходили события Библии,
а главное — новая для меня идея о неправомерности раз
рыва между иудаизмом и христианством. Мень считал этот
разрыв досадной исторической ошибкой. В начале шести
десятых годов (так он говорил мне) он собирался уехать
в Израиль, чтобы проповедовать иудеохристианство; через
несколько лет он счел, что время для этого еще не пришло.
Я не был религиозным по воспитанию, но само заня
тие искусством определяло серьезное отношение к во
просам веры. Экуменизм о. Александра находил отклик
в моей душе. Может быть, во мне играли гены предков —
внерелигиозных евреев и караимских раввинов.
Его отец был ортодоксальный иудей, мать принадлежа
ла к Катакомбной православной церкви, и сын с детства
воспитывался в двух вероисповеданиях. Мень рассказал,
что в жизни его произошло два чуда, в результате чего он
стал священником.
Он учился в Московском пушно-меховом институте
и одновременно прислуживал в церкви, что, естественно,
повлекло за собой репрессии (кажется, его исключили из
института). Он уехал из Москвы, поступил в Иркутский
сельскохозяйственный институт, но и оттуда был исклю
чен за религиозные убеждения. А за этим последовало то,
чего и следовало ожидать, — повестка в военкомат. Мень
явился в это учреждение и откровенно, как на исповеди,
изложил военкому свою ситуацию. И этот типичный во
енный бюрократ, подумав, вдруг посоветовал Меню не
медленно уехать из Иркутска, а что касается следующей
повестки, то он ее задержит. Это было первое чудо.