О про

[arbeka]

О пролах (1984)

(из Вики)

"История создания

В письме своему издателю Фреду Уорбургу от 22 октября 1948 года Оруэлл сообщил, что первая мысль о романе возникла у него в 1943 году[8]:356. Он органично продолжает тему «преданной революции», раскрытую в «Скотном дворе».

Первыми названиями романа были «Последний человек в Европе» и «Live and Dead» («Живые и мёртвые»). Появляются основные моменты и линии — двухминутки ненависти, двоемыслие, новояз, любовь и страх в тоталитарном обществе и пр.

В романе прослеживается также ряд параллелей или даже заимствований из творчества предшественников Оруэлла — прежде всего, романа-антиутопии Евгения Замятина «Мы» (Благодетель — Старший Брат; Единое Государство — Океания; операция по удалению из мозга центра фантазии — промывка мозгов). Английский критик Исаак Дойчер ещё в 1955 году обратил внимание, что Оруэлл «заимствовал идею, сюжет, главных героев, символику и всю атмосферу»[9] замятинского «Мы». В письме Глебу Струве от 17 февраля 1944 года Оруэлл писал: «Вы меня заинтересовали романом „Мы“, о котором я раньше не слышал. Такого рода книги меня очень интересуют, и я даже делаю наброски для подобной книги, которую раньше или позже напишу»[10].

Черновой вариант романа был закончен в октябре 1947, однако работа была прервана из-за обострения туберкулёза. Выйдя из клиники, Оруэлл 28 июля 1948 года приехал на остров Джура для окончания романа. В октябре он попросил Уорбурга прислать ему машинистку, однако никто не согласился ехать на отдалённый остров, и тяжелобольной Оруэлл перепечатал роман сам. Впервые роман был опубликован 8 июня 1949 года и вызвал восторг критики и восхищение коллег 
(из ленты)
"Нет никаких разумных оснований считать, что это книга о советском строе. Странно было бы ожидать, что столь широкая популярность может прийти к роману о какой-то далёкой диктатуре. Зато Оруэлл был знатоком английского общества, и метрополии, и колоний. Он служил в полиции в Бирме, а во время ВМВ работал диктором Би-би-си, был официальным голосом правительства. То, что он описывает, это и есть Англия, только в очень злой и карикатурной форме. Ну или, шире, западное общество вообще. Несколько раз повторяющееся "пролы не люди" это отражение английской кастовой системы, но никак не советских, т.е. пост-российских реалий. Дисциплинированное двоемыслие тоже быстро утонуло бы в необъятных российских грязях.

Но откуда же тогда берутся столь меткие совпадения с советскими деталями? Простой ответ говорит, что первые архитекторы советского общества, из числа специалистов Коминтерна, и тогдашнего английского - почти одни и те же люди. Неудивительно, что плоды их трудов местами так сильно напоминают друг друга.
....................
(из Вики)
"Прообразы

В своём эссе «Почему я пишу» (1946) Оруэлл настаивал на том, что все его произведения, начиная с периода Гражданской войны в Испании, были прямо или косвенно против тоталитаризма и за демократический социализм, как он его понимал.

Во многих отношениях роман является продолжением предыдущих произведений Джорджа Оруэлла — в некоторой степени мемуаров о Гражданской войне в Испании «Памяти Каталонии» и особенно повести «Скотный двор». В «1984» продолжены основные мотивы «Скотного двора» — преданная революция, опасность ограничения личных свобод, авторитарная бонапартистская диктатура, эксплуатирующая попранные ею же достижения революции, — а также вводится образ, соответствующий Льву Троцкому (Снежок в «Скотном дворе», Голдстейн в «1984»).

В книге изображена тоталитарная система, пришедшая на смену капитализму. При этом новое общество полностью отрицает свободу и автономию личности. Для него характерны: мобилизация всех сил для реализации глобальной цели; концентрация власти в руках одной партии, направляемой вождём; безраздельная монополия на средства коммуникации; считаемая единственно верной идеология; полный контроль над общественной и частной жизнью; жестокое насилие в отношении всех инакомыслящих и несогласных; постоянные поиски врагов, с которыми ведётся непримиримая война; материальная

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

"Незадолго до смерти Оруэлл писал[13]:

Мой роман не направлен против социализма или британской лейбористской партии (я за неё голосую), но против тех извращений централизованной экономики, которым она подвержена и которые уже частично реализованы в коммунизме и фашизме. Я не убеждён, что общество такого рода обязательно должно возникнуть, но я убеждён (учитывая, разумеется, что моя книга — сатира), что нечто в этом роде может быть. Я убеждён также, что тоталитарная идея живёт в сознании интеллектуалов везде, и я попытался проследить эту идею до логического конца. Действие книги я поместил в Англию, чтобы подчеркнуть, что англоязычные нации ничем не лучше других и что тоталитаризм, если с ним не бороться, может победить повсюду.

[belkafoto.livejournal.com]

Уровень жизни
Общество Взлётной полосы I и, согласно «Книге», почти весь мир живёт в бедности: голод, болезни и грязь — это норма. Многие города разрушены — это следствие гражданской войны, атомных войн и, предположительно, вражеских (возможно, под ложным флагом) ракет. Социальные разрушения и разрушенные здания окружают Уинстона, кроме зданий министерств, очень маленькая часть Лондона была перестроена. Члены Внешней партии потребляют синтетические пищевые продукты и некачественные «предметы роскоши», такие как масляный джин и плохо набитые сигареты, распространяемые под брендом «Победа». (Это пародия на низкокачественные индийские сигареты «Победа», широко распространённые в Британии во времена Второй мировой войны. Они использовались потому, что было легче импортировать их из Индии, чем американские сигареты через Атлантический океан из-за Битвы за Атлантику).

[belkafoto.livejournal.com]

Министерство изобилия

Министерство изобилия («минизо») нормирует и контролирует поставки еды, товаров и предметов быта. Каждый квартал Минизо публикует ложные заявления об улучшении уровня жизни, в то время как в действительности оно, как правило, сокращает и уменьшает наименования, доступность и количество товаров народного потребления. Министерство правды подкрепляет заявления министерства изобилия путём исправления экономической информации для подтверждения текущего, «улучшенного» уровня жизни.
Министерство любви
Министерство любви («минилюб») занимается распознаванием, перевоспитанием и уничтожением («распылением») настоящих и потенциальных мыслепреступников. Как Уинстон знает по опыту, мыслепреступников ломают физически и нравственно, используя пытки и психологическое давление, а затем, когда те находятся на грани полной умственной и духовной капитуляции, отправляют в комнату 101 испытать «то, что хуже всего на свете» — пока любовь к Старшему Брату не вытеснит оставшиеся у них независимость мышления и человеческие чувства окончательно.

[belkafoto.livejournal.com]

Восприятие
Хотя в Европе 1940-х годов имели смутные представления о том, что происходило в Советской России, эти представления стали прототипом Британии будущего в книге. В СССР книга незамедлительно была объявлена антисоветской и попала в список запрещённой литературы, под запретом она была до 1988 года[18].

[belkafoto.livejournal.com]

Советский философ Эвальд Ильенков считал, что коммунистическая антиутопия Оруэлла прекрасно демонстрировала тенденции эволюции частнособственнического общества. Эти тенденции находят свое выражение в том, что обозначалось в западноевропейской философии до последнего времени емким, хотя и не всегда определённым термином «отчуждение»[26]. «Поэтому, — пишет Ильенков, — скажем, кошмары Олдоса Хаксли и Джорджа Оруэлла на самом-то деле — независимо от иллюзий самих авторов этих антиутопий — рисуют вовсе не перспективу эволюции социалистического общества, а как раз грозную перспективу развития частнокапиталистической формы собственности. Рисуя по внешним приметам и признакам „современный коммунизм“, эти авторы на самом деле прочерчивают, по существу, линию дрейфа товарнокапиталистического строя жизни. Потому-то эти кошмары так и пугают гуманиста-интеллигента „западного мира“. Нас они не пугают. Мы понимаем эти тенденции как наш вчерашний, хотя и не до конца ещё пережитый день»[27].

[belkafoto.livejournal.com]

Палеонтолог, популяризатор науки и писатель Кирилл Еськов в своём эссе «Наш ответ Фукуяме» весьма критично отозвался о романе, считая, что весь этот набор ужасов действует только на «барышень», а ангсоц нежизнеспособен в реальной жизни: «будучи ввергнут в грубую реальность, он сдохнет точно так же, как ужасные уэллсовские марсиане»[30].

Русский писатель, драматург и эссеист Евгений Попов высказывался о романе и его авторе в положительном ключе: «…Оруэлл просто-напросто был умнее и основательнее своих прославленных литературных сверстников. И всякий там „Ангсоц“, гениально придуманный им, в 1948 году, когда была написана эта книга, ещё не наступил, Оруэлл опередил реальность на полвека»[31].

[belkafoto.livejournal.com]

"В эссе 1946 года «Почему я пишу» Оруэлл указывал: «Каждая строчка серьёзной работы, которую я написал с 1936 года, была направлена, прямо или косвенно, против тоталитаризма и за демократический социализм, как я его понимаю»[31]. Согласно сверстнику Оруэлла, британскому политобозревателю, главному редактору журнала «New Statesman[en]» Кингсли Мартину[en], Оруэлл смотрел на СССР с горечью, глазами революционера, разочаровавшегося в детище революции, и считал что её, революцию, предали, и главным предателем, воплощением зла Оруэлл считал Сталина. При этом сам Оруэлл, в глазах Мартина, являл собой борца за правду, валившего наземь советские тотемы, которым поклонялись другие западные социалисты[32].

Британский политик-консерватор, член парламента Кристофер Холлис[en] утверждает, что по-настоящему приводило Оруэлла в негодование то, что в результате произошедшей в России революции и последовавшего низвержения старых правящих классов, сопровождавшегося кровавой гражданской войной и не менее кровавым террором, к власти пришло не бесклассовое общество, как обещали большевики, а новый правящий класс, гораздо более безжалостный и беспринципный, чем вытесненные им предыдущие. Этих выживших, — которые нагло присвоили себе плоды революции и стали у руля, — добавляет американский журналист консервативного звена Гари Аллен[en][33], Оруэлл называл «полу-рупорами, полу-гангстерами»[34] (англ. “half-gramophones, half-gangsters”).

She died at the age of 39

[belkafoto.livejournal.com]

Eileen Maud Blair (née O'Shaughnessy, 25 September 1905 – 29 March 1945) was the first wife of George Orwell (Eric Arthur Blair). During World War II, she worked for the Censorship Department of the Ministry of Information in London and the Ministry of Food.

She was born in South Shields in the northeast of England. Her mother was Marie O'Shaughnessy and her father was Lawrence O'Shaughnessy, a customs collector. She died at the age of 39 during an operation.

Elizaveta Fen (pen name of Lydia Jackson Jiburtovich), a fellow student who became one of O'Shaughnessy's closest friends, met her then for the first time: "She was twenty-eight years old and looked several years younger. She was tall and slender, her shoulders rather broad and high. She had blue eyes and dark brown, naturally wavy hair. George once said that she had 'a cat's face' – and one could see that this was true in a most attractive sense..."[5]

Orwell was sterile

[belkafoto.livejournal.com]

Eileen met Eric Blair in the spring of 1935. At the time Blair was living at 77 Parliament Hill in Hampstead, occupying a spare room in the first floor flat of Rosalind Henschel Obermeyer, a niece of the conductor and composer Sir George Henschel and a friend of Mabel Fierz.

Rosalind Obermeyer was taking an advanced course in psychology at University College London; one evening she invited some of her friends and acquaintances to a party. One "was an attractive young woman whom Rosalind did not know especially well, although they often sat next to each other at lectures: her name was Eileen O'Shaughnessy." Elizaveta Fen recalled Orwell in her memoirs, Orwell and his friend and mentor Richard Rees, "draped" at the fireplace, looking, she thought, "moth-eaten and prematurely aged."[8]

Eric Blair married Eileen O'Shaughnessy the next year, on 9 June 1936, at St Mary's Church, Wallington, Hertfordshire (as Eric Arthur Blair and Eileen Maud O'Shaughnessy; at this time he was known as Orwell only in his writing, his friends knew him as Eric or Blair; and he "never quite got around to changing it").[citation needed] Blair, though a non-practising member of the Church of England, "was sufficiently a traditionalist to wish to be married in it." They tried to have children, but Eileen did not become pregnant and they learnt later that Orwell was sterile, as he told Rayner Heppenstall, as Eileen confided in Elizaveta Fen.[9]

Eileen and Orwell had a "somewhat open marriage"

[belkafoto.livejournal.com]

Eileen joined her husband in Spain during the Spanish Civil War. Eileen volunteered for a post in the office of John McNair, the leader of the Independent Labour Party who coordinated the arrival of British volunteers, and with the help of Georges Kopp paid visits to her husband, bringing him English tea, chocolate, and cigars.[10] She had a relationship with Kopp at this time (Eileen and Orwell had a "somewhat open marriage").[11]

[belkafoto.livejournal.com]

Eileen died on 29 March 1945 in Newcastle upon Tyne under anaesthetic. She was thirty-nine. In the words of the inquest: "Cardiac failure whilst under anaesthetic of ether and chloroform skilfully and properly administered for operation for removal of uterus."[14]

[belkafoto.livejournal.com]

Richard Horatio Blair (born 14 May 1944)[1] is a British trustee and patron who is the only son of English author George Orwell.[2]
Life and works

Blair was adopted by Eileen[3] and Eric Blair (George Orwell),[4] and after their deaths, lived with Avril Dunn (née Blair, Orwell's sister, his legal guardian) and Bill Dunn.[1]

Sonia Mary Brownell

[belkafoto.livejournal.com]

Sonia Mary Brownell (25 August 1918 – 11 December 1980), better known as Sonia Orwell, was the second wife of writer George Orwell. Sonia is believed to be the model for Julia, the heroine of Nineteen Eighty-Four.[1][2]

Sonia collaborated with the Information Research Department (IRD), a propaganda department of the British Foreign Office, which helped to increase the international fame of Animal Farm and Nineteen Eighty-Four. With her support, the IRD was able to translate Animal Farm into over 16 languages,[3] and for British embassies to disseminate the book in over 14 countries for propaganda purposes.[4] Soon after her husband's death, Sonia sold the film rights to Animal Farm to the American Central Intelligence Agency (CIA). This deal resulted in the creation of the propaganda film Animal Farm (1954), which became the first feature length animated film made in Britain.[5]

[belkafoto.livejournal.com]

Early life

Brownell was born in Calcutta, British India,[6] the daughter of a British colonial official. Her father died when she was four years old.[7] When she was six, she was sent to the Sacred Heart Convent in Roehampton (now part of Roehampton University), in England. She left at 17 and, after learning French in Switzerland, took a secretarial course.[7] As a young woman, Brownell was responsible for transcribing and editing the copy text for the first edition of the Winchester Le Morte d'Arthur, as assistant to the eminent medievalist at Manchester University, Eugène Vinaver.[citation needed]
Orwell

Brownell first met Orwell when she worked as the assistant to Cyril Connolly, a friend of his from Eton College, at the literary magazine Horizon. After the death of his first wife Eileen O'Shaughnessy, Orwell became desperately lonely. On 13 October 1949, he married Brownell, only three months before his death from tuberculosis.

George Orwell's friends, as well as various Orwell experts, have noted that Brownell helped Orwell through the painful last months of his life and, according to Anthony Powell, cheered Orwell up greatly. However, others have argued that she may have also been attracted to him primarily because of his fame.[6] Orwell biographer Bernard Crick told The Washington Post he did not think that Brownell "had much influence on his life" and asserted that "it was more or less an accident that they married."[8]

[belkafoto.livejournal.com]

After Orwell

Brownell married Michael Pitt-Rivers in 1958,[6] and had affairs with several British painters, including Lucian Freud, William Coldstream and Victor Pasmore. Her marriage to Pitt-Rivers ended in divorce in 1965. She also had an affair with the French phenomenological philosopher Maurice Merleau-Ponty, whom she described as her true love;[11] she hoped he would leave his wife for her.

Brownell had several godchildren and was very close to some of them. Her godson Tom Gross has written in The Spectator magazine that "although Sonia had no children of her own, she became almost like a second mother to me."[12]

Sonia was also close friends with many writers and artists, including Pablo Picasso, who drew a sketch in her honor which Picasso marked "Sonia."[13]
Death

Brownell died penniless in London of a brain tumour in December 1980, having spent a fortune trying to protect Orwell's name and having been swindled out of her remaining funds by an unscrupulous accountant.[citation needed]

Her friend, painter Francis Bacon paid off her outstanding debts. At her funeral, Tom Gross read the same passage from Ecclesiastes, chapter 12 verses 1-7 about the breaking of the golden bowl, that she had asked Anthony Powell to read at Orwell's funeral thirty years earlier.[14]