Krajobraz po bitwie

[arbeka]

((Соглашусь. Чисто визуально - впечатляют.
Уже потом начинаешь соображать, что эти кадры никак не сходятся со стереотипом:
худые, полуживые люди. Которые едва передвигаются.))
...............
"Первые кадры фильма принадлежат к наиболее ярким страницам творчества Анджея Вайды.

[источник не указан 637 дней] Раскаты взрывов сменяются тишиной, а тишина — пронзительной музыкой Вивальди. Опьяненные свободой узники освобожденного концлагеря стаскивают с себя полосатые робы, расправляются с колючей проволокой — символом своего заточения.


«Пейзаж после битвы» (польск. Krajobraz po bitwie) — художественный фильм 1970 года, поставленный польским кинорежиссёром Анджеем Вайдой по мотивам рассказов Тадеуша Боровского.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

"Записки о людях и лагерях
Вайда - прежде всего поляк, а национальность, как известно, вещь неистребимая и въедчивая. Исторгнуть же из себя рефлексирующее славянство исторически мало кому удавалось и мало кому принесло пользу. Оттого и лента «Пейзаж после битвы», возникшая на волне увлеченности режиссёром «кинематографом морального беспокойства», могла сниматься только в Польше и только по рассказам выжившего узника Освенцима Тадеуша Боровского, которого истребление «войны в себе» довело до логичного и весьма предсказуемого самоубийства в неполных 28 лет.

Вслед за Боровским Вайда говорит, что выбраться из концентрационного лагеря живым ещё не значит спастись полностью. Главное испытание совестью и верой остается впереди, потому как «однажды увиденное не может быть превращено в хаос некогда», оно вечно, как и сама война.

Начинающийся с освобождения американскими войсками немецкого лагеря для польских военнопленных «Пейзаж после битвы' перерастает в антивоенный фарс, замешанный не на крови и слезах погибших, а на словах автора литературной основы «Пепла и алмаза» Ежи Анджеевского: «Поляки часто поступают неблагородно, но не выносят, когда им об этом говорят». Неблагородство - вненациональная черта. Человек, вырвавший своё безымянное тело, наделённое даром смертности из мало кем пережитого круга вечного жертвоприношения войне, берет реванш перед жизнью, сознавая, что живые всегда более правы, чем мёртвые.

Для Вайды между жизнью и вынужденным существованием есть разница, и она ещё более заметна, если учесть, что он наделяет совсем молодого героя Ольбрыхского душой поэта. Душой, извратившейся под звуки кремационного танго и вечного животного голода. Этот лагерный философ прекрасно понимает: его вины во зле мира нет, а освобождение - это некий вид нового заключения, только уже лишенный всякого политического смысла. Он выжил в мире, где человек не может отвечать сам за себя, где можно попытаться жить, только научившись забывать. Он, собравший сотни обожженных, полуистлевших страниц, не в силах возродить в себе того, чем он жил прежде. Его неистраченная молодость не спаслась в эвакуации. Она навсегда осталась под руинами Польши в прошлом варшавских каштанов и постоянно спешащих поездов.

[belkafoto.livejournal.com]

Но полного освобождения не случается. Американцы предусмотрительно устраивают поселения для перемещенных лиц в бывших казармах СС, предоставив «диким» восточным европейцам полную самостоятельность в национальной самоидентификации. Под надзором вооруженных союзников идёт возрождение польского духа по немецкой технологии и на основе опыта Освенцима. Польские военнопленные, обрядившись в национальную форму, муштруют друг друга, слушая радио Польши и воруя строго нормированный гуляш из кухонь, заглушая тем самым, видимостью суетливой свободы мысль об испепеляющей бойне и химерическом хаосе, навсегда заразивших людей безмолвием и страхом. Ничего не поделаешь, человек меняется, если каждый день в течение нескольких лет слышит крики умирающих, звучащие на всех европейских языках.

Как ни странно, но «польский народ своей историй доказал существование Бога», и католицизм поляков в обстановке лагерного заключения может стать таким же проклятием, как и неуёмный патриотизм. Для поляков, исковерканных войной, лучше иметь Бога-Пана, дисциплинированная вера в которого поможет возрождению польской морали и остановит ненависть к себе, подобным в условиях вынужденной эмиграции.

Этот фильм, вышедший в 1970 году, прежде всего антивоенная утопия ещё раз подтверждающая: поляк остается поляком и оторванный от Родины, живущий на других берегах, он будет думать, чувствовать, предавать, ненавидеть и любить по-польски, зная, что в мире после войны не воцаряется истина.

И не вина героя, что до войны с ним не произошло ничего значимого, и все сильные и запоминающиеся чувства пришлись на время заключения, что он навсегда останется человеком, в котором поэт, переборов узника, способен с трепетом вспоминать, как запах волос немки, допрашивавшей его в Гестапо, был наполнен свежестью аира.

[belkafoto.livejournal.com]

Однако особянком от прочих своих коллег и сограждан стоит Анджей Вайда. Как и остальные искусные ляхи-кинодеятели, он поработал и весьма продуктивно за рубежом и стал для иностранцев своим. Но в отличие, например, от Поланского или Кесьлевского, Вайда был поляком до мозга костей, и даже его зарубежные фильмы так или иначе соприкасались с его родиной, выступая аллегориями на волнующие его темы (вспомнить хотя бы французский 'Дантон', который весь буквально насыщен аллюзиями на политическую обстановку в социалистической Польше). Очень ярко его безоглядный патриотизм проявился в 'Пейзаже после битвы', где освобожденные из концлагерей узники-поляки встают перед выбором - жить за границей или возращаться в изменившуюся Польшу.

Вообще тема Холокоста, концлагерей и в особенности тема Освенцима носит какой то болезненный характер у поляков. Возможно, это отчасти иррациональное чувство вины перед всем миром, ведь самый знаменитый лагерь смерти распологался на территории Польши. И более миллиона жертв тяжким бременем легли на судьбу государства. А уж если учесть, что многие из узников были гражданами Польши, то многое проясняется и встает на свои места.

Тадеуш Боровский - главный герой, а по совместительству и автор литературного источника, экранизацией которого и является данный фильм - личность интересная и потому противоречивая. В нем уживается одновременно и ранимость поэта и черствость циника, высокомерие интеллектуала и сострадание христианина, незавимость и бунтарство молодости и мудрость старика. Его хлесткие замечания и и саркастические фразы наглядно свидетельствуют о гибком уме, незаурядном таланте и свободе воли. Однако вместе с тем, Тадеуш несчастен и одинок. Да и долгожданное освобождение из ненавистного концлагеря не обернулось полной свободой. Вместе с прочими бывшими узниками он ждет, когда союзнические войска решат участь вызволенных из плена.

Кроме того, поэт и циник оказывается перед рядом сложных моральных терзаний, сводящихся в принципе к двум вещам - адаптации к мирной жизни после пережитого и признании истинности тезиса 'человек человеку волк'. Став свидетелем множества душераздирающих сцен, главный герой приходит к выводу, что страх - вот что движет человеком. И что жизнь единственная бесценная ценность. Однако кажущийся на первый взгляд непогрешимым вывод на проверку оказывается не столь безукоризненным. Метаясь между атеизмом и верой, равнодушием и любовью; впадая то в безумие, то начиная откровеничать Боровский лишь находит новые вопросы.

[belkafoto.livejournal.com]

Но вообще фильм конечно не только об этом. Да, безусловно трагедия одного человека заслуживает сочувствия. Но сколько было было таких людей и трагедий? И окончание войны не значило воцарение справедливости и правды. Тадеуш Боровский, находясь вдали от родины, тоскует по ней и отчетливо понимает, что он поляк. Причем поляк не потому, что у него в паспорте в графе национальность написано именно так. В нем есть 'польскость', как он сам выразился и подавить ее в себе он не желает и не может. И ведь по меткому выражению все того же Тадеуша 'родина - это то, что никто не может иметь в отдельности и даже вдвоем'. И точно также для каждого будет своя боль и свои душевные раны, нанесенные войной, которые вместе образуют ту самую трагедию нации.

Стоит отметить игру Даниэля Ольбрыхского. Обычно употреблять слова наподобие 'восхительная' или 'шикарная' по отношению к какому-либо компоненту кинофильма, пытаясь изображать объективного критика - моветон. Но не заметить того факта, что игра Ольбрыхского бесподобна - преступление. Созданный им образ настолько цельный, настолько искренний и правдоподобный, что кажется Даниэль жил жизнью своего героя. Мимика, интонации, взгляд - актер словно на своей шкуре чувствует все наследие войны, когда даже после ее окончания не наступает рассвета. На его лице отображается сомнение, в словах сквозит горечь, а сердце разрывается от переполняемых чувств. И все это воплощено актером. Своей игрой поляк затмил даже бессмертный образ Исаака Борга, сыгранного шведским мэтром Виктором Шёстремом в 'Земляничной поляне'.

Нарекать фильмы шедеврами - непозволительная роскошь для рядового зрителя, не обладающего должным авторитетом и безгрешным вкусом. Но не присвоить столь почетное звание фильму будет поступком, свидетельствующим лишь о глупости. 'Пейзаж после битвы' - это очень сильная драма о том, как тяжело оставаться человеком даже вытерпев бесчеловечные испытыния. Великолепная игра актеров, безукоризненная режиссура, сильное, пронзительное музыкальное сопровождение. Фильм не имеет откровенных слабых мест и явных недостатков. Смотрится на одном дыхании. И как в лучших традициях Бергмана, опустошает душу откровением и честностью перед зрителем.

10 из 10

[belkafoto.livejournal.com]

Andrzej Witold Wajda
А́нджей Витольд Ва́йда (польск. Andrzej Witold Wajda; 6 марта 1926, Сувалки — 9 октября 2016, Варшава[5])

Анджей Вайда родился 6 марта 1926 года в городе Сувалки на севере Польши. Его отец, Якуб Вайда, офицер конной артиллерии, в 1939 году попал в советский плен, содержался в Старобельском лагере и был расстрелян весной 1940 близ Харькова[6]. Мать Анджея, Анеля, была школьной учительницей.

К началу оккупации Польши Германией успел окончить 7 классов средней школы. В войну работал чертёжником, грузчиком, учеником бондаря, кладовщиком в немецких мастерских: это спасало от угона на принудительные работы в Третий рейх. Принёс присягу командирам подпольной Армии Крайовой, подчинявшейся правительству в изгнании, но в боевых партизанских действиях не участвовал.

После войны учился живописи в краковской Академии искусств, но, не окончив курса, поступил на режиссёрский факультет Лодзинской киношколы.

Анджей Вайда был четырежды женат:

Первая жена — художница Габриэла Обремба (польск. Gabriela Obremba; 24 марта 1927, Мысловице — 12 января 1997, Варшава) — познакомились во время учёбы в Краковской академии искусств, брак был заключён в 1949 году, развод в 1959[13][14].
Вторая жена — художница Зофия Жуховская (польск. Zofia Żuchowska-Wajda; 1933—1989) — выпускница варшавской художественной академии, брак был заключён 19 декабря 1959, развод оформлен 14 марта 1967 года[15][16][14].
Третья жена — актриса Беата Тышкевич (польск. Beata Tyszkiewicz; родилась 14 августа 1938, Вилянув) — познакомились на съёмках фильма «Самсон» в 1961 году. Встречаться начали в 1965. Родила дочь от Вайды через две недели после его развода с Жуховской[17]. Брак заключён в 1967 году. Развод оформлен 29 октября 1969 года[18][14].
Дочь: Каролина Вайда (польск. Karolina Wajda; родилась 29 марта 1967, Варшава) — актриса. Снимается редко. Живёт в подаренном отцом имении Глухы (польск. Głuchy) и занимается животноводством. Унаследовала права на работы отца. Дважды была замужем — первый муж Артур Новаковский (журналист, развод), второй муж американец польского происхождения Пауль Монтана, с которым открыла ресторан и ночной клуб (развод). Детей нет[19][20][21].
Четвёртая жена — театральная художница и актриса Кристина Захватович (польск. Krystyna Zachwatowicz; родилась 16 мая 1930, Варшава). Познакомились в Старом театре в Кракове. Брак заключили в январе 1972. Вместе прожили 44 года (1972—2016), до самой смерти Вайды[22][14].

[belkafoto.livejournal.com]

Тадеуш Боро́вский (польск. Tadeusz Borowski, 12 ноября 1922, Житомир — 3 июля 1951, Варшава) — польский поэт и прозаик. Узник немецких концлагерей Освенцим и Дахау, оставивший о них большой пласт прозы.

Родился и до 11 лет жил на советской Украине. В 1926 отец Боровского, бывший владелец национализированной книжной лавки, был отправлен в ГУЛАГ в Карелию, через год была арестована и отправлена в Сибирь его мать. В 1932 при помощи Красного Креста Тадеуш и его брат были репатриированы в Польшу, поселились в Варшаве. В 1932 вышел на свободу отец, в 1934 — мать.

В 1940 (во время оккупации) Тадеуш закончил подпольный лицей, начал заниматься в подпольном университете. Учился на факультете польской литературы Варшавского Университета, став одним из лучших студентов. Писал стихи, публиковался в журнале Дорога. В 1942 году опубликовал сборник стихов «Где-нибудь земля..» (Gdziekolwiek ziemia).

В 1943 арестован гитлеровцами, два месяца провёл в варшавской тюрьме Павяк, затем прошёл через лагеря Аушвиц и Дахау. После освобождения в мае 1945 был в лагере для перемещённых лиц под Мюнхеном, в марте 1946 вернулся в Польшу. В это же время узнал, что его невеста Мария Рундо, с которой он жил до лагеря и которая послужила прототипом героини повести «Прощание с Марией», также прошла через лагеря и осталась жива.

[belkafoto.livejournal.com]

Активно включился в литературную жизнь, вступил в коммунистическую партию (ПОРП). В эти годы писал в основном прозу. В 1950 был награждён Государственной премией.[17] Разочаровавшись в коммунистическом режиме после ареста друга, в 28 лет покончил с собой, отравившись газом. Похоронен на варшавском кладбище Воинское Повонзки.

He spent some time in Paris, and then returned to Poland on 31 May 1946. His fiancée, who had survived the camps and emigrated to Sweden, returned to Poland in late 1946, and they were married in December 1946.[2]

In the summer of 1949 he was sent to work in the Press Section of the Polish Military Mission in Berlin. He returned to Warsaw a year later and entered into an extramarital affair with a young girl.[2]

Soon after a close friend of his (the same friend who had earlier been imprisoned by the Gestapo, and in whose apartment both Borowski and his fiancée had been arrested)[2] was imprisoned and tortured by the Communists. Borowski tried to intervene on his behalf and failed; he became completely disillusioned with the socialist regime.[1]

Death

On July 3, 1951, at the age of 28, Borowski died by suicide[3] by breathing in gas from a gas stove. His wife had given birth to their daughter, Małgorzata, a few days prior to his death.[2]

[belkafoto.livejournal.com]

Małgorzata Borowska (ur. 26 czerwca 1951 w Warszawie[1]) – filolożka klasyczna, neohelenistka, bizantynolożka. Doktor habilitowana, profesorka Uniwersytetu Warszawskiego.

Jest córką Tadeusza Borowskiego i Marii Rundo.

[belkafoto.livejournal.com]

Como su novia, Maria Rundo, no regresaba a casa una noche de 1943, Borowski comprobó su arresto y se entregó él mismo a la Gestapo siendo luego transportado a Auschwitz. Allí logró contactar a su prometida y mantener relación epistolar.1​ En el campo de concentración fue obligado a trabajar en las vías de tren y luego en la sección de experimentación médica.

[belkafoto.livejournal.com]

Дáниэль Мáрцель Ольбры́хский (польск. Daniel Marcel Olbrychski; род. 27 февраля 1945 года, Лович, Польша) — польский актёр театра и кино, писатель.

Станислава Целиньская родилась 29 апреля 1947 в Варшаве. Актёрское образование получила в Государственной высшей театральной школе в Варшаве[1], которую окончила в 1969 году. Дебютировала в театре в 1968. Актриса театров в Варшаве и в Познани.