его сложней обнаружить
Feb. 8th, 2022 05:38 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbeka(( Не уверен, что только это. "Горение" процесс и общественный, и персональный.
Историки, как сговорившись, пишут, что во времена Николая Палкина музы торчали.
В период Джугашвили, кажется, тоже.))
...........
"А тут на тебе интернет. Пиши, друг, это бесплатно... Пишут, надо заметить, много.
Но не горят. Максимум имитируют горение в соответсвии с целевой аудиторией и продакт плэйсментом. Деградация ли это? Нисколько. Наоборот. Стало очевидно, что не лёгкость доступа к трибуне создаёт ораторов, не сама трибуна, а всё так же нужен оратор с сердцем горящим. И если в случае с аналоговыми носителями настроений происходил хоть какой-то отбор, и новый огонёк было сложно не заметить на немногочисленных олимпах, то сейчас среди светодиодной подсветки сложно увидеть настоящий огонь. Его не стало ни больше ни меньше, его сложней обнаружить."
..................
"О важнейшем событии своей школьной поры Мандельштам рассказывает в заключительной главе «Шума времени», озаглавленной, на первый взгляд, весьма загадочно: «В не по чину барственной шубе». Здесь он разворачивает свою концепцию «литературной злости» и раскрывает имя того, кому он обязан своим импульсивным, страстным отношением к литературе, — оно доставит ему со временем много горя. Это — учитель словесности старших классов Тенишевского училища, Владимир Гиппиус (1876–1941), писавший стихи в символистском духе, двоюродный брат известной писательницы-символистки Зинаиды Гиппиус. Он появляется и в автобиографии Набокова: «темпераментный В. В. Гиппиус, один из столпов училища, довольно необыкновенный рыжеволосый человек с острым плечом (тайный автор замечательных стихов)…»[28].
Для Мандельштама он значил больше, чем для Набокова: «Первая литературная встреча непоправима»
Историки, как сговорившись, пишут, что во времена Николая Палкина музы торчали.
В период Джугашвили, кажется, тоже.))
...........
"А тут на тебе интернет. Пиши, друг, это бесплатно... Пишут, надо заметить, много.
Но не горят. Максимум имитируют горение в соответсвии с целевой аудиторией и продакт плэйсментом. Деградация ли это? Нисколько. Наоборот. Стало очевидно, что не лёгкость доступа к трибуне создаёт ораторов, не сама трибуна, а всё так же нужен оратор с сердцем горящим. И если в случае с аналоговыми носителями настроений происходил хоть какой-то отбор, и новый огонёк было сложно не заметить на немногочисленных олимпах, то сейчас среди светодиодной подсветки сложно увидеть настоящий огонь. Его не стало ни больше ни меньше, его сложней обнаружить."
..................
"О важнейшем событии своей школьной поры Мандельштам рассказывает в заключительной главе «Шума времени», озаглавленной, на первый взгляд, весьма загадочно: «В не по чину барственной шубе». Здесь он разворачивает свою концепцию «литературной злости» и раскрывает имя того, кому он обязан своим импульсивным, страстным отношением к литературе, — оно доставит ему со временем много горя. Это — учитель словесности старших классов Тенишевского училища, Владимир Гиппиус (1876–1941), писавший стихи в символистском духе, двоюродный брат известной писательницы-символистки Зинаиды Гиппиус. Он появляется и в автобиографии Набокова: «темпераментный В. В. Гиппиус, один из столпов училища, довольно необыкновенный рыжеволосый человек с острым плечом (тайный автор замечательных стихов)…»[28].
Для Мандельштама он значил больше, чем для Набокова: «Первая литературная встреча непоправима»
