прохвост Ермилов
Jan. 19th, 2022 08:13 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaпрохвост Ермилов
((Пере писька умных людей не может не радовать.))
"Мне кажется, дорогой Корней Иванович, что статья моя «Письмо Белинского к Гоголю, как политический и литературный документ» (таково ее подлинное название) — это в некотором роде мое «завещание», как ученого.
Это работа историка, филолога и литературоведа, пытающегося марксизм-ленинизм использовать как «руководство к действию», а не в декларативно-орнаментальных целях 3 . Вложено в эту работу много и труда и вдохновения, так как писал ее сразу после возвращения с Колымы, в 1947-1948 г. (после этого успел только внести кой-какие поправки литер[атурно]-технического и библиографич[еского] порядка, ибо статья была сверстана и матрицирована — каждую строчку приходилось строго учитывать).
С этой работой связано было у меня немало иллюзий и надежд, от которых уже в 1949 г. не осталось и следа, но ощущение того, что именно здесь я больше всего похож на самого себя, живет во мне, как в авторе, и сейчас. Но до чего же не повезло этой статье!
.........
В «Лит[ературном] насл[едстве]» ее не пропустили с моим именем, а без такового я разрешил печатать в пересказе К. П. Богаевской только текстологическую часть 4 .
Я не сомневался в том, что одновременно я напечатаю в Сарат[овских] «Уч[еных] зап[исках]» все в полном виде, но меня больно ударил прохвост Ермилов 5 в «Лит[ературной] газете» за работу о Кольцове, после чего Сарат[овский] унив[ерситет] решил задержать уже сверстанный том «Уч[еных] зап[исок]» на несколько месяцев, чтобы не рисковать из-за меня и меня не подводить под второй удар. Все это было в 1949 г.
Каждую весну я начинал разговорами о выпуске сборника в свет, а каждую осень заканчивал конфликтом с универ[ситетским] начальством, уклонявшимся от разрешения подписать сборник к печати. Он имел не менее 25 рецензентов, прошел через 10 ред[акционных] коллегий, трижды был одобрен Обллитом, дважды Главлитом и пять раз Министер[ством] высшего образования, но в свет не выходил.
............
«Шли годы»6.
Наконец, весной 1952 г. я поставил вопрос ребром — или сборник выходит или я ухожу из университета. Я мог остаться на улице, но пошел на этот риск — вы знаете, что только ряд случайностей помог мне устоять на ногах («На генерала Киселева Не положу своих надежд» 7 ). И первым моим движением, когда мне сказали, что я победил (т. е. скушают меня не сейчас, а в другой раз, с более острым гарниром), явилось возобновление борьбы за сборник. Пока что я добился выдачи мне 2-х экз[емпляров] (из 15, ушедших по начальству), из которых один я послал в Москву («Infandum, regina, jubes renovare dolorem» 8 ). Вот почему я и радовался, как ребенок, узнав, что книжка эта попала и в Ваши руки, — пусть пока ненадолго.
https://www.chukfamily.ru/kornei/prosa/pisma/yu-g-oksman-k-i-chukovskij-perepiska-1949-1969
Юлиа́н Григо́рьевич О́ксман (30 декабря 1894 (11 января 1895), Вознесенск — 15 сентября 1970, Москва)[1][2] — советский литературовед, историк, пушкинист.
...............
Влади́мир Влади́мирович Ерми́лов (1904—1965) — советский литературовед, критик, главный редактор «Литературной газеты» (1946—1950).
Родился 16 [29] октября 1904 в Москве в семье педагога и журналиста Владимира Евграфовича Ермилова[2]. После 5-го класса гимназии занялся активной комсомольской работой.
В 1920–1921 годах вместе с Леопольдом Авербахом редактировал молодежную газету «Юношеская правда»[3] и был заведующим отделом печати Московского комитета комсомола.
Проводил «линию партии» в литературе. Непременный участник всех «проработочных кампаний» 1920—1950-х годов. Константин Симонов охарактеризовал его как подручного Александра Фадеева[8].
Печатался с 1920 года. Один из самых плодовитых советских литераторов, с которым мало кто может сравниться по количеству опубликованных работ[3]. Автор статей о Максиме Горьком, В. В. Маяковском, А. Г. Малышкине, монографий о творчестве А. П. Чехова (1949, 1954), Ф. М. Достоевского (1949, 1956), Н. В. Гоголя (1953, 1959) и Л. Н. Толстого (1963).
Умер 19 ноября 1965 года. По свидетельству Бенедикта Сарнова, это был единственный известный ему случай за многие годы, когда покойника никто не пришёл проводить[9].
((Пере писька умных людей не может не радовать.))
"Мне кажется, дорогой Корней Иванович, что статья моя «Письмо Белинского к Гоголю, как политический и литературный документ» (таково ее подлинное название) — это в некотором роде мое «завещание», как ученого.
Это работа историка, филолога и литературоведа, пытающегося марксизм-ленинизм использовать как «руководство к действию», а не в декларативно-орнаментальных целях 3 . Вложено в эту работу много и труда и вдохновения, так как писал ее сразу после возвращения с Колымы, в 1947-1948 г. (после этого успел только внести кой-какие поправки литер[атурно]-технического и библиографич[еского] порядка, ибо статья была сверстана и матрицирована — каждую строчку приходилось строго учитывать).
С этой работой связано было у меня немало иллюзий и надежд, от которых уже в 1949 г. не осталось и следа, но ощущение того, что именно здесь я больше всего похож на самого себя, живет во мне, как в авторе, и сейчас. Но до чего же не повезло этой статье!
.........
В «Лит[ературном] насл[едстве]» ее не пропустили с моим именем, а без такового я разрешил печатать в пересказе К. П. Богаевской только текстологическую часть 4 .
Я не сомневался в том, что одновременно я напечатаю в Сарат[овских] «Уч[еных] зап[исках]» все в полном виде, но меня больно ударил прохвост Ермилов 5 в «Лит[ературной] газете» за работу о Кольцове, после чего Сарат[овский] унив[ерситет] решил задержать уже сверстанный том «Уч[еных] зап[исок]» на несколько месяцев, чтобы не рисковать из-за меня и меня не подводить под второй удар. Все это было в 1949 г.
Каждую весну я начинал разговорами о выпуске сборника в свет, а каждую осень заканчивал конфликтом с универ[ситетским] начальством, уклонявшимся от разрешения подписать сборник к печати. Он имел не менее 25 рецензентов, прошел через 10 ред[акционных] коллегий, трижды был одобрен Обллитом, дважды Главлитом и пять раз Министер[ством] высшего образования, но в свет не выходил.
............
«Шли годы»6.
Наконец, весной 1952 г. я поставил вопрос ребром — или сборник выходит или я ухожу из университета. Я мог остаться на улице, но пошел на этот риск — вы знаете, что только ряд случайностей помог мне устоять на ногах («На генерала Киселева Не положу своих надежд» 7 ). И первым моим движением, когда мне сказали, что я победил (т. е. скушают меня не сейчас, а в другой раз, с более острым гарниром), явилось возобновление борьбы за сборник. Пока что я добился выдачи мне 2-х экз[емпляров] (из 15, ушедших по начальству), из которых один я послал в Москву («Infandum, regina, jubes renovare dolorem» 8 ). Вот почему я и радовался, как ребенок, узнав, что книжка эта попала и в Ваши руки, — пусть пока ненадолго.
https://www.chukfamily.ru/kornei/prosa/pisma/yu-g-oksman-k-i-chukovskij-perepiska-1949-1969
Юлиа́н Григо́рьевич О́ксман (30 декабря 1894 (11 января 1895), Вознесенск — 15 сентября 1970, Москва)[1][2] — советский литературовед, историк, пушкинист.
...............
Влади́мир Влади́мирович Ерми́лов (1904—1965) — советский литературовед, критик, главный редактор «Литературной газеты» (1946—1950).
Родился 16 [29] октября 1904 в Москве в семье педагога и журналиста Владимира Евграфовича Ермилова[2]. После 5-го класса гимназии занялся активной комсомольской работой.
В 1920–1921 годах вместе с Леопольдом Авербахом редактировал молодежную газету «Юношеская правда»[3] и был заведующим отделом печати Московского комитета комсомола.
Проводил «линию партии» в литературе. Непременный участник всех «проработочных кампаний» 1920—1950-х годов. Константин Симонов охарактеризовал его как подручного Александра Фадеева[8].
Печатался с 1920 года. Один из самых плодовитых советских литераторов, с которым мало кто может сравниться по количеству опубликованных работ[3]. Автор статей о Максиме Горьком, В. В. Маяковском, А. Г. Малышкине, монографий о творчестве А. П. Чехова (1949, 1954), Ф. М. Достоевского (1949, 1956), Н. В. Гоголя (1953, 1959) и Л. Н. Толстого (1963).
Умер 19 ноября 1965 года. По свидетельству Бенедикта Сарнова, это был единственный известный ему случай за многие годы, когда покойника никто не пришёл проводить[9].
