при содействии

[arbeka]

старых большевиков-ленинцев

"Вместе с другими испанскими коммунистами в 1939 году он попал в СССР, где был успешно аттестован РККА и получил звание комбриг.

Учился в ВАФ в числе 28 испанских командиров, но был отчислен, якобы за «неуспеваемость», арестован и посажен в Лубянскую тюрьму, где из него пытками выбивали признания в шпионаже. Пытался бежать от сталинских репрессий, был возвращён и водворён в лагерь в Воркуте, где привлекался к каторжным работам на шахте. В ноябре 1947 года был переведен в ИТЛ в Ашхабаде. Затем последовательно прошёл через шесть лагерей в Красноводском районе.

В апреле 1948 года снова оказался в ИТЛ в Ашхабаде, где работал на фабрике по производству кровельных материалов. При содействии других политзаключённых — старых большевиков-ленинцев, вновь бежал в 1949 году, добрался до советско-иранской границы и успешно пересёк её, из Ирана перебрался в Европу.

Осел во Франции, проживал в Меце. Опубликовал мемуары «Жизнь и смерть в Советском Союзе». Дождавшись смерти Франко и падения франкистского режима в Испании, вернулся к себе на родину в 1977 году, где воссоединился со своей семьёй. Скончался в Мадриде в 1983 году."


Валенти́н Гонса́лес Гонса́лес (исп. Valentín González González, известный по прозвищу «Кампеси́но» (исп. El Campesino — «Крестьянин», «Деревенщина»), Пётр Антонович Комиссаров (в СССР), 4 ноября 1904, Малькосинадо — 20 октября 1983, Мадрид) — испанский военный и политический деятель-коммунист, один из республиканских командиров в ходе гражданской войны в Испании.

Comments

Andreï Makine

[belkafoto.livejournal.com]

Родился в Красноярске, вырос в Новгороде[7]. Внук французской эмигрантки Шарлотты Лемоннье[8], жившей в России со времён революции 1917 года[9], научившей его французскому[10]. Отец — Ярослав Михайлович Макин, филолог, автор статей и стихотворений[11][12], заведующий новгородским отделением Лениздата[7]. Мать — Мира Андреевна Макина (1929-?), специалист в области истории русской литературы[13], доктор филологических наук[14], профессор кафедры русской и зарубежной литературы Новгородского педагогического института. Всего в семье было трое детей.

Учился в Новгородской средней школе № 12 на улице Штыкова. В 15 лет получил авторское свидетельство об изобретении несимметричного мультивибратора[15]. Окончил факультет иностранных языков Новгородского государственного педагогического института и аспирантуру Московского государственного университета, преподавал на кафедре французского языка в Новгородском педагогическом институте[16]. В 1985 году защитил диссертацию кандидата филологических наук[17].
Эмиграция
В 1988 году во время поездки по программе обмена учителями во Францию попросил политического убежища, которое было ему предоставлено[9]. После этого всего лишь единожды побывал в России — в 2001 году, сопровождая президента Франции Жака Ширака[18]. Некоторое время жил в склепе на парижском кладбище Пер-Лашез.

Андрей Ярославович Маки́н (фр. Andreï Makine род. 10 сентября 1957, Красноярск) — французский прозаик. Лауреат Гонкуровской премии (1995)

[belkafoto.livejournal.com]

Бегство из СССР и жизнь на Западе
24 июля 1969 года выехал в творческую командировку в Лондон. Формально поводом для поездки в капиталистическую страну была необходимость сбора материалов для написания книги о II съезде РСДРП к приближавшемуся 100-летию со дня рождения Ленина[9]. Через несколько дней после прибытия в Лондон, 28 июля 1969 года объявил о своём отказе возвращаться в СССР и обратился к правительству Великобритании с просьбой о предоставлении политического убежища[10]. Просьба была удовлетворена. После получения убежища объявил о своём выходе из КПСС и СП СССР и даже о том, что отказывается от своей фамилии, прося считать его с этого времени «просто Анатолием». Много шума на Западе наделало и сенсационное признание Кузнецова о том, что для того, чтобы добиться разрешения на поездку в Англию (и совершить побег), он вынужден был за полгода до этого стать агентом КГБ и доносить на некоторых знакомых писателей: на Евгения Евтушенко[11], Василия Аксёнова и др. Его осудил за это диссидент Андрей Амальрик в своём «Открытом письме»[12]. Деятельность Кузнецова как агента КГБ (с октября 1968 года) подтверждал и Андропов в своей записке в ЦК КПСС[13].

[belkafoto.livejournal.com]

Окончила Московскую консерваторию, ученица Леонида Когана. В 1980 г. выиграла Международный конкурс скрипачей имени Сибелиуса в Финляндии, в 1982 г. — Международный конкурс имени Чайковского в Москве. В 1983 г. во время гастролей в Финляндии Муллова, вместе со своим любовником дирижёром Вахтангом Жордания, совершила побег из гостиницы:

Я только что закончила консерваторию, но, несмотря на победу в конкурсах Чайковского и Сибелиуса, концертов почти не было. Всем теперь известно, как обходились с музыкантами в Госконцерте и как нужно было изворачиваться, чтобы ездить на гастроли. У меня блата там не было, взятки я не давала. Невозможно всю жизнь зависеть от чиновников.
В первый свободный день после концертов я оставила свою скрипку Страдивари из Госфонда на кровати в гостинице, и мы, сев в такси, переехали границу из Финляндии в Швецию. Эта оставленная именно на кровати, а не под кроватью скрипка произвела на журналистов неизгладимое впечатление. Я-то знала, что за мной постоянно следит специально приставленная для этого женщина и скрипку передадут обратно в Россию. В шведской полиции к нам отнеслись, как к обычным политическим невозвращенцам, и предложили подождать в гостинице, пока не кончатся выходные в американском посольстве. Под чужими именами мы просидели в отеле, не спускаясь даже в рецепцию, два дня. И правильно сделали, так как мои фотографии были на первых полосах всех газет.
В американском посольстве ждали моего звонка, прислали бронированную машину с охраной, привезли блондинистые парики, и мы, замаскированные, поехали. Сейчас это кажется маскарадом, а в 1983 г. все было очень опасно. Через два дня получили американскую визу, и нас отправили в Вашингтон[2].


Виктория Юрьевна Муллова (род. 27 ноября 1959, Жуковский, Московская область) — британская скрипачка российского происхождения[1].

[belkafoto.livejournal.com]

Дальнейшая его служба проходила в Наркомате внешней торговли РСФСР. С 1921 по 1922 гг. он являлся Уполномоченным НКВТ РСФСР в Италии[3].

В 1922 году был отозван в Москву и исключён из партии. Некоторое время считался невыездным, но затем был вновь направлен на заграничную работу в Берлин старшим инженером судового отдела торгпредства (март 1923 — сентябрь 1929).
Невозвращенец

В 1929 году отказался возвращаться в СССР, был объявлен изменником и в дальнейшем проживал во Франции, опасаясь мести большевиков.

В 1936 году русский писатель Роман Гуль со слов Нагловского записал ряд воспоминаний[4], опубликованных в журнале «Современные записки».

Умер во Франции.

Александр Дмитриевич Нагловский (1885—1942) — российский революционер, видный деятель большевистской фракции, торгпред СССР в Италии. Невозвращенец.

[belkafoto.livejournal.com]

Нелли Ефимовна Школьникова (8 июля 1928, Золотоноша — 2 февраля 2010, Мельбурн) — советская и американская скрипачка и музыкальный педагог. Заслуженная артистка РСФСР (1977).
Биография

Окончила Московскую консерваторию, ученица Юрия Янкелевича. В 1953 г. заняла первое место на Международном конкурсе Маргерит Лонг и Жака Тибо в Париже, после чего много гастролировала по миру — в частности, совершила три поездки в США, включая концерт в Линкольн-центре с Филадельфийским оркестром под управлением Юджина Орманди.

С 1948 по 1954 год работала в оркестре МХАТ имени М. Горького.

С 1957 года солистка Московской филармонии. Выступала с оркестрами под управлением Ю. Орманди, А.К. Янсонса, Ш. Мюнша и др.[2]

А с 1974 по 1982 год преподавала в ГМПИ имени Гнесиных (ныне Российской академии музыки имени Гнесиных). В 1977 году присвоено почётное звание «Заслуженный артист РСФСР».

В 1970 году на международные выступления Школьниковой был наложен запрет, и только в 1982 году ей было разрешено выехать на концерт в Западный Берлин, откуда Школьникова не вернулась. На протяжении пяти лет она преподавала в Мельбурне, а в 1987 году, по предложению Айзека Стерна и Ростислава Дубинского, была приглашена в школу музыки Индианского университета, где проработала почти два десятилетия. В 2006 году вернулась в Австралию и являлась почётным профессором Мельбурнского университета.

[belkafoto.livejournal.com]

В моей эпопее с защитой докторской Г. В. Степанов принимал
живейшее участие, даже ездил специально в ВАК, но ничего не до­
бился. Именно он позвонил мне в 1980 году домой, чтобы сказать,
что работу утвердили. В 1986 году Г. В. Степанов умер от рака —
сгорел за какие-то два месяца.

[belkafoto.livejournal.com]

Я ответила резко, пренебрегая возрастом и положением адреса­
та. Но и перед читателем может встать тот же вопрос: а стоила ли
игра свеч? Неужели не прожить мне было без такой побрякушки,
как докторская степень?
Рациональный ответ был бы таков: жизнь в науке (впрочем, как
и в спорте или в искусстве) предполагает соблюдение определен­
ных правил. Шахматист должен участвовать в турнирах, актер —
выходить на сцену, художник — выставлять свои картины. Ученый
должен не только работать за своим столом, но и печататься, за­
щищать диссертации и т. п. Но в моем случае это лишь часть прав­
ды. И не главная.
Главное было в ином. Я была готова утонуть в море например,
если бы кто-то доказал, что я не права по существу. Но конфликт
вокруг моей диссертации вообще не касался содержания работы —
о нем нигде не упоминалось Покорно согласиться с интригами
Парастаева означало —дать утопить себя не в море, а в унитазе Ес­
ли я хотела жить в России —а я хотела именно этого, — то прихо­
дилось идти до конца.
Потом в течение многих лет меня спрашивали: “Это правда, что
вы подали в суд на ВАК?” До сих пор мой случай остался един­
ственным прецедентом посрамления ВАК с помощью Прокурату­
ры.
Это была наша общая победа. Все участники моих семинаров
разных лет, которые в тот момент были в Москве, собрались у нас в
сентябре 1980 года. Сережа Чесноков пришел с гитарой и, как мно­
го лет назад, пел песни Окуджавы и Галича.

[belkafoto.livejournal.com]

В начале 60-х годов государство поощряло своего рода “моду"
— лиц, совершивших не слишком серьезные уголовные преступ­
ления, коллектив мог взять на поруки. Альтернативой было отбы­
вание срока в заключении. Некая молодая женщина, работавшая в
институте машинисткой, украла деньги. Собрались сотрудники, и
среди прочих выступила одна славная девушка, ровесница той, чья
судьба решалась, и сказала, что очень полезно будет посидеть пре­
ступнице в нашей советской тюрьме.
Следующим на кафедру поднялся Сидоров. Я сидела близко и
видела, что он был в состоянии едва сдерживаемого гнева. Обра­
щаясь к залу, он спросил: “Вы знаете, что такое наша советская
тюрьма?” Ах, как тихо стало в зале. Как страшно тихо. Почему
страшно? В самом деле, почему? Ведь это начало 60-х годов! А все
равно было страшно. И многие помнят это заседание по сей день