arbeka

((Когда естественная зажиточность перестала считаться в России страшным грехом?))

"12 февраля
У нас никогда не было налаженного удобного быта:
мама не умела, да, вероятно, и не хотела его наладить.

Мебель у нас стояла дешевая. На стенах висели от
крытки. (Помню Руфь с колосьями.) Стол в столовой
накрыт был клеенкой. Библиотеки не накопилось, в ка
бинете стоял книжный шкаф с папиными медицинскими
книжками. Туда прибавился со временем энциклопеди
ческий словарь издательства «Просвещение» и Гель-
мольт, «История человечества», в том же издании, при
обретенные, кажется, по подписке. У старших, которые
попали в Майкоп поневоле, не было, видимо, ощуще
ния, что жизнь уже определилась окончательно. Им все
казалось, что живут они тут пока. Отчасти этим объяс
няется неуютность нашего дома. Но кроме того слой
интеллигенции, к которому принадлежали мы, считал
как бы зазорным жить удобно. У Соловьевых жизнь
шла налаженнее, хозяйственнее, уютнее, но и у них она
была подчеркнуто проста и не нарядна. Перелистывая
недавно «Ниву» за тринадцатый год, увидел я фотогра
фии, помещенные к юбилею Короленко. И сразу почув
ствовал, узнал знакомую интеллигентскую обстановку.
Клеенка на обеденном столе, простые тарелки, графин
с водой, с общим для всех стаканом, гнутые венские
стулья. А ведь Короленко был к этому времени зажи
точным человеком. Но таков уж был неписаный, почти
что монашеский устав.