Никто не хотел убивать...

[arbeka]

Сколько священнослужителей РПЦ погибло в 1917–1926 гг.?

"О чем свидетельствуют указанные два обстоятельства? О том, что никакого «государственного курса» на якобы «физическое уничтожение духовенства», как об этом иногда пишется в околоисторической публицистике, не существовало.

В действительности основной причиной гибели священнослужителей в 1917–1926 гг. были вовсе не их религиозные убеждения («за веру»), не формальная принадлежность к Церкви («за то что поп»), а та сверхнапряженная военно-политическая обстановка, в которой каждая из сил неистово боролась за свое господство и сметала на своем пути всех противников, реальных или мнимых. И как только накал гражданской войны стал спадать, количество арестов и казней духовенства стремительно пошло на спад.

Таким образом, на основе данных из официальных церковных отчетов, епархиальных печатных органов и материалов Всесоюзной переписи населения СССР 1926 г. получены следующие результаты: к началу 1917 г. на Территории трудилось около 68,1 тыс. священнослужителей; к концу 1926 г. их стало около 58,6 тыс.; с начала 1917 по конец 1926 г. на Территории:

— естественной смертью умерло не менее 12,5 тыс. священнослужителей РПЦ;

— эмигрировало 2 тыс. священнослужителей;

— сняли с себя священный сан около 6,8 тыс. священнослужителей;

— священнослужителями стало 11,7–13,3 тыс. чел.;

— священнослужителями «успело побывать» 79,8–81,4 тыс. чел.;

— насильственной смертью погибло не более 1,6 тыс. священнослужителей.

Опубликовано в журнале «Вопросы истории», №10, 2019, сc. 178–198.

https://scepsis.net/library/id_3965.html

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

"Сколько священнослужителей РПЦ погибло в 1917–1926 гг.?

Вопрос о реальных масштабах насилия по отношению к представителям Русской православной церкви, имевшего место как в течение 1917 г., так и позднее — в первые месяцы и годы после Октябрьского переворота, все еще остается открытым. Историческая наука не дает на него однозначного и фундированного ответа, а серьезных попыток разрешить его в строго академическом ключе не предпринимается. Профессиональные историки, церковные исследователи, публицисты, журналисты и политики обычно ограничиваются упоминанием нескольких «расхожих» цифр, которые при близком рассмотрении оказываются ничем не подкрепленными, их первоисточники никак не идентифицируются.

Обнародованные сегодня мемуарные и историографические работы содержат противоречивые сведения относительно числа этих жертв, причем называемые в них цифры отличаются друг от друга порою в десятки, сотни, а то и тысячи раз. Так, с одной стороны, известный историк РПЦ Д. В. Поспеловский в одной из своих работ утверждал, что с июня 1918 по март 1921 г. погибло не менее 28 архиереев, 102 приходских священников и 154 диаконов[1], из чего можно сделать вывод, что, по мнению ученого, количество жертв среди священнослужителей в годы гражданской войны следует измерять сотнями[2]. С другой стороны, в литературе циркулирует гораздо более внушительная цифра: будто бы из 360 тыс. священнослужителей, трудившихся в РПЦ перед революцией, к концу 1919 г. в живых осталось всего 40 тыс. человек[3]. Иными словами, утверждается, что только за первые два года гражданской войны погибло около 320 тыс. священнослужителей. Заметим попутно, что эта цифра абсолютно недостоверна: официальная церковная статистика (ежегодные «Всеподданнейшие отчеты обер-прокурора Святейшего Синода по ведомству православного исповедания…», издававшиеся на протяжении многих лет перед революцией) свидетельствует, что количество священнослужителей РПЦ никогда не превышало 70 тыс. человек.

[belkafoto.livejournal.com]

Нет смысла перечислять все существующие сегодня «промежуточные» версии числа жертв среди духовенства после 1917 г. Авторы, затрагивающие этот вопрос, как правило, высказывают необоснованные суждения: либо вводят в оборот собственную статистику, не называя источников и не раскрывая методику своих подсчетов; либо дают ложные ссылки на труднодоступные или несуществующие источники; либо опираются на предшествующие исследования, которые страдают одним из названых недостатков. Что касается наличия ложных ссылок, то таким примером может послужить одна из ранних работ известного историка М. Ю. Крапивина, в которой воспроизводится упоминавшийся выше тезис о якобы 320 тыс. погибших священнослужителях[4]. В качестве «доказательства» автор дает ссылку на Центральный государственный архив Октябрьской революции и социалистического строительства СССР: «Ф[онд] 470. Оп[ись] 2. Д[ела] 25–26, 170 и др.»[5] Однако обращение к указанным делам[6] показывает, что никаких подобных цифр в них нет, а ссылка поставлена произвольно.

В результате в информационном пространстве накапливаются и благополучно уживаются самые разные, как неправдоподобно маленькие, так и неправдоподобно большие цифры, которые открывают простор для всевозможных околонаучных спекуляций.

Прежде, чем сформулировать задачу настоящей публикации, необходимо напомнить, что духовенство РПЦ делилось на три большие группы: священнослужители (диаконы, протодиаконы, священники, протоиереи, протопресвитеры, епископы, архиепископы, митрополиты, патриарх), собственно монашествующие (черное духовенство, за вычетом епископов, архиепископов, митрополитов и патриарха), а также церковнослужители (псаломщики, пономари, дьячки, иподиаконы и т. д.). Объектом данного исследования будут только священнослужители. Именно эта группа, в силу своего общественного положения и культурно-образовательного уровня, понесла, надо полагать, наибольшие потери в годы гражданской войны. Вопрос о жертвах среди собственно монашествующих и церковнослужителей в работе затрагиваться не будет.

Также необходимо определиться с географическими рамками исследования. Напомним, что с 1917 г. на протяжении целого ряда лет на территории бывшей Российской империи возникали и исчезали различные административно-территориальные образования, почти непрерыв но появлялись, перемещались и растворялись границы. К началу 1920-х гг. указанный процесс затих. Оформившийся к этому времени (1922 г.) Союз Советских Социалистических Республик был несколько меньше Российской империи: некоторые ее части к этому времени стали независимыми государствами или вошли в состав сопредельных стран. До 1917 г. влияние РПЦ распространялось не только на традиционные русские области и «отколовшиеся» после революции территории империи (Финляндию, Польшу, Прибалтику и др.), но и отчасти на другие государства (Северную Америку, Японию, Корею и др.). Таким образом, по ходу изложения придется говорить, с одной стороны, о весьма широкой «зоне влияния» Церкви непосредственно перед 1917 г., а с другой стороны — о территории СССР образца декабря 1926 г. Географическое пространство, которое занимал Советский Союз в декабре 1926 г., в дальнейшем для краткости будет именоваться Территорией.

Наконец, последний терминологический нюанс. Под насильственной смертью в работе понимаются расстрелы по суду, расстрелы заложников, бессудные казни, стихийные расправы, убийства во время вооруженных столкновений. Этой категории противопоставляются те, кто умер «своей смертью» — от возраста, болезней, эпидемий, голода или бытовых несчастных случаев.

Итак, цель настоящей публикации — установить, сколько священнослужителей РПЦ погибло насильственной смертью на Территории с начала 1917 по конец 1926 г.

[belkafoto.livejournal.com]

Общая идея подсчета такова. Выделяется особая группа — все жители Территории, которые с начала 1917 по конец 1926 г. хотя бы какое-то время находились в статусе священнослужителя РПЦ. В начале 1917 г. эта группа делилась на 2 подгруппы: А) тех, кто уже являлся священнослужителем Территории, и В) тех, кто станет священнослужителем Территории в период с начала 1917 по конец 1926 г. К концу 1926 г. та же группа людей делилась на 5 подгрупп: C) тех, кто является священнослужителем Территории, D) тех, кто оказался за пределами Территории в результате эмиграции, E) тех, кто, живя на Территории, снял с себя священный сан, F) тех, кто ушел из жизни естественным путем в пределах Территории, и Х) тех, кто пал жертвой революционного насилия на Территории. Последняя величина представляет основной интерес. Поскольку речь идет об одной и той же группе людей в разные моменты времени — в начале 1917 и в конце 1926 г. — то А + B = C + D + E + F + Х. В работе будут найдены примерные значений A, C, D и E, а также предложены верхняя оценка для B и нижняя оценка для F. Отсюда будет получена верхняя оценка для искомой величины Х.

Хотелось бы предостеречь читателя от слишком буквального восприятия фигурирующих в дальнейшем цифр. Разумеется, каждая из них дается с определенной погрешностью. Таким образом, итоговый результат будет всего лишь первым приближением изучаемой величины. Можно ли найти второе, третье приближение, используя предложенный метод? Вероятно, да. Однако, по-видимому, это потребует огромных усилий целого коллектива исследователей.

A. Найдем число тех, кто уже был священнослужителем на Территории к началу 1917 г. На протяжении многих лет перед революцией РПЦ ежегодно представляла детальный отчет о своей деятельности. Обычно он носил название «Всеподданнейший отчет обер-прокурора Святейшего Синода по ведомству православного исповедания за … год». Единственное исключение составлял отчет за 1915 г., который именовался несколько иначе: «Обзор деятельности ведомства православного исповедания за 1915 год». Как правило, это были весьма увесистые, в несколько сот страниц, издания с подробным описанием всех основных событий церковной жизни за истекший год, большим количеством статистических таблиц и т. п. Увы, отчеты за 1916 и 1917 гг. не успели выйти в свет (очевидно, в связи с революционными событиями). По этой причине следует обратиться к отчетам за 1911–1915 гг.[7]. Из них можно почерпнуть сведения о численности протоиереев, священников, диаконов и протодиаконов (штатных и заштатных):

— в 1911 г. в РПЦ было 3341 протоиерей, 48 901 священник, 15 258 диаконов и протодиаконов;

— в 1912 г. — 3399 протоиереев, 49 141 священник, 15 248 диаконов и протодиаконов;

— в 1913 г. — 3412 протоиереев, 49 235 священников, 15 523 диакона и протодиакона;

— в 1914 г. — 3603 протоиерея, 49 631 священник, 15 694 диакона и протодиакона;

— в 1915 г. — 3679 протоиереев, 49 423 священника, 15 856 диаконов и протодиаконов.

Как видим, количество представителей каждой категории год от года почти не менялось, имея небольшую тенденцию к увеличению. Исходя из представленных данных, можно вычислить примерное количество священнослужителей к концу 1916 — началу 1917 г. Для этого к числу представителей каждой категории в последний (1915) год следует прибавить средний ежегодный «прирост», вычисленный по приведенным пяти годам:

[belkafoto.livejournal.com]

Отсюда два важных вывода. Во-первых, с 1917 по 1926 г. ежегодно естественной смертью умирало не меньше 1,95% священнослужителей. А во-вторых, поскольку к началу 1917 г. на Территории трудилось 68 119 священнослужителей (см. п. А), то в предреволюционные годы на Территории ежегодно естественной смертью умирало около 1328 (68 119 х 1,95%) священнослужителей. Как отмечалось выше, примерно столько же людей ежегодно перед революцией становились священнослужителями. А значит, в течение 10 лет — с начала 1917 по конец 1926 г. — в ряды священнослужителей РПЦ влилось не более 13 280 человек. Итого, B ≤ 13 280.

Описанные процессы начала 1917 г. и последующих нескольких лет привели к серьезным кадровым изменениям в РПЦ. Сразу после Февральской революции в духовные ведомства РПЦ стали поступать многочисленные жалобы на то, что священники и дьяконы бреют бороды, срезают волосы, носят светскую одежду, наспех ведут церковную службу, покидают приходы и т. д. [23] Уже тогда, в середине 1917 г., священники по причине невыносимых материальных условий стали добровольно снимать с себя священный сан и устраиваться на светские должности[24]. Этому способствовало и постановление Временного правительства от 25 марта 1917 г. «Об отмене ограничений в правах белого духовенства и монашествующих, добровольно, с разрешения духовной власти, слагающих с себя духовный сан, а также лишенных сана по суду духовному». Оно облегчало бывшим священникам процесс адаптации к условиям светской жизни. В последующие месяцы и годы случаи добровольного сложения с себя священного сана участились[25]. Примечательно, что этот процесс коснулся даже носителей епископского сана[26].

Известны примеры, когда священнослужители добровольно вступали в «красные» партизанские отряды или увлекались идеями построения нового, социалистического, общества, результатом чего был их постепенный отход от прежней деятельности[27]. Некоторые становились священнослужителями с началом первой мировой войны в 1914 г., чтобы избежать призыва на фронт, а по окончании войны, в 1918 г. или немного позже, снимали с себя сан и возвращались к более привычным, светским, занятиям, в частности, работали в советских учреждениях[28]. Немаловажным фактором было и наступавшее в ряде случаев разочарование в вере и/или в церковном служении, ведь советская власть первых лет своего существования поощряла свободное обсуждение и дискуссии на религиозные и антирелигиозные темы, нередко справедливо указывая на нелицеприятные стороны церковной деятельности[29]. В период раскола православного духовенства на «обновленцев» и «тихоновцев» (с весны 1922 г.) некоторые священнослужители сняли сан, поскольку были изгнаны прихожанами и/или представителями противоборствующего крыла из своих храмов и не нашли другого, приемлемого для себя, места служения[30]. Но все же главной причиной обсуждаемого процесса, по-видимому, было трудное материальное положение и невозможность устроиться на работу в советские учреждения человеку, облаченному духовным саном[31].

В 1919 г. советская печать, вероятно, не без преувеличения, писала о тогдашних священниках, что «половина их устремилась на советскую службу, кто в бухгалтеры, [кто] в канцеляристы, кто в охрану памятников старины; многие снимают рясы и чувствуют себя превосходно»[32].

В центральной прессе периодически публиковались сообщения о снятии сана духовенством в различных уголках страны. Вот несколько примеров.

«В Горийском уезде закрылось 84 церкви различных вероисповеданий. Сняло с себя сан 60 священников»[33] (1923).

[belkafoto.livejournal.com]

Определенный процент священнослужителей, покидавших пределы Церкви, начинал заниматься антирелигиозной пропагандой, рассказывая о неблаговидных сторонах внутренней жизни Церкви, агитируя своих бывших коллег вступать в ряды проповедников безбожия. В целях консолидации их усилий проводились съезды бывших батюшек. Известно, к примеру, что в середине августа 1928 г. в Воронеже проходил Областной съезд бывших священнослужителей Центрально-Черноземной области[38].

Вряд ли описанные явления шокировали тогдашнего обывателя. Следует учитывать, что многие священнослужители вступали на церковный путь не по зову души, а в силу семейной традиции. «Мой прадед был священником, дед — священником, отец — священником, пойду и я», — примерно такая логика определяла жизненный выбор большого количества юношей. Эти люди могли относиться к своей деятельности во многом как к ремеслу, способу заработка. Современный исследователь архимандрит Ианнуарий (Недачин) пишет, что послеоктябрьские события «вскрыли немало внутренних проблем и нестроений в Церкви, выявили то обстоятельство, что… немалое число клириков относилось к своему служению лишь как к добыванию “хлеба насущного”»[39]. При возникновении первых материальных затруднений эти слои духовенства без долгих мучительных раздумий оставляли служение Церкви.

Массовость описанного процесса несомненна.

«При изучении ста тей церковной периодики за 1917–1918 гг., — пишет архимандрит Ианнуарий (Недачин), — действительно складывается впечатление, что в те годы многие православные священники и диаконы оставляли церковную службу и переходили на службу светскую»[40].

Все эти наблюдения подтверждают мнение известного церковного историка протоиерея А. В. Маковецкого, который полагает, что в первые годы после Февральской революции сан сложило около 10% от дореволюционного количества священнослужителей[43]. Именно эта оценка принимается в данной работе, хотя, разумеется, она требует аккуратного обоснования и, вероятно, уточнения. Если говорить только о тех священнослужителях РПЦ, кто трудился на Территории (а их, напомним, было 68 119 чел.), то из них с начала 1917 по конец 1926 г. должны были снять сан примерно 6812 (68 119 × 10%) человек.

[belkafoto.livejournal.com]

Итого, с начала 1917 по конец 1926 г. на Территории естественной смертью умерло в общей сложности не менее 12 447 священнослужителей. Таким образом, F ≥ 12 447.

Округляя полученную цифру, можно утверждать, что, согласно имеющимся на сегодняшний день данным и оценкам, в течение первого революционного десятилетия, то есть с начала 1917 по конец 1926 г., в границах СССР образца 1926 г. насильственной смертью погибло не более 1600 священнослужителей РПЦ.

Как можно оценить эту численность жертв в общем контексте первых революционных лет? В период гражданской войны по обе стороны баррикад погибло огромное количество людей: от эпидемий, ранений, репрессий, террора, холода и голода. Вот несколько случайных примеров. По сообщению демографов, в Екатеринбургской губернии колчаковцы расстреляли и замучили более 25 тыс. чел.[44]; жертвами еврейских погромов, проводившихся главным образом белогвардейцами, украинскими националистами и поляками, стали около 300 тыс. чел.[45]; общие потери белых и красных вооруженных сил (убитые в боях, умершие от ран и т. д.) составляют 2,5–3,3 млн. человек[46]. И это всего лишь за несколько лет войны. На фоне перечисленных цифр потери среди священнослужителей за 10 лет кажутся не столь впечатляющими. Однако имеет смысл поставить вопрос иначе: какой процент священнослужителей РПЦ погиб насильственной смертью в изучаемый период? Еще раз напомним, что в 1917–1926 гг. священнослужителями на Территории успели побывать (А + В) чел., то есть (C + D + E + F + X) чел., а значит не меньше, чем C + D + E + F = 58 587 + 2000 + 6812 + 12447 = 79 846 человек. Число 1600 составляет 2% от величины 79 846. Таким образом, согласно имеющимся на сегодняшний день данным и оценкам, в течение первого революционного десятилетия, с начала 1917 по конец 1926 г., в границах СССР образца 1926 г. насильственной смертью погибло не более 2% всех православных священнослужителей. Вряд ли эта цифра дает основания говорить о «геноциде духовенства» в указанный период.

Зои Космодемьянской был священником

[belkafoto.livejournal.com]

В завершении, хотелось бы обратить внимание на два нередко упускаемые из виду обстоятельства.

Первое. Далеко не все священнослужители РПЦ, погибшие в изучаемое десятилетие насильственной смертью, cтали жертвами пробольшевистских сил — красноармейцев или сотрудников ЧК-ГПУ. Не следует забывать, что в середине 1917 г., еще до Октябрьского переворота, имели место кровавые расправы над духовенством, учинявшиеся крестьянами[56]. Кроме того, и в 1917 г., и позже убийства представителей духовенства могли совершать анархисты и обычные уголовники[57]. Известны случаи, когда крестьяне уже в годы гражданской войны убивали священнослужителей из чувства мести (например, за содействие карателям), без всякой политической — «красной», «белой» или «зеленой» — мотивации и без какого-либо руководства со стороны большевиков[58]. По-прежнему малоизвестным остается и тот факт, что в годы гражданской войны ряд православных священнослужителей принял смерть от рук представителей Белого движения. Так, имеются сведения о диаконе Анисиме Решетникове, который был «расстрелян сибирскими войсками за явное сочувствие большевикам»[59]. Есть безымянное упоминание некоего священника (вероятная фамилия — Брежнев), расстрелянного белыми «за сочувствие Советской власти»[60]. В воспоминаниях встречается информация об убийстве белыми казачьими отрядами священника села Куреинского отца Павла — тоже за содействие красным[61]. Осенью 1919 г. по приказу генерала Деникина был арестован и осужден священник А. И. Кулабухов (иногда пишут: Калабухов), который на тот момент был в оппозиции и к Деникину, и к большевикам; как результат — священник был повешен белым генералом В. Л. Покровским в Екатеринодаре[62]. В Прикамье в ходе антибольшевистского восстания в 1918 г. был расстрелян священник Дронин, «проявлявший сочувствие к большевикам»[63]. В Монголии то ли лично генералом бароном Унгерном, то ли его подчиненными был подвергнут пыткам и обезглавлен православный священник Фёдор Александрович Парняков, активно поддерживавший большевиков. Местное русское население называло его «наш красный поп». Примечательно, что сын и дочь Ф. А. Парнякова вступили в большевистскую партию и принимали активное участие в боях за советскую власть в Сибири[64]. В забайкальском поселке Алтан белые убили священника, не сочувствовавшего семеновцам[65]. В 1919 г. в Ростове-на-Дону противниками большевиков был расстрелян священник Митропольский, причиной расправы послужила «произнесенная им в церкви речь, в которой он призывал прекратить гражданскую войну и примириться с Советской властью, провозгласившей равенство и братство всех трудящихся»[66]. К приведенным примерам, собранным воронежским исследователем, кандидатом исторических наук Н. А. Зайцем[67], можно добавить еще несколько. По приказу генерала барона Унгерна был застрелен священник, критически относившийся к его деятельности[68]. В уральской деревне Тепляки священник, выразивший сочувствие советской власти, был арестован белыми, подвергнут пыткам и издевательствам и отправлен на станцию Шамары; по пути конвой расправился с ним, а тело оставил незахороненным[69]. В селе Таловка, расположенном между Астраханью и Махачкалой, деникинцы повесили священника, у которого незадолго до этого сложились доверительные отношения с красноармейцами, стоявшими в селе перед приходом белых[70]. Мемуары сообщают о расстреле войсками Деникина двух просоветски настроенных священников[71]. В конце 1921 — начале 1922 г. на Дальнем Востоке имела место целая серия убийств священников белыми; причины расправ, увы, неизвестны[72]. По одной из версий, дед героя Великой Отечественной войны Зои Космодемьянской был священником и погиб от рук белых за отказ дать лошадей[73]. Весьма вероятно, целенаправленный поиск даст немало других подобных примеров.