страсть к маленьким ножкам

[arbeka]

"(Среди странностей поэта была особенная страсть к маленьким ножкам, о которых он в одной из своих поэм признавался, что они значат для него более, чем сама красота. Анета соединяла со сносной внешностью две вещи: у нее были глаза, которые порой бывали хороши, порой простоваты, но ее нога была действительно очень мала, и почти никто из молодых особ высшего света не мог надеть ее туфель.

Пушкин заметил это ее достоинство, и его жадные глаза следовали по блестящему паркету за ножкой молодой Олениной. Он только что вернулся из десятилетней ссылки: все — мужчины и женщины — спешили оказать ему знаки внимания, которыми отмечают гениев. Одни делали это, следуя моде, другие — чтобы заполучить прелестные стихи, и благодаря этому, придать себе весу, третьи, наконец, — из действительного уважения к гению, но большинство — из-за благоволения к нему имп<ератора> Николая, который был его цензором.

Анета знала его, когда была еще ребенком. С тех пор она пылко восхищалась его увлекательной поэзией.

Она собиралась выбрать его на один из танцев. Она тоже хотела отличить знаменитого поэта. Боязнь быть высмеянной им заставила ее опустить глаза и покраснеть, когда она подходила к нему. Небрежность, с которой он у нее спросил, где ее место, задела ее. Предположение, что Пушкин мог принять ее за простушку, оскорбляло ее, но она кратко ответила: «Да, мсье», — и за весь вечер не решилась ни разу выбрать его. Но настал его черед, он должен был делать фигуру, и она увидела, как он направился к ней. Она подала руку, отвернув голову и улыбаясь, ибо это была честь, которой все завидовали.

https://prozhito.org/notes?diaries=%5B773%5D

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

2 июля (20 июня).1828
Там был Пушкин и Миша Полт<орацкий>: первой довольно скромен, и я даже с ним говорила и перестала бояться, чтоб не соврал чего в сантиментальном роде.

https://prozhito.org/notes?diaries=%5B773%5D

Перейдя пределы отцовскаго дома, я оставляю большую часть шастья за собой. Муж, будь он ангел, не заменит мне все, что я оставлю. Буду ли я любить своего мужа? Да, потому что пред престолом Божьим я поклянусь любить его и повиноваться ему. По страсти ли я выду? НЕТ, потому что 29 марта я сердце схоронила и навеки. Никогда не будет во мне девственной любови и, ежели выду замуж, то будет супружественная. И так как супружество есть вещь прозаическая без всякаго идеализма, то и заменит разсудок и повиновение несносной власти ту пылкость воображения и то презрение, которыми плачу я теперь за всю гордость мущин и за мнимое их преимущество над нами. Бедные твари, как вы ослеплены!

[belkafoto.livejournal.com]

29 июля (17 июля)

В тот день, как возвращались мы из города, разговорилась я после обеда с Ив<аном> Анд<реевичем> Крыловым об наших делах. ... назвала я ему двух людей, за которых бы вышла, хотя и не влюблена в них. Меендорфа и Киселева. При имени последняго он изумился. «Да, — повторила я, — и думаю, что они не такие большие партии, и уверена, что вы не пожелаете, чтоб я вышла за Краевскаго или за Пушкина. — Боже избави, — сказал он, — но я желал бы, чтоб вы вышли за Киселева и, ежели хотите знать, то он сам того желал, но он и сестра говорили, что нечего ему соваться, когда Пушкин того ж желает».

Но я сама вижу, что мне пора замуж, я много стою родителям, да и немного надоела им: пора, пора мне со двора. Хотя и то будет ужасно. Оставя дом, где была щастлива столько времени, я вхожу в ужасное достоинство Жены! Кто может узнать судьбу свою, кто сказать, выходя замуж даже по страсти: я уверена, что буду щастлива. Обязанность жены так велика, она требует столько abnégation de lui-même (самоотречения), столько нежности, столько снисходительности и столько слез и горя. Как часто придется мне вздыхать об том, кто пред престолом Всевышняго получил мою клятву повиновения и любви... Как часто, увлекаем пылкими страстями молодости, будет он забывать свои обязанности! Как часто будет любить других, а не меня..

Однажды на балу у графини Тизенгаузен-Хитровой Анета увидела самого интересного человека своего времени, отличавшегося на литературном поприще: это был знаменитый поэт Пушкин).

Бог, даровав ему Гений единственной, не наградил его привлекательною наружностью. Лице его было выразительно, конешно, но некоторая злоба и насмешливость затмевала тот ум, которой виден был в голубых или, лучше сказать, стеклянных глазах его. Арапской профиль, заимствованный от поколения матери, не украшал лица его, да и прибавьте к тому ужасные бокембарды, разтрепанные волосы, ногти как когти, маленькой рост, жеманство в манерах, дерзкой взор на женщин, которых он отличал своей любовью, странность нрава природнаго и принужденнаго и неограниченное самолюбие — вот все достоинства телесные и душевные, которые свет придавал Русскому Поэту 19 столетия. Говорили еще, что он дурной сын, но в семейных делах невозможно знать; что он разпутной человек, да к похвале всей молодежи, они почти все таковы.

[belkafoto.livejournal.com]

25 августа (13 августа). В субботу были мои рожденья. Мне минуло 21 год! Боже, как я стара, но что же делать.

[belkafoto.livejournal.com]

25 августа (13 августа). В субботу были мои рожденья. Мне минуло 21 год! Боже, как я стара, но что же делать. У нас было много гостей, мы играли в барры, разбегались и после много пели. Пушкин или Red Rover, как я прозвала его, был по обыкновению у нас. Он влюблен в Закревскую и все об ней толкует, чтоб заставить меня ревновать, но при том тихим голосом прибавляет мне нежности. Милой Глинка и премилой Serge Galitz Firce (Фирс) был у нас: первой играл чюдесно и в среду придет дать мне первой мой урок пенья. Но Любезной Герой сего дня был милой Алексей Петрович Чечурин или прелестной Graeme как прозвала я его: он из Сибири, с границ Китая, был в Чите, видел всех, имел ко мне большую доверенность и очень интересен. Он победил всех женщин, возхитил всех мущин и посмеялся над многими. Он познакомился со мной у те<тушки> Сухаревой, приежжал гостить к нам и жил несколько дней, и приедет еще на несколько времени.

3 октября (21 сентября)

[belkafoto.livejournal.com]

У нас пошла переписка на маленьком кусочке бумажки. В последний раз, как он здесь был, он выпросил у меня стихи Пушкина на мои глаза. Я ему их списала и имела неблагоразумие написать свою фамилию, также списала стихи Вяземскаго и Козлова, и Пушкина. Я написала ему на бумажке просьбу, чтоб он вытер имя мое, и, когда спросила, сделает ли он это, он сказал: «Неужели думаете, что не исполню Вашего малейшого желания». Я извинилась тем, что боюсь, чтоб они не попали в чужие руки: «Ах, Боже мой, я это очень понимаю и исполню».

Наконец пришла минута разставаться: у меня сжалось сердце. Я сидела возле него, мы все замолчали, встали, перекрестились. Он подошел к Маминьке прощаться, я отошла к столу, потому что была в замешательстве. Потом подошел ко мне и поцеловал у меня руку. В первой раз я поцеловала его щеку и, взяв его за руку, потрясла по Англицки. Он простился с Алексеем и опять пришел ко мне, мы опять поцеловались, и я пошла к себе. Тут я нашла его саблю, завернула в платок и спрятала.

Но есть дни, в которые я еще порядошна.

[belkafoto.livejournal.com]

6 октября (24 сентября). Понедельник

Вчера были у нас гости: Меендорф, Василевский и Лобановы, возвратившиеся из Чужих край. В Дрездене видели они Вариньку. Слава Богу, ей лучше, и она много заботится обо мне, все хочет знать, хороша ли я. Когда увидит, то будет désappointée (разочарована), потому что я подурнела и о том сама жалею. Но есть дни, в которые я еще порядошна. Вчера же получила я пакет от Алексея Петровича, в нем был один браслет, другого он не успел кончить. Письмецо было в сих словах: «Я дожидал проволоки до 4 часов. Видно мне должно кончить их после войны. Слуга Ваш Груши маченые. 22 Сентября».

моя девственная Кариера

[belkafoto.livejournal.com]

Входит на сцену Слепцов, одетый молодым негодяем

(Прощаясь, Пушкин сказал мне, что он должен уехать в свои имения, если только ему достанет решимости — добавил он с чувством. В то время, как в зале шли приготовления, я напомнила Сержу Гол<ицыну> его обещание рассказать мне о некоторых вещах. Поломавшись, он сказал мне, что это касается поэта. Он умолял меня не менять своего поведения, укорял маменьку за суровость, с которой она обращалась с ним, сказав, что таким средством его не образумить. Когда я ему рассказала о дерзости, с которой Штерич разговаривал со мной у графини Кутайсовой о любви Пушкина, он объявил, что тоже отчитал его, сказав, что это не его дело, и что я очень хорошо ему ответила. А когда я выразила ему свое возмущение высказываниями Пушкина на мой счет, он мне возразил: «По-вашему, он говорил:»Мне бы только с родными сладить, а с девчонкой уж я слажу», —не так ли? Но вить это при мне было, и не так сказано, но вить я знаю, кто вам сказал и зачем. Вам сказала Вар<вара> Д<митриевна>«. И тут я подумала, что у него такие же веские доводы, как и у меня, и умолкла. Потом мы говорили о Киселеве и о его ухаживании за мадам Василевской, он мне сказал, что он его крепко за это выбранил. В общем, это была очень интересная беседа.)

Что-то будет со мною эту зиму, не знаю, а дорого бы дала знать, чем моя девственная Кариера кончится. УВИДИМ.

[belkafoto.livejournal.com]

(Плохие новости пришли из армии. И первая страшна, но вторая просто ужасна. Бедный генерал Дурнов был убит, когда поднимал свои войска в атаку. Несчастные его добрые родители! Мы с ними встречались, они были так добры ко мне. Я, право, не знаю, как бедная его Маменька сможет перенести этот ужасный удар. Дай Бог ей сил вынести это! Другая новость еще страшнее, ибо это весть о гибели не одного, а множества людей. Она хуже, чем сама смерть. <Л.-гв.> Егерский полк бежал под натиском турок. Их генерал, два полковника и 10 офицеров убиты, и весь полк был бы истреблен, если б не армейская пехота, которая своей доблестью заставила турок отступить. О боже! какой стыд! Гвардейский полк, бегущий от врага!

Это страшно, но мысль о том, что клеймо трусливых беглецов останется за ними на всю жизнь, — просто невыносима. Варну еще не взяли. Мы несем потери, кампания была плохо продумана по милости дражайшего Дибича, черт побери этих немцев. Меншиков (знаменитый), которому после взятия Анапы было поручено руководить осадой Варны, при самом ее начале получил рану, которая, слава Богу, не смертельна. Все его действия во время кампании были действиями гениального человека. Армия рискует потерять в его лице очень дельного военачальника. К счастью, можно надеяться, что он вернется в строй. Его заместил граф Воронцов.

меня просватали

[belkafoto.livejournal.com]

Но перейдем к самому важному: дело в том, что меня просватали, и теперь я не знаю, как мне быть.

Пока я мучилась, приехала Варвара Полторацкая-Киселева. Днем ранее приехал ее брат. Я с ним не виделась, потому что очень страдала, но, узнав о его приезде, покраснела.

Прошла еще неделя. Я чувствовала себя лучше, но была еще слишком слаба, чтобы выходить в гостиную.

22 ноября — день рождения папеньки и день, с которого я могу отсчитывать начало моего выздоровления.)

............
«Он будет», — думала я, и <употребила> кокетство, которое заставляет женщину приодеться, чтоб не потерять в глазах человека не совсем ей неприятного: и так чепчик был надет к лицу, голубая шаль драпирована со вкусом, темной капот с пуговками, и хотя уверяю, что сидела без всякого жеманства на диване, но чувствовала, что я была очень недурна.
...........
Добрый Basil сидел у ног моих и напевал мне нежной вздор. Вдруг дверь отворила<сь>, и взошел Киселев. Как он покраснел, и я так же. Он подошел, поздравил меня с замешательством с выздоровлением и с рождением Папинь<ки>, я отвечала, также немного смутившись...........

...........
Наконец Варинька родила дочь Ольгу, и все прошло благополучно. Мы поутру ничего не знали, они нас обманули, прислав сказать с утра, что едут обедать к Сонцову (немалая скотина), но когда мы туда вечером в 5 часов приехали, то узнали что Вар<енька> родила. Маминька туда поехала, а мне от радости сделалось дурно, потом и я туда приехала и в тот же вечер видела ея — трудно описать мою радость. Поживши с нею еще 5 недель, я простилась! Ах, как грустно! И не оглядываясь, оставили скучной город Москву.

[belkafoto.livejournal.com]

1 мая (19 апреля). В середу был бал у графини Лаваль, но прежде чем быть у ней, мы заехали к Дурновой. Я была в белом бальном платье с тремя розными букетами на бие, на голове тоже, и украшения с бирюзой. Я взошла! как билось и смущалось сердце мое, но лице ничего не выражало из происходившего в душе моей. И признаюсь, ужасно быть впервой раз в доме, где не знаешь того, котораго все желают, чтоб ты узнала поближе. Не знаю, не знаю, что за впечатление я сделала на него; но знаю только, что он все сидел против меня, разговаривал, и мне все думалось, что он говорит про себя, посмотрим, что за созданье (лучше, за зверь), которое Маминька мне так разхваляет. Ах, как тогда я часто дышала, но все казалась так unconscious of his gaze {нечувствительной к его пристальному взору — англ.}, что Маминька подумала, что в самом деле я была спокойна. Говори что хочешь, а ужасно быть с этой мыслию, что будто на показ в каком-либо месте. Мать, представя мне его, рекомендовала ему за хорошую приятельницу, с минуту она держала меня перед ним, я не смела посмотреть на него, мы оба молчали.

[klausnick.livejournal.com]

БАРЫ, БАРРЫ ов, мн. barre f. Игра, напоминающая салочки. Барр. Это французская игра пользуется повсеместно в Европе вполне заслуженной популярностью. Игра представляет подобие войны и требует от играющих большого внимания и ловкости, быстроты движений и подчас находчивости. Бокин 96. Я завел по вечерам игру в бары, на которую штабные офицеры собирались по приглашению батюшки. Н. Н. Муравьев Зап. 1814 г. // РА 1886 2 124. После обеда стали играть в барры. Хорунжий в первый раз играл в эту игру, Наши неприятели, в партии которых он находился, отрядили его, чтобы он освободил пленных, сделанных нами, Он ловко зашел за клумбу и примеченный никем, подошел к плененному .. и освободил его. Увидя это, я то же решилась сделать, Прошла через весь дом, подошла на цыпочках и тронула Урусова. Все закричали: "Victoire, victoire!" 1828. Оленина 92. По праздникам и воскресным дням ездили верхами по окресностям <так! >, играли в мяч, в городки и бары ..

[klausnick.livejournal.com]

бие,
Что это? Не нашел.

ездили верхами по окресностям

[belkafoto.livejournal.com]

Я вот задумался, была ли Оленина умна? (То, что начитана и знала языки - понятно.)

Кажется, в личной жизни у нее сложилось хуже, чем у Пушкина. Замуж в "постыдные" 32 года. Бездетный брак... Может хоть молодым страстным любовником умудрилась обзавестись??

Видел у нее чудное выражение, типа "Как то сложится моя ДЕВСТВЕННАЯ карьера"...

RE: ездили верхами по окресностям

[klausnick.livejournal.com]

Загадочно.

Re: ездили верхами по окресностям

[belkafoto.livejournal.com]

Ее попытки писать прозу представляются очень слабыми. Наверное, она это понимала.

[belkafoto.livejournal.com]

Однако история взаимоотношений Пушкина с этой девушкой до сих пор неясна. Неясен и образ вдохновительницы таких поэтических созданий Пушкина, как «Ее глаза», «Ты и вы», «Предчувствие», «Город пышный, город бедный...» и других стихотворений.

Тем больший интерес вызывает дневник Анны Алексеевны Олениной,2 относящийся именно к тому 1828 году, когда Пушкин обращал к ней свои стихи. Дневник заключает в себе около трех с половиной печатных листов. Он охватывает время с 20 июня 1828 по 9 сентября 1829 года и по одной записи за 1830, 1831 и 1835 годы. Несколько отрывков из дневника Олениной, из указанного редкого издания, было воспроизведено В. Д. Бонч-Бруевичем в статье «Пушкин в воспоминаниях А. А. Олениной».3

Здесь мы воспроизводим лишь те отрывки из дневника, которые связаны — прямо или косвенно — с именем Пушкина и других выдающихся деятелей его времени. Попутно некоторые фактические данные привлекаются нами из предисловия к дневнику, написанного внучкой Олениной, О. Н. Оом, а также из неопубликованных воспоминаний об А. А. Олениной ее внучатного племянника, покойного композитора Александра Алексеевича Оленина (1865—1944). Значительный материал дают также письма П. А. Вяземского этого периода.

[belkafoto.livejournal.com]

Поэт знавал Оленину еще десятилетней девочкой, когда по окончании Лицея бывал в доме ее родителей. Об этих посещениях мы знаем из письма Пушкина к А. П. Керн от 25 июля 1825 года (XIII, 192—193),4 из ее воспоминаний,5 из показаний декабриста М. П. Бестужева-Рюмина.6 К этим свидетельствам следует прибавить еще два. Первое — это сообщение Александра Алексеевича Оленина: «Архив прадеда сохранился; сохранились его письма к разным лицам, в том числе к сыновьям. В них есть упоминания о Пушкине. Помню, что в одном письме Алексей Николаевич называет Александра Сергеевича так: „юноша Пушкин“».7 Другое свидетельство — запись Олениной в ее дневнике (18 июля 1828 года): «Annette l’avait connu, quand elle était encore enfant».8

Вновь встретились они спустя семь лет, когда Пушкин приехал после ссылки в Петербург. В первые же дни по приезде (в конце мая 1827 года) он, несомненно, перебывал у всех друзей, не тронутых декабрьским разгромом, а также и у доброжелателей своих. Среди последних был и А. Н. Оленин, принявший участие в хлопотах о Пушкине в тревожные дни 1820 года, когда над молодым поэтом нависла угроза ссылки в Сибирь или в Соловки. Не мог, конечно, Пушкин забыть и о том, что Оленин дал виньетку со своей подписью к изданию первой поэмы ссыльного поэта.9 Дочери Оленина в это время Пушкин не видел. Семейство Олениных было уже, вероятно, на своей даче, в Приютине, а затем (около 27 июля) и Пушкин уехал в Михайловское.

Осенью или ранней зимой 1827 года10 Пушкин встретил Анну Алексеевну Оленину в доме общих знакомых. То была уже девятнадцатилетняя девушка. Рассказ об этой встрече записан Олениной в дневнике 18 июля 1828 года, когда она пыталась в романической форме описать историю своего знакомства с поэтом:

«Un jour, au bal chez la comtesse Tiesenhausen-Hitroff, Annette vit le personnage le plus intéressant de son temps et distingué dans la carrière des lettres: c’était le fameux poète Pouchkine».

(«Однажды, на балу у графини Тизенгаузен-Хитровой, Анета увидела самого интересного человека своего времени и выдающегося на поприще литературы: это был знаменитый поэт Пушкин»).

«Бог, даровав ему гений единственный, не наградил его привлекательной наружностью. Лицо его было выразительно, конечно, но некоторая

249

злоба и насмешливость затмевали тот ум, который виден был в голубых или, лучше сказать, стеклянных глазах его. Арапский профиль, заимствованный от поколения матери, не украшал лица его. Да и прибавьте к тому ужасные бакенбарды, растрепанные волосы, ногти как когти, маленький рост, жеманство в манерах, дерзкий взор на женщин, которых он отличал своей любовью, странность нрава, природного и принужденного, и неограниченное самолюбие — вот все достоинства телесные и душевные, которые свет придавал русскому поэту XIX столетия.

«Говорили еще, что он дурной сын, но в семейных делах невозможно всё знать; что он распутный человек, но, впрочем, вся молодежь почти такова.

«Итак всё, что Анета могла сказать после короткого знакомства, есть то, что он умен, иногда любезен, очень ревнив, несносно самолюбив и неделикатен.

[belkafoto.livejournal.com]

Следующие встречи Пушкина с Олениной, о которых мы знаем, относятся уже к весне 1828 года.

Вяземский пишет жене 18 апреля 1828 года: «Вчера немного восплясовали мы у Олениных. Ничего, потому что никого замечательного не было. Девица Оленина довольно бойкая штучка: Пушкин называет ее „драгунчиком“ и за этим драгунчиком ухаживает».13 В другом письме, от 3 мая, Вяземский пишет ей же о проведенном накануне дне: «После был я у Олениной, праздновали день рождения старушки.14 У них очень добрый дом. Мы с Пушкиным играли в кошку и мышку, то есть волочились за

251

Зубовой-Щербатовой,15 сестрою покойницы Юсуповой,16 которая похожа на кошку, и малюткой Олениной, которая мала и резва, как мышь».17

[belkafoto.livejournal.com]

7 мая Вяземский пишет жене, что день 5 числа он окончил балом «у наших Мещерских». Это был дом его племянницы, новобрачной Екатерины Николаевны Мещерской, младшей дочери Карамзина, за неделю до того (27 апреля 1828 года) вышедшей замуж за князя П. И. Мещерского. Пушкин знавал ее, как и Оленину, ребенком, а вернувшись из ссылки в 1827 году, посвятил ей свой «Акафист Е. Н. Карамзиной». Описывая вечер у Мещерских, Вяземский рассказывает: «С девицей Олениной танцевал я pot-pourri и хвалил ее кокетство... Пушкин думает и хочет дать думать ей и другим, что он в нее влюблен, и вследствие моего pot-pourri играет ревнивого. Зато вчера на балу у Авдулиных18 совершенно отбил он меня у Закревской,19 но я не ревновал».20

Непринужденность, экспансивность Пушкина, резко отличающаяся от принятой в светском обществе сдержанности, часто вводила в заблуждение даже самых близких его друзей. Непосредственность его принимали за игру, сильное выражение чувств — за деланное поведение. «Думает и хочет дать думать ей и другим, что он в нее влюблен,... играет ревнивого», — так воспринимал Вяземский тон Пушкина по отношению к Олениной.21

В эти майские дни Пушкин имел с Олениной «тайные свидания». «Происходили они так, — вспоминал с ее слов ее внучатный племянник А. А. Оленин, — она уезжала со своей гувернанткой англичанкой в Летний сад; в эти же часы туда являлся Пушкин, и вот они там под надзором этой англичанки прогуливались. Англичанка была, так сказать, в заговоре, и моя тетушка с ней уговаривалась всегда в обществе называть Пушкина „Брянским“, чтобы скрыть с первым свои свидания».34 Этот рассказ проливает свет на одну запись Вяземского о Пушкине:

«Из всего Озерова затвердил он одно полустишие: „я Бренского не вижу“.

«Во время одной из своих молодых страстей, это было весною, он почти ежедневно встречался в Летнем саду с тогдашним кумиром своим. Если же в саду ее не было, он кидался ко мне, или к Плетневу, и жалобным голосом восклицал:

„Где Бренский? — Я Бренского не вижу“.

«Разумеется, с того времени и красавица пошла у нас под прозванием Бренской».35

По-видимому, и Оленина называла Пушкина прозвищем, которое условно применяли поэт и его ближайшие друзья к ней самой.

[belkafoto.livejournal.com]

В середине мая Оленины переехали за город, на свою дачу Приютино. О встрече с Пушкиным 20 мая на даче у Олениных рассказал Вяземский на другой день в письме к жене:

«Ездил я с Мицкевичем вечером к Олениным в деревню в Приютино, верст за 17. Там нашли мы и Пушкина с своими любовными гримасами. Деревня довольно мила, особливо же для Петербурга: есть довольно движения в видах, возвышения, вода, лес. Но зато комары делают из этого места сущий ад. Я никогда не видал подобного множества. Нельзя ни на минуту не махать руками; поневоле пляшешь комаринскую. Я никак не мог бы прожить тут и день один. На другой я верно сошел бы с ума и проломил себе голову об стену. Mickiewicz говорил, que c’est une journée sanglante.36 Пушкин был весь в прыщах и, осаждаемый комарами, нежно восклицал: сладко».37

Вяземский не мог не знать, что́ радовало Пушкина.

«Анна Алексеевна Оленина ошиблась, говоря Пушкину ты, и на другое воскресенье он привез эти стихи», — так записала она под своей копией стихотворения «Ты и вы».38

Это было в среду, а в пятницу (25 мая) ездили всей компанией в Кронштадт: Оленины — отец, сын Алексей и Анна Алексеевна, Вяземский, Грибоедов, Н. Д. Киселев, П. Л. Шиллинг и Пушкин. Вяземский описал эту увеселительную поездку в письме к жене (от 26 мая):

«Наконец, вчера совершил я свое путешествие в Кронштадт с Олениными, Пушкиным и проч. В два часа ночи возвратился я из Царского Села, в девятом утра был я уже на пристани. Вот деятельность. В Кронштадте осматривали мы флот или часть флота, которая выступает в море... Туда поехали мы при благоприятной погоде; но на возвратном пути, при самых сборах к отплытию, разразилась такая гроза, поднялся такой ветр, полил такой дождь, что любо. Надобно было видеть, как весь народ засуетился, кинулся в каюты, шум, крики, давка... Пушкин дуется, хмурится, как погода, как любовь. У меня в глазах только одна картина: англичанка молодая, бледная, новобрачная, прибывшая накануне с мужем из Лондона, прострадавшая во всё плавание, страдает и на пароходе. Удивительно милое лицо, выразительное: Пушкин нашел, что она похожа на сестру игрока des eaux de Ronan.39 Они едут в Персию, он советник посольства, недавно проезжал через Москву к Персии, очень знаком с Корсаковым, поехал жениться в Англию вследствие любви нескольколетней и теперь опять возвращается. И он красивый мужчина и, по словам Киселева и

Грибоедова, знавших его в Персии, очень милый и образованный человек. А жена — живописная мечта».40

Через тридцать лет вспоминала еще Оленина об этой поездке: «Помните ли вы, — писала она Вяземскому, — то счастливое время, где мы были молоды, и веселы, и здоровы! Где Пушкин, Грибоедов и вы сопутствовали нам на невском пароходе в Кронштадте. Ах, как всё тогда было красиво и жизнь текла быстрым шумливым ручьем...».41

[belkafoto.livejournal.com]

Этими меланхолическими словами Пушкин подготовлял разрыв с какой-то женщиной. Не к Хитрово ли обращался он?46 Рисунок и набросок стихов сделаны Пушкиным на листке, где рукой Е. М. Хитрово было записано, может быть под его диктовку, стихотворение «Дар напрасный, дар случайный...».47 Головка Олениной, нарисованная рядом с

256

наброском,48 выдавала настоящие чувства поэта. И вновь через несколько дней Пушкин рисует портрет Олениной — в своей рабочей тетради, на обороте листа с черновым текстом стихотворения «Кобылица молодая».49

Там был Пушкин и Миша Полторацкий.64 Первый довольно скромный. Я даже с ним говорила и перестала бояться, чтобы не соврал чего в сентиментальном роде» (стр. 3—4).

Как видим, насколько Пушкин был увлечен Олениной, настолько она была равнодушна к нему. А Пушкин в это время набрасывает полные нежности и доверчивости стихи:

[belkafoto.livejournal.com]

Еще до Киселева, 7 июня, уехал из Петербурга Вяземский. Веселая мужская компания распадалась. Пушкин перестает бывать у Карамзиных. Екатерина Андреевна пишет брату, Вяземскому (28 июня из Царского Села): «Что касается Пушкина, я утратила после Вас к нему привычку, так как я даже не слышу о нем и понятия не имею, что с ним делается». Дочь ее Софья Николаевна сообщает Вяземскому от себя: «Говорят, что Пушкин, чтобы утешиться в превратностях любви, играет и проигрывает все свои деньги. У него дух поэтический, но не характер».87

«Утешиться в превратностях любви» — не следует ли понимать эти слова так, что Пушкин почувствовал холодок в отношении к нему семейства Олениных? Он начинает избегать их дом, избегает и своих чересчур

внимательных друзей. Но до них доходят вести о сердечных неудачах Пушкина, импульсивность и непосредственность которого не позволяют ему укрыть свое состояние от приятелей.

[belkafoto.livejournal.com]

Кажется, мы подошли к разгадке. Пушкин взволнован. Пушкин проговаривается о своей любви в присутствии неверных людей, он несдержанно, запросто говорит что-то вроде того, что «мне бы только с родными сладить, а с девчонкой я уж слажу сам» (это вполне в духе его разговорной фразеологии). Тут происходит какое-то объяснение Пушкина с Елизаветой Марковной. Она обходится с ним сурово. «Это не способ его успокоить», — тонко замечает по поводу ее прямолинейной суровости Голицын. Не сватовство ли это было? В том, что Пушкин делал Олениной предложение, сомневаться, по-видимому, не приходится. В этом сходятся все источники, идущие из семьи Олениных; говорят за это и пушкинские записи: «Annette Olenine», «Annette Pouchkine».

В дневнике Оленина прямо об этом не упоминает. На старости же лет она рассказывала своему внучатному племяннику,107 что Пушкин «сильно за ней ухаживал и что она ему отвечала. Большим его не считала». «Пушкин мне делал предложение». «На вопрос Александра Алексеевича „почему же, ma tante,108 вы не вышли за него замуж?“, она отвечала: „Он

271

был велтопуах (вертопрах), не имел никакого положения в обществе и, наконец, il n’était pas riche“».109

[belkafoto.livejournal.com]

В другом варианте воспоминаний Александра Алексеевича Оленина мы читаем: «Я знал мою тетушку в 80-х годах прошлого столетия, когда она из Варшавы приезжала гостить в Москву к моему отцу — ее родному племяннику, бывшему в эти года директором Строгановского училища технического рисования. — Это была древняя, но тем не менее бойкая старушка, сохранившая и память, и ясность ума. По вечерам она любила нам рассказывать о своих молодых годах. Ведь она знала решительно всех выдающихся своим умом и талантами лиц, бывавших в доме ее отца. С особенной теплотой она вспоминала о Пушкине, о его блестящих дарованиях, о том, что где бы он ни показывался, он сейчас же делался центром собрания. Меня очень интересовало — почему она не вышла за него замуж. Она всегда отмалчивалась, но в конце концов можно было вывести такое заключение: она не была настолько влюблена в Пушкина, чтобы идти наперекор семье. Семья же ее была против этого брака, ввиду главным образом бурной, неудержной натуры Пушкина, которая по ее понятиям не могла обеспечить тетушке мирное благоденственное житье. Тем не менее тетушка была весьма увлечена Пушкиным. — Это видно из того, что она имела с ним тайные свидания» (тут следует рассказ о прогулках в Летнем саду под присмотром англичанки).110

Конечно, родители не говорили своей юной дочери о политической неблагонадежности Пушкина. Они мотивировали свое нежелание видеть его зятем тем, что он слишком бурен, что он вертопрах, что нет у него ни положения, ни состояния. С Пушкиным же, по-видимому, объяснилась мать и говорила сурово.

[belkafoto.livejournal.com]

«Что он должен уехать в свое имение, если, впрочем, у него хватит духу, — прибавил он с чувством». — Непосредственно вслед за описанием прощания с ней Пушкина Оленина продолжает дневник и записывает свой разговор с Голицыным об «известных событиях» (см. выше).

Город пышный, город бедный,
Дух неволи, стройный вид,
Свод небес зелено-бледный,
Скука, холод и гранит —
Всё же мне вас жаль немножко,
Потому что здесь порой
Ходит маленькая ножка,
Вьется локон золотой.132

Одним из первых в этот период Пушкин навестил близкое ему семейство Ушаковых, где он постоянно бывал в начале 1827 года, ухаживая за старшей сестрой, Екатериной Николаевной. Ей написаны стихи «Когда, бывало, в старину...» (3 апреля 1827 года) и «В отдалении от вас с вами буду неразлучен...» (16 мая 1827 года). Полуторагодовая разлука показала непрочность чувства Пушкина к Ушаковой.

«При первом посещении Пресненского дома, — рассказывает племянник Екатерины Николаевны, — он узнал плоды своего непостоянства: Екатерина Николаевна помолвлена за князя Д—го. „С чем же я-то остался?“ вскрикивает Пушкин. „С оленьими рогами“, отвечает ему невеста».139

В этой браваде оскорбленной изменой Пушкина Екатерины Ушаковой, может быть, содержится намек не столько на ее, Ушаковой, измену Пушкину, сколько на отказ Олениной поэту.

Непосредственное впечатление от этой перемены в отношениях между Ушаковой и Пушкиным передает Вяземский жене: «Мы вчера ужинали у Василья Львовича с Ушаковыми, пресненскими красавицами, но не подумай, что это был ужин для помолвки Александра. Он хотя и влюбляется на старые дрожжи, но тут сидит Долгорукий горчаковский и дело на свадьбу похоже».140

«Впрочем, этим не кончились отношения Пушкина к бывшему своему предмету, — продолжает рассказ Киселев. — Собрав сведения о Д—м, он

упрашивает Н. В. Ушакова расстроить эту свадьбу. Доказательства о поведении жениха, вероятно, были слишком явны, потому что упрямство старика было побеждено, а Пушкин остался прежним другом дома».141

К поре этих дружеских общений относятся стихи Пушкина младшей сестре Екатерины Николаевны, Елизавете — «Вы избалованы природой...» (начало января 1829 года) и рисунки в ее альбоме.142

[belkafoto.livejournal.com]

Может быть, Пушкин встретился с нею в марте, но никакими определенными данными об этом мы не располагаем.155 Впрочем, это уже не имело для него никакого значения. В апреле 1829 года Пушкин сделал предложение Гончаровой. Ему отказали, но не лишили надежды на будущее. Со смутными чувствами уехал Пушкин на Кавказ, — он хотел видеть брата Льва, друга Николая Раевского и некоторых из товарищей, декабристов, находящихся в ссылке в «теплой Сибири».

Во время путешествия Пушкин вспоминал на Кавказе свои сердечные чувства: среди его рисунков, сделанных на Северном Кавказе, мы узнаем портреты М. Н. Волконской, Е. К. Воронцовой.156 В пожилых лицах мужчины и женщины некоторые исследователи предполагают портреты родителей Олениной.157 Эти зарисовки вызваны, вероятно, воспоминаниями о горечи принятого от них отказа.

Вернулся Пушкин в Петербург после путешествия в Арзрум, после кратковременного пребывания на обратном пути в Москве и нового гощения в деревне у Вульфов, — в середине ноября 1829 года.

[belkafoto.livejournal.com]

Вернувшись в Петербург после длительного отсутствия (его не было восемь месяцев), Пушкин принимается за восьмую главу «Евгения Онегина».158 Описывая петербургский бал, поэт дает вереницу сатирически изображенных типов — представителей столичного света. Среди этих карикатурных персонажей оказывается и Оленина. Стихи эти остались в черновиках поэта (VI, 512—515). Приведем строки об Олениной в том порядке, как они писались:

Annette Olenine тут была

*

Lisette

*

[Тут] Лиза была
Уж так [жеманна], так мала!..159

281

Так бестолкова, так писклива160
[Что вся была в отца и мать]161

*

Тут Лиза Лосина была

*

Тут [Лиза] дочь его была,162
Уж так жеманна, так мала,163
Так неопрятна, так писклива,164
Что поневоле каждый гость
Предполагал в ней ум и злость...

*

Тут был ее отец 165
О двух ногах н‹улек› горбатый

*

Тут был отец ее пролаз166
Нулек на ножках

И далее:

[Но дрожь Онегина взяла:]
[Тут Лиза вошла]
Уж так горбата, так смела

*

Так неопрятна [писклива]
Что поневоле каждый гость
Предполагал ‹в ней ум и злость›167

Вот образ Олениной, вчерашнего «ангела милого»! Жеманна, мала, горбата, писклива, бестолкова, неопрятна. Она вызывает дрожь Онегина при своем появлении. Чем объясняется этот ядовитейший сарказм против Олениной? Надо предположить, что произошло что-то чрезвычайное, что Оленина жестоко оскорбила Пушкина, сделала это публично. То, что она отказала ему «в руке», — дело интимное, которое, как мы видели, не вызвало, естественно, никакой обиды. Тон же черновых стихов об Олениной в восьмой главе «Онегина» предполагает какую-то взорвавшую Пушкина обиду. Стихи о Лизе Лосиной написаны в декабре 1829 года, когда Пушкин, вернувшись в Петербург после длительного путешествия, вновь засел за роман. Мы видим и еще один знак отчуждения Пушкина от семьи Олениных в те же декабрьские дни 1829 года. Составив список тех лиц, кому следует развезти визитные карточки к новому, 1830 году, Пушкин записал и Олениных и тут же вычеркнул их.168 Он перестал считать их своими знакомыми. Не услыхал ли Пушкин, вернувшись из Арзрума, от кого-нибудь,

[belkafoto.livejournal.com]

Часто удивлялся ‹я› тупости понятия или нечистоте воображения дам, впрочем очень любезных.178 Часто сам‹ую› тонк‹ую› шутку, самое поэтическое приветствие179 они принимают или за нахальную эпиграмму или ‹за› ‹?› неблагопристойную плоскость.180 В таком случае холодный вид181 ими принимаемый так убийственно отвратителен, что самая пылкая любовь против него не устоит.

«Это испытал я с Еленой ***,182 в которую был я влюблен без памяти. Я сказал ей какую-то нежность;183 она приняла ее за грубость и пожаловалась на меня своей приятельнице.184 Это меня вовсе разочаровало» (VIII, 1, 55—56).

В женщине, в которую поэт был влюблен без памяти, которая приняла его нежность за грубость, которую Пушкин назвал было О —, а затем Елена, нельзя не узнать Олениной.185 Первоначальные слова: «нажаловалась своим приятельницам, чрез которых» — совершенно точно соответствуют моему предположению, что Пушкин слышал от Ушаковых какие-то оскорбительные о нем речи Олениной, сказанные ею в ее приезд в Москву.

Именно из Москвы приехал Пушкин в этот раз в Старицу. А там он по-прежнему бывал постоянно у Ушаковых; во время этих общений с ними услышал, очевидно, рассказ Олениной в их передаче (может быть, повторно разговор мог быть еще в марте—апреле) — «нажаловалась своим приятельницам, чрез которых...».

Почему Ушаковы — приятельницы Олениной? Это та же среда, тот же круг. И естественно, что, приехав в Москву, Оленина познакомилась и в какой-то мере сблизилась с этими своими сверстницами.

Если нужны еще подтверждения в пользу того, что рассказ Владимира о Елене это — рассказ Пушкина об Олениной, мы предлагаем аналогии.

Встретив невзначай Пушкина, Оленина боится, как бы он «не соврал чего в сентиментальном роде». Она «в ярости от речей Пушкина на ее счет».186 Может быть, именно этот случай нашла она нужным рассказать и в Москве.

[belkafoto.livejournal.com]

Очевидно, это была последняя капля в переполненной чаше разочарования Пушкина Олениной. Отношения между ними не сложились. Он был «без памяти влюблен». Она была равнодушна. Она ценила его славу, то, что он был одним из самых интересных людей своего времени, что подруги завидовали его вниманию к ней. Это льстило ей до такой степени, что она соглашалась на условные свидания с ним в Летнем саду, под присмотром гувернантки. Но Лобанов-Ростовский, Киселев, Чечурин — все привлекали ее гораздо больше, непосредственнее.

Образ Олениной вырисовывается теперь довольно отчетливо. Поздняя дочь в семье, она росла балованным ребенком. Ее баловали немолодые родители, старшие брат и сестра и постоянные, близкие и дальние, посетители дома Олениных. Ей пишут стихи известные поэты, ее рисуют первые художники. Она не терпит противоречий. Хорошенькая, живая, белокурая девушка с красивыми, выразительными глазами, маленькая, подвижная, бойкая, музыкальная, любящая поэзию, — Оленина нравилась всем. Воспитанная среди видных представителей русской литературы, она с юности любила выражать свои мысли и чувства в дневнике, в рассказах и стихах. Лишенная всякого литературного дара, Оленина усвоила от культуры слова лишь развязность, бойкость в выражении мыслей. Рассудительность ее, душевный холод часто заглушали ее природную пылкость. Властная и даже деспотичная, рассудочная в отношениях, резонерка, чрезвычайно высоко мнящая о себе, — она представляется нам мало симпатичным человеком. Но обаяние ее девичьей нежности, привлекательность ее в соединении с веселым и живым характером заставили Пушкина «без памяти» влюбиться в нее. Три месяца занимала она его мысли и чувства. Затем, не встретив ответа, увлечение стало гаснуть. Пушкин начал обращать внимание на «резкость, жестокость в ее суждениях», стал замечать, что, слушая его, она его не понимает. Он увидел, что она «крепится противу принятия впечатлений», «морщится» перед ними. Он стал удивляться «тупости ее понятия». Он вдруг убедился, как извращенно толкует она его слова. Он понял, что только «нечистота воображения» могла превратить в ее сознании его «самую тонкую шутку», «самое тонкое нежное приветствие» в «нахальную эпиграмму» или в «неблагопристойную плоскость». Важный, холодный вид, принимаемый ею в этих случаях, был для него «так отвратителен», «так убийственно отвратителен», что любовь его не устояла. Оленина «вылечила его навсегда».187

Пушкин любил пользоваться таким приемом письма; характеризуя какого-нибудь человека, он показывал, каких отрицательных свойств у этого человека нет. Он подбирал из них другой образ. Таким путем, в тени явного портрета возникал другой портрет — скрытый, но, несомненно, более важный для Пушкина. Он получал возможность, не называя своего врага, обнажить всё отталкивающее в нем.

Именно так построена, например, в «Воображаемом разговоре с Александром I» характеристика Воронцова, мрачной тенью сопровождающего светлый образ Инзова (см. XI, 23).188