Она женщина с гражданки

[arbeka]

"А мир? Кругом бардак [...]. Многие уже стали не девушки, я их не обвиняю, но ведут себя с достоинством, как Тоня П. Она женщина с гражданки, и вряд ли позволила что на фронте. Но большинство все же еще девушки.
.................
"Запели песню с девчатами: «Костюм солдата презирают, нигде покоя не дают, и безо всякого стесненья нас проститутками зовут»[5], — и все плачем, вот настроение.
.................
"Шли из бани, вспомнили, как наших девчат утащил фриц. Дуся Кекешева — очевидец всего, сама ушла из рук, Шамбарова притворилась убитой, а двое где-то — живы ли? В руках палачей. Вот теперь на немках мстить, но у меня уже нет сердца. Я ко всему хладнокровна. Как ни странно, но я скажу прямо, что я могу теперь убить не только немца, а любого, кого мне прикажут. Я не могу, я втянулась в такую жизнь, при спокойной обстановке у меня портится настроение. Я жажду боя — в этом в настоящие минуты заключается счастье моей жизни, но как сделать?

https://warhead.su/rosa_diary?page=4

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

"Вообще-то будущее у меня неопределенно, много вариантов: 1) в институт; 2) быть может, не удастся первое, тогда — государственный человек, всецело отдамся воспитанию сирот-детей, такая моя специальность дошк[ольного] педагога; 3) скорей всего, покончу самоубийством, когда узнаю судьбу государства и некоторых родных и знакомых. При втором я буду еще кое-чему обучаться, повышать уровень всесторонне. Вообще будущее я не определяла, не задумывалась здорово, — так, взбредет.

[belkafoto.livejournal.com]

Напишу о взводе. Говорит Алхимова[8]: я, мол, не верю, что Роза убила столько фрицев, приписали.

Получалось так. В обороне иногда много стреляешь по целям, но темное дело, убит он или нет. Здраво рассуждать, я по мишеням всегда точно била и по стоячему фрицу тоже чаще попадаю, чем мимо, а стреляю в большинстве случаев по стоячим и пешеходам, по перебежчикам трудно, только пугать их. Иногда совсем не напишут, а иногда напишут на авось, иногда и зря, но на моем счету нет ни одного не убитого фрица, ложного. Если в один раз зря написали, другой раз убила, но не записали, когда как придется.

старообразоватая

[belkafoto.livejournal.com]

Все девчонки более или менее приятные, красавиц нет и уродов нет. Саша и Маша[9] мне нравятся больше всех, они не красивы, но привлекательны. Одна Нюська какая-то старообразоватая. Леля с 22 г. и Нюся с 23, остальные 24-25 г[одов]. Вот наше отделение.

[belkafoto.livejournal.com]

Девушек у нас всего 15 чел[овек]. Пятеро, знаю, с гражданки точно женщин, а остальные семь, кажется, за время войны. Все же надо опуститься. Я гуляла с ребятами, так как это было бы с гражданки. За 8 м[еся]цев четверо целовали меня и не случайно — знала их. Одно время гуляла с двумя одновременно. Это нехорошо, но так бывало и на гражданке, это я допускаю, ибо в душе каждая женщина — развратница — слова знаменитости. Уже полмесяца больше не встречаю никого из знакомых ребят — скучно.

[belkafoto.livejournal.com]

9.12.44. Все ничего. Пошла вечером патефон слушать к майору, нач[альнику] опер[ативного] отдела. Пластинки грустные: «Час, да по часу», «Ямщик» и др., какая-то грусть одолела. Я давай — сначала сдерживалась, а потом не могла, он еще задразнил, — я навзрыд, до того доплакала, и эту «Час, да по часу» завела раз 10. Потом он говорит: «Будешь пить водку?». Я говорю: «Давай! Только много, чтоб я была пьяная», и подготовила, собрала имущество: шапку, зеркало и его фонарь, чтоб потом не искать. Он налил бокал с чайный стакан, даже больше. Выпила и прошу еще и еще, и больше ничего не помню. Совсем не закусывала: «Еще, — говорю, — мне». «Час, да по часу» заиграла. Потом, помню, зашел какой-то дяденька, офицер, к нему по службе, стали разговаривать. А я воспользовалась: схватила имущество, фонарь и — бежать, и целый вечер плакала навзрыд и пьяная вдрызг. Утром встала — скука, рано-рано, голова трещит, все белье перегладила, все в порядок привела и давай опять грустить. Опять написала письмо т. Сталину.

[belkafoto.livejournal.com]

Да, сегодня подслушала разговор Дуси Красн[оборовой] и Маши Пискуновой. Говорят в присутствии всех, что у них только три девушки […]. Этого я не ожидала. О, боже, вот ручайся за них, когда уж они успели. [...]. Опустились до крайности. У нас [...],[...], я, [...] — это точно девушки, а больше сомневаюсь. О, боже, как низко, как нехорошо, но делать нечего — факт. Недаром говорят о фронтовых, считают сверхъестественным, если девушка, в полном смысле, справедливо

[belkafoto.livejournal.com]

О, боже, у нас фриц начинает бедокурить. [Из] 277 с.д. утащил комбата с заместителями — вот языки. В штрафбат — комполка. Снайпера, если заберут, — хорош язычок, мы знаем все армии, не только дивизии, и найдем в любом месте. А все же Нестерова и Тонайлова ничего не сказали, когда их фриц пытал — молодцы, хотя их и назвали подлюгами. Я видела их фото в немецкой газете, только давние, из красноарм[ейских] книжек[11]. Кончаю, иду спать.

Анна Нестерова и Любовь Танайлова пережили войну и вернулись из плена в 1945 году

[belkafoto.livejournal.com]

Был мед. осмотр девушек-снайперов, из взвода оказалось 7 девушек, насколько точно, не знаю. […]. 12-го меня ранило. Удивительно: видела сон, рассказала, что меня ранят. Потом сижу на позиции за оптикой, вспомнила про сон, и мне показалось, как будто я ранена в правое плечо. Не прошло и 5 минут, как пуля фрицевского снайпера попала мне точно в то место, где видела рану. При этом я и не ощущала особой боли, обдало все плечо. Перевязали, и я, не требуя ухаживаний, ушла домой одна, в медсанбат не хотела, заставили. На операции больно было, хотела ехать домой, в часть, не пустили, все поразрезали. Кажется, ранение пустяковое — две дырочки, а разрезали — не заживет и за месяц.

[belkafoto.livejournal.com]

Вчера пристал паренек хороший: «Дай я тебя поцелую, я уже 4 года не целовал девушку», — и так убедительно просил, что я расчувствовалась; и действительно — хорошенький такой, не противно, а приятно: черт с тобой, целуй, только один раз, — а сама почти плакала.

Почему? Из жалости.

[belkafoto.livejournal.com]

Попала в 157 [с.д.] к девушкам. Не узнаю! Моя подруга Сашка и Тоська вышли замуж. Господи, осталось четыре девушки, нет, пять из двадцати семи. Я не думаю это сделать, только боюсь [как бы] не попасть в переплет, т. к. девчат некоторых изнасиловали, и так свободно, как раньше, ночевать я не остаюсь. Но спать холодно, сегодня ночевала у подполковника какого-то, пристал: поцелую, — ну а там, и раньше знаю, пойдет глубже. Говорю на себя ложь, говорю.

[belkafoto.livejournal.com]

[С] Валей мы заключили договор не говорить на фронтовом языке, и ни одного даже нелитературного слова. Кто нарушит договор, тот отдает сахар за полмесяца сдержавшей. Девчата кроют матом, и перечить нельзя. Сашка моя распустилась.

[belkafoto.livejournal.com]

Я окончательно удовлетворилась[8], что я не способна любить. Какой трепет в моем сердце пробудился, когда я впервые увидел[а] Ник[олая] Боровика. А сегодня я снова нашла недостатки. Война, кажется, война, но мое сердце не дает поблажки. У Николая [на] шинели не было хлястика, погон оборвался и т. д. Я нашла его неряхой, и чувство отвращения заглушило любовь. Он жаль как воина и всё.

[belkafoto.livejournal.com]

24.1.45. Давно ничего не писала. Было совсем некогда. Ходила в разведку полка 785. Ребята замечательные, приняли хорошо, но стал приставать нач. штаба полка, гонял меня за пустяки, хватает как девку из дома терпимости, я не потерпела и обругала его, после того пожила двое суток и ушла: больше жить было невозможно, гонения усиливались.

[belkafoto.livejournal.com]

Я была в дивизии. Вадим, сын полковника нач. штаба, лейтенант. Ничего не делает, маменькин сынок, а вредный какой. Пристал ко мне: «Дай поцелую», — выпил и вот. Я как раз масбрюки переодевала. Зашел без разрешения и не дает одеть брюки. Сильный, хоть маленький. Закрутил мне руки, повалил на диван, нацеловал, и в это время заходит полковник, его отец. У меня —слёзы, плачу. «В чем дело?» Я говорю: «Если я девчонка, то каждый должен целовать?». Он заругал сына, но когда все прошло, он (Вадим) говорит: «Пойми, немок я не хочу, они заразные, а ты чистенькая, хорошая девчонка, мне же хочется поцеловать». Я говорю: «Вам многим хочется, я-то же должна в кого превратиться?».

Снова ночью марш, сейчас темно, скоро рассвет, сижу у костра и пишу. Как плохо, когда нет начальника надо мной. Хорошо, что никто не прикажет, но плохо — никто не подскажет, что делать? Я не могу найти удовлетворения своему сердцу. Никому я не нужна.

[Конец дневника Розы].

Прим.:

27 января 1945 года Роза Шанина смертельно ранена осколком снаряда в живот. На следующий день в полном сознании умерла от раны в госпитале 205-го отдельного медсанбата 144-й стрелковой дивизии у имения Райхау (в наше время – пос. Черепаново Правдинского района Калининградской области). К этому моменту в ее снайперской книжке значилось 62 уничтоженных солдата противника. Вероятно, ее реальный счет выше.

За время Великой Отечественной погибли все члены семьи Шаниных, ушедшие на фронт – братья Федор (пропал без вести в 1942 году, последнее письмо из Керчи), Михаил (пропал без вести в конце 1941 года под Ленинградом) и Сергей (расстрелян за совершение преступления в 1945 году) и их сестра Роза. Остались в живых трое младших детей

[klausnick.livejournal.com]

Плакать хочется. Зачем женщинам воевать?

Зачем женщинам воевать?

[belkafoto.livejournal.com]

Дневник настолько удивителен, что даже не верится (в его существовании).
Что особенно "зацепило":

- навязчивая тема потери девственности и приставаний.
- горячее желание быть на передовой
- удивил "свободный график": дева меняла воинские части как перчатки. Насколько это было возможно в те времена?
- замечание мимоходом, что убивать стало привычно (а как было первый раз?)
- упоминание, что после войны одно из решений - самоубийство.
- отдельная песня - письма Сталину.

Re: Зачем женщинам воевать?

[klausnick.livejournal.com]

Официально вести какие-либо записи, дневники было на фронте запрещено, поэтому их сохранилось очень мало. Автор дневника рисковал жизнью. Частая перемена частей вполне объяснима. Как снайпера ее могли перебрасывать из одной части в другую.

было на фронте запрещено

[belkafoto.livejournal.com]

Но те, кто хотел, вели. Причем, скрыть ведение дневника в этой ситуации достаточно сложно, так что, секретом это не было (свой дневник Роза показывала подружке).


"Как снайпера ее могли перебрасывать" Из текста видно, что инициатива перебросок принадлежала барышне. И она рвалась туда, куда хотела, а не сидела смирно и ожидала приказов.