полоскать уксусом

[arbeka]

полоскать уксусом

((В здешних краях, опытные дамы добавляют уксус (технический, не для готовки) при стирке. Надо понимать, что имеется обеззараживающий эффект.))
..............
"Мальчики тоже очень интересуются нашей школой и нами, они совершают набеги на нашу территорию и норовят толкнуть или дернуть за косы. Почти у всех девочек косы. У меня толстая коса до пояса, предмет мучений, а не гордости. Постоянно приходится расчесывать и переплетать волосы, а уж про мытье я и не говорю, тогда ведь не было шампуней. Да и мыла-то хорошего не было. Бабушка, Евдокия Максимовна, учила меня мыть голову хозяйственным мылом и полоскать уксусом. Запах уксуса всегда напоминает мне мытье волос в бане.

https://e-libra.ru/read/252749-proschay-hh-vek-pamyat-serdca.html

Comments

Мне шесть лет, и я открыто, безнадежно

[belkafoto.livejournal.com]

Мы живем в деревянном двухэтажном барачном доме из бруса, с четырех сторон обтесанных бревен. Внутри и снаружи дома шершавые стенки, а между брусьями плотно утрамбована пакля, пахнущая льняным маслом и новым бельем. У нас с соседями общий коридор и кухня. Мне шесть лет, и я открыто, безнадежно и со всей силой первого чувства люблю восемнадцатилетнего сына соседки, Игоря. Соседка берет меня на руки и спрашивает: «Хочешь замуж за Игоря?» — «Хочу!», отвечаю я, горько плача. А соседка смеется. Игорь знает, что я его люблю, и посылает меня передавать записки своим девчонкам. Это происходит весной, ветер с севера довольно холодный, и мама заставляет меня надевать, сделанную из искусственного меха красную лохматую шубейку, из которой я давно выросла — тонкие руки торчат из рукавов, а снизу она не закрывает резинки и голые ноги между чулками и штанишками. Моя детская одежда делает унижение еще более острым. Сердце разрывается от горя, но я иду и передаю его записки. За это Игорь сажает меня на раму и катает на велосипеде по деревянному настилу дорог и мостков. Счастливые мгновения!

[belkafoto.livejournal.com]

Отца из Архангельска «переводят» в Грязовец, что под Вологдой. Ему присвоено звание полковника, и он назначен командиром полка. Жизнь офицерской семьи — это вечные переезды и вечное строительство новой жизни. Я помню, как мы ехали на поезде из Архангельска в Вологду в мягком вагоне. В купе было очень чисто, на окнах, на столике и на спинках мягких диванов висели и лежали белоснежные, накрахмаленные салфетки с вышитыми буквами «МПС», а на полу лежал ковер. В самом вагоне все, что было сделано из металла, блестело и отражало нас с Сашей. В Вологде отец должен был получить в дивизии назначение в грязовецкий полк, и мы пару недель жили в гостинице Совпартшколы (Советской партийной школы). Гостиница была такой же чистой и теплой, как мягкий вагон. В длинных коридорах лежали красные ковровые дорожки, а на столах дежурных, покрытых зелеными суконными скатертями, по этажам стояли большие настольные лампы с белыми матовыми плафонами. Здесь было тихо и как-то торжественно, бегать не хотелось.

[belkafoto.livejournal.com]

Мама хотела выйти на работу в местную школу, поэтому мы искали няньку для полугодовалой Лены. С хорошими няньками в Грязовце видимо было трудно. Наконец, няньку нашли. Ее звали Маня. Манино лицо не отложилось в моей памяти. Она была какая-то серая, без возраста, в платочке и уверяла маму, что лучше нее в городе няньки нет. Маню уволили через неделю, когда обнаружились синяки на попке у Лены. Оказалось, что нянька зачем-то щипала малышку. Обижать детей в нашей семье было не принято. Попадало только Саше и то не сильно, а так, для острастки, потому что жизнь в этом ребенке бурлила, и в любую минуту он был готов к приключениям.

[belkafoto.livejournal.com]

Мой любимый, мой единственный брат. Он был живой как ртуть, ни минуты не мог усидеть спокойно, был необыкновенно деятельным и скорым на шалости. Он все время убегал на улицу играть с друзьями, что-то придумывал, танцевал, говорил и пел; мы прозвали его «долгоиграющей пластинкой». У него было множество друзей и товарищей, всегда и везде — во дворе, в школе и в Архангельском медицинском институте, куда он поступил за компанию с другом, а оказалось, что здесь его призвание и судьба. Он умер в Архангельске, своем любимом городе, в 48 лет, неправдоподобно и страшно. Я где-то читала, что каждому человеку отпущен Богом определенный отрезок времени. И, наверное, если век человеческий долог, то события в нем как будто замедляются, растягиваются; если короток — то жизнь событийно насыщена и эмоционально ярка. Теперь, с высоты своих лет, я, кажется, понимаю, почему Сашка так спешил жить — должно быть, он носил в себе программу, отмерившую ему короткий век. Его сгубили ранний успех, даже слава, и бесконечные подношения благодарных больных.

[belkafoto.livejournal.com]

В том же году Сашу забрали служить на северный флот, а Полина родила их единственную дочку, Наташу.

Наташа родилась в Вологде и первый год жизни провела здесь же с моими и Сашиными родителями, а потом ее каждое лето отправляли к нам, потому что Вологда по сравнению с Архангельском — все равно, что Сочи.

Наташа как будто вобрала в себя всю энергию, которая заключалась в ее деятельных родителях, она ни минуты не сидела на месте, ее нельзя было остановить, на улице ей всегда нужно было все и сразу! . Как все дети Андреевы, она рано научилась говорить и трещала без умолку, восхищаясь всем, что ее окружало.

Умная, смышленая, любопытная, она кричала на весь автобус, везший их с бабушкой на дачу: «Бабуска, смотри. Корова! Живая!» Не считая собак и кошек, первых настоящих животных она увидела в Вологде. Или, в автобусе же, громко заявляла: «Бабушка у меня никого нет. Ну, роди мне хоть котеночка!» На что бабушка к всеобщему удовольствию сурово отвечала: «Пусть тебе твои родители котят рожают!»

[belkafoto.livejournal.com]

Мама поет прекрасно, в ней течет половина южной казачьей крови. Она поет в хоре и, по-моему, руководит им. Женщины и дети военного городка живут обособленной от остального населения жизнью. Через много лет я поняла, что эта жизнь была гораздо более сытой и обеспеченной, чем у окружающих нас грязовчан. Хотя и с трудом, некоторые продукты можно было купить, например яйца, которые папа очень любил. Мы, как и все офицерские семьи, копали огород вокруг дома, сажали картошку, морковь, свеклу, капусту. Но кроме овощей мы разбивали клумбы и сажали цветы.

[belkafoto.livejournal.com]

Я учусь в четвертом классе базовой школы. Моя школьная подруга Люся умирает от болезни сердца. Впервые смерть проходит так близко от меня. Сначала Люся долго болеет, ее возят в Москву на операцию, но это не помогает. В те годы операция на сердце — большая редкость, об этом событии говорит вся школа. Люсю привозят из Москвы умирать дома. Она хочет меня видеть, и я хожу ее навещать. Она всегда была тоненькой, слабой и бледной девочкой. Сейчас она бледна до прозрачности, глаза наполнены необыкновенной кротостью и страданием — ей больно. На тонкой шее пульсирует жилка. У нее стараюсь быть беззаботной и веселой, уходя, плачу в прихожей. И вот ее нет, она лежит в своей комнатке, в гробу, на столе, все вокруг белое, а ее лицо желтовато матовое.

[belkafoto.livejournal.com]

В свои двенадцать лет они были внешне и внутренне взрослее меня. Для них уже имели значение вещи, которые я поняла гораздо позже, а тогда они проходили мимо моего сознания. Например, я не видела исключительности в том, что мы дети командира полка, самого главного в военном городке человека. Благодаря маминому такту и уму в нашем доме никогда об этом не говорили. Для меня самыми важными были отношения, в которых ценились личные качества: доброта, открытость, честность, прямота. Я не знала злобы и зависти, желания подчинять себе, чтобы обижать и унижать других. Часто в одиночестве, в горьких и ревнивых раздумьях я искала пути к сердцам своих оппоненток, но так и не преуспела в этом. Обиду помогали переносить мои верные, никогда не предававшие меня, друзья — книги. Много раз в жизни я встречала женщин с таким же складом характера, как у Киры, и мои дружеские побуждения и желания разбивались о жесткую и холодную стенку высокомерия и зависти.

[belkafoto.livejournal.com]

В классе был один мальчишка, который всем очень нравился. Кешка сидел со мной за одной партой. Юркий, веселый, с острым носиком и круглыми, слегка выпуклыми, невинно-наглыми глазами, осененными длинными светлыми ресницами, он на всех уроках крутил стриженной под ноль белобрысой головой и развлекал весь класс остротами, мало приличными припевками и поговорками. Его часто наказывали дома и в школе. Однажды родители за какую-то провинность заперли Кешку дома. Его семья жила в длинном, двухэтажном деревянном бараке. Выбраться из дома он не мог, поэтому, высунувшись по пояс в форточку, на весь крещеный мир вопил: «О, дайте, дайте мне свободу!» Больше всех Кешкиным шуткам радовалась я, перестав даже смотреть в сторону учительницы, поэтому нас быстро рассадили. И вдруг посреди моей спокойной и веселой жизни в классе появилась она — мой антипод, мой враг, моя мучительница. Ее звали Вика. Несмотря на прошедшие годы, я вижу ее так ясно, как будто она сейчас стоит передо мной, презрительно прищурив глаза. Вика была высокая, «крупная» девочка. Не отличаясь особой красотой, она притягивала взгляд чистой, всегда отутюженной формой, сиявшими белизной воротничком и манжетами, блестящими волосами, разделенными идеально ровным пробором, и заплетенными в тугие косички с глажеными лентами. Кроме того, в ней была особая недобрая сила, всегда привлекающая более слабохарактерных и услужливых детей. Я тогда не знала, за что она меня так ненавидела, почему с такой готовностью к ней примкнули остальные девочки и некоторые ребята, до этого относившиеся ко мне вполне дружелюбно. Среди них был и Кешка! Вика сразу взяла верх над всеми в классе, она стала главной и власть ее была непререкаемой. Как хороший стратег, она сначала ходила вокруг меня, присматривалась, прислушивалась и искала слабые места в моей обороне. Сделать это было проще простого. Я была абсолютно беззащитна, открыта и не ожидала ничего дурного. Внешне наши отношения выглядели вполне пристойно, но подспудно между нами шла нешуточная борьба. Она боролась за власть, я — за честь и достоинство.

[belkafoto.livejournal.com]

Противостояние продолжалось с переменным успехом почти два года. Мне, то давали передышку, то с новой силой старались унизить и растоптать мое достоинство. Можно представить какие душевные муки мне пришлось пережить. Даже сейчас, воспоминание об этом сообщает сердцу лишний толчок. Все закончилось нашим переездом в Вологду в связи с демобилизацией отца, попавшего под хрущевское сокращение армии, когда на пенсию были отправлены сорокапятилетние, боевые офицеры, прошедшие войну и победившие военную машину Германии.

Обдумывая эту школьную ситуацию во взрослом состоянии, я поняла, что испытала тогда проявление самой настоящей классовой ненависти. Не важно, каким я была человеком, главное, с точки зрения моих одноклассников, я принадлежала к другому кругу людей, неизмеримо более обеспеченных, сытых и живущих в лучших условиях. Наверное, так оно и было, хотя на самом деле мы жили очень скромно. Но наше небогатое житье казалось им небывалой роскошью. Наверное, я невольно одним своим видом оскорбляла чувства большинства девчонок, одетых очень бедно и полуголодных. Наши поездки на юг каждое лето казались им фантастическим транжирством, маленькие деревянные финские домики, в которых мы жили, — дворцами, наши огородики — развлечением. Тогда как им приходилось во время летних каникул наравне с взрослыми работать на больших огородах в деревнях, где жили их дедушки и бабушки. Они должны были пасти коров и коз, выполнять тяжелую работу по дому, ежедневно видеть рабский труд своих родителей, слушать их брань и наблюдать пьяные драки и совокупления. Я тоже многое видела и слышала из того, что происходило вокруг, но мой детский ум отказывался соединять эту тяжелую взрослую жизнь с моими одноклассниками. Расправляясь со мной, Вика, может быть, даже считала, что делает благое дело. Только мне от этого было не легче. Так грустно закончилось мое золотое детство и началось отрочество.

[belkafoto.livejournal.com]

Отец был боевым офицером, прошедшим Финскую и Великую Отечественную войны. Он рассказывал нам, своим детям, как замерзал в окопах на линии Маннергейма, как, будучи пехотинцем, прошагал, проскакал и прополз на животе к мирной жизни через всю Белоруссию и Польшу. Он был одним из организаторов партизанского движенья в белорусских лесах, командовал партизанским отрядом и закончил войну в польском городе Лигнице комендантом города. В белорусских лесах жить приходилось и в землянках и на голой земле. Часто зимой спали на снегу, ложась на одну полу полушубка, а закрываясь другой. От холода спасались спиртом. Спирт был универсальным допингом, и в бою помогал быть бесстрашными и спасал от холода. Один недостаток у этого лекарства — к нему привыкают. Война страшна еще и тем, что с нее возвращаются люди, привыкшие к ежедневному приему алкоголя. Армия, вернувшаяся в 1946 году в Россию, домой, принесла с собой алкоголизм, как известно, передающийся по наследству.

[belkafoto.livejournal.com]

В сорок пять лет, отмеченный всеми орденами и медалями, кроме звезды Героя Советского Союза, (что его очень огорчало), здоровый, полный сил мужчина, вдруг оказался не у дел. Переживания отец глушил старым дедовским способом. В дивизии ему на выбор предложили, либо ехать генералом в Египет, либо уйти в отставку. Отец предпочел отставку, уж очень был обижен. Он имел право поселиться с семьей в любом столичном городе Советского Союза, но предпочел остаться в родной Вологде.

[belkafoto.livejournal.com]

Гражданскую работу дали «в бытовке». Отец стал директором обувной фабрики, на которой еще в большом количестве работали бывшие фронтовики, почти все инвалиды, покалеченные на войне. Фабрика, в основном, занималась ремонтом обуви, но было на ней и маленькое производство, где делали первые кожаные сапожки, вошедшие тогда в большую моду. Сапожки — предмет вожделения всех вологжанок, выглядели очень хорошо, почти как импортные, время от времени завозимые в центральный универмаг и идущие нарасхват. Вологодские сапожки были сшиты из лучшей кожи, на самом модном каблуке — шпильке, но имели один большой недостаток — при ходьбе скрипели, как армейские сапоги!

[belkafoto.livejournal.com]

Вскоре отец ушел на пенсию, все меньше его друзей собиралось по праздникам на площади Революции, и закончилось все ранним инсультом, диабетом и несколькими годами почти неподвижной жизни на диване поближе к кухне и туалету. Он стал никому, кроме нас, не нужен. Мы вдвоем с мамой на руках таскали отца с четвертого этажа к машине скорой помощи и возили его из одной больницы в другую. В последние два года ему сделали четыре операции, отрезая по частям правую ногу.

Мой отец умер в 1992 году в возрасте 78 лет. Природой в нем было заложено могучее здоровье, к примеру, его мать прожила 92 года, а бабка 115 лет. И он мог бы жить и жить.

[belkafoto.livejournal.com]

Из Грязовца в Вологду мы переехали не сразу, ждали, пока сдадут новый дом в самом центре города, на улице Батюшкова. В этом доме отец получил двухкомнатную квартиру, так называемую «хрущевку», с проходными комнатами на четвертом этаже под крышей. Еще у нас была трехметровая ванная комната, с титаном, нагреваемым с помощью дров, и пятиметровая кухня.

[belkafoto.livejournal.com]

Здесь мы выросли, отсюда разъехались на учебу и на работу. Несмотря на то, что в квартире нас было шестеро вместе с бабушкой, мы все здесь как-то размещались и устраивались. Папа с мамой и Леной спали в «маленькой» двенадцатиметровой комнате. Бабушка, Саша и я — в «большой» двадцатиметровой комнате. (Забавно было однажды прочесть в дореволюционной вологодской газете — «семья рабочего Н., из трех человек ютилась в маленькой двадцатиметровой комнате»). Мы с бабушкой спали на диванах, а Саша на раскладушке. Я не случайно пишу, что мы спали в этих комнатах, жить там было негде. Мы и жили на улице, в школе, в библиотеке и у друзей. В нашей комнате стояла еще кое-какая мебель: два книжных шкафа, набитые книгами, стол, стулья и сервант. Несмотря на дефицит, книги были тогда в каждой семье, а не только в домах интеллигенции.

[belkafoto.livejournal.com]

Молоко на рынке было цельное, неснятое (значит, с него не были сняты перед продажей сливки) и по этой причине необыкновенно густое, жирное и желтоватое на вид. Молочницы наливали его в вашу трехлитровую банку похожим на высокий стакан старым алюминиевым литровым ковшиком на длинной изогнутой ручке. Они доставали молоко прямо из бидонов (круглых высоких канистр) с потертыми и неровными от постоянной перевозки боками, тоже сделанных из алюминия. Молоко часто было еще теплое, и бидоны отпотевали чистыми капельками воды сверху донизу. Продавали и готовые молочные продукты домашнего изготовления и качества. Был там удивительно вкусный сладковатый, чуть розовый творог из томленого в русской печи молока. В густой без примесей сметане ложка стояла, и этим определялось ее качество. Сметану привозили в таких же бидонах, что и молоко. (Позже, в семидесятых годах, когда молочные продукты и мясо стали дефицитом, в сметану в магазинах стали подмешивать кефир и крахмал, чтобы ее было больше, а товарный вид оставался прежним). На рынке можно было купить топленое молоко и чудесный северный мед, густой и ароматный. Летом из Ярославля привозили бочковые свежепросольные огурцы, пахнувшие укропом и рассолом так, что челюсти сводило от желания тут же захрустеть огурчиком. А зимой также из бочек продавали соленые огурцы и квашеную капусту. Соленые грибы продавали в магазине «Овощи-фрукты». Да какие грибы! Это были белые грузди из северных и восточных районов области, волнушки и рыжики. Они стояли на прилавке, выложенные в три разные тарелки, и от них исходил ни с чем не сравнимый, лесной аромат. Многими продуктами, включая капусту, грибы и огурцы торговали потребительские кооперации, набравшие в шестидесятых годах силу. Вообще в Вологде еда была до средины семидесятых годов. Я так хорошо это помню, потому что в 1975 году ко мне приезжала подруга из Ленинграда, где мы с ней учились в аспирантуре. Подруга была родом из Нижнего Тагила и поражалась тому, что в магазинах и на рынке все есть, а молоко не голубого цвета и оставляет жирный след на бутылке. В Тагиле уже давно все было иначе. Кроме рынка, в центре Вологды на улице Мира было два известных продовольственных магазина: «Мясо» и «Свежая рыба». В первом всегда было свежее мясо сортового разруба и замечательная колбаса, сделанная из мяса, про сою тогда ничего не было известно. Самые вкусные сорта колбасы были: копченая по четыре рубля за килограмм, полукопченая за рубль семьдесят пять копеек и конская колбаса, кажется, по рублю пятьдесят копеек. В «Свежей рыбе» стоял большой аквариум, и в нем плавала озерная рыба. На углу улицы Мира и проспекта Победы был большой магазин под названием ГОРТ, сначала молочный, а потом кондитерский, с уложенными горками шоколадными конфетами в ярких обертках, из Москвы и Ленинграда, из Минска и Воронежа от известных фабрик и наилучшего качества. Тем не менее, популярными и доступными конфетами были не шоколадные конфеты, а памятные мне и любимые: «Школьные» и «Кавказские», замечательные тянучки «Коровка», ирис «Золотой ключик». Особой отрадой были карамельки — «Раковые шейки», «Клубника со сливками», «Лимонные», «Монпансье» в круглых расписных жестяных коробочках и так далее. Самым дешевым, но очень вкусным лакомством был розовый, зеленый и желтый фруктовый сахар. Его варили на местной кондитерской фабрике с использованием натуральных фруктовых сиропов.

[esya.livejournal.com]

уксусная кислота имеет свойство связывать ионы металлов и переводить их в растворимое состояние, что определяет ее использование в качестве смягчителя воды при стирке и промывки волос (допотопный кондиционер)

связывать ионы металлов

[belkafoto.livejournal.com]

Химию я основательно подзабыл... А жиры тоже связываются, или они удаляются щелоком, золой?

Re: связывать ионы металлов

[esya.livejournal.com]

жирные кислоты менее растворимы чем их соли с щелочными металлами, но их соли с кальцием и магнием (которых много в жесткой воде) очень плохо растворимы и образуют пленки, которые и могут быть "растворены" уксусом

жирные кислоты

[belkafoto.livejournal.com]

А деление волос на "жирные", "сухие" и "нейтральные" вызвано обменом в организме?

[belkafoto.livejournal.com]

Лишь, съездив, в гости к Миле, узнав множество людей других национальностей, пообщавшись с ними и увидев, какие маленькие бывают целые государства, какие, в большинстве своем, обычные люди там живут, я впервые ощутила за спиной всю мощь и громаду своей великой страны. Сейчас, в после перестроечные времена, после распада Советского Союза, после того, как нас перестали бояться, а заодно уважать, когда только ленивые не оскорбляют наше национальное достоинство, некоторые русские люди с пренебрежением отзываются о своей стране, о России. Они, как будто стыдятся нашей общей бедности и внутреннего разлада, отражающегося в каком-то запредельном напряжении сил и чувств людей.

[belkafoto.livejournal.com]

Некоторые люди не выдерживают этого напряжения и трудностей и уезжают за границу жить, (где, кстати, большую часть из них никто не ждет).

Re: жирные кислоты

[esya.livejournal.com]

не знаю, это к парикмахерам :) но думаю, что жирные волосы - результат активности жировых желез, и сейчас это понятие утратило актуальность, многие моют голову каждый день по определею
сухие - это, скорее, плохой коллаген, наверное

многие моют голову каждый день по определею

[belkafoto.livejournal.com]

Слышал краем уха, что мыться очень часто не полезно, но это, наверное, - к гигиенистам...

[dagmara.livejournal.com]

У меня толстая коса до пояса, предмет мучений, а не гордости. Постоянно приходится расчесывать и переплетать волосы, а уж про мытье я и не говорю, тогда ведь не было шампуней. Да и мыла-то хорошего не было. Бабушка, Евдокия Максимовна, учила меня мыть голову хозяйственным мылом и полоскать уксусом.

что там за мучения такие, не понимаю. у меня такая же коса была, только еще волосы сильно вились и путались. ну так каждый день косу никто и не плел, раз в неделю после помывки заплетали туго, как канат, и вперед. ржаным хлебом мыли, как-то его там разбалтывали в воде и болтушкой этой мыли (возможно так считалось здоровее, потому что шампуни уже были, но мама им не доверяла). и уксусом промывали потом, да, но он быстро выветривался. эпопея на час примерно. 80-е годы, Москва, не деревня какая-нибудь.

что там за мучения такие

[belkafoto.livejournal.com]

Может что-то индивидуальное? А может, бабушку подводит память. Еще, утверждают, что на собственные воспоминания могут наслаиваться чужие.