вражеские ветки, с вражеских деревьев

[arbeka]

((Крепко и верно! Линейку продолжают "вражеская земля" (ну, это автоматом), "вражеские реки-горы, поля-луга" и, по инерции, вражеские солнце и луна. У Высоцкого об этом есть.))
.............

"Пропаганда ненависти к врагу превращалась в пропаганду ненависти ко всему немецкому. "Даже деревья были нашими врагами"[87], - вспоминал красноармеец 3-го Белорусского фронта. Когда генерал Черняховский был убит шальным снарядом со стороны Кенигсберга, потрясенные советские солдаты решили похоронить его во временной могиле. Никаких цветов еще не было, и бойцы положили на гроб ветки деревьев. Неожиданно молодой солдат спрыгнул в могилу вслед за опустившимся туда гробом. Он собрал все эти ветки и выкинул их на поверхность. Это были вражеские ветки, с вражеских деревьев. Они оскверняли могилу советского героя.

Comments

[platonicus.livejournal.com]

А гдѣ такое у Высоцкаго?

А гдѣ такое у Высоцкаго?

[belkafoto.livejournal.com]

Вот так, навскидку, вспоминаются "Что важнее сейчас не на висть." и "здесь и птицы, и травы не те". Не удивлюсь, если есть еще.

[platonicus.livejournal.com]

Это вродѣ бы не про то.

Это вродѣ бы не про то.

[belkafoto.livejournal.com]

Соглашусь, что сравнивать факты различного "количества и качества" сложно.

Мне при этих "чужих ветках" вспомнились еще наши раскольники, считающие всех остальных нечистыми (а значит кружка и другая посуда должны быть для них отдельные).

То есть, "святое" наше и "гадкое" все чужое.

нести на себе дивизионного командира

[belkafoto.livejournal.com]

Баумгарт был посажен за стол печатать боевые донесения и приказы. Как-то раз ему пришлось присутствовать при допросе трех советских дезертиров, перешедших линию фронта. Согласно их показаниям, они покинули свою часть после того, как их заставили нести на себе дивизионного командира, боявшегося замочить ноги в ледяной воде Одера.

[luybu.livejournal.com]

Да, именно так. Во первых: Ненависть убивает сама по себе. То есть ненавидя немцев, люди делали им вред! Второе, я и многие другие, кого я знаю моего поколения, мы не ездим на немецких машинах. Не потому, что ...., а потому, что они немецкие!

[belkafoto.livejournal.com]

Многие командиры частей НКВД в своих докладах нарочно драматизировали ситуацию для того, чтобы придать своей деятельности еще большую значимость. Показательно, что все допрашиваемые органами СМЕРШа "террористы" были уже людьми пожилого возраста — родились, как правило, еще до 1900 года. В докладе представителя НКВД на 2-м Белорусском фронте Цанавы говорится о некоем Ульрихе Бере, 1906 года рождения, который признался, что в феврале 1945 года был завербован офицером германской разведки капитаном Шрапом. В его задачу входило обосноваться в советском тылу и проводить там активную террористическую и разведывательную деятельность[240]. Кроме того, вербовать сторонников и проводить с их помощью организованный саботаж. В ходе своей деятельности Бер завербовал двенадцать агентов. Во многих докладах офицеры НКВД называли оставшихся в советском тылу фольксштурмовцев не иначе как агентами, оставленными немецкой разведкой для "организации саботажа"[241]. В этой связи возникало много нелепостей. Одной из них был инцидент с "саботажем" на линии электропередач неподалеку от Гинденбурга, в Силезии. Однако после детального осмотра места происшествия выяснилось, что провода оказались перерезаны отнюдь не саботажниками, а осколками от разрывов советских снарядов.

проплывающих мимо их рук

[belkafoto.livejournal.com]

Старшие офицеры НКВД следили и за порядком в собственных частях. Генерал-майор Рогатин, командующий войсками НКВД 2-го Белорусского фронта, а в прошлом представитель НКВД в Сталинграде" обнаружил, что в некоторых случаях военнослужащие спецподразделений не исполняют своих служебных обязанностей, а занимаются в основном грабежом. Было установлено, что награбленное имущество распределяется по частям "без ведома штаба дивизии". В полках имелись случаи продажи и обмена различных предметов — сахара, табака, вина, керосина, взятых у водителей автомашин и мотоциклов, остановленных в прифронтовой полосе. Такая ситуация, по мнению генерала, вела к подрыву дисциплины и возникновению чрезвычайных происшествий. В частях имелись добросовестные солдаты, которые честно исполняли свой долг[244]. Но были и такие, которые не занимались ничем, кроме грабежа. Рогатин приказывал командирам подразделений немедленно пресекать подобные явления и заставлять всех честно исполнять свой долг. Показательно, что подобные явления не пресекались в судебном порядке. Интересно также, что генерал упоминает выражение "без ведома штаба дивизии". Видимо, штабные работники забеспокоились лишь тогда, когда обнаружили, что они никак не причастны к распределению значительного количества ценных вещей, проплывающих мимо их рук.

[belkafoto.livejournal.com]

Частям НКВД приходилось иметь дело не только с загнанными в леса немецкими солдатами и фольксштурмовцами, но и с группами дезертиров из Красной Армии. 7 марта патруль НКВД захватил в тылу 2-го Белорусского фронта, неподалеку от деревни Дертц, группу советских военнослужащих, состоящую из пятнадцати человек. Вскоре в этом же районе была обнаружена еще одна группа из восьми человек. Все военнослужащие покинули свои части еще в декабре 1944 года. В отчетах войск НКВД указывалось на большое количество дезертиров, пытающихся уйти с фронта в тыловые районы. Так, в лесном массиве возле Ортелсбурга была захвачена "бандитская группа" дезертиров, возглавляемая советским капитаном, украинцем по национальности. Он покинул госпиталь еще 6 марта, но в свою часть не вернулся. Интересно, что капитан являлся членом партии и был кавалером ордена Красной Звезды. Состав этой группы, вооруженной автоматическим оружием, оказался чрезвычайно разнообразным. В ней были уроженцы Тулы, Свердловска, Воронежа, Украины, а также поляки, три немецкие женщины и один немец из окрестностей Ортелсбурга.

[belkafoto.livejournal.com]

Однако большинство дезертиров, в первую очередь уроженцы Западной Украины и Западной Белоруссии, старались пробраться домой в одиночку либо с одним напарником. Некоторые из них переодевались в женскую одежду. Другие калечили себя и пробирались на железнодорожные станции. Там они воровали документы у раненых военнослужащих[246]. Для предотвращения таких эксцессов советское начальство было вынуждено ввести для раненых сопроводительные документы нового образца. Иногда люди просто исчезали, и никто не мог понять, то ли они дезертировали, то ли погибли в бою. 27 января во время сражения в Восточной Пруссии пропало сразу два танка Т-34 из 6-го гвардейского танкового корпуса[247]. Никто больше не видел ни этих танков, ни шестнадцать находившихся при них человек — членов экипажа и пехотинцев. Никто так и не узнал, остались ли они живы либо погибли.

его застрелил пьяный солдат

[belkafoto.livejournal.com]

Многие командиры 1-го Белорусского фронта были потрясены нелепой гибелью Героя Советского Союза, командира гвардейской танковой бригады полковника Горелова. В начале февраля 1945 года он пытался разобраться с пробкой, возникшей на дороге всего в нескольких километрах от границы с Германией. Но это стоило ему дорого — его застрелил пьяный солдат[250]. Писатель Василий Гроссман также отмечал, что подобные случаи кровавого пьяного насилия были отнюдь не единичными в Красной Армии. Полк НКВД всего за несколько первых недель 1945 года потерял из-за стычек с водителями пять человек убитыми и тридцать четыре ранеными[251].

по имени Лидия

[belkafoto.livejournal.com]

Молодые девушки-регулировщицы, как правило, не использовали свисток для того, чтобы навести порядок на дорогах. Они просто стреляли вверх из своих автоматов. Однажды на 2-м Белорусском фронте регулировщица по имени Лидия подбежала к грузовику, заблокировавшему всю дорогу. Она стала ругаться на водителя. Но это произвело на него мало эффекта — в ответ посыпались непристойные выражения. Неожиданно ей на помощь пришел не кто иной, как маршал Рокоссовский. Он видел происходящую сцену и, не вытерпев, вышел из своего штабного автомобиля, вытащил пистолет и направился прямо к грузовику[252]. При виде Маршала Советского Союза водителя буквально парализовало от страха. А сидевший рядом с ним офицер буквально потерял голову. Он выпрыгнул из кабины и быстро побежал в близлежащие кусты.

[belkafoto.livejournal.com]

Поскольку всех захваченных фольксштурмовцев отправляли сразу в лагеря для военнопленных, органы НКВД смогли к 9 марта собрать для принудительных работ шестьдесят восемь тысяч шестьсот восемьдесят человек[254]. В основном это были женщины, взятые из тыловых районов войск Жукова и Конева. Первоначально рабочие батальоны использовались в близлежащих районах непосредственно для нужд Красной Армии. Немцев заставляли расчищать и ремонтировать дороги. Аграненко врезалось в память отношение к ним со стороны советских солдат. Один сержант, возглавлявший группу рабочих, скомандовал: "В Сибирь шагом марш!"[255]

[belkafoto.livejournal.com]

К 10 апреля количество немецких рабочих батальонов значительно возросло. Только в западные области Советского Союза, в основном на Украину, было послано пятьдесят девять тысяч пятьсот тридцать шесть человек. Однако и это количество отставало от запланированного. Необходимо отметить, что угнанные на принудительные работы немцы испытали в СССР отнюдь не меньше лишений, чем советские "остарбайтеры" в Германии. Многих женщин заставляли отдавать своих детей на попечение родных или друзей. Имелись случаи, когда дети и вовсе оставались одни. Жизнь в Советском Союзе не была легкой. Мало того, что женщин заставляли работать, их подвергали постоянному насилию. В лагерях, где они находились, по этой причине распространялись различные венерические заболевания. Еще двадцать тысяч немцев были посланы в Силезию на работы по демонтажу оборудования заводов и фабрик.

[belkafoto.livejournal.com]

Сталин говорил американскому генералу Буллу, что части НКВД выполняют в тыловых районах полицейские функции[256]. Однако он умолчал о том, как неэффективно они борются с грабежами, изнасилованиями, убийствами мирных граждан. Пожалуй, можно привести лишь один пример, когда части НКВД пресекли подобные явления. В апреле 1945 года спецподразделение 217-го гвардейского погранполка арестовало пять советских солдат, пытавшихся изнасиловать репатриируемых польских женщин[257].

О том, насколько мало войска НКВД делали по части предотвращения различного рода насилий, косвенно говорится в докладе Серова Берии. 8 марта Серов, представитель НКВД на 1-м Белорусском фронте, донес своему начальнику, что среди немцев продолжает расти число самоубийств. 12 марта, спустя два месяца после начала наступления войск Черняховского, ответственный за очистку тылового района на севере Восточной Пруссии информировал Берию о том, что количество случаев самоубийства, особенно среди женщин, приобретает все более угрожающие размеры[258]. Те самоубийцы, у которых не было пистолета или яда, как правило, вешались на чердаках домов, закрепив веревку на верхней балке. В нескольких случаях матери, не нашедшие в себе силы повесить своих детей, перерезали им вены, а затем то же самое делали себе.

[belkafoto.livejournal.com]

Но наиболее шокирующими, с российской точки зрения, выглядят факты насилия советских солдат и офицеров, совершенные против украинских, русских и белорусских женщин и девушек, освобожденных из немецких рабочих лагерей[261]. Многим девушкам было всего по шестнадцать, а то и по четырнадцать лет, когда их угоняли на принудительные работы в Германию. Подобного рода случаи делают совершенно несостоятельной любую попытку оправдать поведение советских солдат с помощью слов о том, что они, мол, мстили за преступления нацистов в Советском Союзе. Информацию об этом можно встретить не только в неопубликованном дневнике Василия Гроссмана. Существуют детальные доклады, в которых подробно описываются все обстоятельства дела.

Так, 29 марта Центральный Комитет комсомола передал помощнику Сталина Маленкову доклад, поступивший из войск 1-го Украинского фронта. Он касался молодых советских людей, ранее угнанных немцами на работу в Германию и недавно освобожденных из вражеской неволи. Заместитель начальника политуправления 1-го Украинского фронта Цыганков рассказывал в нем об экстраординарных фактах, которые негативно влияют на настроения бывших "остарбайтеров". В момент своего освобождения все они были счастливы и выражали огромную благодарность товарищу Сталину и Красной Армии.

Однако в ночь на 24 февраля, как вытекает из доклада Цыганкова[262], в деревню Грутенберг, что неподалеку от Ельса, явились тридцать пять советских солдат, возглавляемые своим батальонным командиром. Они вошли в спальню, где находились советские девушки, и изнасиловали их. Три дня спустя неизвестный старший лейтенант подъехал на лошади к тому месту, где советские девушки собирали зерно. Он слез с лошади и заговорил с одной из них, оказавшейся из Днепропетровской области, Анной Гриценко. Он спросил: "Откуда ты?" Та ответила. После этого лейтенант приказал ей подойти поближе. Она отказалась. Тогда он снял с плеча оружие и выстрелил в нее. Однако девушка осталась жива. Подобных инцидентов было довольно много.

[belkafoto.livejournal.com]

В городе Бунслау находилось порядка ста советских девушек. Они жили рядом со зданием комендатуры, однако из-за недостатка охраны подвергались частым унижениям со стороны различных солдат. Были даже случаи, когда военнослужащие являлись в женскую спальню по ночам, терроризировали и насиловали их. Так, 5 марта в спальню явилось шестьдесят офицеров и солдат из 3-й гвардейской танковой армии. Большинство военнослужащих были пьяными. Они набросились на женщин и стали их унижать. Даже после того, как комендант приказал танкистам покинуть помещение, они не успокоились, а стали угрожать ему оружием и затеяли драку. Этот случай не являлся единичным. Множество подобных инцидентов происходило в Бунслау практически каждый день. Поэтому, как отмечал Цыганков, все женщины, находившиеся в городе, были напуганы и деморализованы. Среди них росло недовольство. Одна из таких женщин, Мария Шаповал, сказала: "Я ждала Красную Армию днями и ночами. Я ждала моего освобождения, а сейчас наши солдаты обращаются с нами хуже немцев. Я не испытываю радости от того, что осталась жива". "Было очень тяжело жить с немцами, — отмечала Клавдия Малашенко, — но сейчас мы также живем очень плохо. Это не освобождение. Наши солдаты относятся к нам ужасно. Они делают с нами страшные вещи".

Цыганков отмечал, что число случаев унижения советских женщин очень велико. Так, в ночь с 14 на 15 февраля военнослужащие штрафной роты под командованием старшего лейтенанта окружили одну деревню, перебили охрану, а затем зашли в дом, где находились спящие женщины, и начали организованное массовое изнасилование. Эти женщины лишь недавно были освобождены частями Красной Армии.

[belkafoto.livejournal.com]

Вера Ланцова, 1926 года рождения, была изнасилована дважды. В первый раз, когда через город прошли передовые советские части, а во второй раз, 14 февраля, одним из солдат. С 15 по 22 февраля лейтенант А.А. Исаев заставлял ее спать с собой, бил ее и угрожал убить, если та не будет подчиняться. Некоторые офицеры, солдаты и сержанты говорили освобожденным женщинам, что есть приказ, не позволяющий им, этим женщинам, возвращаться в Советский Союз, а если все-таки кого-то туда отправят, то только на Север (другими словами, в лагеря ГУЛАГа). Вследствие такого отношения женщины стали думать, что в СССР к ним не будут относиться как к советским гражданам и с ними действительно можно вести себя как угодно — убивать, насиловать, бить. А в родной дом им возвратиться не позволят.

Среди военнослужащих Красной Армии получило широкое распространение мнение, что женщины, насильственно угнанные в Германию, "продавали там себя немцам"[263]. Это в какой-то степени объясняет сложившееся к ним у советских солдат отношение. Молодых девушек, которым удалось выжить при нацистском режиме, они часто называли "германскими куклами"[264]. Некоторые летчики даже пели про них песню, в которой говорилось о том, как молодые девушки улыбаются немцам, забыв своих парней, своих соколов. Когда же времена становятся тяжелыми, они продают себя немцам за корку хлеба.

[belkafoto.livejournal.com]

К 15 февраля 1945 года войска одного только 1-го Украинского фронта освободили сорок девять с половиной тысяч советских граждан и около девяти тысяч граждан других национальностей, угнанных на работу в Германию. В основном в районе Силезии[268]. Однако это было только начало. Всего неделю спустя официальные представители в Москве предположили, что надо быть готовыми к репатриации как минимум четырех миллионов бывших военнопленных и гражданских лиц[269].

В ходе репатриации основное внимание должно было быть уделено не медицинской помощи тем несчастным, которые так много перенесли в немецкой неволе, а поиску среди них предателей родины. Для тех, кто оказался слаб перед вражеской пропагандой, предусматривались мероприятия по политическому перевоспитанию. Как 1-му Белорусскому, так и 1-му Украинскому фронту предписывалось создать в своих тыловых районах, на территории Польши, по три сборных и транзитных лагеря. Каждая команда по политическому перевоспитанию была снабжена передвижной установкой для показа кинофильмов, громкоговорителями, двумя аккордеонами, библиотекой, состоящей из двадцати тысяч книг партийной литературы, а также сорока метрами красной материи и портретами товарища Сталина.

[belkafoto.livejournal.com]

Понятие "предатель Родины" относилось не только к тем бывшим красноармейцам, пошедшим на службу к немцам, но и к тем тысячам военнопленных, которые оказались в лагере, будучи тяжело раненными и не способными к дальнейшему сопротивлению. Солженицын отмечал, что в этом случае речь может идти не о "предателях Родины", а о "преданных Родиной". Здесь действительно вкралась ошибка. Эти несчастные никогда не предавали свою Родину, а расчетливая Родина предала их[272]. Советское государство возложило на них вину за свою собственную некомпетентность и неподготовленность к германскому вторжению в 1941 году. Затем оно не захотело признавать их ужасного положения во вражеском плену. Уже в конце войны оно еще раз предало их, заставив искупать свою "вину" кровью в финальных сражениях. Когда война закончилась, государство возобновило аресты. Солженицын отмечал, что ничего не может быть хуже предательства государством собственных солдат и возведения их в ранг "предателей". Это самое отвратительное событие во всей русской истории.

[belkafoto.livejournal.com]

Проснувшись посреди ночи, Либусса поняла, что происходит что-то не то. Ее отчим, барон Еско фон Путкамер, надевал свою военную униформу с многочисленными медалями. Ее мать также одевалась. Еще с того момента, как они осознали, что части Красной Армии обошли их колонну, родители Либуссы решили совершить акт самоубийства. События в Неммерсдорфе, а также недавняя информация о поведении советских войск в Восточной Пруссии убедили их в том, что они не должны остаться в живых. "Время пришло, — произнес барон Еско. Русские будут здесь через час или два". Либусса, вышедшая на дорогу вместе с родителями, первоначально также хотела покончить счеты с жизнью. Но в последний момент она внезапно изменила свое решение. "Я хотела бы уйти вместе с вами, — сказала она, — но я не могу. Я несу в себе ребенка, моего ребенка. Он стучится уже так сильно. Я останусь жить. Я не могу убить его". Мать Либуссы поняла цочь и сказала, что она тоже останется вместе с ней. Барон, озадаченный и встревоженный, был вынужден снять военную форму и отложить в сторону пистолет. Теперь единственной надеждой на спасение оставалось слиться с другими беженцами и сделать все возможное, чтобы русские не признали в них богатых землевладельцев.

[belkafoto.livejournal.com]

Вспышка сигнальной ракеты, появившаяся на краю поля, возвестила о том, что русские уже пришли. Как только свет от ракеты погас, послышался звук надвигающихся танков. Советские танки, словно монстры, выезжали из леса, ломая по пути небольшие деревья. Несколько танков выстрелили из башенных орудий в сторону деревни, очевидно, чтобы запугать ее жителей. Затем по домам ударили танковые пулеметы. Они стреляли короткими очередями по окнам и дверям, заставив всех жителей прижаться к полу. Со стен посыпалась штукатурка. Красноармейцы оказались не похожи на тех завоевателей, которых немцы ожидали увидеть. Они были одеты в поношенную коричневую форму, запачканную и рваную. Их ботинки почти развалились на части, а оружие висело на плечах не на ремне, а на веревке. Все это так не походило на образ солдата-победителя, известного немцам по кадрам кинохроники о прошлых успехах германского вермахта.

Грабеж начался практически сразу же. Заходя в помещение, советские солдаты первым делом кричали: "Ур! Ур!" Так они требовали у немцев снять свои наручные часы. Французский военнопленный, находившийся вместе с колонной беженцев, запротестовал и стал говорить русским, что является их союзником. Но он немедленно получил удар прикладом в живот. Затем русские стали обыскивать багаж беженцев. Неизвестно, сколько бы это еще продолжалось, но внезапно на улице прозвучал приказ их офицера выйти на улицу и построиться. Солдаты стали прятать захваченные вещи под телогрейки и выходить из дома. Там их уже ждали бронированные машины.

Беженцы, только что испытавшие страх от первого появления смертельного врага, вздохнули с облегчением. Но оно было недолгим. Следом пришла другая волна русских, на сей раз кавалерийское подразделение. Они уже не слишком спешили, а это означало, что у них имелось время для изнасилований. Дверь с треском отворилась, и в помещение вошла небольшая группа красноармейцев, внимательно всматривавшихся в лица своих жертв.

[belkafoto.livejournal.com]

Генерал Вайс, предупреждавший фюрера о невозможности удержания Эльбинга, был снят им с поста командующего 2-й армией. На это место назначили генерала фон Заукена, бывшего командира корпуса "Великая Германия".

12 марта генерала Заукена вызвали в рейхсканцелярию для получения нового назначения. Бывший офицер кавалерии появился там в монокле и с рыцарским крестом с мечами и дубовыми листьями. Стройный и элегантный, Заукен слыл ультраконсерватором. Он не боялся открыто называть нацистский режим "коричневой бандой". Гитлер попросил Гудериана кратко описать ситуацию, сложившуюся в районе Данцига. Когда тот закончил, Гитлер сказал Заукену, что он должен будет получать приказы от гауляйтера города Альберта Фёрстера. Генерал вышел вперед и произнес: "Я не собираюсь подчиняться приказам гауляйтера"[289]. Все присутствовавшие отметили, что Заукен не только вставал в открытую оппозицию Гитлеру, но он даже не удосужился обратиться к нему "Мой фюрер". Даже Гудериан, который имел куда больше стычек с Гитлером, чем кто-либо другой, и то был шокирован таким поведением. Однако самым удивительным было поведение самого фюрера. "Хорошо, Заукен, тихим голосом ответил он. — Берите на себя все командование".

[belkafoto.livejournal.com]

Однако 22 марта советские войска нанесли мощный удар по немецкой обороне и вышли к балтийскому побережью между двумя портами — Гдыней и Данцигом. Сразу после этого оба города стали подвергаться массированному артиллерийскому обстрелу вдобавок к никогда не прекращавшимся налетам советской авиации.

Самолеты бомбили городские постройки и портовые сооружения. Советские штурмовики уничтожали как военные, так и гражданские объекты. Хорошей целью для них являлись храмы, выделявшиеся на общем фоне городских построек. В храмах были хорошие подвалы, и там укрывалось от бомбежек множество гражданских лиц. На набережной находилось огромное количество раненых, ожидавших погрузки на суда. Рядом стояли беженцы, боявшиеся пропустить свою очередь и поэтому никуда не уходившие. Все они также являлись хорошим объектом для бомбометания с советских самолетов. У людей не было времени на оказание помощи раненым или сбор убитых. Только дети, в одночасье ставшие сиротами, собирались возле тел своих родителей. Но за шумом стрельбы 88-миллиметровых зенитных орудий и очередей зенитных пулеметов никто не слышал их рыданий.

мы не ездим на немецких машинах

[belkafoto.livejournal.com]

Когда я первый раз ехал через Германию, было точно такое же ощущение (усиленное тем, что ночью автобус был остановлен и паспорта проверялись только у русских).
Но, со временем, привык, конечно. Когда в этой стране живет больше миллиона наших, а мир заметно изменился...

[belkafoto.livejournal.com]

Среди тех, кто оборонял Гдыню, были солдаты взвода, входившего в состав корпуса "Великая Германия". Ранее им удалось вырваться из окруженного Мемеля, являвшегося крайней северо-восточной точкой Восточной Пруссии. Однако они вновь оказались прижатыми к морю — теперь уже в Гдыне. Пока советская артиллерия вела огонь по портовым сооружениям, они укрылись в подвале одного из полуразрушенных зданий. Оказалось, что в нем уже находятся люди. Врач при тусклом свете фонаря принимал роды у женщины. "Обычно роды являются радостным событием, — вспоминал германский солдат, оставшийся живым в этом море огня. — Но рождение этого младенца производило на нас гнетущее впечатление. Оно лишь подчеркивало общую трагедию людей, творящуюся вокруг. Стоны матери больше ничего не значили в мире, состоящем из одних только стонов. Казалось, что и ребенок сожалел, что появился на свет именно в этот момент"[291]. Когда солдаты возвращались обратно в порт, то они не желали ребенку ничего иного, кроме быстрой и легкой смерти. Он не мог продолжать жить в этом мире. Огонь советского наступления приближался все ближе к Гдыне. Финальное сражение началось 26 марта, и к вечеру этого дня части Красной Армии захватили этот город и порт.

Разграбление Гдыни и обращение с ее местными жителями потрясло, казалось, даже представителей советского командования. Политическое управление отмечало рост чрезвычайных происшествий в войсках, равно как и случаев аморального и преступного поведения советских военнослужащих[292]. Политработники считали позорным и политически вредным явлением то, что под предлогом мести некоторые солдаты и офицеры совершают незаконные проступки, грабят население вместо того, чтобы честно выполнять свой долг перед Родиной.

[belkafoto.livejournal.com]

Многие померанцы погибли в первую же неделю оккупации. Неподалеку от деревни, где жили Путкамеры, советские солдаты загнали в пруд пожилую чету. Они умерли прямо там, в холодной воде. Другого немца запрягли в плуг и вынудили пахать землю, пока он не упал без сил. Его мучители расправились с ним, выпустив по нему автоматную очередь. Тело убитого фон Ливониуса было разрублено на части и брошено на съедение свиньям[297]. Отношение к тем немцам, которые участвовали в антифашистском движении Сопротивления, оказалось отнюдь не лучшим. Эберхард фон Брауншвейг и его семья не опасались русских. Они спокойно ожидали прихода Красной Армии, находясь в своем родовом доме в Любцове, что близ Карзина. Но его не спасли ни антинацистская репутация, ни многочисленные аресты гестапо. Фон Брауншвейг и вся его семья были выведены на улицу и там расстреляны.

[belkafoto.livejournal.com]

Впрочем, ожидать можно было чего угодно. Находясь в Карзине, пожилая фрау фон Путкамер уже ложилась спать, когда за окном послышался лязг гусениц и стрельба из автоматов. Вскоре после этого дверь ее спальни распахнулась, и туда ввалился молодой русский солдат. Он был сильно пьян после посещения соседнего крестьянского дома. Стоя перед кроватью, солдат знаком приказал женщине слезть с нее и уступить ему место. Фрау Путкамер стала возражать и сказала, что если тот хочет спать, она может постелить ему рядом, на полу, устроив его на ковре и дав подушку. После этого пожилая женщина сложила руки и стала молиться о своем спасении. Молодой солдат, видимо, был настолько пьян, что не смог продолжать спор. Он лег туда, куда ему показали.

[belkafoto.livejournal.com]

Весна застала Аграненко 23 марта в Кольберге. Природа стала расцветать. Запели птицы, а на деревьях стали распускаться почки. Казалось, все живое противится войне[298]. Аграненко наблюдал за тем, как советские солдаты стараются на- учиться ездить на трофейных велосипедах. У них не получалось. Они постоянно теряли равновесие. Командование фронта издало даже специальный приказ, запрещавший советским военнослужащим кататься на велосипедах. Было много случаев, когда из-за неумелой езды на них солдаты попадали под колеса автомобилей и погибали.

[belkafoto.livejournal.com]

Если бывшие военнопленные и подневольные рабочие несли с собой национальные флаги, то немцы надевали на рукава белые повязки и выставляли из окон белые флаги. Это означало, что они безоговорочно сдаются на милость советских властей. Немцы прекрасно понимали, что малейшая попытка сопротивления или даже выражение возмущения могут для них кончиться очень плохо. На должность нового бургомистра города Кёзлин был назначен пятидесятипятилетний еврей ювелир по имени Юзеф Людински. Когда ему необходимо было зачитать очередной приказ или распоряжение советского командования, то он надевал на голову котелок, прикреплял к рукаву красную повязку и шел к лестнице городской ратуши. Жители слушали его слова в гробовом молчании. В Лебе советские кавалеристы украли у местного населения все часы, включая настенные и наручные. Поэтому бургомистр города вынужден был каждое утро ходить по улицам, трясти колокольчик и кричать: "На работу!"[299] Советское командование проводило мобилизацию людей на различные работы.

[belkafoto.livejournal.com]

Жестокие бои в Силезии сопровождались с обеих сторон драконовскими мерами по наведению в войсках порядка и дисциплины. Генерал Шёрнер объявил безжалостную войну всем солдатам, покинувшим линию фронта. Среди них оказалось много тех, кто симулировал ранение или заболевание. Их немедленно вешали на придорожных деревьях даже без попытки произвести хоть какое-то расследование. Согласно показаниям взятого в советский плен военнослужащего из 85-го саперного батальона, только в одном городе Нейсе за вторую половину марта было таким образом казнено двадцать два человека[303].

[belkafoto.livejournal.com]

Антисанитарные условия, в которых находились немецкие войска, также не способствовали укреплению их морального духа. Германские солдаты сильно завшивели. Они не меняли нижнее белье и не были в бане еще с декабря прошлого года. Все, что они получили взамен, — совершенно бесполезный в таких условиях порошок от вшей. Начиная с января солдатам не платили и никакого денежного содержания. Большинство из них получили последние письма из дома еще до Рождества.

[belkafoto.livejournal.com]

Была даже "самиздатовская" солдатская песня про работу в войсках отделов СМЕРШа, в которой упоминалось еще старое (существовавшее до 1943 года) название этой организации: Особый отдел. В ней от имени танкиста рассказывается, как его Т-34 был подбит вражеским снарядом, но он чудом остался в живых, выпрыгнув из горящей машины. Тем не менее солдат был вызван в Особый отдел, где ему задали вопрос, почему, собственно, он не сгорел вместе с танком? Заканчивалась песня следующими словами танкиста: "Я вам обещаю, я вам говорю, в следующей атаке обязательно сгорю"[307].

[belkafoto.livejournal.com]

Солдаты 1-го Украинского фронта были не просто истощены непрерывными боями с противником. Они давно не мылись в бане, имели крайне неопрятный внешний вид. Бойцы были завшивлены, а многие болели дизентерией. Проблемы возникали из-за того, что забота о здоровье и безопасности не стояла в ряду приоритетов в Красной Армии. Нижнее белье никогда не стиралось. Вода для питья редко когда кипятилась. Туда, вопреки инструкциям, не добавлялась хлорка. Более того, пища готовилась в ужасных антисанитарных условиях. Отчеты командования свидетельствуют, что мясо скотины советские бойцы обычно разделывали на грязной соломе прямо возле дороги[308]. Затем его сразу же варили в полевой кухне. Колбасу также резали на грязном столе, причем делал это повар, одетый в запачканную шинель.

[belkafoto.livejournal.com]

В течение второй недели марта советское командование было сильно обеспокоено распространением среди войск тифа. Во время обследования частей Красной Армии военные медики сумели обнаружить целых три типа тифозного заболевания. Даже войска НКВД находились в плохом санитарном состоянии. От одной до двух третей всех спецподразделений оказались завшивлены. Естественно, процент завшивленности среди фронтовых войск был намного выше. Положение стало улучшаться лишь тогда, когда боевая ситуация в Силезии стабилизировалась и солдаты получили возможность сходить в баню в тыловом районе. Согласно инструкции, баню необходимо было организовывать не реже трех раз в месяц. Во время помывки солдатское белье проходило дезинфекцию, то есть обрабатывалось сильным химическим составом. Все военнослужащие должны были также пройти прививки против тифа. Однако, как правило, у военных медиков не хватало времени, чтобы охватить вакцинацией все боевые части.

[belkafoto.livejournal.com]

Несмотря на потерю значительной части немецкой территории, нацистское руководство не стало менять названия армейских группировок войск, хотя название "Висла" для объединения, стоящего на Одере, стало не просто неподходящим, но уже и нелепым.

[belkafoto.livejournal.com]

Штаб Гиммлера находился в девяноста километрах к северу от Берлина в лесном массиве неподалеку от Хасслебена. Он расположился в деревне в окрестностях Пренцлау. Такое большое расстояние от столицы рейха гарантировало безопасность от воздушных ударов. Штабные службы были размещены в обычных деревянных домах, окруженных высокой колючей проволокой. Единственным исключением стал командный пункт самого Гиммлера — высокое здание с хорошо меблированными внутренними помещениями. "Спальня, — как вспоминал один из штабных офицеров, — была элегантно отделана красным деревом, на одной из ее стен висел светло-зеленый ковер[310]. Вся она напоминала скорее будуар великосветской леди, чем помещение для командующего армейской группой". На стенах прихожей висели гобелены с рисунками "нордической" тематики. Все вещи, включая фарфор, были изготовлены на специальных предприятиях, находящихся под контролем СС. Армейские офицеры приходили в недоумение, разглядывая всю эту роскошь. Она резко контрастировала с издержками "тотальной войны", объявленной доктором Геббельсом. Распорядок дня Гиммлера также не имел ничего общего с деятельностью обычного фронтового командующего. После утренней ванны он шел на массаж, который делал ему его личный массажер. Затем был завтрак. К работе он приступал не ранее 10 часов 30 минут. Во время сна никто не имел права потревожить Гиммлера, даже если необходимо было принять срочное решение. Зато рейхсфюрер любил вручать награды. Ему доставляла удовольствие вся эта церемония, позволявшая еще раз ощутить чувство собственного превосходства. Как вспоминал Гудериан, Гиммлер сам втайне желал получить в награду рыцарский крест.

[belkafoto.livejournal.com]

Борьба за плацдармы по обеим сторонам Одера носила крайне ожесточенный характер. Если советские войска захватывали какую-нибудь деревню и находили там нацистскую униформу или свастику на стенах домов, то они часто расстреливали всех оставшихся в живых жителей данного населенного пункта. Во многом именно поэтому обитатели деревень, которые были вначале захвачены частями Красной Армии, а потом вновь освобождены немецкими войсками, мало что говорили о жестоком поведении советских военных властей. Дело в том, что свидетелей подобного поведения уже не оставалось в живых[317].

[belkafoto.livejournal.com]

К недостатку опытных солдат в германской армии прибавились еще и трудности с обеспечением боеприпасами и горючими материалами. Так, например, в дивизии СС "30 января" штабные автомобили можно было использовать только в случае крайней необходимости. Ни одна артиллерийская батарея не имела права открыть огонь без предварительного разрешения свыше. Дневная норма для одного орудия составляла всего два снаряда.

[belkafoto.livejournal.com]

Весеннее половодье во многом было на руку Красной Армии. Поверхность мостов через Одер, построенных советскими инженерами, находилась от двадцати пяти до тридцати сантиметров ниже уровня воды. Фактически мосты превратились в искусственные броды[320]. Пилотам люфтваффе, вылетающим на бомбежку переправ на своих "фокке-вульфах" и "штуках" (пикирующих бомбардировщиках. Примеч. пер.), было чрезвычайно тяжело обнаружить подобного рода вооружения.

[belkafoto.livejournal.com]

У советского лидера была очень серьезная причина, побуждавшая его захватить германскую столицу раньше своих союзников. Еще в мае 1942 года, за три месяца до начала Сталинградской битвы, он пригласил к себе на дачу Берию и ведущих советских ученых-физиков[336]. Вождь пришел в бешенство от полученной разведывательной информации, в которой говорилось, что американцы и англичане работают над созданием урановой бомбы. Сталин обвинял советских ученых, что они не воспринимают эту опасность всерьез, хотя сам он несколько ранее называл все эти сведения о производстве атомного оружия не иначе как "провокацией". Первые разведданные на этот счет поступили от британского шпиона Джона Кейрнкросса в ноябре 1941 года. Неверие Сталина в возможность создания атомного оружия курьезно повторяло его поведение перед началом германского вторжения в Советский Союз, когда он отказывался приводить войска в боевую готовность.

[belkafoto.livejournal.com]

В 1945 году залежи урана были обнаружены в Казахстане, однако пока только в незначительных количествах. Поэтому основная надежда Сталина и Берии состояла в том, чтобы захватить немецкие запасы еще до того, как к ним подступятся западные союзники. Берия располагал информацией советских ученых, которые ранее работали в Германии, что центром немецких атомных исследований является Институт кайзера Вильгельма в Далеме, расположенный на юго-западной окраине Берлина. Работы велись в длинном бункере, известном как "Дом вирусов"[337]. Это кодовое название, очевидно, было присвоено ему, чтобы избежать внимания посторонних глаз. Неподалеку от входа в бункер стояла башня-громоотвод, располагавшаяся прямо над циклотроном, способным вырабатывать энергию в полтора миллиона вольт. Берия, однако, не знал, что большая часть ученых, оборудования и материалов Института кайзера Вильгельма, включая семь тонн окиси урана, была эвакуирована в Хайгерлох, находящийся в Шварцвальде. Но из-за творящейся в Германии неразберихи многие грузы, предназначенные для института, по-прежнему отправлялись в Далем вместо Хайгерлоха. Поэтому захват Далема не являлся для СССР совершенно уж бесполезным предприятием.

[belkafoto.livejournal.com]

Но американские военные руководители явно не рассматривали всерьез проблему стратегического значения Германии для будущей расстановки сил в Европе. Такое положение дел вынуждало Алана Брука на нелицеприятные высказывания в адрес своих союзников. Так, после рабочего завтрака с Эйзенхауэром 6 марта в Лондоне он отметил: "Нет сомнения, что он [Эйзенхауэр] чрезвычайно привлекательный человек, но в то же время у него явно отсутствует стратегическое мышление"[339]. Однако Бруку было невдомек, что американцы на этой стадии войны просто не считали нужным рассматривать Европу со стратегической точки зрения. Они имели простую и ограниченную цель: как можно с меньшими потерями и максимально быстро выиграть войну против Германии, а затем сконцентрировать все усилия на разгроме Японии. Эйзенхауэр, подобно своему президенту, начальникам штабов и другим представителям власти, просто не хотел забегать вперед и совершенно недооценивал сталинский характер. Некоторые британские офицеры считали, что поведение Эйзенхауэра в отношении советского лидера можно выразить словами "давай, Джо"[340] — это выражение использовали лондонские проститутки, когда приставали к американским солдатам.

[belkafoto.livejournal.com]

2 марта Эйзенхауэр послал следующий запрос генерал-майору Джону Р. Дину, главе американской военной миссии в СССР: "Произошли ли какие-нибудь изменения в планах командования Красной Армии в связи с быстрым развитием операций на советско-германском фронте?" Эйзенхауэр уточнял: есть ли какая-нибудь новая информация, отличная от той, которую союзники получили от Теддера еще 15 января[341]? Главнокомандующего союзными войсками в Европе также интересовало, будет ли на Восточном фронте "затишье в операциях с середины марта до середины мая?". Однако Дину не удалось узнать что-либо полезное от генерала Антонова. В конце концов русские ввели в заблуждение Эйзенхауэра, скрыв свое намерение захватить Берлин первыми.

[belkafoto.livejournal.com]

12-я группа армий Брэдли, усиленная частями 9-й армии, имела цель после окружения Рура как можно быстрее продвигаться к центральным районам Германии. В ее задачу входил захват Дрездена и Лейпцига. 6-й группе армий генерала Диверса предстояло наступать на Баварию и Северную Австрию. Британские начальники штабов были не на шутку встревожены, когда Эйзенхауэр, даже не проконсультировавшись с ними, в конце марта телеграфировал Сталину о всех деталях его плана операций на Западном фронте. Об этом не знал даже английский заместитель командующего главный маршал авиации Теддер[343]. Сообщение Эйзенхауэра, имевшее кодовый номер SCAF-252, вызвало серьезное недоразумение между союзниками.

Желание Эйзенхауэра сконцентрировать усилия на юге Германии частично объяснялось его уверенностью в том, что Гитлер будет отводить свои силы именно в Баварию и Северную Австрию. По имевшимся сведениям, именно там фюрер намечал создание так называемой "Альпийской крепости", где должна была проходить последняя линия обороны рейха. Впоследствии в своих мемуарах Эйзенхауэр признавал, что Берлин "как символ Германии, оставался важной целью как с политической, так и с психологической точек зрения"[344]. Однако он считал нежелательным организовывать наступление на берлинском направлении. Его окончательное решение было основано на том факте, что войска Красной Армии, стоящие на Одере, находились к Берлину гораздо ближе западных союзников. Поэтому логичней выглядело продвинуться в южные и центральные районы Германии, после чего встретиться с русскими войсками и разделить Германию на две части.

[belkafoto.livejournal.com]

Все выглядело так, словно бы Эйзенхауэр и Маршалл решили задобрить Сталина. Действительно, советские военные находились в ярости после того, как американская авиация по ошибке сбила несколько советских самолетов. Их реакция совсем не походила на мягкое замечание Сталина, сделанное еще в январе Теддеру, о том, что такие инциденты случаются на войне. Один из них имел место 18 марта неподалеку от Кюстрина. Пилоты американских истребителей подумали, что вступили в бой с группой из восьми немецких самолетов, из которых два "фокке-вульфа" были сбиты. Советская сторона, напротив, утверждала, что эти восемь самолетов были советскими. Более того, русские потеряли тогда целых шесть машин. Два их летчика погибли, а один получил серьезное ранение. Советская сторона вину за это происшествие возложила на преступные действия отдельных лиц в американских военно-воздушных силах[346].

[belkafoto.livejournal.com]

Как свидетельствует российская официальная историография, "Ставка спешила, опасаясь, как бы союзники не опередили советские войска в овладении Берлином"[355]. Предстояла большая работа по налаживанию взаимодействия родов войск. Для операции привлекались силы в количестве двух с половиной миллионов человек, сорок одна тысяча шестьсот орудий и минометов, шесть тысяч двести пятьдесят танков и самоходных артиллерийских установок и семь с половиной тысяч самолетов.