Мать относилась к этому спокойно.

[arbeka]

((Ревнив был Достоевский. И его вторая жена. Следовали стереотипу "ревнует, значит любит"?
Кажется, не ревновал Ленин. Про Надежду сказать трудно. Коммунисты считали ревность чувством буржуазным.

Наверное, чисто психологически, ревность проистекает от неуверенности. А при уверенности имитируется, "шоб не сглазить".))
..................
" В этой поездке мне впервые бросилось в глаза, насколько нравится он женщинам, тогда он был еще строен, держался очень прямо — подбородок на уровне подворотничка , — сразу успел загореть на солнце, он вообще быстро загорал, делался темно-бронзовый, что так оттеняло белокурую золотистость волос и синеву глаз. Он носил сшитые на заказ костюмы, рукав с манжетой, одна пуговица обычно расстегнута.

Сколько я знаю, за время брака у него ни разу не было любовницы и вообще каких-либо женщин на стороне. Но он любил нравиться женщинам. Мать относилась к этому спокойно. Тут ведь был еще и денежный резон — многие клиентки, особенно из состоятельных, приходили к нам покупать шубы только ради него."

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Последний раз я видела моего отца в марте 1961 года. Это было вскоре после его восьмидесятидвухлетия. Он не производил впечатления тяжело больного человека. Мы еще совершали вместе небольшие прогулки — отец, мать и я. По вечерам бывали гости. Оживленный разговор как будто не утомлял его. Он, как всегда, умел хорошо слушать, его все интересовало. Он старался, чтобы никто не заметил нарастающую слабость… Спустя три месяца его не стало.

Около двух месяцев я провела в Голландии. Мы о многом говорили с отцом. Я привезла с собой русские журналы и книги, опубликованные в 1959–1960 годах, в которых рассказывалось о работе отца, оценивалась его деятельность в Советской России.

В привезенных мной материалах об отце говорилось только как об организаторе Автономной Индустриальной Колонии Кузбасс, как о голландском инженере и коммунисте, которого поддержал Ленин.

А что сделало коммунистом выходца из патриархальной семьи священнослужителей Голландии? Как стал революционером талантливый инженер, высокооплачиваемый специалист, строитель Роттердамской гавани, крупный администратор колониальной Голландской Индии, представитель голландских, правительственных и частных предприятий в Соединенных Штатах Америки?

— Отец, не думаешь ли ты, что было бы интересно описать твою жизнь? — как-то спросила я его…

— Ну что ж, кое-что мы записали вместе с матерью еще много лет назад, — ответил он. — Ты можешь взять это с собой в Россию. — И, помолчав немного, добавил: — Но не делай рассказ слишком длинным. Покажи, что может сделать обыкновенный человек, если у него есть твердые идеалы и известное упорство.

Нам, интеллигенции, вышедшей из буржуазной среды, выпало редкое счастье — участвовать в величайшем историческом преобразовании мира, которое осуществили революционные рабочие.

[belkafoto.livejournal.com]

Г. Тринчер-Рутгерс

Москва, 1967 г.

Август 1918 года. Мягко покачивается поезд Харбин — Маньчжурия. Отдельное купе. Оно кажется спасительным островком после неразберихи и сутолоки Владивостока. В купе четверо. Женщина, зажав между коленями клубок, быстро перебирает спицами. Рядом мужчина. Опершись о спинку дивана, закинув одну на другую длинные ноги, смотрит в окно. Серые глаза под высокими надбровными дугами внимательно вглядываются в проплывающие мимо зеленые, еще не тронутые осенью леса.

— Tree? forest, summer — медленно говорит он и вопросительно смотрит на двух спутников, сидящих напротив.

— Дерево, лес, лето, — переводит сосед.

Сероглазый повторяет, старательно выговаривает слова. Легкая улыбка трогает узкие губы, едва вздрагивает клинышек бородки.

— Лампа, стол, революшьен, — произносит женщина.

— Революция, — поправляет ее другой пассажир.

Урок русского языка прерывает резкий стук в дверь. На пороге офицер, за ним двое солдат. Быстрые глаза щупают лица, оглядывают элегантные чемоданы с многочисленными наклейками таможен разных стран и, встретив спокойный взгляд человека с бородкой, медленно опускаются.

— Проверка документов.

— Пожалуйста. — Мужчина достает из бумажника традиционно синий голландский паспорт. Листки испещрены рядом виз. За паспортом следует визитная карточка.

— Себальд Рутгерс, — переводит один из мужчин. — Член Королевского института инженеров Голландии, консультант железнодорожной компании Голландской Индии, его супруга. Я — переводчик, а это секретарь.

Себальд Юстинус Рутгерс

[belkafoto.livejournal.com]

Родился в семье врача Яна Рутгерса, известного деятеля «сексуальной революции» в Голландии. Учился в политехнической школе в Дельфте. Получил диплом инженера-гидротехника, специалиста по железобетону. Работал на реконструкции роттердамского порта, в муниципалитете Роттердама. С 1899 года — член социал-демократической партии Голландии. С 1908 — секретарь отделения строительства водных сооружений Королевского института инженеров Голландии. С 1911 — работал в голландской Ост-Индии (сейчас Индонезия) директором управления строительства дорог и мостов. В 1915—1918 работал в Нью-Йорке представителем Голландско-Индийской железнодорожной компании и консультантом многих американских фирм. Играл важную роль в левом крыле Социалистической партии Америки и антивоенного Циммервальдского движения (Циммервальдская левая).

В 1918 году приехал в Россию. Добирался в Москву через Сибирь во время гражданской войны. Вступил в ВКП(б), участвовал в работе первого конгресса Коминтерна. В январе 1920 года по поручению Ленина возглавил зарубежное бюро Коминтерна для подготовки второго конгресса.

В мае 1921 совершил поездку на Урал и в Сибирь для выяснения возможностей использования богатств Кузнецкого угольного бассейна, для развития промышленности Урала. После возвращения группы Рутгерса в Москву и проведения долгих согласований 25 декабря 1921 года был подписан договор между СТО и инициативной группой в составе Рутгерса, Билла Хейвуда, Д. Байера о создании автономной индустриальной колонии «Кузбасс». С 1922 по 1926 Рутгерс — председатель правления АИК «Кузбасс».

В 1930—1938 (с перерывами) работал консультантом по экспертизе крупных строительных проектов в СССР, член коллегии по делам иностранных специалистов при РКИ. Член редколлегии советской англоязычной газеты «Moscow news».

В 1938 вернулся в Голландию. Во время второй мировой войны участвовал в движении Сопротивления. После окончания войны — член ЦК общества «Нидерланды — СССР». Под его руководством издавался журнал «Нидерланды — СССР».

but non-influential member

[belkafoto.livejournal.com]

Rutgers was subsequently regarded as one of the leading theoreticians of the Left Wing of the Socialist Party of America, a tendency which emerged as the Communist Party of America after 1919.

After the Bolshevik Revolution of 1917, Rutgers made his way to Soviet Russia. From 1922–1926, he led the construction of an international workers cooperative, the Kuzbass Autonomous Industrial Colony in the Kuzbas area of Siberia. From 1926-1938 he lived alternately in the Netherlands, Vienna, and Moscow. In 1938, Rutgers left the Soviet Union.

Back in the Netherlands, Rutgers lived out his life as a respected, but non-influential member of the Communist Party of the Netherlands.

[belkafoto.livejournal.com]

Tras la revolución bolchevique de 1917, Rutgers se trasladó en 1918 de Japón a la Rusia soviética. Entre 1922 y 1926, dirigió la construcción de una cooperativa de trabajadores internacional en el área del Kuzbass en Siberia. De 1926 a 1938 vivió alternativamente en los Países Bajos, Viena y Moscú.

En 1938 Rutgers dejó la Unión Soviética por el temor a convertirse en una víctima más de la Gran Purga de Stalin.

[belkafoto.livejournal.com]

В моих глазах он мгновенно стал героем, когда я впервые услышал выступление Beatles в лондонском Театре принца Уэльского в 1963 году перед королевой-матерью и принцессой Маргарет. Представляя песню Twist and Shout , Джон шагнул к микрофону и объявил: «Для исполнения следующей песни мне понадобится ваша помощь. Те, кто сидит на дешевых местах, — хлопайте. Остальные могут просто позвякивать драгоценностями».

[belkafoto.livejournal.com]

За полтора века до того, в 1812 году, еще один мой герой, Людвиг ван Бетховен, прогуливался по улице баварского курортного городка в компании уважаемого немецкого писателя Иоганна Вольфганга фон Гете, когда они столкнулись с императрицей Марией-Людовикой и ее придворными. Гете отступил на шаг, снял шляпу и низко поклонился. Бетховен, который ни перед кем не падал ниц,[5] прошел прямо сквозь сиятельную толпу и пожурил подобострастного писателя, напомнив ему, что дворян пруд пруди, «а нас только двое». Beatles продолжили в том же духе: «Ее величество — милашка, но вот сказать ей почти что нечего».[6]

[belkafoto.livejournal.com]

Никогда не боявшийся находить и выставлять напоказ собственные слабости, Джон бесстрашно принимал свою неукротимую ревность и однажды сказал: «Я буду ревновать даже к зеркалу». И он расправлялся с этим демоном в битловских песнях No Reply, You Can ’t Do That и Run for Your Life , позаимствовав строчку «Лучше увидеть тебя мертвой, крошка, чем с другим»[8] из песни Элвиса Пресли Baby, Let ’s Play House . А в одной из самых выдающихся своих песен, Jealous Guy , Леннон отважно вступает в царство ревности, с поразительной точностью описывая способ, с которым она заявляет о себе: сердце колотится, дрожь пробирает, ты едва можешь сдержать свою боль. И, поступая так, Джон позволяет нам ощутить ревность как нечто очень сильное и необыкновенное.

[belkafoto.livejournal.com]

Чуть не пропустила. Тридцать лет сегодня.

Европейский пикник (нем. Paneuropäisches Picknick, венг. Páneurópai piknik) — демонстрация мира на австрийско-венгерской границе вблизи города Шопрона 19 августа 1989 года. С согласия обеих стран пограничные ворота на старой Братиславской дороге между деревнями Санкт-Маргаретен и Шопронкёхида открыли символически на три часа. На этом же месте австрийский министр иностранных дел Алоиз Мок и его венгерский коллега Дьюла Хорн 27 июня 1989 совместно разрезали пограничный забор, чтобы подчеркнуть начатую Венгрией 2 мая 1989 года ликвидацию защитных сооружений.

Больше 600 граждан ГДР использовали это короткое открытие железного занавеса, чтобы бежать через Австрию в ФРГ. Венгерские пограничники им не препятствовали, хотя по договорённости между ГДР и Венгрией они не должны были их пустить на Запад. (вики)

На прочих языках, кстати, не просто "Европейский", а "Паневропейский", Всеевропейский.

[belkafoto.livejournal.com]

Россиянам подарят еще один выходной в обмен на сокращение зарплат.

Депутаты Госдумы уже в сентябре готовы начать обсуждение разработки законопроекта, сокращающего рабочую неделю до четырех дней. При этом парламентарии пообещали, что на уровень зарплат нововведение влиять не будет, но позволит людям получить больше времени для отдыха. Идею также поддержала Федерация независимых профсоюзов России, а Минтруд предложил обсудить эту инициативу на предприятиях. В целом власти видят в этой инициативе исключительно положительные стороны, однако опрошенные «Новой» эксперты настроены скептически — ни экономика, ни работодатели, ни даже сами работники не готовы к таким изменениям.

[belkafoto.livejournal.com]

В селе под Ульяновском совершено массовое убийство

После полудня 18 августа стало известно, что в селе Патрикеево (Ульяновская область) 16-летний подросток зарубил топором всех членов своей семьи и совершил самоубийство. По предварительным данным, несовершеннолетний зарезал троих взрослых и двоих детей, а затем покончил с собой. На месте трагедии начала работать следственно-оперативная группа, которая осматривает место происшествия и проводит другие следственные действия

[belkafoto.livejournal.com]

Накануне подросток рассказал другу о своих планах

Подозреваемый в преступлении накануне рассказал другу о своих планах. За день до убийства молодой человек отправил товарищу голосовое сообщение, где подробно изложил свои намерения. Он якобы уточнил, что не хочет убивать своих бабушку и дедушку, но ему придется это сделать, чтобы их «не расстраивать» смертью остальных членов семьи — впоследствии он зарезал мать, брата и сестру. В настоящее время следователи изучают аудиозапись и ищут ее получателя.

[belkafoto.livejournal.com]

Э.Вудхол и М.Рише — сотрудники западных секретных служб, действовавшие накануне и в годы первой мировой войны. Английский контрразведчик Вудхол вспоминает о своей работе и яркие истории из жизни разведчиков Англии, Франции и Германии в 1914—1918 гг. Edwin Woodhole. The spies in the World war London,1932 Марта Рише была агентом-двойником и работала в немецком шпионском центре в Мадриде. Она рассказывает о том, как ей удавалось добывать у немцев сведения для французской разведки. Marta Richet. Dans le renseignement Paris, 1934 В конце книги публикуются версии английского контрразведчика Дж.Астона о шпионке Мата Хари.

[belkafoto.livejournal.com]

Деревня Верхние Таволги сегодня известна как один из центров туризма Свердловской области. Основанное в конце XVII века рас-кольниками-скитниками, ставших основателями таволожских родов и семей, это поселение в течение трёх веков было одним из оплотов уральского старообрядчества.

[belkafoto.livejournal.com]

Почти всю свою жизнь, начиная с шестнадцати лет, вор в законе Самсон провел за колючей проволокой. Сев по «малолетке» за мелкую кражу, он так и не сумел порвать с «зоной». Более того, воспитанный на воровской романтике 60-х годов, он тупо следовал криминальным законам, медленно, но верно поднимаясь по иерархической лестнице уголовного мира. Венцом его «карьеры» стало посвящение в «вора в законе».

[belkafoto.livejournal.com]

Изо дня в день смотрел я на то, как мать работает сутки напролет, чтобы относительно сносно обеспечивать нашу семью, то есть меня и бабушку. И я решил для себя, что так я жить не хочу и не буду. Однажды случайно с одним из моих знакомых я побывал на квартире, где собиралась братва. Только тогда она еще так не называлась, а именовалась просто ворами. Это была так называемая хаза, где прятались от легавых, ели, пили, спали люди разных воровских профессий, начиная от карманников и заканчивая медвежатниками. Я попал туда по чистой случайности, но то, что я там увидел, запомнилось надолго. С виду неприметные люди, не похожие на тех богачей, которых мне приходилось видеть, спокойно пересчитывали пачки денег и раскладывали ювелирные украшения по тряпичным мешочкам. Большой круглый стол посредине комнаты был уставлен разной едой, которую большей частью я видел впервые. Икра, рыба, тушенка и даже мандарины… Мой кореш, с которым я попал на эту хазу, был вхож в нее, но за меня ему пришлось поручиться, иначе бы меня и на порог не пустили, не то что пригласили за стол с такими людьми. Когда воры немного выпили и закусили, один из них обратился ко мне:

– Чем живешь, малой?

Я не понял тогда его вопроса, а поэтому ответил как есть:

– С матерью живу и бабкой. Мать на заводе работает, а я по дому помогаю да в семилетку хожу.

– Значит, вдвоем у матери на шее сидите? Здоровый парень, а больше ничего не придумал, как за материн счет жить? – нехорошо так усмехнулся вор.

Признаюсь честно, обидели меня тогда его слова. Надулся я, как мышь на крупу, сижу, молчу.

– Да ты не обижайся, малой. На правду не стоит обижаться. Тебе просто надо решить для себя, как дальше жить. Либо, как твоя мать, всю жизнь на государство ишачить, либо пойти по другому пути, – он обвел глазами сидящих за столом. – Но только помни, что этот путь тоже непростой, и пока научишься чему-либо, много шишек набьешь.

[belkafoto.livejournal.com]

Конечно же, у меня не было никаких наводчиков, которые бы мне могли подсказать, какую квартиру обворовать, и поэтому я не придумал ничего лучшего, как обчистить находившийся неподалеку магазин. Кроме продуктов, в нем продавались всевозможные вещи; стоило все это немалых денег, и поэтому этот магазин считался, как бы сейчас сказали, бутиком, в который любили заходить партработники разного уровня. Пару дней я наблюдал за тем, как его закрывали на ночь и ставили на сигнализацию. Секреты данного устройства заключались в том, что при попытке открыть центральную дверь срабатывал звонок, который трещал на всю округу. Все остальные двери и окна просто закрывались на амбарные замки. Ночью, когда мать с бабкой уснули, я выбрался из дома и пошел на разведку. Помещение, в котором располагался магазин, было деревянным, и поэтому мне не составило труда пробраться на чердак. Найдя в потолке пару плохо прибитых досок, я смог проникнуть внутрь склада. Там я обнаружил множество коробок с продуктами, в основном консервами, и вещи. Причем вещи очень дорогие, начиная от мужских костюмов и кончая дорогими женскими шубами. Как потом выяснилось, туда завозили дефицитные товары и из-под полы толкали вышестоящему руководству нашего города. Набрав в подвернувшийся мешок продуктов, я решил вернуться сюда на следующую ночь.

Тогда я еще не знал самой главной воровской заповеди: ни при каких обстоятельствах не возвращаться на место преступления. Днем кладовщик, естественно, обнаружил пропажу и доложил о ней своему начальнику. Тот, недолго думая, решил под это дело списать всю свою недостачу, включив в список пропавших вещей дорогие шубы. Той же ночью милиция решила устроить на складе засаду в надежде, что вор или воры захотят еще раз нагрянуть на склад… Взяли меня, что называется, тепленьким, едва я успел оказаться внутри. Отпираться было бесполезно, и поэтому меня прямо ночью отправили сначала в отделение, а там до прибытия следователя поместили в камеру. Так как я был несовершеннолетним, то меня посадили в отдельную.

– Не шуми. Сигарет не проси. Все вопросы поутру, когда придет следователь, – сказал мне на прощание пожилой милиционер и с грохотом закрыл железную дверь.

[belkafoto.livejournal.com]

Все события прошлой ночи вихрем пронеслись в голове, и только тогда пришло полное осознание того, что же со мной произошло. Признаюсь честно, я почему-то не очень испугался. Мне казалось, что за такую кражу меня должны выпустить чуть ли не прямо сейчас, когда придет следователь. Все произошедшее мне казалось обычной детской шалостью. Ну, залез на склад, ну, своровал оттуда пару банок тушенки и палку конской колбасы. И что с того? Сажать-то за это не будут. Только вот я не знал, что дело было далеко не в тушенке и колбасе, а в самом факте кражи. Уже много позже до меня дошло, почему многие воры предпочитали не связываться с государством. Одно дело, когда ты обворовал какого-нибудь зажиточного еврея, и другое – когда посягнул на государственное добро. Статьи, по которым обвиняли в этих случаях, трактовались почти одинаково: кража личного имущества и кража государственного имущества с проникновением или без проникновения. Вот только если в первом случае предусматривалось наказание до пяти лет лишения свободы, то за кражу государственного имущества – до пятнадцати лет, а если в особо крупных размерах – то применялась высшая мера наказания или попросту расстрел. Но тогда я еще всего этого не знал и наивно надеялся, что меня просто пожурят и отпустят на все четыре стороны.

[belkafoto.livejournal.com]

Далее последовал мой краткий рассказ о том, как я решил залезть на склад магазина, что, собственно, и сделал.

– Значит, вы не отказываетесь от содеянного? – спросил следователь, записывая что-то на чистом листке.

– Нет.

– А вам известно, Кузнецов, что своими действиями вы нарушили закон и, в частности, совершили преступление, которое карается по статье восемьдесят девятой части третьей УК РСФСР?

– Нет, – снова повторил я.

– Так вот, независимо от того, знали вы или нет, но вы совершили это преступление, а значит, должны понести заслуженное наказание, возможно, даже связанное с лишением свободы, – добавил следователь, и меня как будто окунули в чан с холодной водой.

– Вы что хотите сказать, что меня могут посадить?! – вскинулся я.

– Статья восемьдесят девятая, часть третья предусматривает наказание в виде лишения свободы от шести до пятнадцати, – спокойно констатировал следователь.

– И это за несколько банок консервов?! – оторопел я.

– Хочу вам сообщить, Кузнецов, что не столь важно, сколько было украдено, а важен сам факт преступления. К тому же список украденного вами на складе не ограничивается теми предметами, которые вы только что назвали. Как утверждает директор магазина, всего вами было похищено товаров народного потребления на общую сумму двадцать тысяч рублей.

Следователь положил передо мной листок, на котором в столбик было написано множество наименований якобы украденных мною вещей. Чего в нем только не значилось! И коробки с продуктами, и мужская и женская одежда, и даже печка-буржуйка.

С трудом изучив список, я поднял на следователя удивленный взгляд.

– Но я всего этого не брал.

– В этом мы и должны разобраться. Итак, начнем сначала…

[belkafoto.livejournal.com]

– Сам откуда, малой? – весело спросил он.

По его обращению «малой» я понял, что это он разговаривал со мной в первую ночь моего задержания.

– Местный, – коротко ответил я, косясь на наколки на его пальцах.

– А статья какая? – внимательно оглядывая меня с головы до ног, поинтересовался сосед.

– Восемьдесят девятая, часть третья.

– Считай, что пятера у тебя уже есть, – спокойно и как-то уверенно констатировал парень.

Увидев, как вытянулось мое лицо при его словах, он добавил:

– А что ты хотел? Это тебе не хаты выставлять! Эта статья вплоть до «зеленки» катит.

– Не понял?

– До расстрела, значит. Так на тюрьме шутят – мол, лоб зеленкой намажут перед расстрелом, чтобы пуля случайно никакую заразу не занесла, – усмехнулся парень.

[belkafoto.livejournal.com]

Внутри автозака меня вместе с другими сидельцами, следовавшими по тому же маршруту КПЗ – СИЗО, принял конвой, который должен был сопровождать нас до конечной остановки. Спецтранспорт был рассчитан на гораздо меньшее количество заключенных, поэтому мы буквально висели друг у друга на головах, но конвою на все было наплевать. Второй рейс автозака сегодня явно не планировался. Поэтому менты со всем присущим им старанием приступили к уплотнению фургона. По три человека запихали в каждую из клеток. Так как я был несовершеннолетним, очередь до меня дошла в последнюю очередь. Недолго думая, меня втолкнули в автозаковский стакан, где уже находился высокий худой парень примерно моего возраста, с темными пятнами вокруг запавших глаз. Несмотря на его худобу, мое тело никак не хотело помещаться в узкий стакан, оставаясь наполовину снаружи

– Держись, братан, – поддержал меня парень, когда конвоиры, навалившись на дверь, сантиметр за сантиметром буквально вдавливали меня внутрь. Сопротивляться было бесполезно, и уже через минуту я оказался лицом к лицу со своим соседом. В таком положении нам предстояло проехать больше двух часов.

– Ребра сломаете, суки! – не выдержав напора, прохрипел взмокший от натуги парень. – Уже дышать невозможно!

– А ты ж… дыши, – лениво посоветовал кто-то из конвоиров, когда дверь за мной наконец-то закрылась. Остальные конвоиры весело рассмеялись.

[belkafoto.livejournal.com]

Мы находились в некоем подобии тамбура. За толстой решеткой сгорбился над горой папок с личными делами прибывших начальник СИЗО. Началась перекличка. Теперь я смог рассмотреть остальных арестантов. Не надо было иметь большого опыта, чтобы понять: большинство из них имели за плечами не один срок. После окончания переклички всю толпу загнали на сборку. Ею оказалась погруженная в полумрак слабо освещенная камера размером около полусотни квадратных метров. Стены и потолок – как в шахте, чернее некуда. Под потолком две решетки размером в ладонь. Кроме того, с внешней стороны на них висели реснички. Не могло быть и речи, чтобы попытаться увидеть то, что творилось за ними. В углу камеры за полуметровым кирпичным барьером – параша, или, как ее здесь чаще всего называли, дальняк. Рядом с парашей, как и в камере, где я только что сидел, торчал кусок ржавой трубы, из которой сочилась мутная вода, сильно пахнувшая хлоркой. Возле так называемого крана столпилась приличная очередь. Каждый хотел хоть немного смыть с себя грязь за время душной поездки. Дождавшись своей очереди, я вымыл руки и ополоснул лицо. Сидеть было негде. Вдоль стен камеры находились отполированные годами и задницами арестантов скамейки, но они уже были заняты более шустрыми, знающими все тонкости тюремного быта мужиками. Остальные стояли, подперев собою шершавые стены камеры. Когда загнали нашу партию, в камере уже находилось около пятнадцати человек. Судя по обрывкам их разговоров, стало ясно, что они уже несколько часов ждут переброски со спеца на общак, то есть в камеру, где им придется провести время, ожидая суда или следующего этапа. Постепенно появлялись все новые партии арестантов. Одних уводили, других приводили. Некоторые уже кучковались, разбившись по принципу землячества. Многие встречались здесь не впервые. Определить, где бывалый арестант, а где первоходок, было совсем не сложно. Те, кто попадал за решетку впервые, выглядели сильно подавленными и с пустым выражением лица, в котором угадывался испуг, озирались по сторонам, пытаясь предугадать, что их ждет на следующем этапе этой непростой новой жизни. Бывалые же арестанты вели себя намного спокойнее. Некоторые прямо здесь начали мутить чифирь. Сразу нашлись и алюминиевая кружка, и тряпки, скрученные жгутом. Сварив самый популярный и дефицитный здесь напиток, пустили его по кругу, продолжая прерванный на время разговор.

Никто не кричал, все вели себя тихо, разговаривали почти шепотом. Но гул все равно стоял такой, словно над нашими головам летал пчелиный рой.

[belkafoto.livejournal.com]

Очень долго в камере не было никаких движений, но ближе к ночи дверь открылась, и на пороге появился пупкарь, который начал выкрикивать фамилии. То же самое повторилось через час. Постепенно камера стала освобождаться. С пятого захода пупкарь назвал мою фамилию, и я вместе с остальными двинулся на выход. После недолгого путешествия по переходам мы оказались в более просторной и чистой камере. Посредине стоял длинный оцинкованный стол. Рядом, по-эсэсовски заложив руки за спину, с невозмутимыми лицами стояли пятеро – три мужика и две некрасивые, похожие на недосушенных рыб женщины-пупкарши.

– Все из сумок на стол! – прозвучал приказ старшего.

Вокруг меня зашуршали пакеты, защелкали замки. Я и еще несколько арестантов отошли в сторону, так как нам нечего было предъявить к досмотру. Не прошло и минуты, как на столе образовалась целая гора всевозможного барахла – вещей, предметов личной гигиены, продуктов и еще много чего.

[belkafoto.livejournal.com]

Теперь каждому раздеться догола! Снимать даже носки! – на сей раз голос подала высокая и худая, как выдернутая из забора жердь, рыжеволосая пупкарша. – Живо!

Арестанты стали не спеша стягивать одежду. Вдруг кто-то из толпы выкрикнул:

– А не страшно, милая? Нас тут вон сколько, а вас всего двое?

На лицах арестантов появились слабые улыбки. С другой стороны тоже стали раздаваться подобные возгласы. Арестанты разошлись не на шутку.

– А я худых люблю. Больно они охочие до этого дела! А что не очень красивая, так это мы быстро исправим: наволочку на голову, и дело с концом!

После этой реплики толпу словно прорвало, все загалдели разом. Уже шутили сами над собою.

– Ни фига у тебя болтяра! Почем брал за кило?

Толпа опять в хохот.

– Где брал, там уже нет. Все кончилось, я последний был на очереди.

В самый разгар дружеской перепалки одна из шмонщиц вдруг перегнулась через заваленный тряпьем стол, взмахнула линейкой и ударила что было сил ближе всех стоящему к ней бедолаге прямо по причинному месту. При виде корчащегося от боли сидельца смех и выкрики сразу прекратились. Больше никто не шутил.

[belkafoto.livejournal.com]

https://www.youtube.com/watch?v=XWBVQssYkmU

[belkafoto.livejournal.com]

https://www.youtube.com/watch?v=CEc_ShSb2aA

[belkafoto.livejournal.com]

https://www.youtube.com/watch?v=wrVP0uMKmy4

[belkafoto.livejournal.com]

https://www.youtube.com/watch?v=QOxoQ9DToBM

[belkafoto.livejournal.com]

https://www.youtube.com/watch?v=8pCz3iRoPqc