![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Хладный Питер
Хладный Питер
(вырвано из комментов)
"I can imagine Raskolnikov walking in those streets"
Winter Saint Petersburg Russia
https://www.youtube.com/watch?v=8iSBVIHCRdc
(вырвано из комментов)
"I can imagine Raskolnikov walking in those streets"
Winter Saint Petersburg Russia
https://www.youtube.com/watch?v=8iSBVIHCRdc
no subject
Эмар-Оливье ле Аривель де Гонн[е]виль , автор "Военных воспоминаний полковника де Гонневиля" - "скорее из" этого числа, "чем нет". Службу он начал в 1805 году, и не потому, что особо рвался - оне всей семьей были роялисты и бывшие шуане-вандеяне, но подходила его очередь отбывать воинскую повинность, и семья решила, пусть лучшей пойдет добровольцем с протекцией знакомых. Так он весьма быстро перескочил из рядовых в лейтенанты. Надо сказать, что "голубая кровь" скурвилась довольно быстро - противно читать все эти излияния про "волнения в присутствии великого ампиратора" и "жажду получить отличиев". (Причем воспоминания писались уже практически в 1870-е годы, и можно было обойтись без лизоблюдства - ан нетЪ.) Поначалу пёрло - родственник, ставши генералом, взял его в адъютанты и выбил чин капитана, но в 1809 году его убило, и вьюноша вернули в полк, чтобы тащил лямку.
no subject
Всё остальное, тщательно описанное в воспоминаниях - мелкие стычки, фуражировки (во время одной из них Гоннвиль попал в плен к пруссакам в 1806 году), разведки и "мелкая рутина". Отдельно в Испании - злобные партизанен, и как Гоннвиль отважно в одиночестве скакал по стране, ожидая, когда же его поймают и освежуют. Прекрасная иллюстрация того, что война - это 1% "пыщ-пыщ, пиу-пиу и кляцк-клацк" и 99% "марширен раз-два". Едва ли не больше, чем сражения, описывает автор, каких прекрасных коней он умудрялся раздобывать, и как злая судьба их с ним разлучала... Будни кирасира (а служил он именно в оном роду войск).
no subject
Ну и напоследок - г-н В. Шиканов, конечно, герой, что всё это перевел на русский язык, но объясните уже ему, что не принято у переводчиков свое имя-фамилие ставить на обложке, да еще буквами больше, чем заглавие... Выглядит как раздутое тщеславие - на самом деле великие переводчики (Лозинский, Корнеев, Любимов, Лившиц, Витковский и пр.) довольствовались упоминанием на титульном листе под названием шрифтом помельче, а тут прямо какой-то "соавтор автора", гениальский филолУХ - пейсатель буков. Фи, короче.
no subject
я таки тугодум. первое фото - это ж мужик неэпелированный и всё остальное.
так, клиент разный бывает.
да.
я просто привыкла, что по правилам словообразования русского языка слово "проститутка" - женского рода, поэтому сначала подумала, что на этой женщине просто какая-то грязь или фото некачественное...))))
https://shattenbereich.livejournal.com/135607.
no subject
"Scot Sothern Makes this year's most controversial photobook" — The British Journal of Photography on Lowlife in 2011[6]
"Scot Sothern has bravely and empathetically entered a hidden world of humanity. A place where the human condition bares itself on all levels. This penetrating book of photographs and text will haunt and challenge the viewer." — Roger Ballen[citation needed]
Scot Sothern, son of a portrait and wedding photographer in the Missouri Ozarks, spent 40 unsettled years hustling freelance photography in the US and abroad. His first solo exhibit, Lowlife, was held at the Drkrm Gallery in Los Angeles in 2010. His first book, Lowlife, was published in the U.K. by Stanley Barker in 2011 and as an ebook by powerHouse Books in 2013. The British Journal of Photography called Lowlife "The year's most controversial photobook." Curb Service: A Memoir, was published by Soft Skull Press in July 2013, (https://softskull.com/dd-product/curb-service/) and Streetwalkers was published by powerHouse Books in 2016.(http://www.powerhousebooks.com/books/streetwalkers-2/) Sothern has been in solo and group shows in NYC, Miami, and Los Angeles as well as Ottawa, London, Basel and Paris. In 2013 & 2014 Scot wrote fifty-two photo-illustrated columns for Vice Magazine: Sothern Exposure[7] and Nocturnal Submissions.[8] In 2017 Sothern's novel BigCity was published by Stalking Horse Press. BIGCITY: A NOVEL – StalkingHorsePress
no subject
Знаете, какие ваши записи этим летом больше всего понравились вашим читателям?! Мы собрали самые популярные!
P.S. Признайтесь, удивлены?! Или внимательно регулярно следите за статистикой блога?
его в Париже подменили
👁 184 💬 92
Это же сплошная порн
👁 160 💬 52
быть вполне голою
👁 125 💬 44
«Лысой крысой» обозвал
👁 125 💬 50
Пейзаж морды
👁 123 ❤ 2 💬 37
Разделась.
👁 121 💬 47
Дали в субботу свободу
👁 120 ❤ 1 💬 61
на этот раз пальцем
👁 115 💬 56
Как делать детей
👁 113 ❤ 1 💬 11
ДНК
👁 110 💬 11
no subject
Знаете, какие ваши записи этим летом больше всего понравились вашим читателям?! Мы собрали самые популярные!
P.S. Признайтесь, удивлены?! Или внимательно регулярно следите за статистикой блога?
Девы
👁 103 💬 2
Ze.BrA
👁 95 💬 2
Barcelona. 21.07.h
👁 88 💬 4
Barcelona. 21.07.f
👁 70 ❤ 1 💬 3
24
👁 69 💬 5
Барселона 3
👁 66 💬 10
Неделю назад
👁 61 ❤ 1 💬 20
Barcelona. 21.07.b
👁 61 💬 7
Двойные
👁 59 💬 10
Парочка
👁 58 💬 2
no subject
на следующее утро его жена Мэри получила одну розу с длинным стеблем. на следующий день — еще одну, и в последущие дни. первые несколько недель она была слишком подавлена, чтобы поинтересоваться, откуда цветы, но, в конце концов, позвонила флористу, желая это выяснить.
флорист рассказал, что Бенни заходил в его магазин несколько лет назад — заказать букет цветов для друга. уходя, Джек вдруг обернулся и сказал: "если со мной что-нибудь случится, я хочу, чтобы ты отсылал Мэри по одной розе каждый день".
Мэри продолжала получать по розе каждый день до 30 июня 1983 года - дня своей смерти.
no subject
Биография
Андреас Гурски родился 15 января 1955 года в Лейпциге (Германия), однако вырос он в Дюссельдорфе в семье рекламного фотографа. Первоначальные навыки фотографии перенял у своего отца. Потом пошел учиться в Эссену, в школу Фолькванг, где готовят профессиональных фотографов.
В начале 1980-х продолжил обучение в Государственной Академии искусств (Germany’s State Art Academy), где на него оказали сильное влияние учителя Бернд и Хилла Бехер (Hilla and Bernd Becher), а также британский фотограф Джон Дэвис (John Davies), и американский фотограф Джоэл Стэрнфилд(Joel Sternfeld).
В 2007 году у него прошло пять персональных выставок в крупнейших музеях мира. Кроме того, Гурски установил рекорд цены за фотографию: его работа «99 центов»(1999) была продана в 2007 году на лондонском аукционе Sotheby’s за 3 340 456 долларов украинскому бизнесмену Виктору Пинчуку.
Что же увидит зритель, пожелавший в общих чертах ознакомиться с работами этого немецкого мастера, начинавшего свой творческий путь в восьмидесятые? Скорее всего, он увидит ровный, бесстрастный, разноцветный пейзаж, снятый с очень высокой точки зрения. В пейзаже, вероятно, обнаружатся следы человеческого присутствия – ровные дороги, геометрические пляжи, бесконечные ряды окон бесконечно протяженных блочных домов или завораживающе эпические груды мусора. Также высока вероятность увидеть много людей на стадионе, много товаров в супермаркете, много клерков в огромном офисе или много светящихся ячеек на потолке. Если дальше пытаться описать сюжеты Гурски словами, получится совсем не впечатляющая констатация скучных фактов банальной повседневности. Но, представьте себе, что любое из этих изображений имеет размер, например, 2х5 метров, потрясающую четкость во всех планах и мельчайших подробностях – в каждом квадратном сантиметре отпечатка, и, чем дольше вы рассматриваете его, тем яснее понимаете, что с этой реальностью что-то не так. Потому что она совершенна.
Она бесстрастна, ритмична, ровна, однородна, монотонна, неподвижна, величественна и вечна, как ровные ряды блоков в египетских пирамидах. (Фотография этих блоков у Гурски тоже есть). Она бесконечно воспроизводит сама себя и отражается сама в себе, как в поставленных друг напротив друга зеркалах. Распродажа «все по 99 центов» – это идеальная, абсолютная распродажа, где среди баночек и шоколадных батончиков, безупречно сбалансированных по цвету, нет ни одного лишнего или случайного. Толпа посетителей ночного клуба – это не хаотичное скопление индивидуумов – это подчиненное безупречной внутренней логике и высшей природной математике четко организованное сообщество муравьев, каждый из которых выполняет свою функцию. Теперь, пожалуй, это описание выглядит зловеще. Но и снова это не так. Гурски не демонизирует реальность, не критикует ее, и не стремится продемонстрировать зрителю бездушную жестокость Системы. Он просто наблюдает, констатирует и постигает законы современности. За фотографом закрепилось прозвище «око Бога».
Действительно, мысль о чем-то божественном приходит сама собой, если вместе с Гурски бесстрастно посмотреть на мир из отдаления, увидеть одновременно все целиком и каждую деталь в отдельности, понимая, что у тебя не два глаза, а сотни, и что ты находишься не в одной точке пространства, а во всех сразу. Ты начинаешь ощущать присутствие невидимых принципов скрытой логики, по которой организовано все вокруг, и понимать, что всё, что ты видишь, имеет значение и находится здесь не случайно. Повседневность предстает во всем своем великолепии и грандиозности. Гурски удаляет некоторые лишние детали, а другие расставляет в нужном порядке и ясная структура реальности являет себя нашим глазам.
no subject
«Я сравниваю свою работу с работой писателя. Он описывает свои воспоминания и впечатления. Так же, как писатель свободно соединяет разные мысли, так и я работаю с фотографией. Это не прямая документалистика, но детали, которые я сопоставляю друг с другом, происходят из реального мира, они существуют». Многие художники считают, что именно фотография сейчас является самым адекватным современному сознанию средством эстетического познания мира. Живопись давно утратила эту роль. Поэтому современное обобщенно-философское произведение искусства, которое говорит со зрителем о важных глобальных вещах, должно выглядеть, как фотография. Но вмещать в себя гораздо больше смыслов, чем способна передать обычная камера. «Реальность можно показать, только сконструировав ее», – говорит Гурски. Однако, «даже если изображение полностью придумано и сконструировано, зритель должен быть способен представить, что оно может существовать в реальном пространстве. Мне не нравится, если изображение выглядит полностью сюрреальным. Даже если я делаю монтаж, я не хочу, чтобы это бросалось в глаза».
no subject
Это имеет и обратную сторону. Некоторые критики, например, бельгийский искусствовед Стефан Бейст ставят под вопрос степень художественной ценности работ Гурски. Возможно, фотограф не столько адекватно и всеохватно выражает нашу эпоху, сколько сам является ее продуктом – продуктом того мира высоких технологий, глобализации и потребления, который он пытается анализировать. Гигантский размер и высокое качество технического исполнения его фотографий завораживают критиков и автоматически внушают им мысль о своей «эпичности» и «монументальности», в то время как на самом деле являются не более чем гигантскими постерами, которые эффектно смотрятся на стене. Гурски создал бренд, занял прочное место на рынке и, возможно, сам стал заложником этого бренда. Не каждый художник имеет средства создавать такие масштабные шоу, не каждый может конкурировать с Гурски на этом поприще, но, возможно, теперь в его работе именно технология определяет содержание, а не наоборот. Будет ли Гурски восприниматься столь масштабным и глубоким автором, если перейдет на меньший формат? Будет ли он также хорошо продаваться? Останутся ли его работы столь величественно-монументальными? Впрочем, очевидно, что не все по-настоящему монументальные работы должны быть громадными и не все громадные вещи монументальны.
Впрочем, каким бы ни был взгляд на деятельность Андреаса Гурски, можно сказать с уверенностью, что в любом случае он уже занял свое место в истории. Является ли он мудрым философом, постигающим природу вещей, или производит такой же продукт потребления, какие изображены на его самой дорогой фотографии, – сейчас он один из тех, у кого здорово получается превращать современную жизнь в высокое искусство. И нам это нравится. Возможно, мы всего лишь потребители. Но значит, такова жизнь.
Недавно был продан панорамный снимок "Рейн II" (Rhein II) снятый в 1999 году за $4 338 500 - подробно здесь
по материалам http://www.masterfoto.info
https://pyshkarev.at.ua/publ/moi_stati/raznoe/andreas_gurski_samyj_dorogoj_i_znamenityj_fotograf/12-1-0-7
no subject
Творчество
Визитной карточкой Гурски являются панорамные фотографии большого формата, сделанные, как правило, с высокой точки. В 2007 году работа Гурски «99 центов» (1999 г.) была продана за $3 340 456, установив новый рекорд цены за фотографию. Покупатель — украинский бизнесмен Виктор Пинчук.[5] А в 2011 году работа А. Гурски «Рейн II» была куплена анонимным участником аукциона Christie’s Impressionist and modern art за рекордные 4,4 млн долларов, став таким образом самым дорогим снимком за всю историю аукционов.[6]
Андреас Гурски (нем. Andreas Gursky; род. 15 января 1955 в Лейпциге, живёт и работает в Дюссельдорфе, Германия) — немецкий фотограф. Один из главных представителей Дюссельдорфской школы фотографии.
no subject
no subject
Working at Spindler Photographic was a turning point in Michael’s life. He gained and mastered his skills at black and white film development and printing. The best photographers in the Bay Area at the time were clientele of Spindle Photographic and this exposure informed his composition and developed his dark room talent. By age 21, Garlington embarked on his own artistic mission, photographing the world around him, but more interestingly creating new worlds for his portraits to exist in. By building backdrops and sculptural elements to photograph he created what he calls photo- sculptures. His work captures luminous, yet often stark imagery encompassing the spectrum of human emotion and experience. The question became what to do with all these images.
Garlington has been featured in PhotoNY, PhotoLA, and PhotoSF. A collection of his portraiture was published under the title, “Portraits from the Belly of the Whale.” He has been exhibited in solo and group shows around the world.
Similar to the sculptures he creates for his photos, Garlington has moved towards creating longer lasting sculptures and art installations which can be experienced by viewers. Garlington was sponsored by the National Endowment of the Arts and the Andy Warhol Visual Arts Foundation to create, “PHOTOHOUSE” for SF Camerawork. For Burning Man, Michael Garlington has been selected as part of their Honorarium Collection three times. The first was in 2012 with a 20’ x 60’ x 4’ sculpture spelling out the word EGO. Each letter was comprised of intricately assembled hand poured plaster relics. In 2013, Garlington designed and built PhotoChapel, a gothic style chapel covered with black and white portraiture. The intricately gilded interior had plaster elements utilized in EGO, as well as an altar, confessional, and catacombs. PhotoChapel was 8 feet wide by twenty feet long and had a forty foot tall steeple. In 2014, Garlington brought Totem of Confessions to Burning Man. It is his largest project to date, with a thirty foot by thirty foot base and towering sixty feet overhead. The exterior was covered once again with Garlington’s portraiture, with animals, succulents, flowers, and shells surrounding photos making each cell a miniature diorama. Within the Totem, there was a gilded confessional, colored murals reaching to the peak of a stained glass steeple bathing the interior with lush colored light. All sculptures created for Burning Man were burned in spectacular fiery deaths, yet live on in the many photos and memories of those who were there to experience them
no subject
В 1915 году Макс Пенсон с семьёй переехал в Коканд, где до 1917 года работал сначала счетоводом и одновременно учителем рисования в местной школе. Затем с 1917 по 1922 год работал в Кокандском отделе Народного образования в качестве заведующего учебно-производственными мастерскими.
С 1923 года по распоряжению Наркомпроса был отозван в город Ташкент. Затем после сокращения штатов в Наркомпросе работал до 1925 года счетоводом в табачной мастерской в Ташкенте. С 1925 года стал делать фоторепортажи и с 1926 года стал работать фотокорреспондентом в редакции газеты «Правда Востока». Его фоторепортажи были весьма популярны в Советском Союзе в 20-х и 30-х годах XX века. Сотрудничал с журналом «СССР на стройке»[5].
Самая известная его фотография — портрет «Узбекской Мадонны», получивший высшую награду на Всемирной выставке в Париже в 1937 году, — изображает освобождённую мусульманку, снявшую чадру и кормящую ребёнка грудью.
В 1949 году ему было запрещено продолжать работу в качестве фотокорреспондента. На этом его работа в качестве публичного фотохудожника была прекращена.
Умер в Ташкенте в 1959 году. Похоронен на Европейском еврейском кладбище (Текстильном).
no subject
После смерти Макса Пенсона его работы в Советском Союзе были по большей части забыты. Его архив остался в семье и едва не был уничтожен, когда на Ташкент в 1966 году обрушилось мощное землетрясение. Уцелевшие негативы спасли из-под обломков его дочь Дина со своим мужем.
Оба сына Макса Пенсона, Эдик и Мирон, стали фотографами. Кроме того, Мирон Пенсон добился успехов, снимая фильмы на главной киностудии Узбекистана "Узбекфильм". В 1999 году он эмигрировал в Соединенные Штаты.
no subject
Dimmock is a 2005 graduate of the program in documentary photography and photojournalism at the International Center of Photography.[2] She shoots regularly for the New York Times Magazine, Fortune, Newsweek and other U.S. magazines. She has been profiled in New York magazine, Aperture, Photo District News, and the British Journal of Photography.[3][4][5][6] She is a member of VII Photo Agency.[7]
She began her "Ninth Floor" project in late 2004 in Manhattan.[8] A drug dealer noticed her camera, approached her on the street, and invited her to take photographs of him.[4] He led Dimmock to a building in the Flatiron District, where Dimmock spent eight months photographing the approximately 30 heroin addicts who shared an apartment.[3][4] In June 2005, the owners of the apartment evicted the addicts, but Dimmock continued to photograph two of the couples for more than two years after the eviction.[3][9] The project was published as a video and as a book in 2007.[10][11]
no subject
Проект полностью остановили в 1992: из-за недостаточной важности, отсутствия финансирования и других причин. «Не понимаю! Мы же стоили копейки! Бурение обходилось дешево, все оборудование было отечественным, ни одного импортного гвоздя. Нет, законсервировали, закрыли, людей поувольняли!». Во время процесса закрытия проекта самым сложным для Давида Мироновича было вынужденное сокращение людей: «Ну как я их могу сократить, если я с ними прожил 40 лет?».
В 1995 году прекратили и все научные работы. Саму скважину закрыли металлической заглушкой, буровую машину сдали на металлолом за ненадобностью, остальное было распилено вандалами, вывезено и сдано на вторсырье.
Как полагает Евгений Александрович, если бы Советский Союз не распался, преодоление рекордной планируемой отметки в 15000 метров было вполне реализуемо. Ученые хотели достигнуть мантии земли, их целью было достоверно узнать, что же там на такой глубине, но на данный момент возобновление проекта не планируется. Однако те, кто так или иначе был причастен к проекту, все же еще надеются, что если не возрождение Кольской, то другой масштабный проект по изучению недр земли будет все-таки реализован.
no subject
no subject
Крали даже почти бесполезные вещи: однажды ученик перелил все содержимое бутылочки с лосьоном на моем столе в пластиковый пакет, чтобы унести домой. Кражи учащались в декабре, так как черные ученики начинали делать рождественские покупки за счет учителей. Кошельки, кредитные карты и наличные пропадали, если вы по неосторожности оставили их незапертыми. Склонность к кражам соответствовала склонности к разрушению. Моя машина несколько раз подвергалась вандализму на школьной парковке, а иногда ученики рисовали маркерами на моей одежде сзади, когда я проходила мимо их столов.
no subject
Насилие тоже было постоянным. Я могла бы вспомнить десятки, если не сотни драк и случайных актов жестокости. Здесь только несколько.
Однажды новую гаитянскую ученицу, не говорившую по-английски, трое черных заманили в непросматриваемый коридор и затем избили ее до бессознательного состояния. Они несколько раз ударили ее головой о бетонную лестницу, сломав череп и одну из глазниц и оставив ее с частичной, но необратимой потерей зрения.
no subject
Возможно, хуже всего было, когда я увидела, как группа черных затащила маленького белого мальчика в кладовку, приставив ножницы к его горлу. Я чуть не потеряла работу, потому что использовала ругательства, чтобы получить контроль над ситуацией, в то время как головорезы с ножницами не столкнулись ни с какими последствиями. Хотя администрация была недовольна моим поведением в тот день, на моих студентов оно произвело впечатление. Мое быстрое вмешательство и резкие выражения были встречены одобрительными возгласами и аплодисментами, потому что было поразительно видеть, как белый учитель действует столь яростно и решительно. Некоторые ученики отметили, что сделанное мною для спасения белого мальчика было «таким гетто», поскольку мне удалось взять верх в этой ситуации. В данном случае они имели в виду «гетто» как комплимент. Это слово не всегда имеет хороший оттенок, как и "ублюдок" в моем родном языке.
Проблема виктимизация белых черными особенно остра в средних школах, потому что черные дети достигают половой зрелости раньше, чем их белые сверстники, и поэтому они намного крупнее. Белые дети препубертатного возраста обычно применяют одну или несколько из трех стратегий выживания:
no subject
2. Подражать черным, вести себя в отчаянном и преувеличенном стиле гетто, чтобы попытаться вписаться в среду.
3. Отрицать белизну. Регулярно находить способы заявить, что вы на самом деле не белый, потому что итальянец, еврей, испанец или кто-то еще, кто может быть признан небелым.
Эти стратегии действительно помогают, но не сильно. В конце концов, всех белых учеников, особенно маленьких и тихих, их небелые сверстники заставляют страдать.
Самым большим достижением для меня было то, что я помогла Майклу, белому мальчику из верхнего среднего класса, сбежать из нашей школы. Он оказался там в первую очередь потому, что его семья недавно переехала в наш район и записала его в местную государственную школу, не понимая, что это повлечет за собой для их сына. Он был образцовым учеником. Каждый день он тихо сидел, выполняя задания и периодически вздыхая, пока остальной класс дрался,
no subject
Самые разительные изменения, которые я увидела за свою карьеру учителя - демографические. Средняя школа, в которой я сейчас преподаю, была преимущественно черной, с небольшим количеством представителей других рас. Сейчас она почти наполовину черная, с растущим числом латинос. Сидя за своим столом и просматриваю данные об учениках, я вижу, что одному из моих учеников-латинос исполнилось двадцать. Карлос - взрослый мужчина, но он учится в государственной школе в десятом классе, чтобы избежать иммиграционного контроля. Его присутствие приветствуется и даже празднуется школьной администрацией и санкционировано руководством округа в этом большом городе-убежище в штате-убежище
no subject
Примерно 40 процентов учеников сейчас составляют «изучающие английский язык». Многие из этих учеников - нелегалы, которых, кажется, доставила сюда какая-то подпольная сеть. Большинство из них прибыло за последние два года. Их семьи получают от города такие услуги, как социальное обеспечение, талоны на питание и субсидированное жилье. В школе они получают бесплатные завтраки и обеды (еще им выдают рюкзаки с едой, которые они могут забрать домой на выходные), а также услуги «репродуктивных служб», психологов, социальных работников и специальных учителей, которые помогают им учиться на их родном языке - и все это бесплатно. Взрослые, родители или кто-либо другой, получают бесплатные вечерние уроки в этой же школе, по английскому языку и как получить доступ к общественным ресурсам.
Округ испытывает финансовые трудности из-за всех этих учеников, чьи родители не платят налогов, и начал сокращать штат и программы. Тем временем администраторы, чтобы поддержать перегруженную систему, обращаются к частному сектору за пожертвованиями и к местным властям за повышением налогов. Дети американских граждан не могут записаться в классы, потому что не хватает учителей, чтобы обеспечить постоянно растущее число небелых нахлебников.
https://igor-piterskiy.livejournal.com/758228.
no subject
Так было у Дэвида Гребера с "Долгом", так светит и свежаку про историю карантинов:
https://www.amazon.com/Until-Proven-Safe-History-Quarantine-ebook/dp/B08FGTZDNP/
Послушал, пока примерно четверть, первые пара мышлей:
1) Подобно тому как Бриташа Импераша с Лизаветы началась Лизаветой и закончилась, подобно тому как династия Романовых началась в уральской яме (цм. Никита Романов, Ныроб) в уральской яме и закончилась, эпоха разума началась карантином в Северной Италии (Венеция 17й век) и завершилась карантином в Северной Италии (не было бы Бергамо, Ухань так бы и остался очередной китайской охотой на воробьёв). И подобно тому как Изначальные Карантины носили следы уходящего (религиозного) мировоззрения (собсно карантин - 40 дней, с кучей библейских параллелей, ну а лазарет - искажённое от Назарет, больничка была Марии из Назарета), так и сейчас ещё по инерции какие-то научные обоснования карантинов, какие-то модели...
2) В книге много деталей и про нынешние дела, которые на волне информациооного цунами или пролетели мимо или забылись. Становится понятно, почему не только правительства, но и многие люди истерично верят в сверхстрашную болезнь - на волне первой паники люди столько всего накосячили, причём по собственной инициативе, и если начальство можно "оправдать" заговором или попилом бабла, то людей спиливающих деревья соседей, чтобы те не могли выйти из дома оправдать гораздо сложнее. И таких примеров много, и они будут оправдывать себя (прежде всего перед собой) всеми средствами.
Ну и к теме дня: норот, чо думаете - после быборов снова дистант?
no subject
Nitke was born in Lynchburg, Virginia in 1950 and grew up in Virginia and Alaska. She is currently a fashion/art photographer, and is on the faculty of the School of Visual Arts[1] in New York.
Nitke and the porn business
Hailed by The Village Voice for her quest "to find humanity in marginal sex",[2] Nitke has gained worldwide attention for her photographs chronicling relationships between consenting adults engaged in sadomasochistic activities.
Her documentation of sexuality began in 1982 on the sets of pornographic films, towards the end of the Golden Age of Porn.[3] She worked in the industry for twelve years as a set photographer on hundreds of adult films. Her photographs from this period reveal the combination of boredom, surrealism, vulnerability and dissociation inherent in the X-rated world.[3] During that time she also became active as a photographer on mainstream television and movie sets, work which she continues today.
In 1991, after the hardcore porn business moved to Los Angeles, she began shooting on the New York sets of fetish and SM movies, which had become the fastest growing segment of the adult film industry.[4]
Three years later she attended her first meeting of The Eulenspiegel Society, the oldest SM support and educational group in the country, to see a presentation by underground photographer Charles Gatewood. The couples she met in the SM scene fascinated her, and she began photographing them in 1994. They became the focus of her book, Kiss of Fire: A Romantic View of Sadomasochism (2003). It was among the first mainstream publications to examine the subject of BDSM.[5]
Nitke ran a successful Kickstarter campaign to produce her second book, Barbara Nitke: American Ecstasy (2012), a memoir in pictures and words of her hardcore porn days.[6]
no subject
In 2001, Nitke filed a lawsuit, along with co-plaintiff the National Coalition for Sexual Freedom, challenging the constitutionality of the Communications Decency Act, a federal statute prohibiting the publication of obscenity on the Internet. The case was called Nitke v. Ashcroft, then later changed to Nitke v. Gonzales.
Nitke and the NCSF argued that while the Supreme Court's decision in Miller v. California defines obscenity according to community standards, the Internet does not permit publishers to restrict the dissemination of their speech based on geography. Therefore, the plaintiffs claimed, a person posting sexually explicit material on the Internet could be found criminally liable according to the standards of the most restrictive community in the country. This, Nitke said, would chill her freedom of speech and therefore violate her First Amendment rights.
A three-judge panel of the United States District Court for the Southern District of New York conducted a trial, and in 2005 found that Nitke and the NCSF had presented insufficient evidence that the variation in community standards was substantial enough to chill the plaintiffs' speech. On March 20, 2006, the Supreme Court affirmed that ruling without opinion.[7]
no subject
Здравствуйте, я Гриша Селиванов. Родился в средней Азии и за несколько лет проделал путь с правильным вектором, оказавшись в Калининграде, где и живу по сей день, занимаясь тем, что приносит мне удовольствие - фотографией.
Как вы пришли в фотографию?
- В детском саду к воспитательнице пришёл ее парень. Они сидели мило общались, держа друг друга за руку, пока я их не отвлек - я что-то рисовал и мне понадобилась помощь. Паренёк оказался художником и живо мне начал объяснять, что нужно подправить в моем рисунке. Так возникла страсть к рисованию. Пробовал разные техники и темы, но никогда не учился этому у мастеров, полагая, что до всего нужно дойти самому. Во время учёбы в колледже случилось так, что архив рисунков, собранный за несколько лет, был потерян. Рисовать перестал, но желание выражать себя посредством визуализации осталось. Так в моей жизни появилась фотография, как простейший способ запечатления своей мысли. Простейший но не точный. Однако этот способ куда более реалистичен нежели рисунок, а значит более понятен зрителю.
Почему Пентакс?
Всегда пренебрежительно относился к популярному продукту, в любых сферах потребления. Когда делал выбор фотосистемы руководствовался этим же критерием. Это сейчас Пентакс на слуху, как и другие представители фотоиндустрии (поражая падких на стразы и пёстрые цвета). Никакой любви к этой технике не испытываю это лишь инструмент в руках творца, и возможно сменил бы систему, если бы не 77 lim в своей коллекции =)
Что для Вас фотография?
Доступное средство самовыражения. Отличное поле для экспериментов. Способ творческого развития.
Ваши интересы в фотографии и критерии хорошей фотографии, по вашему мнению?
Некоторое время уделял портретному жанру, но в связи с популяризацией фотографии, портрет, как жанр, перестал быть интересным. Сейчас занимаюсь эротической фотографией (для людей с иными критериями - порнографией, таких среди зрителей больше половины). Хорошая фотография (хф) понятие очень субъективное, если стремиться ее, хф, создавать, то, наверное не стоит ориентироваться на мнение окружающих. В моем понимании это некая картинность и графичность в сочетании с весьма оригинальной сюжетностью. Она должна быть содержательной и заставить зрителя не смотреть, а разглядывать. И, в конечном итоге, фотография заменит живопись...это забегая вперед!
Ваши удачи, неудачи, планы и тд.
Пока не могу похвастаться более или менее приличными заслугами в этой области кроме удовлетворения собой. Планы грандиозные.
У вас есть кумиры в области фото?
Без кумиров не обойтись, это база для наших знаний и умений, это неразрывная цепь культурного наследия той или иной области творческого выражения.
Я молод и мои познания в области фотографии скудны, но на сегодняшний день мне очень интересно творчество: Jan Saudek, Frederic Fontenoy, Marc Lagrange, Andreas Bitesnich, Andre Brito, Rikki Kasso.
Ruslan Lobanov, Andry A.Tych и др. Много внимания уделяю живописи Oras Verne, Édouard-Henri Avril, Paul Emile Becat, Charles Meynier, Жан-Франсуа Риго, Jacques-Louis David и др.
no subject
Родился в еврейской семье: отец — выходец с Украины, мать — из Литвы. Отец обзавелся в Париже фотомастерской, с 1934 сын стал помогать в ней отцу. После смерти отца в 1936 занялся фоторепортажем. Познакомился с Робертом Капой, Брассаем, Картье-Брессоном. После Второй мировой войны, наряду с Робером Дуано и Эдуаром Буба, стал ведущим мастером французской гуманистической фотографии. В 1972 поселился в Лиль-сюр-ла-Сорг (деп. Воклюз), месте рождения и жительства Рене Шара. В 1970—1980-е много преподавал (Авиньон, Экс-ан-Прованс, Марсель). В 1983 завещал своё наследие французскому государству. После 2001 больше не занимался фотографией.
no subject
Returning from compulsory military service in 1932, his violin studies were put on hold because his father's cancer required Ronis to take over the family portrait business. The work of photographers, Alfred Stieglitz and Ansel Adams inspired Ronis to begin exploring photography.[5] His father died in 1936, whereupon Ronis sold the business and set up as a freelance photographer,[6] his first work being published in Regards.[7]
In 1937 he met David Seymour and Robert Capa, and did his first work for Plaisir de France; in 1938–39 he reported on a strike at Citroën and traveled in the Balkans.[7] With Henri Cartier-Bresson, Ronis belonged to Association des Écrivains et Artistes Révolutionnaires, and remained a man of the left.[4] In 1946 Ronis joined the photo agency Rapho, with Brassaï, Robert Doisneau and Ergy Landau,[5] and was instrumental in forming the professional association Le Groupe des XV, and later joined Les 30 x 40, Club Photographique de Paris. Ronis became the first French photographer to work for Life.[5]
no subject
Ronis' wife, the Communist militant painter Marie-Anne Lansiaux (1910–91),[4] was the subject of his well-known 1949 photograph, Nu provençal (Provençal nude). The photograph, taken in a house that Marie-Anne and he had just bought in Gordes,[14] showed Marie-Anne washing at a basin with a water pitcher on the floor and an open window through which the viewer can see a garden, this is noted for its ability to convey an easy feeling of Provençal life. The photograph was a "huge success";[4] Ronis would comment, "The destiny of this image, published constantly around the world, still astonishes me."[14] Ronis lived in Provence from the 1960s to the 1980s.[4]
Late in her life, Ronis photographed Marie-Anne suffering from Alzheimer's disease, sitting alone in a park surrounded by autumn trees.[11]
no subject
Vincent Kaldor, fils de Marie-Anne a été adopté par Willy Ronis qui l'a élevé comme son fils. Il est mort en 1988 dans un accident de deltaplanenote 2,15.
no subject
Born in Copenhagen, Sobol lived in Canada from 1994 to 1995. Back in Europe he first studied at the European Film College and from 1998 at Fatamorgana, the Danish School of Art Photography.
In the autumn of 1999 he went to the remote East Greenland village of Tiniteqilaaq to photograph. The visit was only supposed to last a few weeks but after meeting a local girl, Sabine, he returned the following year and stayed there for the next two years, living the life of a fisherman and hunter.[1] In 2004 Sobol published Sabine, which in photographs and narrative portrays Sabine and describes his encounter with Greenlandic culture.[2] The pictures in the book express the photographic idiom he developed at Fatamorgana.
In the summer of 2005, Sobol went with a film crew to Guatemala to make a documentary about a young Mayan girl's first trip to the ocean. The following year he returned to the mountains of Guatemala, this time by himself, to stay with an indigenous family for a month to document their everyday life.
In 2006 he moved to Tokyo to spend 18 months photographing the city for his book I, Tokyo. Commenting on the book, Miranda Gavin appreciates how "the sensitivity of his approach shines through the work and sets him apart as one of a new generation of photographers with the ability to allow eroticism and danger to seep through his images without becoming sordid or clichéd.
Sobol became a nominee of Magnum Photos in 2007 and a full member in 2012.
In 2008, Sobol worked in Bangkok where he photographed children fighting for survival in the Sukhumvit slums, despite the country's growing economic prosperity.
In 2009, he moved back to Copenhagen. Since then he has worked on projects at home as well as in America and Russia.
no subject
Джейкоб Ауэ Соболь (1976 г.р.) - датчанин фотограф . Он работал в Восточной Гренландии , Гватемале , Токио , Бангкоке , Копенгагене , Америке и Россия . В 2007 году Соболь стал номинантом на Magnum Photos и полноправным членом в 2012 году. Были опубликованы и широко выставлены четыре монографии и многие каталоги его работ, в том числе в галерее Yossi Milo в Нью-Йорке и на Димар / Галерея Благородной фотографии в Лондоне.Википедия site:hrwiki.ru
Соболь родился в Копенгагене, с 1994 по 1995 год жил в Канаде. Вернувшись в Европу, он сначала учился в European Film College , а с 1998 года - Fatamorgana , Датская школа художественной фотографии.
Осенью 1999 года он отправился в отдаленную деревню в Восточной Гренландии Тинитекилаак , чтобы сфотографировать. Визит должен был продлиться всего несколько недель, но после встречи с местной девушкой Сабиной он вернулся на следующий год и остался там в течение следующих двух лет, живя жизнью рыбака и охотника. В 2004 году «Соболь» опубликовал «Сабину», в которой на фотографиях и в повествовании изображена Сабина и описана его встреча с гренландской культурой. Рисунки в книге выражают идиому фотографии, которую он разработал в Фатаморгане.
Летом 2005 года Соболь отправился со съемочной группой в Гватемалу, чтобы снять документальный фильм о первом путешествии молодой девушки майя к океану. В следующем году он вернулся в горы Гватемалы, на этот раз один, чтобы остаться в семье коренных жителей на месяц, чтобы задокументировать их повседневную жизнь.Википедия site:hrwiki.ru
no subject
Родился в районе Минова токийского округа Тайто в 1940 в семье Тётаро Араки (ум. в 1967) и его жены Кин (ум. в 1972), занимавшихся торговлей гэта. В семье был пятым ребёнком из семи (три брата и три сестры). Свою первую камеру (модель «Baby Pearl») он получил в 12 лет от отца, бывшего квалифицированным фотографом-любителем. Первые фотоопыты пришлись на школьные экскурсии, в которых участвовал юный Араки.
В 1959 году поступил на инженерный факультет университета Тиба на отделение фотографии и кинематографа. Получил степень бакалавра (тема дипломной работы: «Фотографии детей дома», 1963) и начал работать фотографом в рекламном агентстве «Дэнцу». В 1964 году получил свою первую награду, премию журнала «Тайё» за сборник фотографий школьников младших классов «Саттин» (яп. サッチン). В следующем году в Токио состоялась первая персональная выставка работ Араки, темой которой вновь оказались маленькие школьники.
В 1970 году собственноручно издал ограниченным тиражом (25 тетрадей, 70 экземпляров каждая) свой первый альбом «Отксерокопированные фотографии» (ゼロックス写真帖), который разослал друзьям, критикам и случайным людям, адреса которых он произвольно выбрал из телефонной книги. Темой фотоальбома стали лица рядовых жителей Токио. В том же году организовал «программную» выставку, озаглавленную «Манифест сюр-сентиментализма № 2: Правда о Мари Кармен», где были продемонстрированы фотографии увеличенных женских половых органов.
В «Дэнцу» Араки познакомился с работавшей там секретаршей Ёко Аоки, на которой женился в 1971 году. Фотографии, сделанные во время медового месяца, вышли в форме альбома «Сентиментальное путешествие» (яп. センチメンタルな旅), выпущенного на средства самого автора тиражом 1000 экземпляров. Часть тиража была распродана супругой Араки среди сотрудников «Дэнцу». Вместе с четырьмя единомышленниками, объединёнными творческим кредо «Фотография — это копия», в том же году Араки организовал творческое объединение «Союз копировщиков. Гэрибара 5» (яп. 複写集団ゲリバラ5).
В конце года Араки посетил тогда ещё оккупированную США Окинаву, а в 1972 году уволился из «Дэнцу», полностью посвятив себя художественной фотографии.
no subject
В 1974 году совместно с другими ведущими послевоенными японскими фотографами (Сёмэй Томацу, Дайдо Морияма, Эйко Хосоэ, Масахиса Фукасэ и Нориаки Ёкосука) организовал фотошколу, где принял участие в ряде мастер-классов, а также, в 1976, выступил в качестве редактора ежеквартально выпускавшегося школой журнала в номере, посвящённом женским фотографиям. В том же году школа прекратила существование, а Араки вместе с десятью учениками организовал свою собственную (просуществовала до 1979 года). В 1978, Араки с супругой перебрался из своего родного Минова в городок Комаэ, расположенный на юге Токио.
В 1979 Араки отправился в Нью-Йорк для открытия выставки «Japan: A Self-Portrait», проводимой при поддержке Международного Центра Фотографии. В том же году в эротическом журнале «S&M Снайпер» была опубликована первая серия его бандаж-фотографий. В 1980 Араки в качестве фотографа принял участие в работе на фильмом «Цыганские напевы» (яп. ツィゴイネルワイゼン) культового японского режиссёра Сэйдзюн Судзуки.
В 1981 Араки открыл свою собственную компанию «Араки» (яп. アラーキー). В том же году Акира Суэи начал издание журнала «Сясин дзидай», получившего в мире японского фото-андерграунда большой резонанс в 80-х годах: своей известностью журнал был во многом обязан фотографиям Араки, тре серии которых появились там уже в самых первых номерах. Год также ознаменовался режиссёрским дебютом Араки в фильме «Псевдо-дневник школьницы старших классов» (яп. 女高生偽日記). В честь десятилетней годовщины супружеской жизни вместе с Ёко отправился в путешествие, посетив Париж, Мадрид и Буэнос-Айрес.
В 1982 году Араки открыл новый офис своей компании, дав ему название «Фотоклиники» (яп. 写真診察所), вместе с писателем Кэндзи Накагами посетил Южную Корею, а также переехал в токийский округ Сэтагая, где проживает и до сих пор.
В 1986 году Араки начал эксперименты в созданном им стиле слайд-шоу, получившем названием «Аракинэма» (яп. アラキネマ). Для демонстрации фотографий в «Аракинэма» одновременно использовалось два проектора, которыми управляли ассистировавшие Араки его коллеги, Сиро Тамия и Нобухико Ансай (впоследствии в 1988 они троём создали объединение «AaT Room»). В 1988 вокруг «Сясин дзидай» разгорелся крупный скандал, в связи с которым журнал был вынужден прекратить своё существование: приказом полиции были изъяты все копии апрельского номера на основании обвинения в публикации порнографии, которой были сочтены фотографии Араки. Сам Араки также был задержан и давал показания в полицейском участке.
no subject
Очерк творчества
На счету фотографа большое количество персональных выставок в Америке и во многих странах Европы. В Японии выставки Араки часто подвергаются закрытию, работы конфисковываются, а на фотографа накладываются штрафы. Но это не останавливает мастера и не уменьшает его популярности по всему миру и в Японии. За свою творческую жизнь Араки выпустил свыше 250 книг.
Араки ничего не скрывает о себе. Когда у его жены находят рак, он фотографирует её и делает передвижную выставку. Его любимые темы — цветы, небо, женщины и дети. Его фотографии цветов настолько неоднозначны, что их очень трудно назвать непорнографичными.
no subject
Родился в 1911 году в Варшаве[7] в еврейской[8] семье издателя. В начале Первой мировой войны семья перебирается в Россию, где проживает до 1919 года.
Обучался арт-графике в Лейпциге и химии и физике в Сорбонне[9]. С 1930 года жил в Париже, работал в изданиях Paris-Soir и Regards[8] . Следующим важным этапом в жизни Сеймура становится знакомство с Анри Картье-Брессоном и Робертом Капой.
С 1936 по 1938 года он работал фотокорреспондентом на фронтах Испанской гражданской войны. С началом Второй мировой войны он переезжает в Штаты, где живёт и работает в Нью-Йорке и придумывает себе имя Дэвид Сеймур. Его родители были убиты нацистами. С 1942 года до окончания войны служит в рядах американской армии.
В 1947 году вместе с четырьмя фотографами (Картье-Брессон, Капа, Джордж Роджер, Уильям Вандиверт) Дэвид Сеймур основывает международное агентство Magnum Photos. Наиболее известным проектом Сеймура является серия детских снимков «Дети послевоенной Европы», сделанная им в 1947—1948 годах по заказу ЮНЕСКО[10][11]. По итогам работы организация опубликовала в 1949 году 62-страничную книгу.
После трагической гибели Роберта Капы Сеймур возглавляет Magnum Photos. 10 ноября 1956 года он был убит пулемётной очередью во время Суэцкого кризиса[9].
no subject
It was while Chim was studying at the Sorbonne in Paris that he became interested in photography. He began working as a freelance journalist in 1933. His first "credited" published photograph appeared in 1934 in the magazine Regards.
Between 1936 and 1938 Chim covered the Spanish Civil War (alongside colleague Robert Capa) and other international political events. In February 1935 Chim was sent to Spain by Regards to report on crucial issues there. Twenty five of his stories on Spain ended up being published in Regards.[5]
In 1939 he covered the Loyalist Spanish war refugees on the S.S. Sinaia to Mexico and then later in the year he arrived in the United States. Chim was in New York City when World War II broke out in Europe when Nazi Germany invaded Poland, Chim's birthplace.[5] In 1940 he enlisted in the United States Army, serving in Europe as a photo interpreter during the war. In 1942 he became a naturalized citizen of the United States, the same year that his parents were killed by the Nazis.[citation needed] Chim photographed for Life, along with Look, Paris-Match and Regards.
In 1948 he received a commission through UNICEF and traveled to Austria, Hungary, Italy, Poland and Germany to document the plight of World War II refugee children.[7]
no subject
но сразу после этого он негромко сказал "удачи, мистер Горский"
на пресс-конференциях после полета он сотни раз получал вопрос о том что это значит и кто такой мистер Горский, но ни разу не ответил
и только когда мистер Горский умер, он таки рассказал историю
в детстве Нейл с братом играли в бейсбол
брат сильно ударил по мячу и тот упал под окнами спальни их соседей, господ Горских
Нейл побежал подбирать мяч и услышал реплику госпожи Горской к своему мужу: "оральный секс? ты хочешь орального секса? ты его получишь, когда соседский мальчишка прогуляется по луне!"
no subject
с 11 января 2000 года Ноа Калина взял за правило фотографировать себя каждый день. Ему было тогда 19 лет. На знаменитом видео показаны его фотографии до 31 июля 2006 года, которые представляют собой хронологическую последовательность снимков лица Ноа, показывающую эволюцию его лица во времени на фоне мелькающих декораций, под фортепианную музыку его знакомой Карли Коммандо. На протяжении всего видео, голова Ноа Калина всегда в центре, а лицо — без особого выражения с гипнотическим взглядом. Видео было выложено на интернет-ресурс YouTube 27 августа 2006 (затем размещено на Vimeo).
Ноа Калина продолжает проводить ежедневную съёмку своего лица и планирует не оставлять своё занятие до самой смерти:
Я попросил своих друзей, чтобы кто-то из них сфотографировал меня, когда я умру, с закрытыми глазами. И таким образом закончил бы мой проект последним кадром.[2]
no subject
Все оказалось очевидно как только мой аккаунт перескочил за 10к подписчиков. За последние три дня мои ролики (в основном про бегство США из Афганистана) суммарно набрали около миллиона просмотров, а количество подписчиков увеличилось аж на 1,5к.
А потом аккаунт исчез. Нет, не появилось никакой крупной надписи "Заблокировано". Никаких банов, предупреждений или писем на электронную почту. Просто исчез, как будто его и не было. Осталось только вспоминать каким он был :)
https://aftershock.news/?q=node%2F1010024&full#.8a7823d8fbf.livejournal
no subject
По итогу могу сказать следующее: Тикток довольно внятная площадка с возможностью раскрутки с нуля чисто за счет контента. Площадка весьма популярная теперь уже не только среди подростков, но и среди практически всех возрастынх категорий. При этом - весь российский контент полностью контролируется Западом. Наркоманские треш-стримы - пожалуйста. Ультра-феминистки или гомосятина - жрите полными ложками. Либерасты всех мастей и шерстей - в рекомендациях. Фейки и просто депрессивных шлак про Россию - извольте. А если начинаешь говорить что-то против всей этой помойки - моментально исчезаешь, лишь только становишься сколь либо популярным.
И это большая проблема. Потому, что на всех последующих выборах (или любых других "контрольных" мероприятиях) молодежь будет видеть в Тиктоке - самой популярной молодежной соцсети - следующую картинку: все люди в России озлоблены и разгневаны, ведь они все разделяют западные "ценности" и мечтают о свободной ЛГБТХЗ++ "любви", за которую готовы разорвать тирана и всех его сатрапов голыми руками, просто потому что "надоели". И вы еще смеетесь, когда Моргенштерн всерьез говорит, что станет президентом. Такими темпами - запросто.
no subject
Бишоф считается одним из передовых международных фотожурналистов послевоенного времени. В 1942 году Вернер занял должность модного фотографа в швейцарском журнале «Du». В 1945 году он решается отправиться в путешествие по Европе, фиксируя и демонстрируя те разрушения и ужасы, которые оставила после себя война. А в 1949 году он примкнул к группе «Магнум».[7] В 1951 году Бишоф получил приглашение от журнала «Life» отправиться в голодающие районы Бихара в Индии, а также северные и центральные штаты. Фотографическое эссе «Голод в Индии» принесло ему первый международный успех. Чуть позже Бишоф побывал в Японии, Корее, Индокитае и Гонконге. В вышеперечисленных странах и местах Вернер был очарован детьми, которые проявляли стойкость не смотря на нищету и последствия войны[7]. У Бишофа есть знаменитая фотография ребенка «Мальчик, играющий на флейте вблизи Куско, Перу». Вернер сделал этот снимок всего за несколько дней до своей трагической гибели в перуанских Андах[7].
no subject
From 1939 on, he worked as an independent photographer for various magazines, in particular, du [Wikidata], based in Zürich. He travelled extensively from 1945 to 1949 through nearly all European countries from France to Romania and from Norway to Greece. His works on the devastation in post-war Europe established him as one of the foremost photojournalists of his time.[citation needed]
In 1951, he went to India, freelancing for Life,[4] and then to Japan and Korea. For Paris Match he worked as a war reporter in Vietnam. In 1954, he travelled through Mexico and Panama, before flying to Peru, where he embarked on a trip through the Andes to the Amazonas on 14 May. On 16 May 1954[3] his car fell off a cliff on a mountain road in the Andes, and all three passengers were killed.
https://wernerbischof.com/images/